Мой герцог, я – не подарок!
- -
- 100%
- +
– А вы присоединитесь ко мне, Гариэт?
– Всенепременно. Это же сочная травка… Как я могу такое пропустить? – с насмешкой прохрипел монарх, и у меня свело зубы.
Мужчины все такие? Едва невеста скрывается из виду за свадебными каталогами, они открывают охоту на «кисунь», «сочную зелень» и арабские духи?
Монарх, как и травка, был в самом соку. Подтянутый, широкоплечий, лет сорока, с густой гривой темных волос и лукавым блеском в ярко-зеленом взгляде… Но это ничуть его не оправдывало. Как и Артемия.
Глянув на молодую траву, тугими, мясистыми листьями выбивающуюся из-под местной земли, я как-то резко перестала жалеть о заказанных цветах. Не пропадут. Пойдут «кисуням» на извинительные букеты.
За пустыми разговорами мы подошли к парадному крыльцу. Двери открылись точно по волшебству – ни прислуги, ни видимых механизмов. Если и были тут камеры и пульты, то хорошо замаскированные.
Увлекаемая стальной хваткой вперед, я вошла в замок. В самый настоящий. И тут окончательно поняла, что спектакль затянулся. А билет возврату не подлежит…
На меня дыхнуло сыростью, смолой и стылым камнем. Свечным воском, ладаном, букетами сухоцветов… Лавандой и чабрецом. Выделанной кожей, старым скрипучим деревом, ржавыми замками. Дымом и золой, потухшими углями. Мокрыми шкурами животных. Маслами, благовониями, телесным потом, плесенью книжных переплетов…
Вряд ли в магазине можно приобрести ароматизатор «Воздух средневековья»! Да такой натуралистичный и плотный, что ноздри мигом свело.
Нос щекотало смесью приятного и неприятного. Этакий микс из сырой плесени и вековой пыли, замешанный на эфирных цветочных маслах и церковных благовониях.
По отдельности каждый запах был мне хорошо знаком. Все знают, как пахнет старый коврик из овечьей шерсти, забытый на влажном чердаке. Помнят, какие ароматы витают в бабушкином сундуке. И в пустом храме, и в замшелой крепости, открытой для экскурсий…
Протопленные участки замка выглядели посвежее. В воздухе было меньше сырости и больше ладана пополам с лавандой. Из некоторых закутков долетал аромат забродившей настойки, из других – дымок от подпаленного сухостоя. Старая ткань гардин, поеденная жучками и пропитавшаяся пылью, тоже вносила характерный нюанс.
Таких «декораций» и за пару лет не выстроишь. Камень стен дикий, покрытый белесым налетом и паутиной. И освещение странное, какое еще придумать надо. В одних коридорах чадили дымом фонари, в других в стену были врезаны розовые и желтые кристаллы. Сияние от вторых шло более мягкое, уютное, колдовское.
Слишком реалистично. Слишком похоже на правду. Слишком по-настоящему. И эти пальцы…
Герцог тащил меня за собой из одного сумрачного, бледно освещенного коридора в другой, все ускоряясь. Будто мечтал оторваться от парадного сопровождения. Или от судьбы. Или от меня…
Но для этого следовало отпустить ладонь. А он по какой-то причине прикипел к ней, примагнитился. Влип в лужицу суперклея и боялся оторваться вместе с кожей.
Перебирая ногами по холодному полу, я решала, каким мыслям дать ход в первую очередь. О внезапной шизофрении? О белой горячке и лихорадочном бреде? О галлюцинациях от ядовитых кошачьих когтей? Может ли так проявляться аллергия на ценную породу? Или виной всему фиолетовые звездочки, что пахли так дивно и тяжеловесно?
Нет, не срасталось. Мысли были на удивление прозрачными. Себя я знала, мне бы такое не приснилось и не привиделось. Так что ходила я сейчас или по чужому сну, или по чужому миру.
