Ненужная жена. Хозяйка лавки сладостей
- -
- 100%
- +
Решаю вернуться к этим мыслям позже и прохожу по кухне, осматривая инвентарь, который теперь блестит чистотой и радует глаз. Все кастрюльки и половники сверкают чистотой. Даже печь, ещё вчера полная сажи, полностью готова к работе, только бери и делай.
А что делать, ума не приложу. У меня есть мука, яйца, немного сливочного и подсолнечного масла… и всё!
— Ой! — вскрикиваю, ударяясь ногой и ножку одного из столов. — Блин! Это мне на сладкое, что ли?
Сладкое! Ну конечно! Кто его не любит? Нужно приготовить что-то…ммм, не приторное, но запоминающееся. Из того, что есть. Но загвоздка в том, что у меня не осталось сахара.
Вздрагиваю, когда дверца одного из шкафчиков открывается со скрипом. Подхожу и заглядываю внутрь. А там стоит множество жестяных коробочек и стеклянных баночек со всякими разностями. Не скоропортящимися, как мне кажется. На одной из них красуется этикетка, где калиграфическим почерком выведено «сахар». Остальные не подписаны, но в одной замечаю рис или нечто подобное, в другой что-то тёмное, похожее на корицу.
— Чего это ты тут с мокрой головой по кухне бегаешь? — раздаётся голосок Якуба и я оборачиваюсь.
Волосы и правда сырые. Фена здесь не нашлось, а полотенцем до конца влагу не удалить.
— Ты где был? Я тебя обыскалась! — игнорирую его вопрос.
— Запасы свои проверять ходил. Не украли ли мои заначки с желудями, каштанами и прочей вкуснятиной. Лес большой, знаешь ли. Весь так быстро не обежать, а ночью туда нельзя, — затараторил он.
Его пышные усы при этом забавно подрагивали, вызывая у меня непроизвольную улыбку.
— Сколько же их у тебя? — спросила, а сама подумала о том, что неплохо бы выпросить у грызуна ещё немного каштанов, раз они так понравились Грею.
Парень говорил, что кроме его матери никто их готовить не умел. Можно было бы сделать своей фишкой.
— Неважно, они мои и точка. Никогда не знаешь, что может случиться. Запасы — самое важное в жизни крысы, — Якуб поднял один пальчик на лапе, указывая на важность его слов. Совсем как человек. Откуда у крысы такие повадки? — Ладно, давай помогу тебе кудри твои высушить. А то заболеешь ещё.
Мохнатая тушка промелькнула по полу, резво забралась на столешницу, а затем подбежала кпечи.
— Видишь огниво? — указывает на уже знакомый мне предмет. — Разведи огонь. Как разгорится, поставишь заслонку боком, чтобы не весь жар в трубу уходил и встанешь к ней спиной. Волосы и обсохнут, — делится местным лайфхаком.
Я послушно выполняю его указания, и вуаля: проблема устранена и можно сосредоточиться на более серьёзной.
— Якуб, слушай, я местным к утру обещала угощение приготовить. Да только не знаю, что им понравится. Нужно что-то простое и сладкое…
И тут меня осеняет. Тулумба! Вот что я для них сварганю.
— Что ж ты молчишь? Сладкое я люблю. Угостишь же? Там в столе, во втором ящике чепцы и фартуки, — продолжает командовать крыс.
Ещё один звоночек. Допустим, что грызун волшебный, но откуда он так хорошо знает, где и что лежит в «Лакомке»?
— Чего застыла? Давай готовить! Придумала поди уже какие сласти подавать деревенским? — выводит меня из ступора крыс.
— Да. А ты прям всерьёз настроен помогать? — в голове мелькают мысли о том, что мохнатое зубастое существо на кухне — это негигиенично. Мало ли что он там в лесу нацеплял на свои лапки. Да и вообще. Он же крыса!
— Помогать есть настроен, а готовить с моими короткими лапками навряд ли. Подать могу что-то, если нужно. Только скажи, — говорит зубастик, у меня вырывается вздох облегчения.
Беру миску, кастрюльку подходящего размера, набираю на глаз необходимое количество муки, пару яиц и, конечно же, сахар.
