Цицерон – мастер публичных выступлений. Или роман об истинном римлянине. Том II

Глава VI. У кого из нас хватит сил трудиться по двадцать часов в день на протяжении пятидесяти дней?

Труд притупляет боль.

Вечером после дивинации все родственники и друзья собрались в доме Цицеронов, приехал даже отец из Арпинума, предчувствуя победу сына.

– За моего мужа и будущего консула! – произнесла тост Теренция, подняв чашу с фалернским, и нежно поцеловала супруга.

Да… замечательно, когда рядом с тобой есть любящая женщина, которая поддерживает во всем и верит в тебя. Кто-то из великих сказал, что в большинстве случаев грандиозные достижения любого мужчины – это заслуга Великой женщины, находящейся рядом с ним во время его восхождения на Олимп успеха…

– Спасибо, любимая, – произнес в ответ Цицерон и в свою очередь нежно поцеловал жену. – Спасибо и вам, дорогие друзья, за ваш труд и поддержку.

И Цицерон поднял чашу с вином, но, едва пригубив, поставил обратно на сервировочный столик и продолжил:

– Как вы все прекрасно понимаете, это лишь начало. Мы выиграли только первое сражение. Теперь предстоит тяжелая, серьезная и опасная работа по сбору доказательств вины Гая Верреса. Я уверен, они: Метеллы, сам Веррес, его адвокат Гортензий – будут мне втыкать палки в колеса и всячески затягивать процесс. Сейчас зима, и я не могу поехать в Сицилию, так как в этом случае не успею вернуться на двадцатый и шестидесятый день с докладом к претору о том, как идет предварительное следствие, что я, согласно установленной процедуре, обязан сделать. Думаю сейчас все свои силы направить на сбор информации здесь в Риме. После тринадцатого марта, то есть через шестьдесят дней, мы с Тироном отправимся в Сицилию, и у нас будет всего пятьдесят дней, чтобы подготовить факты, свидетельства, найти улики, переговорить с очевидцами и собрать доказательства преступлений Гая Верреса.

– Да, бедный мой брат, тяжелую ношу ты на себя взвалил, – задумчиво покачал головой младший брат Квинт. – Мой тебе совет: отправь Тирона первым делом в государственный табулярий1. Ты же помнишь, в бытность свою квестором на Сицилии ты регулярно слал туда отчеты. Это обязан был делать и Веррес. Хотя, если честно, вероятность того, что там что-то сохранилось, ничтожна мала. Скорее всего, Веррес уже все уничтожил. Но все-таки попытку, я считаю, необходимо сделать. И еще, Марк, для твоей безопасности на период расследования этого дела необходимо, чтобы ты всегда ходил с охраной, иначе наемники Верреса могут попытаться тебя убить.

– Я согласен с твоим младшим братом. Хоть я и рад за тебя, сын, что ты победил в дивинации и будешь защищать честь и достоинство ограбленных сицилийцев, но сердце мое переживает за твою судьбу и тревожится о тебе, – проговорил печально отец Цицерона.

– Друг, если потребуются деньги, не стесняйся, проси — дам сколько необходимо. И твою поездку на Сицилию я оплачу, – добавил самый близкий друг Аттик.

– Спасибо, спасибо, дорогой друг. Слава бессмертным богам за то, что мы с Теренцией имеем хороший доход от аренды с нескольких инсул, находящихся в районе Субуры, поэтому деньги у нас есть. Но в любом случае спасибо, дорогой Аттик, за предложение. Я предлагаю сегодня закончить разговор о делах наших насущных. Давайте веселиться и отмечать победу, а то, боюсь, завтра времени уже на отдых не будет….

…Ранним-ранним утром Цицерон проснулся от нежного поцелуя Теренции, прошептавшей:

– Просыпайся, милый, к тебе пришел какой-то гость в неурочное время и просит аудиенции.

– А сколько времени? – спросил сонный муж.

– Всего полшестого утра. Не знаю почему, но рабы сначала разбудили меня, да еще в такую рань, – притворно сердясь, проговорила молодая жена и залезла вновь под одеяло, пытаясь продолжить свой потревоженный сон.

Цицерон в ответ ласково поцеловал жену, оделся и спустился вниз. Тирон ждал уже внизу.

– Хозяин, я говорил этому гостю, что вы сегодня никого не принимаете, но он ничего не хотел слушать и только твердил, что это очень важно и касается дела Верреса.

– Ну что ж, сами боги, видимо, нам помогают. Зови его немедленно! – и Цицерон уселся в свое любимое кресло, протянув ноги к камину, пытаясь согреться ранним морозным январским утром.