Если бы не любимая сказка об Алисе, ухнувшейся в кроличью нору, я бы еще потрепыхалась в сомнениях, но… С самой пробежки по склону, вдруг изменившемуся в высоте и растительности, меня не покидало ощущение, что происходит нечто странное. Необъяснимое. Об этом кричала интуиция. Об этом шептала паника.
Я тоже упала в кроличью нору. В темную, странную, диковинную. До чего удачный денек для Лизаветы Кутейкиной!
Наверное, на холме случился какой-то сбой в программе мироздания. Склон заглючило, и я провалилась сквозь текстуры… У мироздания бывают сбои? И куда смотрит главный программист?
Чем стремительнее герцог разрезал корпусом средневековый воздух, тем сильнее я укреплялась в версии. Это не сон. Это чужой мир. Не мой…
А где тогда мой? Остался с той стороны холма? Чертово Утесово!
Из-за угла навстречу нам бросилась девушка в простом сером платье с белым передником. В пышном чепце и с перекошенным от ужаса лицом.
– Мой герцог… Все так внезапно, мы не успели… Мы не знали… – зашептала она. – До нас только сейчас долетело счастливое известие о…
Вандал (по части моих хрупких пальцев) шагу не сбавил, и девушке пришлось догонять.
– Если вы изволите, мы подготовим отдельные покои для вашей… для… для… – сбивчиво бормотала прислужница.
Мужик резко затормозил, и я вмазалась носом в каменную лопатку. Не мой день. Не мой.
– Для кого? – прохрипел «ее герцог», испепеляя огненно-зеленым взглядом местную горничную.
Удивились, пожалуй, все. И отважная служанка, отправленная трусливыми коллегами на убой. И мучитель моих пальцев, изумившийся столь картинно, словно претендовал на «Золотую маску». И монарх с веночком, наконец-то догнавший быстроходного брата.
– Для новой герцогини Грейнской, мой тэр, – учтиво известила девушка и бросила на меня торопливый, исполненный любопытства взгляд. – Для вашей супруги, дарованной богами Сатара.
Зеленоглазый «тэр» медленно обернулся, посмотрел на меня. И не меньше прислужницы исполнился любопытства и удивления.
Будто не ожидал, что я все еще тут. Намертво прицепленная к своей ладошке, в свою очередь намертво прицепленной к пальцам, собственно, «тэра». Или он забыл о новенькой «супруге» и тащил машинально, изумляясь необычной тяжести ходьбы?
Так вот она я. Лизавета. Может, отпустим меня уже, а?
– В своем ли ты уме, Эльяна? – прокаркало Величество, устало стягивая с головы венец и расстегивая пуговку на рубашке. – Где это видано, чтобы в первую брачную ночь дева располагалась в отдельных от супруга покоях? Разумеется, герцогиня будет отдыхать в спальне законного мужа.
А вот это «ой»… Нет, «ой-ей-ей-ей-ей» даже!
Громкое такое, надрывное. Чтобы стекла потрескались и перепонки полопались.
Если вы спросите деву, то она с превеликим удовольствием расположилась бы в отдельном от «супруга» мире. Благодарю за внимание.
– Поняла, мой владыка. Я подготовлю… герцогские покои, – неуверенно пробормотала горничная, потупив взор.
Точно знала некую тайну, мешавшую пребыванию «тэра»-варвара в одной спальне с собственной супругой.
Супругой?!
Издевательство какое-то. И ладошка снова начала чесаться…
Моя стрессоустойчивость уехала вместе с прохудившейся «крышей». «Погружающий эффект» от спектакля был настолько глубоким и неизгладимым, что хотелось визжать, истерично топать и размахивать руками. В надежде вырваться на поверхность из этого сюра. Из затянувшегося кошмара. Проснуться, наконец!