— Буду делать тулумбу, — зачем-то поясняю своему помощнику, который уже потирает ручки в предвкушении снятия пробы с готовых сладостей, хотя их ещё и в помине нет.
Простое пирожное с минимумом ингредиентов. Самое первое из того, что я научилась готовить ещё в детстве, когда мне очень хотелось сладкого, а денег на покупные пирожные не было.
Весь его фокус в том, чтобы сделать заварное тесто и обжарить его в масле, а затем залить ароматным сиропом.
В кастрюльке соединяю немного воды, щепотку соли, масло и жду, пока оно растворится. Постепенно начинаю вводить муку пока не получается мягкое заварное тесто. И…роняю лопатку из рук, так как вспоминаю, что сначала нужно было сделать сироп и только потом всё остальное.
— Якуб, я совсем забыла. Для сиропа мало одного сахара, нужен ещё лимон, ну или что-то кислое. Есть у тебя в твоих припасах что-нибудь похожее? — с надеждой смотрю на своего помощника.
Он кивает и убегает с кухни. Куда? Надолго ли? Не знаю. Но всё же решаю подождать.
Через час ожидания понимаю, что зря не уточнила. Тесто, которое подготовила, остыло и уже не годится. Вздыхаю и отставляю его подальше.
Ещё через час мне надоедает сидеть на кухне, солнце начинает клониться к закату, а воз и ныне там. Решаю пойти посмотреть не видно ли где говорящего усатика. Но стоит мне выйти в холл, понимаю, что устала и неплохо бы немного отдохнуть. Сажусь в большое кресло в углу и… засыпаю.
— Эй! Соня! Вставай! Не успеем ведь к утру! — нос щекочет что-то мягкое и я резко распахиваю глаза.
Вскакиваю с кресла, заспанная, руки-ноги болят, спина отваливается. Надо же было уснуть, да ещё в рекой неудобной позе?
Стоп! Не рассвет ли это брезжит на горизонте? Подбегаю к окну, не веря своим глазам.
— Ты где был, мохнатый? Я тебя два часа ждала. А потом…
— Потом перестала ждать, да? Эх ты! Печь, поди, прогорела уже, — грызун бросается на кухню. Я следом.
Не могу скрыть удивления, когда замечаю, что дрова в печи и впрямь превратились в угольки, но при этом жар от местной каменной духовки идёт что надо.
— Принёс хоть то, что просила?
— А то! — Якуб подаёт мне пару листиков, похожих на лимонную траву. Не лимон, конечно, но запах и горечь дают, что надо.
Быстренько развожу нужное количество сахара в воде, превращая его пышащей жаром поверхности печи в сироп. Не забываю бросить туда и листики.
Затем принимаюсь за тесто. Снова масло, соль, мука. И вот заварная мягкая тёплая масса готова. В оригинальном рецепте из неё при помощи кондитерского мешка отсаживают небольшие трубочки, но мне некогда искать ему замену, поэтому делаю простые кругляшки, быстренько кидаю их в уже закипевшее растительное масло, где обжариваю до золотистой корочки.
Сироп тем временем отставляю остывать. Раскладываю хрустящие пироженки на решётку, где с них стекают излишки масла, а затем окунаю в сироп так, чтобы хорошенько пропитались, и аккуратно помещаю готовые изделия на небольшой противень.
Достаю склянку, где приметила корицу. Пахнет приятно и очень похоже. Пробую — на вкус тоже то самое. Половину кругляшков присыпаю корицей для пикантности и… замираю, потому что как раз в этот момент в дверь кто-то стучит.
— Хозяйка! Утро уже! Где обещанные угощения? — раздаётся незнакомый женский голос.
— Ну всё, Ирина. Пора сдаваться. Деревенские пришли. Надеюсь, у тебя всё готово.
Сбрасываю чепец и фартук, беду ещё горячий противень в руки, примечая, что он почти не обжигает кожу, и иду открывать дверь своим первым посетителям.
Глава 16. Ардэн Хангер
Целую ночь шастаю по лесу в поисках зацепок. Это же надо! Поручить мне такое незначительное дело, как исчезновение каких-то крестьян в захолустной деревне. Той, где осталось чёрное пятно на моей репутации как предпринимателя — лавка сладостей «Лакомка».
