Стихийное бедствие в Академии Междумирья
- -
- 100%
- +
– Последний?
– Всего один остался, – сообщила декану с отчаянным придыханием. – Отцу важна эта работа. Особенно в связи с новым поступлением книг из Танталы и Керракта. Такая редкость! Он знаете как бился за место в серватории?
– И у меня не будет с вами проблем? – с недоверием прошипел декан.
– Никаких, сир, – неуверенно промычала. Лгунья. Конечно будут.
– И если вы еще хоть раз провернете при мне свой фокус…
– Это совсем не то, что вы подумали, – запротестовала без особого энтузиазма. Все он правильно понял, не первый день живет. – Я лишь помочь хотела…
– Правда? Вы так уверены, что знаете желания других?
– Да на вас было все написано!
– Я просто… поддерживал… разговор! – пошипел Чейз, стряхивая на ковер порцию искр и втаптывая их ботинком в длинный белый ворс. – Мисс Келси – племянница лорда, попечителя академии, и было бы бестактно отказать ей во внимании… Но то, что вы вчера натворили!
– Вам разве не понравилось? – растерянно уточнила я.
Наверняка они с остроплечей Эшли быстро нашли дом, который открывает ключ-артефакт. А в нем и спальню… и вообще.
– Мисс Рэйвенс…. Не будите во мне…
– Арх Звездноликий, кого? – поперхнулась, заметив, как по его шее пробегает светящаяся красная дорожка.
Не слишком здоровая реакция на менталисток. Аллергия, наверное.
– Никого не будите! – прорычал Чейз и залпом выпил стакан с водой.
Кинул папку на стол, уселся на свое место и сжал виски руками. С силой потер лицо, взял из вазочки письменный артефакт.
– Вы собираетесь сделать отметку в личном деле? – с обидой простонала, усаживаясь в кресло напротив.
– Я намерен вписать, что у вас явная непереносимость тонизирующей эхесской, – негромко проворчал куратор и пролистал досье в самый конец, к медицинским данным. – Вам следовало вчера предупредить.
Он старательно вывел несколько строк, а я все ниже сползала под гнетом стыда. Это Чейз еще синей пены не видел, с которой эхесская покидала мой нежный организм. Да чтоб я еще раз взяла в рот эту гадость! Тонизирующую!
Теперь я все вспомнила: «Герой» вернулся в оранжерею почти сразу, как ушел следовать моим рекомендациям. Принес пару бокалов с напитками… Он не мог знать, что вода на меня так подействует.
Обычно разбавленная эхесская заставляет магию в резерве щекотно побулькивать, даря ощущение легкости. Но теперь, видя мое голубоватое лицо, Чейз, вероятно, ощущал вину.
Я поймала свое отражение в панорамном окне за его спиной. Да не такая уж я и синяя!
Обычная белая кожа, слегка просвечивающая. Ярко-каштановые волосы с вкраплениями меди аккуратно собраны в низкий хвост и довольно блестят: папе удалось спасти их от стихийного бедствия имени меня. Даже строгое серое платье с серебристым кружевным воротничком, купленное на днях в ателье при академии, мне, на удивление, шло.
В книгах всегда описывают героинь в первых главах. Для сеймурчан, у которых совсем нет воображения. Будь я главным персонажем, автор непременно отметил бы мою ямочку на одной щеке. И мягкий уютный дым в серых глазах. И слишком длинные пальцы на руках. Некрасивые, несоразмерные. Зато очень приятный оттенок волос – как у хавранского каштана, с которого только-только сняли зеленую колючую кожуру…
Кабинет куратора был отделан богато и вычурно, под вкусы предыдущего владельца. Не похоже, что строго и просто одевавшийся Чейз был поклонником напольных фарфоровых ваз и картин в помпезных позолоченных рамах. А вот скрипучий зеленый диван, обитый потертой в некоторых местах кожей, ему подходил.
– Чейз, я хотел именно вас попросить сопроводить «Маятник Квентора» в наш Серваторий. Раз Гарольд Горди… – ректор начал речь еще в приемной, поэтому первые слова вышли приглушенными. И лишь потом он открыл дверь и встал в проеме.
– Сопроводить? – декан озадаченно приподнялся с кресла.
– Это большая честь для Лурда заполучить ценный керрактский артефакт. Много кто прислал щедрые пожертвования на исследования, а лорд Келси лично приехал поглядеть на чудо, – объяснял ректор. – Важно, чтобы церемония прошла без осечек. Маги-ученые, тхэры и наши стражи торжественно понесут маятник завтра в три по небесной сфере.