Через пару минут в атриум вошел Тирон в сопровождении незнакомца. Одет тот был неважно: дешевый палий, на ногах потертые сапоги, изношенная шляпа. Весь его вид говорил о том, что это или вольноотпущенник, или бедняга, лишившийся всех своих средств к существованию.

Зайдя в атриум, он прищурился и, поклонившись Цицерону, проговорил:

– Уважаемый сенатор, у меня есть для Вас интересное предложение. Гм…

– Что за предложение и в чем его суть? – спросил заинтересованно Цицерон, внимательно разглядывая гостя. – Как вас зовут?

– О… мое имя мало кому известно, в отличие от Вашего. Так я вот о чем…

Незнакомец откашлялся и посмотрел на Тирона. Марк перехватил его взгляд и произнес:

– Говорите смело при нем. Это мой главный помощник, и у меня нет от него секретов.

– Мой хозяин Веррес.…гм.… спрашивает, сколько вы хотите денег, чтобы развалить это дело? Озвучьте любую цифру, и вы получите все сполна прямо сегодня, — произнес тот, наконец, выдавив все слова и опустив плешивую голову вниз.

– Что? Что?!!! Не верю своим ушам! О бессмертные боги, будьте свидетелями! Ты мне предлагаешь взятку?! – Цицерон в бешенстве вскочил с кресла.

Глаза его вспыхнули гневом, он сжал кулаки, казалось, еще мгновенье и он набросится на посетителя:

– В-о-н!!! В-о-н!!! Я обвиняю Верреса во взятках и вымогательствах, а ты решил меня подкупить? Если я возьму деньги, то чем я буду лучше его?

– Пошел вон! Клянусь Геркулесом, если ты сию минуту не уберешься с глаз моих долой, я прикажу поколотить тебя моим слугам! – и Цицерон, метнув свирепый взгляд на посетителя, сделал знак Тирону, чтобы тот его вышвырнул за двери дома.

В бешенстве он покинул свой таблинум, отправившись обратно в кубикулу и повторяя про себя: «Ах, какой наглец! Какой наглец этот Веррес! И ведь хватило дерзости отправить ко мне в дом какого-то проходимца! И ради этого разбудить меня в такую рань!».

Когда он вошел обратно в кубикулу, то увидел зевающую Теренцию, которая так и не смогла заснуть.

Встретив рассерженный взгляд мужа, она удивленно спросила:

– Милый, что случилось? Почему ты так сердишься?

– Ты не представляешь! Этот наглец Веррес прислал своего приспешника, чтобы предложить мне взятку! Мне!!! Мне!!!

– Дорогой, иди ко мне, — Теренция усадила на кровать Цицерона, нежно обняла и начала успокаивать, как ребенка.

– Марк, а чего еще можно было ожидать от Верреса? Он же всех людей мерит по себе, считая, что все продается и покупается. Что ты так завелся? Это же глупо обижаться на таких людей. Они только такими методами и действуют.

– Не знаю, почему я так завелся. Обидно, наверное, что он мог себе вообразить, что я приму его предложение, — уже начиная успокаиваться под воздействием голоса жены, произнес Цицерон.

– Милый, любимый, тебе потребуется вся твоя выдержка и терпение в этом деле. Вот увидишь, это предложение от Верреса только первая ласточка. Этот мерзавец придумает еще какие-нибудь уловки, чтобы развалить или затянуть это дело, вот увидишь. Так что береги свои нервы и силы: они тебе еще пригодятся. Раз нас с тобой уже разбудили, иди-ка лучше ко мне, я кое-что тебе покажу, – игриво произнесла молодая жена и увлекла Цицерона в свои объятия. Мудрая женщина всегда знает, как успокоить и утешить мужчину…

Вечером из государственного табулярия с важными новостями пришел Тирон. Цицерон ждал того в таблинуме, составляя план действий по сбору доказательств, пока они еще не уехали из Рима.

– Ну что? Рассказывай быстрее! – нетерпеливо приказал слуге хозяин, откинувшись в своем любимом кресле из красного дерева.

– Хозяин, я первый раз был в этом табулярии. Он вызвал у меня неподдельное восхищение и даже какой-то благоговейный страх. Над входом красовалась надпись: «Лутаций Катулл, сын Квинта, внук Квинта, согласно декрету сената, повелел соорудить государственный архив и по окончании счел его удовлетворительным», а под надписью красовалась статуя самого Катулла в полный рост. А сколько всего там было внутри!!! Тысячи и тысячи свитков из папируса под именами Эмилиев, Клавдиев, Корнелиев, Лутациев, Метеллов, Сервилиев.