Я всегда любил вкусно поесть. В Штормларе меня знают не только как лариана, но и как основателя целой сети успешных лавок со съестным. В Лиангарде, столичном городе страны, особенной популярностью пользуются булочные и кондитерские. За её пределами забегаловки для бедного люда и хлебопекарни.
На кой я решил открыть в этой Тьмутаракани лавку со сладостями, я не знаю. Просто в один прекрасный день понял, что она здесь нужна и мне необходимо, чтобы заработала она в старом здании деревенской лавки.
И вот к чему это привело. Так и с женитьбой. Что эта сумасбродная, внезапно воспылавшая желанием творить, супруга, что «Лакомка» одного поля ягоды. Не моего. Всё, с чем я имею дело, обречено на успех, потому что я знаю, чего хотят люди. Чего алчут. Сам такой. Постоянно в поиске чего-то нового, аппетитного, неповторимого.
Стоит заглянуть им в душу, и сразу видишь какая лавка станет приносить прибыль в том или ином месте. С Айрис было так же. Холодный расчёт — вот что я видел в её глазах в день бракосочетания. Никаких чувств или плотских желаний. Девушку интересовали только деньги и хорошая жизнь. И я дал ей их.
Так что же, будь я проклят, пошло не так?
Стою на краю деревни и наблюдаю за тем, как целая толпа местных жителей собирается на площади и всей гурьбой направляется к моей лавке. Туда, где я оставил Айрис.
Внутренняя сущность недовольна. Сначала щенок, теперь вообще чуть ли не все деревенские к ней собрались. Я сплю? Что происходит?
На душе тяжело. Слишком много негатива накопилось от использования магии. И его необходимо сбросить. Желательно самым доступным и простым способом — разделить постель с супругой, но есть одно НО!
Голод начинает досаждать, я с трудом могу здраво соображать. На ум приходят совершенно неуместные мысли и картины, отвлекающие от происходящего.
Первая: супруга покорно избавляется от одежды и ложится на постель, но вместо желания это вызывает у меня отвращение. Если бы не необходимость избавляться от тьмы, предпочёл бы бордель, даже несмотря на запрет правителя. Безвкусные жрицы любви не эффективны, но немного помогают вернуть ясность мыслей.
Вторая: Айрис подрывается с шелковых простыней и делает вид, что никакого желания исполнять супружеский долг у неё нет и не было в помине. И смотрит на меня так, будто впервые видит, но в глазах столько решимости и огня, что меня аж передёргивает. А как она при этом пахнет! Какими-то неизвестными мне специями. У неё новые духи, о которых я не знаю? Как же приятно, должно быть, её сопротивление на вкус! Так и тянет попробовать.
Делаю глубокий вдох, затем выдох. Не сейчас! Не время и не место. У нас уговор, а я на задании.
— Идёмте скорее, говорят новая хозяйка сегодня невиданными сластями угощать будет! — слышу голоса деревенских баб, проходящих неподалёку.
— А если не настряпает? Чтож мы её и впрямь погоним отсюда с позором? — спрашивает вторая.
— Конечно! Или жалко тебе её? — всплёскивает первая руками. — Ты али не видала какая она смазливая? Вот как мужиков наших соблазнять от безделья повадится, тогда тоже будешь её жалеть?
С трудом подавляю рык. Да как они смеют так говорить о моей жене? Спалить бы тут всё до основания.
Решаю последовать за ними и посмотреть, что же всё-таки удумала моя благоверная. Да и если этим недалёким взбредёт в голову поднять на неё руку, вовремя дать всем понять, кто тут главный. А кто мелкие смертные, недостойные даже стоять рядом с моей женой.
Когда подхожу к лавке, у входа уже толпится человек тридцать не меньше. Но никто не галдит, не кричит. Все с интересом разглядывают что-то.
— Для вашего удобства постройтесь, пожалуйста, в очередь. Пироженок не так много. Каждому достанется по одной. Если брать больше, то попробуют не все, а на приготовление новой порции у меня не хватает масла, — раздаётся голосок Айрис.
А моего чувствительного нюха касается очень аппетитный аромат. Что-то сливочное и жареное? Незнакомое. Опять.
С удивлением отмечаю, что после того, как один из местных пробует угощение, остальные живо выстраиваются в очередь. Мужик, которому посчастливилось заполучить первое пирожное, довольно облизывается и кивает.