– Отныне это супружеские покои. Убедись, что там хорошо натоплено и… пусто… и смени-ка, пожалуй, белье, – велел монарх, тоже что-то дурное подозревающий.
Прислужница быстро кивнула, присела в торопливом книксене и, просканировав меня в районе грязных колен, спросила у каменного пола:
– Подготовить вам теплую ванну с магически активными маслами и чистую одежду, моя герцогиня?
Маловероятно, что она обращалась ко мне. Но и ванну, и масла активные, и одежду очень хотелось, поэтому я робко кивнула. Если у нее все это есть, то пускай дает. Все равно сумасшествию конца не видно… Гулять так гулять.
Подхватив серые юбки, Эльяна вприпрыжку удалилась. Подальше от мрачных зеленоглазых тэров.
Раз уж мы встали посреди коридора, я позволила себе оглядеться. Ни монарх, ни прочие участники процессии не спешили разбредаться по своим делам. Закралась неприятная мысль, что они, съедаемые нездоровым любопытством, и в «супружеские покои» пойдут.
Это сильно мешало созревать в голове идеям стремительного побега. Что, если и Величество, и Лилианна, и жрец, и стражи – все набьются в герцогскую спаленку? А то и в ванную с активными маслами? На это шоу билетов точно не продается!
– Владыка Сатара, опекун садов Судьбоносной, планирует почетно провожать меня до самой кровати? – нахмурился герцог, тоже раздраженный навязчивостью «зрителей».
– Опасаюсь, что мой бравый полководец что-нибудь учудит, – монарх растекся в издевательски благостной ухмылке. – Или про долг священный забудет, или молодую супругу случайно задушит подушкой…
Герцог раздраженно повел плечами в тугом темно-зеленом мундире: его хитроумный план по удушению «подарка» был разгадан еще на подлете.
А я чувствовала, чувствовала, что наша «любовь до гроба» таковой и будет! Потому и запоминала дорогу, которой меня тащат стальные пальцы. После красно-зеленого гобелена – поворот налево, потом прямо, прямо, до самой серой статуи. А у ярко-желтого настенного фонаря нырок в правый, плохо освещенный коридор…
Там, у холма, я почти не разглядывала «жениха». Мне это было не к спеху, да и голову занимала импровизация. Внимание привлекли лишь жесткие пальцы и бледно-зеленые глаза, и пару раз – грубо очерченные губы, скривившиеся в неприязни.
Однако сейчас я позволила себе пробежаться взглядом по раскидистым плечам (до которых едва дотягивалась макушкой). Определила, что мужчина одет в парадную форму и, в отличие от брата в распахнутом жилете, выглядит по-военному строго и подтянуто.
Мундир у герцога был красивый – глаз не отвести. С боков рукава украшало золотое шитье, в центре гербов мерцали бледно-зеленые круглые камешки. Широкий пояс выделял узкую талию, по груди в два ряда разбегались позолоченные пуговицы. Короткий ворот-стойка стягивал загорелую шею с выпирающим кадыком (тот нервно подергивался всякий раз, когда взор герцога падал на «подарок»).
Пахло от тэра до кошмарного приятно. Тем самым летом, что случается лишь по вечерам и лишь в пригородах. Фиолетовыми звездочками, сочной травой, свободой, луговым раздольем и теплым воздухом. Словно негодяй бесстыдно присвоил запах, что так понравился мне у холма!
– Уверен, что найду дорогу в свои покои! – яростно прошипел герцог и ослабил ворот.
– Ты любимчик Верганы, однако не забывай… на близких обиды куда сильнее.
– Чего ты хочешь, Гар? – глухо уточнил герцог и брезгливо оглядел мои чумазые колени. – Я уже принял… «подарок».
– Принял, но не примирился, – вздохнул монарх.
– Так жаждешь держать световой кристалл у изголовья, мой венценосный брат?
От язвительности в голосе «тэра» волосы дыбом привстали. И по коже пробежался липкий, неприятный морозец.