– И что, сами не донесут? – недоверчиво уточнил Чейз и скептически потер бровь.
Весь его удрученный вчерашней ночью и сегодняшним утром вид кричал: «Да неужто драный артефакт такой тяжелый?».
Хотя по мыслям я спецом не была. Я вообще странный менталист, бракованный: пытаясь намеренно угадать, о чем думают люди, обычно промахивалась.
– В этот раз от вас мне нужны кулаки. Точнее, ваши фирменные огнешары восьмого уровня. За все, что выше кулаков, при транспортировке отвечает новый хранитель – мистер Рэйвенс.
Восьмого… Священная лава Керракта! Восьмого! Про лужицу пепла я не ошиблась.
– Для меня честь почетно сопровождать демонскую реликвию, – показался за плечом ректора отец. Он был пониже и поуже Клэя, так что едва просматривался.
Папе очень шло это «мистер». Каких-то сто лет назад маги его уровня звались тэрами, но обмен культурой не проходит даром. «Мистеров» ввели в обращение не так давно, во время Хавранского бума (который до сих пор припоминают матушке). И они, как «мисс» и «леди», быстро впитались в губчатую культуру Сеймура. Застряли в ней как влитые!
Эйна ведает: тут каждый второй – поклонник Хавраны. Кроме этого огнеупорного товарища с дымком на рукавах. В нем я никакой любви к Миру Мечтателей не чувствовала. И к менталисткам тоже.
– А что случилось с прошлым хранителем Серватория?
– Подкосила неизвестная хворь. В начале лета, – вздохнул ректор. – Вы ведь знаете, Чейз, работа с книгами одна из самых опасных.
Сир Клэй не шутил, хотя в Хавране бы посмеялись. Их библиотеки были скучными и тихими заведениями, а вот наши Храмы знаний… Но лучше один раз самому увидеть вживую, чем сто раз прочитать впечатления других. Я в местном серватории ни разу не была и с восторгом думала о первой экскурсии.
– Я внесу себе в расписание этот ваш… маятник, – поморщился декан, не особо радуясь, что от него нужны только кулаки. Считал, видно, что и голова у него более чем примечательная, и прочие части тела. – Надеюсь, мне не придется отбиваться от демонов?
– О, уверен, вы сможете дать рогатым отпор, – рассмеялся ректор.
Я закатила глаза: шутки про вторжение керрактских демонов были смешными лет двадцать назад. А сейчас сродни бородатым анекдотам. Опасным и глупым. Мы все же не Эррен, и у нас нет богинь, которыми можно откупиться.
Чейз хоть и был стихийником, но не походил на туповатого любителя кидаться огнешарами в любой непонятной ситуации. Из тех, что учатся на боевом и отбивают себе весь разум еще на «смертельной полосе». Куда я, слава Эйне-заступнице, даже с выданным значком не попаду.
– И не забудьте о второй моей просьбе… Той, для которой требуется голова.
– Дело Горди?
– Дело Горди, – удрученно покивал сир Клэй. – Радьярд уже там, вынюхивает… Наденьте, что не жалко, в стекляшке грязновато.
– Смею все же напомнить, Ферренс, что я не тот Чейз…
– А так похожи! – усмехнулся ректор и, ухватив под руку моего витавшего в облаках папеньку, вышел в приемную к закускам.
– Ну и что мне с вами делать, Иветт? – устало выдохнул куратор, мысленно разобранный ректором на полезные запчасти.
Если бы устроили распродажу остатков, я забрала бы себе темно-карие глаза, в которых разгорались чудны́е рыжие искорки. Красивые, огненные.
Понятия не имела, что ему со мной делать. Мысли закрадывались всякие, в животе снова начали тлеть предательские угольки.
С минуту недовольный декан мял мое личное дело, а затем удивленно выдал:
– Здесь не указано, на каком уровне освоены остальные стихии.
Начинается…
– Они не освоены, сир. Я менталистка.
– Это я заметил, – сердито выдохнул Чейз.
Еще пять минут позора, и я получу персональное расписание.
– Вы не поняли, мисс Рэйвенс. Я же не прошу вас метать огнешары! Дух приравнен к пятой стихии, условно-боевой… Все ментальники имеют базовый нулевой уровень по остальным четырем направлениям.
Защитный. Это я знала, как молитву Эйне-заступнице. Знать-то знала, да, но иметь – не имела.