— Вы как хотите, а я её выгонять не будет. Ежели станет она такие кругляшки постоянно стряпать, то буду, пожалуй, захаживать, — проходит он вдоль очереди, направляясь обратно к деревне.
Постепенно местные друг за другом берут свою порцию угощения и буквально меняются на глазах, превращаясь из хмурый и негативно настроенных ворчунов в довольно улыбающихся крестьян.
— Ой, дочка, что ж это за сласть-то такая? Из чего пекла? Да в какой печи? — спрашивает одна из баб, попробовав пирожное.
— Мука для него нужна, масло, яйца, сахар и кое-что ещё, — отвечает Айрис. — Но как пекла не скажу. Это мой личный рецепт. Если понравились, заходите в гости, всем буду рада.
Надо же, какая радушная. Кто ей помогал? Моя жена не умеет готовить, я в этом уверен на все сто. Есть только готовую пищу и терпеть не может сладости, утверждая, что они портят фигуру. Неужели щенок постарался?
Стоит вспомнить белобрысого, как я тут же замечаю его пшеничную шевелюру среди прочих пришедших. Вот же идиот! Смертник, не иначе! Второй раз предупреждать не стану. Подойдёт к Айрис — ноги переломаю.
— Говоришь, масло кончилось? — влезает очередная баба, жующая пшенично-сливочное нечто, приготовленное явно не моей женой. — Я тебе пришлю. У меня скотина своя. Масло имеется. И молоко. Денег-то поди нет. На что ты продукты покупать собралась? Но чур уговор! — поднимает один палец вверх. — Мне целый поднос вот этих кругляшков.
— Хорошо, договорились, — улыбается Айрис, а у меня живот сводит… и не только. Так бы и сожрал её целиком, не будь тут всего этого сброда.
— А я тогда яиц пришлю! — выкрикивает кто-то.
— А я сахару тростникового.
— А я мёду домашнего!
И местные начинают наперебой обещать новой хозяйке лавки продукты и свою помощь. Видно, что угощение пришлось им по вкусу, и никто больше не настроен её выгонять. Обещая занести всё перечисленное позже, деревенские расходятся, совершенно не обращая на меня внимания. Полог невидимости творит чудеса. Ни к чему мне лишние вопросы и удивлённые взгляды крестьян.
Куда подевался белобрысый я так и не понял, но совсем скоро Айрис остаётся у дверей одна.
Снимаю полог и шагаю ей навстречу. Девушка вздрагивает, но назад как раньше не отступает. В руках у неё небольшой противень, на котором сиротливо лежит последнее пирожное довольно ущербное на вид, но пахнущее так, что я вынужден проглотить слюну, прежде чем обратиться к супруге.
— И что, всю деревню угостила, а мужа с дороги не покормишь? — интересуюсь, внимательно наблюдая за её реакцией.
Будь она прежней собой, презрительно фыркнула бы и заперлась в своих покоях до вечера. Но теперешняя Айрис не такая.
— С дороги ты был вчера. Где ночь ночевал, не знаю. А кормить мне тебя нечем. Разве что вот, — указывает на скверного вида обжаренный кусочек теста. — Последняя тулуба осталась. Угощайся.
Тулуба? Что за название такое? Сама придумала?
Совру, если скажу, что вид пирожного меня отталкивает. Пахнет оно так, что рука сама тянется к противню. Прежде чем отправить сладкий кругляшок в рот, замечаю, что к его обратной стороне приклеен зелёный листок какой-то травки. Так вот что так соблазнительно пахло?
— Погоди, это есть не нужно, — отбрасывая пустой противень на землю, девушка делает шаг ко мне и протягивает руку, чтобы меня остановить. — Кислый же…— застывает, удивлённо глядя на то, как я, почти не прожёвывая, проглатываю диковинное угощение.
Это невероятно. Думал, что за свою длинную жизнь уже всё перепробовал, но такого сочетания сладкого сахарного сиропа с пикантной ярко выраженной кислинкой не встречал. Мне нравится и хочется… ещё!
Вторая сущность довольно втягивает носом запах, исходящий от женщины, стоящей теперь так близко. Голова идёт кругом.