– Свидетелей будет достаточно и без меня. Тэр Томеус… – Величество склонило голову к жрецу. – Распорядитесь, чтобы из библиотеки доставили старуху. И убедитесь, что ей достанется место в первом ряду.
– Издеваешься? – закашлялся герцог. – Я должен принимать «дар»… при нашей прабабке?!
– У Галактии Грейнской большой опыт в брачных ритуалах, – глубокомысленно объяснил монарх.
«Суженый» расстегнул уже три пуговицы на мундире и пытался сделать глубокий вдох. Я почти сочувствовала мужчине. Мало того, что подарок от богов пришел помятый, так еще перед бабулей нести ответ…
Особенно неловко ему будет, когда я свалю из этой волшебной галлюцинации в нормальный мир. Надо лишь запереться в ванной и поискать окно: первый этаж замка не такой уж высокий, а травка… ну да, сочная. Идеально-топтательная. До холма отсюда недалеко.
Мой взгляд так и магнитило к загорелому кадыку. К напряженной, сглатывающей шее, подергивающейся в такт безрадостным герцогским мыслям.
Будь во мне больше человеколюбия к этому тирану, я бы его похлопала по плечу. Мол, все не так паршиво. Потрепанный подарок можно отмыть, заштопать, погладить…
С такой раздраженной обидой глазеет на небеса мальчишка, получивший под елку новую куртку вместо конструктора из рекламы. Герцог искренне не понимал, за что наказан грязной девицей в лохмотьях. Но поглядывал на меня столь зло и многообещающе, что сочувствие в груди мигом растворилось, так и не созрев.
На его шее, в ключичной впадинке, запульсировала круглая бусина. Я как раз смотрела на гладкий камешек – тот болтался на тонкой серебряной удавке и оттенком идеально повторял глаза герцога. Только настоящие были живыми, а этот совсем окаменел.
И вдруг внутри бусины разгорелась, заклубилась крошечная галактика. Вспыхнула мириадами атомов-звезд и пустила по воздуху осязаемую волну.
– Нашли? Уверены? – гаркнул владелец бус на весь коридор. – И сможете предсказать следующий прорыв?
Загорелый лоб расчертило сосредоточенными морщинами, голос герцога налился металлом. Отрывистые фразы резали, кололи сгустившийся воздух, точно ножи для льда.
– Прекрасно, Башелор. Единственная светлая новость за день, – герцог облизнул обветренные губы и покивал стене, поглаживая пальцем сверкающую бусину. Я заметила и на Величестве такую цепочку – только не с одним зеленым камешком, а с тремя.
Без всякого стеснения «суженый» говорил сам с собой. И я догадалась, что паранойя – штука очень заразная. Даже стала грешить на фиолетовые цветочки, парами которых мы тут все капитально надышались.
– Керрактовы отродья… Исчадия хаоса и вулканов… – шипел мужчина в пустоту, и никто не рисковал перебивать безумца. – Отправим их обратно в пекло… Когда? Понял. На подготовку совсем… Отключаюсь.
Он достал из кармана искусно выточенный кристалл – овальный, с блестящими гранями, размером с крупный грецкий орех. Сочно-бирюзовый и мутный, как вода на молоке.
Мужчина опять коснулся бусины – погасшей на миг и разгоревшейся с новой силой.
– Тэйн, к рассвету выставляй заслон. В этот раз мы примем рогатых всей мощью магии, огня и меча. И да пребудет с нами Вергана, – герцог сощурился столь грозно, что воздух перед его носом дрогнул. – Встреть меня, я буду на рубежах через…
Он глянул в окно, подсчитал что-то в мыслях, сжал в кулаке кристалл…
– Не раньше, чем завершишь начатое, – договорил за него монарх и вырвал бирюзовый камешек из сжатых пальцев. – Даже не думай сбежать от супружеского долга.