– Тирон, Тирон, хватит лирики, давай к делу. Тебе выдали запрошенные мной отчеты Верреса о его хозяйственной деятельности?

– Простите, хозяин, я так увлекся своим рассказом. Я предъявил ваш перстень и потребовал все документы согласно преторскому мандату. Служитель попытался сказать, что никогда не слышал о сенаторе Цицероне, тогда я, простите, от вашего имени пригрозил ему тюрьмой в случае неподчинения. Этот паршивый вольноотпущенник сразу же ушел за документами, оставив меня ждать за массивной бронзовой дверью. Спустя тридцать минут он появился и подал мне какой-то ящик.

– И? – нетерпеливо переспросил хозяин.

– Увы, там были только какие-то счета, относящиеся к преторе Верреса в Риме и все! Больше ничего! Вот их копии, – и Тирон протянул бумаги Цицерону.

– А на мой вопрос, где отчеты из Сицилии, тот ответил, что они еще не пришли, – сокрушенно разведя руками, проговорил Тирон.

– Не пришли? – насмешливо проговорил Цицерон. – Да, этого и следовало ожидать. Ладно. Что ты еще разузнал?

– В бытность свою претором в Риме в семьдесят четвертом году Веррес вел бойкую торговлю завещаниями.

– Что это значит? – спросил удивленный Цицерон.

– Он брал с каждого, кто хотел войти в наследство после смерти родственника, мзду. Даже если в завещании черным по белому было прописано, что родственник наследует имущество или деньги покойного.

– Поистине изобретателен мошенник!

– Хозяин, еще вот что… Я успел за день разыскать несколько ограбленных наследников, и сейчас они ждут у дверей нашего дома, готовые подтвердить данные факты, — добавил Тирон.

– И они согласились прийти? Молодец, Тирон! Хорошая работа! Как тебе это удалось?

– Немножко денег на подкуп, получение необходимой информации, капелька смекалки, ну и немного моего труда, – ответил, скромно поклонившись, Тирон.

– Что бы я без тебя делал! Ладно, заводи их ко мне в таблинум тихонько, чтобы домашних не побеспокоить.

– Слушаюсь, хозяин.

Через некоторое время таблинум Цицерона наполнился несколькими людьми разного социального статуса. Были здесь и торговцы, и ростовщики, и банкиры, и ремесленники. Места всем на стульях не хватило, поэтому кто-то остался стоять, а кто-то, не стесняясь, сел на дорогие греческие ковры прямо на пол.

Первым начал самый бойкий молодой человек лет двадцати пяти, одетый в добротную римскую тогу:

– Уважаемый Цицерон, виданое ли дело, чтобы мы выпрашивали свои деньги, положенные нам по завещанию, или включения себя в завещание своего же родственника, если тот внезапно умер! Это неслыханно! Натуральный грабеж и вымогательство! Более того, вся эта неприятная и мерзкая процедура проходила в доме любовницы Верреса, женщины довольно легкого поведения, а если проще – самой настоящей шлюхи! И мы, достойные граждане Рима, должны были с ней общаться! Это было унизительно! Именно через нее и обделывал свои делишки этот Веррес, вымогатель и самый настоящий мерзавец, каких Рим еще ни видывал! За что мы платили деньги? За что?

Его гневные высказывания и реплики подтвердили все присутствующие. Цицерон всех выслушал, удивленно и гневно покачивая головой. Тирон составил бумагу, записал все их показания и взял подписи. После чего Цицерон, заручившись поддержкой и согласием присутствующих выступить свидетелями на суде, с благодарностью пожал каждому руку на прощанье и отпустил.

Немного перекусив фруктов, Цицерон и Тирон вновь продолжили работу.

– Докладывай, что ты еще раскопал, мой верный помощник?

– Во время своей квестуры в Цизальпийской Галлии в консульстве Карбона (восемьдесят второй год) Веррес захватил военную кассу, оставив своего консула, войска, свои обязанности, провинцию, и перешел на сторону Суллы.

– Кто это может подтвердить?

– Я думаю, найду пару человек, но на это потребуется время. – Хорошо, Тирон, что еще?

– Во время легации и проквестуры в Азии при Долабелле (восьмидесятый и семьдесят девятый года) Веррес разграбил провинцию и предал своего покровителя. Обуреваемый своей алчностью, Веррес потребовал от Милетцев корабль, который должен был сопровождать его в Минд. Получив лучший во флоте вооруженный корабль и прибыв в Минд, он отправил матросов пешком назад в Милет, а корабль продал людям, являющимися врагами государства. – Какой ужас, Тирон! О бессмертные боги!!! Что за ненасытный мерзавец! Да…. Ладно, на сегодня хватит информации, уже заполночь. Пойдем отдыхать. Я доволен проделанной тобою работой!