– Я стихийный боевой маг, – вкрадчиво напомнил куратор, – но вы ведь чувствуете… кхм… мой ментальный барьер, верно?
– Он весьма осязаем, сир, – закашлялась от неожиданного вопроса. – На уровне кожи.
– Вот и прекрасно. Если вздумаете провернуть свой фокус со мной, а не с бедной растерянной девушкой…
Ну не такой и бедной! Мисс Келси достался Идеал, а мне – санитарный тазик.
– Нет, это вы не поняли. Я владею только Духом.
– Какое-то недоразумение!
– О, и еще какое…
– Не может быть, чтобы в Шах-Гринской академии не раскрыли ваш стихийный потенциал…
– Поверьте, они пытались.
А потом обозвали «стихийным бедствием» и обрадовались, когда папенька решил переехать в Лурд.
– Где это видано, чтобы менталист не умел выставить простейший Щит Четырех Элементов? Это не дело!
– Вот только давайте без попыток раскрыть мой стихийный потенциал? Два десятка опытных магистров попробовали и ушли ни с чем.
– Это были другие.
– Вы от них мало чем отличаетесь, – профыркала раздраженно.
– Мисс Рэйвенс, вы даже вообразить не можете, насколько я отличаюсь от всех, кто вам знаком! – рявкнул Чейз, теряя остатки хладнокровия.
Я уже и сама начинала закипать. Как тот чайничек с крышечкой. Мне хватило Шах-Грина, чтобы почувствовать себя серой подопытной россохой!
– Ваша мать…
– О, вот теперь вы приплетаете мою мать! – я вскочила с кресла, словно из него резко высунулась сотня ядовитых игл.
– Эмили Харт, автор сотни книг и удивительных открытий, гордость Сеймура… И не попыталась?
– Вы верно заметили: моя мать легенда. Чего она только не повидала на тропах Междумирья! И мой «особый случай» ее совершенно не заинтересовал.
Он не тот Чейз, я не та Харт, и тут абсолютно нечего обсуждать!
Глава 4. Для кого-то смертельная полоса
Сжав подозрительное рыжее свечение в кулаке, куратор сквозь зубы пообещал мне прислать измененное расписание. Пробелы на месте практических занятий со временем должны были заполниться другой полезной деятельностью.
Как всякий сеймурчанин, декан был обделен фантазией. Так что ничего конкретного не предложил, а индивидуально раскрывать стихийный потенциал я категорически отказалась. От этого его «индивидуально» до сих пор под коленками мурашило!
У меня оставалась пара часов, чтобы распаковать чемодан и приготовиться к первому учебному дню. Занятия стартовали в час по небесной сфере.
Новая академия встретила меня… Никак и ничем. Уж кого-кого, а меня она вообще не встречала. Решила, что дочь известной междумирской «проходимицы» и сама разберется, где тут второй корпус дамского общежития.
Воздух на площади кипел от напряжения и ожидания. Студенты сбивались в стайки или суетливо топали по своим делам. Старые знакомые приветствовали друг друга, девицы из «элитной» кучки бросали едкие комментарии проходившим мимо скромницам… Все как везде, ничего нового.
Поскольку индивидуального расписания у меня еще не было, а времени, напротив, имелось с лихвой, я позволила себе небольшую прогулку. Не потому, что надеялась найти на территории что-то новое. Просто… в силу обстоятельств я не стремилась ни с кем сходиться близко, а в спальне наверняка дожидалась будущая соседка.
Я вышла на площадь, с нее выбралась на дорогу, ведущую к серваторию. Побрела мимо зеленых полей, на которых в причудливом природном танце уже тренировались био-маги. Их нетрудно было узнать по обтягивающей зеленой форме, расшитой длинными шелковыми лентами.
Они заговаривали семена, поднимали из земли молодые ростки, управляли энергиями жизни. Делали сложные пассы тонкими пальцами, пританцовывали на месте. Я засмотрелась на их слаженную работу, невольно улыбаясь грации движений.
Сразу за природниками ярко-розовым пятном выделялась молодая рощица из ярм. Тонкие стволы были еще совсем бледными, а вот резные листья – насыщенно пурпурными. Я поежилась: ярмы напоминали мне о днях, проведенных в Шах-Грине.
Покатая стеклянная крыша серватория горела золотом. Казалось, там, под сводами, должно жить божество. Но в этом храме поклонялись лишь одному богу – знаниям. Что примечательно, не собственным, а иномирским.