Герцог нервно зыркнул – на украденный кристалл, на венценосного брата, на меня… Почернел каждой лицевой мышцей, едва сдержав судорогу.
– Спятил? – голос его сорвался на сиплый присвист, грудь под мундиром раздулась. – Магистр Башелор из Сатарской академии нашел способ предсказывать их появление по завихрению материй Веера. Если он прав, то мы впервые будем готовы. И встретим их…
– …Не раньше, чем ты завершишь начатое на празднике, – равнодушно повторило Величество и сунуло камешек в карман. – Насколько я понял, у вас с рогатыми свидание на рассвете. Постарайся уложиться, прорыв демонов к столице весьма нежелателен. А пока в твоем распоряжении вся священная ночь. Насладись ей, мой доблестный брат, и примирись с волей богини.
– Вся ночь мне не понадобится, – холодно заверил герцог и с тоской поглядел на утраченный кристалл.
Глава 5
В «супружеские» покои я входила на ватных ногах. Эльяна как раз заканчивала перестилать бледно-зеленые шелковые простыни на огромной кровати под тяжелым бархатным балдахином. С кисточками на внушительных деревянных столбах и бахромой по изумрудному краю.
При виде роскошной постели, каждым шелковым изгибом зовущей к плотским утехам, мои колени подломились окончательно.
– Прошу… – прошептала я, оборачиваясь к герцогу.
Качнулась, утратив равновесие, и повисла на «суженом». Стальные пальцы машинально вцепились в мои локти, оставив и там по парочке синяков.
– Вы и сами видите, что это какая-то шутка… Оно не может быть всамделишно… – бормотала, надеясь на понимание. – Я думала… это розыгрыш, спектакль…
Герцог нагнулся и осторожно принюхался к «подарку». Обреченно поморщился, скривился пересушенным изюмом. Мне негде было поймать свое отражение, но допускаю, что вид был удручающим.
Я помнила, как вытирала испачканные пальцы о щеки. Как чесала ужаленную кем-то шею, как стукнулась локтями о выступ на холме. Кровь на коленках давно запеклась, но и она пока была при мне.
А тем, кто пишет на антиперспирантах «72 часа защиты», стоило бы уточнять, что подразумевается стойкая защита от зеленоглазых герцогов! Точнее, от их симпатии.
– И сколько вам заплатили за этот розыгрыш?
Мужчина отдернул мою измазанную в глине руку от новенького мундира и уперся взглядом в горящую ладонь. Изучил красную загогулину, перевел глаза на меня, опять на загогулину… Сверяя данные и тоже убеждаясь в божественном подлоге. Не могли же его и впрямь так извращенно наказать?
– Я уже говорила вам: мне за этот фарс ничего не платят! Верните меня на холм, – потребовала дрогнувшим голосом. – Туда, откуда взяли.
Недобрые зеленые огоньки напротив намекали, что мне отплатят по полной. С запасом и премиальными. Так, что до конца жизни впечатлений хватит (то есть до рассвета).
– Ждите тут, «герцогиня». Не смейте покидать покои. И… отмойтесь, ради Сато Судьбоносицы! – прохрипел герцог, сгрузил меня в ближайшее кресло и вышел в коридор.
Едва хлопнула дверь, сзади послышался судорожный вдох. Эльяна все это время стояла за балдахином, задержав дыхание. И чуть не задохнулась от ужаса.
Ее виноватое рябое личико намекало, что горничным не положено становиться свидетельницами супружеских разборок. И в случае оной прислужнице следует выпрыгнуть в окно или провалиться под землю.
– Он с самой «свадьбы» такой нервный, – попыталась я успокоить девицу. У той зуб на зуб не попадал. – Чуть пальцы мне не переломал!
– Обычно наш тэр учтив и галантен, – прошептала Эльяна, выпуская из побелевших рук краешек простыни. – Особенно по части дам. Строг и требователен в делах военных, нежен и страстен в делах любовных… Так о нем говорят.