Едва ли соображая, что творю, хватаю Айрис за талию и заталкиваю в лавку. Слышу, как за моей спиной захлопывается дверь.
— Ты чего? Ардэн, — смотрит на меня испуганно, совсем как в тот вечер перед нашей ссорой.
Как пряно звучит из её уст моё имя. Разве так было всегда?
— Ещё. Я хочу ещё. Прямо сейчас! — говорю и сам не понимаю, чего прошу. Чтобы она назвала меня по имени или раздобыла пару десятков пирожных.
Хотя нет. Понимаю. Я хочу…её!
Глава 17
Сердце колотится как безумное, когда Ардэн заталкивает меня в лавку.
— Ты чего, Ардэн? ― не понимаю я.
― Ещё. Хочу ещё, ― на выдохе рычит он, шагая на меня. ― Прямо сейчас!
За спиной как-то очень быстро появляется стена, в которую я упираюсь, а Ардэн отрезает мне пути к отступлению, оперевшись на неё руками и зажимая меня в ловушку.
Какой кошмар. Нет, я, конечно, втайне мечтала о том, что мои сладости будут такими вкусными, что все просто с ума сойдут, но сейчас это становится немного даже опасно.
Горячее дыхание Ардэна обжигает шею, а пальцы впиваются в мои плечи почти до боли. В его глазах какое-то лихорадочное, даже безумное выражение, которое пугает меня до дрожи.
― Ещё... ― хрипло шепчет он, и его губы почти касаются моей щеки. ― Мне нужно... ещё...
Я чувствую, как его тело прижимается ко мне, замечаю недвусмысленные признаки возбуждения, и паника накрывает меня с головой. Боже, что происходит? Мы возвращаемся к моменту нашего знакомства? Что я такого сделала?
― Э-э... добавки? ―пытаюсь я перевести разговор в безопасное русло, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и рассудительно. ― Понимаешь, у меня закончились ингредиенты. Совсем. Ни сахара, ни масла...
Его пальцы скользят по моей шее, и я замираю, боясь пошевелиться. В комнате становится жарко, губы пересыхают, но я запрещаю себе даже думать о том, чтобы облизнуть их. Инстинкт самосохранения подсказывает мне, что это точно заставит его потерять контроль.
В голове вихрем проносятся мысли: что делать? Как выкрутиться? Куда бежать?
― Если хочешь ещё, ― продолжаю я максимально мягко, словно разговариваю с диким зверем, ― тебе придётся раздобыть продукты. Без них я ничего не смогу приготовить.
Ардэн замирает. Я чувствую, как его дыхание постепенно выравнивается. На его лице появляется странное выражение ― будто он пытается собрать разбежавшиеся мысли.
― Сахар... ― бормочет он. ― И масло?
― Да, ― киваю я, стараясь не делать резких движений. ― А ещё яйца. Без них никак.
Ой, дура, что я, блин, несу!
Глаза Ардэна будто загораются изнутри, и я поспешно добавляю, пытаясь удержать хотя бы его фантазию в рамках приличия.
— В кладовой ничего не осталось! Сам понимаешь. Лавка долгое время была заброшена…
Он отстраняется так внезапно, что я чуть не теряю равновесие. Секунду смотрит на меня диким взглядом, потом разворачивается и практически выбегает за дверь. Звук его шагов затихает в шелесте ветра.
Я сползаю по стене на пол, чувствуя, как дрожат колени.
Что. Чёрт возьми. Это было?
Что за странная реакция? И главное, на что именно? На еду? На мой голос? На что-то в поведении? Я же не провоцировала никак. Просто делала то, о чём мы и договорились!
Провожу дрожащей рукой по лицу. В голове крутится миллион вопросов, но ни одного ответа. Может, в этом мире есть какие-то афродизиаки, о которых я не знаю? Или дело в чём-то другом?
Медленно поднимаюсь на ноги. Нужно успокоиться и подумать. Разобраться, что произошло, пока Ардэн не вернулся. Потому что его поведение... оно пугает меня. И я совершенно не уверена, что в следующий раз смогу так легко выкрутиться.
Тихий шорох заставляет меня вздрогнуть и вскочить на ноги, но оказывается, что это всего лишь Якуб.