Побродив вокруг серватория и немного полистав свой клыкастый роман, я нашла тропу, что вела через лесок к студенческим общежитиям. Покрутилась мимо вековых туров, заблудилась «в трех соснах». Случайно вышла к магическому питомнику, заозиралась в поисках корпусов…
– Это ты Рэйвенс? Ты где ходишь, сифа-кровопийца тебя укуси?! – прошипели мне на ухо и нахально развернули.
Первыми я увидела серебристые волосы, торчащие во все стороны, как у взлохмаченного хавранского дикобраза. В тени деревьев они казались просто серыми. Падали на лоб несколькими острыми прядями, прикрывая нервно пульсирующую венку.
Бледно-зеленые глаза смотрели на меня недовольно и обвиняюще. Словно парень тоже терпеть не мог «мозгоклюек» и точно знал, с кем его столкнула в лесочке судьба.
Но он не знал. Иначе не стал бы легкомысленно хватать за все, до чего дотянулся.
– Пусти, – я стряхнула его пальцы с плеча. Тактильный контакт – совсем не то, что нам обоим сейчас нужно.
– Гуляешь, новенькая? Дамские романы почитываешь? – продолжал он шипеть, гневно тыкая в раскрытую книгу с розовыми страницами. Те предательски поблескивали типографским перламутром. – А магистр Хонсей с нас шкуру грозится спустить: одной смертницы не хватает для комплекта!
Я нервно задрала голову: голубая Цефея плавно втекала в свой зенит. Час по небесной сфере. Эйна-заступница, сколько же я гуляла?
– А тебе что до того, где я хожу и что читаю? – уточнила осторожно, напрягая плечи. И на всякий случай вжимая в них голову.
Наверняка куратор уже прислал новое расписание, и ждет оно меня в личном ящике в спальне… А я знать не знаю, к какому бежать занятию.
Парень постучал пальцем по эмблеме – чуть более крупной, чем у меня. Стихийной, ограненной пятиугольником и нацепленной на черный облегающий боевой комбинезон. Слишком облегающий. За некоторые моменты я не готова говорить «спасибо» хавранской моде.
– Я староста. Квентан Клэй, – процедил парень весьма недружелюбно, метая глазами зеленые искры. – Если бы мне не пришлось бегать по дамскому общежитию, выискивая одну растяпу, разрешил бы звать Квентом.
– Велика честь, – закатила глаза, представляя, какой широкий круг избранных у этого… Клэя. – Ты родственник ректора.
– Какая догадливая, – парень ухмыльнулся, но тут же вернул на лицо хмурую мину. – Так, давай сюда…
Незаметным магическим пассом он придал мне ускорения в сторону распахнутой двери. Лишь войдя, я поняла, что это не второй корпус дамского общежития. И не первый. И что общежитие это… вообще не дамское.
– Бонжу-у-ур, – мимо проплыл атлетично сложенный молодой маг в одной набедренной повязке. Махровой, серой, напоминающей не самое длинное в мире полотенце. Я старалась не разглядывать, но глаз как-то сам зацепился.
– Бон… жур… – выдохнула что-то на хавранском и спряталась за спину Квента-Квентана. Он тут же развернул ко мне корпус и раздраженно фыркнул.
– Пошевеливайся!
– Ты куда меня притащил? Это мужское!
– До вашего еще топать и топать, – прошипел староста и сунул мне в руки черный сверток. – А я шкурой отвечаю за твою своевременную доставку. Одевайся, это твоя форма, Рэйвенс.
– Форма для чего?
– Наденешь и узнаешь.
– Надену? И как я по-твоему?.. – я возмущенно огляделась и нашла поодаль еще парочку отменных экземпляров. В полотенчиках. Архова бездна!
– Вот, мадмуазель, ваша личная раздевалка, – парень открыл ближайшую дверь и жестом поманил обитателей в коридор. – Вываливайтесь, господа.
– Полегче, Квент, у тебя есть своя комната для этих целей…
– Свою я использую для других, Анхель, – хрипло заверил Клэй-младший долговязого студента. – В твоей слишком много неожиданностей на простынях и скатертях.
– Сегодня было на шторе, – сокрушенно пожаловался невысокий полный паренек со светло-рыжей залысиной на макушке. – Каждый раз до дрожи пробирает! И если бы верить, что это просто… а не…
– Мойси!
Долговязый лениво поднялся с кровати. Поморщил узкий длинный нос, словно мой запах ему был неприятен. Прочесал пятерней спутанные серые патлы до плеч и, стойко выдержав взгляд старосты, вышел в коридор вслед за соседом.