– Спасибо, хозяин, – поклонился с благодарностью его помощник.

Весь январь Цицерон и Тирон собирали различные доказательства, встречались с недовольными, обманутыми и обиженными гражданами Рима, записывая все их свидетельские показания.

— Свидетельские показания, конечно, хорошо. Но еще бы найти хоть какие-нибудь уличающие документы в Риме до отъезда на Сицилию…, — размышлял Цицерон.

Наконец, благодаря информации, полученной от целой армии своих клиентов, Цицерон узнал, кто вел хозяйственные книги в период наместничества Верреса на Сицилии. Им оказался некий Вибий, вольноотпущенник, который как раз сейчас находился в Риме. Цицерон, в силу своего юридического опыта, понимал, что, как правило, всегда делают копии на случай потерь, краж, пожара и т.д., поэтому Цицерон был убежден, что сейчас есть хороший шанс найти хотя бы какой-нибудь документ.

Как только Цицерон узнал точный адрес местонахождения Вибия, он, не мешкая, взял с собой Тирона и двух крепких рабов для охраны и отправился к нему.

Проживал этот Вибий в районе Субуры в убогой инсуле на четвертом этаже. Когда они постучались в дверь, то сначала долго никто не открывал, потом послышался настороженный голос:

– Кто там?

– Именем претора, Вибий, открывай, или мы сломаем дверь, — грозно произнес Тирон.

– Что вам от меня надо?

– Открывай немедленно!!! — в ответ за дверью послышался какой-то шум, и сразу почувствовался запах горелой бумаги.

– Ломайте! Ломайте быстрей дверь! Он что-то сжигает! – приказал Цицерон.

Рабы быстро выбили дверь, но Вибий успел что-то сжечь прямо в медном тазу на полу, вследствие чего вся комната была наполнена едким дымом.

– Негодяй! – схватил того за грудки Цицерон. – Что ты уничтожил?!

Тот в ответ только испуганно мотал головой и молчал, как рыба. Отшвырнув Вибия на кровать, Цицерон приказал своим рабам обшарить всю его комнатушку. И… чудо! Поистине. Кто ищет, тот всегда найдет!

Тирон протянул хозяину две какие-то маленькие бумажки. При одном взгляде на сохраненные копии Цицерон победоносно воскликнул:

– Слава Геркулесу! Нам помогают боги!

В руках Цицерона оказались два маленьких счета. Они были присланы из Сицилии из Сиракузского порта в таможенную кампанию одним агентом. В этих счетах были перечислены вещи, которые Веррес провез, не заплатив пять положенных процентов за растаможивание.

– Тирон, только послушай, что потребовалось этому грабителю, да еще в таком огромном количестве, – произнес Цицерон, – четыреста амфор меду, пятьдесят роскошных диванов, тысячи стадий мелитских тканей, огромная коллекция канделябров. Вот скажи, зачем? Зачем одному человеку столько?!

– Хозяин, видимо, такова человеческая природа, – ответил Тирон.

– Вибий, мы изымаем эти документы. А ты можешь дальше трястись от страха, и моли богов, чтобы я не привлек тебя к суду за соучастие, – промолвил Цицерон, покидая эту грязную комнатушку.

Во время дела Верреса раскрылся новый талант Цицерона: умение анализировать, сопоставлять факты, находить улики и делать правильные выводы. А если сказать проще – талант сыщика.

Справедливо размышляя о том, что награбленное и вывезенное богатство из Сицилии должно было находиться где-то в Риме и, следовательно, оно просто обязано было пройти таможенный контроль, Цицерон нанес визит в надлежащую контору. Явившись туда, он потребовал документы, связанные с растаможиванием товара из Сицилии за период, начиная с семьдесят третьего по семьдесят первый год. Служители конторы сокрушенно развели руками, показав пустые ящики. Тогда Цицерон встретился с хозяевами конторы и убедил их рассказать правду. Как у него это получилось, об этом история умалчивает, но я не думаю, что он выбил у них признание с помощью кулаков….

Хозяева признались Цицерону во всем. Вот что они рассказали.

Некий Карпинаций, главный делец среди сицилийских откупщиков, в свое время был привлечен Верресом в союзники. Он-то и помогал вывозить Верресу беспошлинно все из Сицилии, вызывая тем самым справедливый гнев всех местных торговцев. С Карпинацием и имели дела хозяева таможенной конторы в Риме.