– И многие говорят? – с непрошенным интересом уточнила я, проходя за горничной в смежное помещение.
Из распахнутой дверцы тянуло манящим ароматным паром: Эльяна сдержала обещание и согрела ванну.
– Тэйра Сиелла упоминала о том… когда просила меня за травами сбегать к целителю Хендору… Ой! – проболталась девушка и тут же зажала ладошкой рот. Вспомнив, что не с подружкой разговаривает, а с… ну, с кем-то. Со мной. Лизаветой с Утеса.
– Тэйра Сиелла тоже живет в лучших гостевых покоях и ночами топчет сочную травку? – спросила я с ноткой незваного раздражения.
С такими аппетитами зеленоглазых величеств никакой травки и гостевых спален не напасешься…
– У леди Ротглиф комнаты над вашими, – Эльяна подняла смущенный взгляд на потолок и кашлянула в кулачок. – Но тэйре Сиелле дурно уж третью ночь, и она не спускается.
Покивав с картинным сочувствием, я тоже поглядела на потолок. Вряд ли ведь эта «гостевая леди» скатывается к герцогу по канату и запрыгивает в окно?
Зачем-то представился спусковой столб в пожарном депо. Это бы облегчило задачу, но никаких металлических шестов в спальне тэра не обнаружилось.
Придя к неутешительному выводу – особи мужского пола во всех мирах одинаковы, – я протяжно вздохнула и вошла в просторное купальное помещение. Когда-то герцогское, а ныне «супружеское».
В ванной было напарено так зверски, словно на дворе не лето стояло, а лютая зима, промораживающая до позвонков. Душистый пар бросился в лицо, забрался в ноздри. Голова заполнилась туманом, и тело повело – от усталости и жара.
За всей этой горячей взвесью влажных пузырьков я не сразу нашла «ванну». Огромный каменный шестигранник стоял на постаменте, выложенном прозрачной зеленой мозаикой. К источнику пара вела небольшая лесенка с гнутыми деревянными перилами. Широкие бортики купели были устланы отполированными дощечками на манер скамеек.
Не знаю, что об этом говорят местные законы, но на мой взгляд, принимать такую ванну в одиночестве – преступление. Я бы охотно забралась сюда с Регинкой и Марго (обе были ярыми фанатками банных удовольствий).
Распаренные до пунцовых щек, мы бы, задыхаясь, обсуждали навязчивых поклонников областной примы. Потом бы Маргоша жаловалась на босса-самодура, снова заславшего ее подальше от цивилизации… И, наконец, настала бы моя очередь. Посетовать на Артемия и стаю мохнатых кисунь.
Что до герцога… Думаю, помимо своего загорелого тела, он вмещал в купель пару-тройку любительниц сочной травки. Иначе зачем такие растраты горячей воды?
Отмахнувшись от парового сгустка, Эльяна стянула с головы чепец и деловито закатала рукава. Жилистые руки и мозолистые пальцы намекали, что девушка не боится труда. И затолкать меня в ванну ей проблем не составит.
– Я сама, – прошептала я просительно и, сбежав за ширму, смущенно стянула с тела грязно-серые лоскуты.
С горьким вздохом попрощалась с новеньким платьем – оно обошлось мне в половину премии! – и выбросила растерзанную тряпочку в подставленное ведро.
Ушибы ныли, обещая завтра синюшный боевой раскрас. Израненная кожа саднила так яростно, что я лишь чудом не подвывала.
Побулькивающая в шестиграннике вода рассылала по купальне лекарственные эфиры и обещала успокоение. Откинув доводы рассудка в сторону, я выбралась из-за ширмы, шагнула к лестнице и ступила на деревянный настил.
Ничего более дурацкого, чем случайное замужество в чужом мире, со мной сегодня уже не случится. А прислужница вряд ли оставит меня в ванной одну, не убедившись, что я рьяно исполняю приказ «благоверного».