Квент впихнул меня в чужую спальню и захлопнул дверь. Сам остался снаружи, но далеко не ушел: я даже через преграду слышала его раздраженное пыхтение.
Что преподает магистр Хонсей? Зачем ему смертники? И почему они должны быть в форме?
Я вот решительно не в форме! Во всех известных Сеймуру смыслах.
Расправила черный сверток. Это был такой же комбинезон, как у Клэя, только на много (очень много!) размеров меньше.
– Шустрее, Рэйвенс, – прошипели из-за двери. – Ноги в руки и в форму, живо!
Это все сильнее походило на издевательство. Шутку над новенькой в первый учебный день. Ведь так забавно – притащить девушку в мужское общежитие и заставить раздеться. Но…
Нет, надо мной не подшучивали. Никогда, ни в одной из академий. Никто не хотел пополнить список случайных жертв, старательно записанный в пухлом личном деле.
Я шустро скинула серое платье и перенесла эмблему на черную ткань. Втиснулась в форму, сунула руки в тесные рукава. Арх… меня… прибери… Это форма для мизауров? Вряд ли ведь для нормальных людей?
– Давай, давай… – подгонял староста из коридора. – Хонсей с нас три шкуры на полосе спустит, если не явимся за полусферу.
– К-какой еще полосе?
– Для кого-то смертельной, – угрожающе протянул Клэй.
– Это не мой размер, – выпустив из себя весь воздух, я безнадежно дергала молнию.
– Какой был, – профыркал Клэй-младший из коридора. – Я тебе не маг-материалист, чтобы из воздуха вещи доставать!
Не вытерпев, он коротко постучал и вломился в спальню. Вскинул вверх руку, резко сжал кулак… И остатки воздуха покинули мои легкие.
Клэй подошел, дернул застежку, и непослушный замок наконец скользнул до самого горла.
– Вот теперь дыши, – великодушно разрешил парень.
– Ка-а-к? – прохрипела с долей возмущения. Вдыхать получалось только маленькими порциями.
Кошмар! Все везде натянуто, лишний раз не шевельнуться.
Я как-то видела в хавранском комиксе бедолагу в трико из латекса, с трусами навыпуск… У них такие супергероями зовутся. Вот только какие подвиги, если ты сесть без подозрительного треска не можешь?
– Ты должна была еще вчера получить в ателье форму вместе с остальными вещами, – прошипел староста, сворачивая серое платье в плотный рулон. Закрутил его вихрем и ткнул пальцем в эмблему на моей груди. Одежда истлела в его руках, не оставив пылинки.
– Эй! Куда ты его?!
– В твою комнату.
– Откуда ты…
– Это не брошка для красоты, новенькая, – он закатил глаза и подтолкнул меня к выходу. – Давай, давай, шевели конечностями, Рэйвенс, пока они еще не отвалились.
– А что, могут?
– Магистр Хонсей нас знатно перетрясет после каникул. Возможны жертвы…
Проходя мимо Анхеля, я опустила голову до самого пола. Ничего неожиданного я ни на шторах, ни на простынях не заметила. И очень надеялась, что он не станет распространяться, что Иви Рэйвенс начала учебный день в его спальне.
Эмблема Анхеля мерцала насыщенно-красным. Я попыталась, скосив глаза, рассмотреть рисунок и понять, к какому факультету прикреплен долговязый… Но напоролась на неприязненный взгляд и тут же отвернулась.
Круглый кристалл внутри моей эмблемы горел стартовым, голубым: я свой дар не использовала ни разу. И если все пойдет по плану, цвет таким и останется.
В брошь был встроен «сканер» магических способностей. При первом же использовании дара он определял, насколько за каникулы подрос уровень ученика. Объективная оценка способностей добавляла к значку факультета цвет. Красный, оранжевый, желтый, зеленый – по уровню исходящей опасности.
Далее студентов распределяли по группам, дозволяли им дополнительные факультативы, выдавали определенные места в столовой… Это не было дискриминацией или выделением. Напротив, имело практический, защитный смысл: самые сильные ученики были и самыми опасными. Повздорив из-за пролитого кофе, они могли нанести вред академии и друг другу.
Распределение по уровню магии было для меня чем-то новым. «Памятка для адептов Академии даров Междумирья» гласила, что за «красными» учениками более строгий контроль. Сами профессора имели темно-бардовый, почти черный оттенок кристалла, сияющего внутри их магистерских жетонов.
«Для того чтобы определить уровень адепта, первый день наполнен испытаниями в самых разных областях. На следующий день «красных» учеников начнут сажать за ближайшие к магистрам столы. Будут более пристально контролировать их действия на практических занятиях. А в случае парных заданий и соревнований в тройках их будут дополнять более слабыми учениками, сбалансировав мощность рабочей группы».
Так значилось в памятке, которую я заставила себя прочесть, отложив клыкастый роман.
Когда мы встретились в лесу, значок Клэя светился желтым, но сейчас стал ярко-оранжевым. Я уже догадалась, что староста был мастером воздушных потоков. До сих пор вдохи делала через раз.
Квентан уверенной походкой огибал академический комплекс «со спины», направляясь туда, где проходило первое занятие у стихийников. Узкий и длинный полигон, отмеченный жутковатым значком черепа и костей, я заметила издалека.
Ноги попытались развернуть тело, но я напомнила им, что уже большая девочка. С опытом переговоров. И умею разбираться с недоразумениями.
– Явилась! – крепкий невысокий мужчина передернул плечами. Миндалевидные, чуть раскосые черные глаза проехались недоуменно по моей перетянутой эластичной тканью фигуре. Застряли на невинно-голубой эмблеме и как будто даже расширились. – Вы к нам из Шах-Грина? И что же, ректор Кверрантус разрешал прогулы?
– Упаси Сато! – задохнулась в тесной форме. – Я не прогуливала, я освобождена от этой…
– «Этой»?
– Практики, – выдала страшное слово совсем тихонько, чтобы магистр Хонсей один его услышал.
Не мог же декан Чейз забыть об изменениях в моем расписании?
– Освобождены, – смуглое скуластое лицо расцвело в коварной улыбке. Крепко сбитому магистру комбинезон шел. Хоть и тоже был тесноват в плечах. – А у меня вот значится в списке к практическому тестированию некая мисс Иветт Рэйвенс. Не вы?
Арх-небожитель, любимый сын Сато Судьбоносной! Декан все-таки решил меня убить. Но так, не марая свои огнешары… Назначив практическое тестирование, которое я, уж понятно, не переживу.
– Я, но… это какая-то ошибка!
– Конечно, юная леди! – покивал магистр, подталкивая меня ко входу на «смертельную полосу».
Там уже в нетерпении толпились студенты. Все как один в черной форме и с желто-оранжевыми кристаллами на груди.
– Вы совершенно нечаянно прошли строгий отбор и попали на боевой факультет стихийной магии! И эмблема, и форма тоже сами на вас запрыгнули?
– Форма… не сама. А с большими усилиями, – пробормотала, догадавшись, что помру в дурацком костюме хавранского «бэтмена». – Давайте вызовем куратора Чейза и…
– Касательно вашей персоны мне пришло конкретное распоряжение из ректората, мисс!
Пока я бормотала «ошибка, какая-то ошибка», Хонсей сунул мне в руки красную карточку. На ней строгим официальным шрифтом было выведено:
«Для новой адептки Иветт Рэйвенс. Практическое тестирование по всем боевым направлениям. Полигон, «смертельная полоса», индивидуальное прохождение».
И печать… На карточке стояла магическая печать ректора академии! Они что, сговорились и решили избавиться от «стихийного бедствия» в первый же день?
– Пошли, пошли, вперед. Индивидуальная зачистка, каждому свой коридор! – зычно скомандовал магистр и сорвал ограничитель со входа.
Экран перед нами пошел волнами и принял вид приподнятой шторы, запуская в… туда.
– Бастон первый, так… Так… Теперь Флайли. Так… Джинвер третья…
Хонсей придерживал завесу, запуская «смертников» по одному. Они тут же рассредотачивались по полигону, занимая выгодные позиции. Кто-то сразу исчезал в лабиринте из серых безжизненных ветвей, сплетенных в непроходимую пакость. Кто-то осторожничал и прятался за груды камней.
– Следующий Клэй, готовься. Так, так… пошел, – подпихнул магистр Квентана и ухватился за мое плечо. – Рэйвенс пятая. Готова?
– Нет!
– Пошла, – меня вытолкнули на «тропу войны», и я тут же отбежала к стенке. Задышала тяжело. По-другому в тесном комбинезоне не получалось, и приступ паники добавлял страданий. – Так, так… Вертан, ты идешь шестым. Рэйвенс, что встала? Действуй! И без желтого кристалла можешь не вылезать.