Лицо Эльяны сохраняло невозмутимость: горничным не положено удивляться. И вот эта отстраненная учтивость, с которой девушка дожидалась, пока я залезу в купель, – она более прочего выбивала из чувства реальности.
Не может нормальный человек так спокойно реагировать за известие о внезапной женитьбе босса. На ком? На чумазой незнакомке, свалившейся с чертовой горы?
– Подогрева и очищения надолго не хватит, моя герцогиня, – решила она меня добить. – Бытовые маги Грейнхолла весь день провели праздно. В Священный день им дозволяется не тратить силы, чтобы на рассвете прийти в храм и оставить подношение избранной богине.
Погрузившись в горячую воду до подбородка, я вскинула на Эльяну лицо. Во влажной духоте соображалось дурно.
– Кристаллы для замка были заряжены накануне и уже истратились, – она виновато пожала плечами и продолжила сетовать: – Я сбегала к дежурной чародейке, но Илька уже спать улеглась! Бестолковая. Когда уж нам из Сатарской академии пришлют новую младшую бытовичку? Экономка давно просит, а замены так и нет.
Большой рот, занимавший треть усыпанного крупными веснушками лица, выдавал в Эльяне любительницу поболтать.
– Еле растолкала лентяйку, выпросила для вас по капле энергии в каждый. Знаю же, что завтра Илька на Священную гору не пойдет… – возмущенно пыхтела девушка, вытирая взмокший лоб рукавом. – Она у нас птица ва-а-ажная. Свое подношение оставит на столичной площади, никак не меньше.
Прислужница пригладила светло-рыжие волосы, что топорщились из-за ушей беспокойными завитками, и достала из кармана в переднике два камня. Оранжевый резанул глаза огнем, разбежался искристыми всполохами по потолку, а от синего донеслось шипение океана и соленое дыхание ветра.
– По мне, так это просто повод потребовать себе лишний выходной, но тэр Гариэт не имеет права отказать, – продолжала сетовать Эльяна, поминая недобросовестную коллегу. – Не удивлюсь, если Его Величество и скаковую харпию Ильке выдаст, чтобы скорее управилась…
Дунув на каждый, как на затухающий уголек, девушка закинула кристаллы в купель. Те плавно опустились на дно.
По поверхности пошла рябь, от одного каменного борта до другого забродили волны. Они перешептывались горделивыми вздыбленными гребнями, с многоголосым шипением разнося капельки душистых масел и очищающую мыльную пену. Глубинные струи ласково окутывали кожу, пузырьки мягко удаляли грязь без всякой мочалки. Чудеса.
– Эти камешки…
– Бытовые кристаллы, – поправила девушка, одобрительно оглядывая вмиг почерневшую воду.
Это все Лизаветины пяточки, да-да…
– У вашего герцога был молочно-голубой, – вспомнился мне украденный «грецкий орешек».
– То не бытовой, то портальный. Сотнею магов заряженный, – неуверенно улыбнулась Эльяна.
Ее рябой лоб рассекла морщинка недоверия: мол, такие мелочи даже простолюдинке знать положено. Пусть она хоть с какой неведомой горы свалилась. Пусть даже с десяток раз в пути стукнулась головой.
– Большая редкость и дороговизна по нынешним временам, – вздохнула она тут же, отбросив сомнения. – Немудрено, что простой люд не ведает, как портальные камни выглядят. Все на военные нужды уходит…
– Неужто? – я подобралась всем телом.
Надо стряхнуть накативший сонный морок. Нельзя раскисать. Если растекусь плавленым сырком – не добегу до холма. И вновь встречусь лицом к лицу со злобным «суженым» и его железной пятерней.
– С каких же темных земель вы явились за благословением Верганы, раз до вас не дошла весть о войне с демонами? – удивилась Эльяна.