Крыса выбирается из-за пустых горшков, его усы забавно подрагивают.
― Ну и представление ты устроила, ― фыркает он, запрыгивая на стул, а следом на стол, усаживаясь на его край. ― Хотя должен признать, находчиво выкрутилась.
― А ты где прятался всё это время? ― спрашиваю я, всё ещё пытаясь унять дрожь в коленях.
― Здесь, конечно. Не горю желанием показываться твоему муженьку на глаза, ― Якуб нервно умывается лапками. ― Знаешь ли, драконы не особо жалуют крыс. Да и владельцы кондитерских тоже.
― Подожди-подожди, ― я чуть не падаю на ближайший стул. ― Какие ещё драконы?
― А ты не знала? ― Якуб удивлённо таращится на меня. ― Ардэн ― дракон в человеческом обличье. Потому и такой... темпераментный. И властный. У них это в крови.
Какой ужас! Я про них только в книжках читала. Как вернуться в родной мир, а?!
Прижимаю ладони к горящим щекам. Дракон. Ну конечно. Это значит ещё очень хорошо, что я ему в первый день не далась, да? Мало ли…
Теперь многое становится понятным. И что его лучше не злить тоже, а то ещё обернётся ящером…
Ох, блин, Якуб же говорил, что он ящер, а я не поняла.
― Я его боюсь, ― признаюсь тихо.
― И правильно делаешь, ― Якуб деловито почёсывает за ухом. ― Но тебе проще, он не тронет, ведь от тебя зависит его благополучие, как минимум психическое. Лучше используй ситуацию с умом. Ему явно понравилось твоё угощение. А значит, самое время заговорить о поставках.
― Чего?
― Масло и яйца у местных есть, конечно. Но для настоящей кондитерской этого мало, сама понимаешь. Нужен качественный сахар, экзотические фрукты, пряности, особые добавки... А у кого всё это есть? Правильно, у твоего дражайшего супруга, у которого «Лакомка» ― не единственное заведение! Он точно знает, где и что можно достать.
Я медленно киваю, начиная понимать.
Действительно, если Ардэн захочет ещё моей выпечки, а судя по его реакции, захочет, он может возобновить поставки.
― Думаешь, согласится?
― Уверен, ― Якуб потирает лапки. ― Твой Ардэн, поесть любит, об этом даже здесь слыхали. А раз выпечка заставила его выбежать из дома и искать ингредиенты для добавки... В ней точно есть что-то особенное. Что-то, от чего даже дракон теряет голову.
Я прислоняюсь к стене, вспоминая безумный взгляд Ардэна. Может, Якуб прав и стоит использовать эту странную ситуацию себе во благо? Ну, пока он не вспомнил о том, что мы вроде как поспорили.
Не уверена, что получится, но попробовать стоит. Хоть попытаться.
― Только будь осторожна, ― словно читая мои мысли, добавляет Якуб. ― Драконы опасны. Особенно когда влюблены. Или одержимы. А твой муженёк, похоже, и то и другое.
Я, не сдержавшись, фыркаю:
― Влюблены? Я здесь всего ничего, но уже могу смело заявить, что любви в этом мерзавце нет и капли.
Якуб лишь загадочно улыбается и, спрыгнув со стола, оставляет меня дожидаться Ардэна в напряжённой тишине.
Глава 18. Ардэн Хангер
Выскакиваю из кондитерской как ошпаренный, едва сдерживая желание что-нибудь разнести.
Проклятье! Я, владелец крупнейшей торговой компании, уважаемый лариан ― бегу как мальчишка за сахаром, потому что жена так сказала? Смешно до зубовного скрежета.
Прохладный весенний ветер бьёт в лицо, принося запахи мокрой земли и прелых листьев. Если чуть прислушаться, можно уловить жареное мясо. Похоже, кто-то дичь забил. Не знаю почему, но тут, на свежем воздухе этот запах ощущается ярче и вкуснее. В городе он точно не ценится и будет считаться пресным и обычным.
Что-то в сочетании с запахами дикой природы удивительным образом смешивается, порождая яркое и аппетитное сочетание.
Останавливаюсь, делаю глубокий вдох. Ещё один. Постепенно красная пелена перед глазами рассеивается, и я могу думать яснее.
Что это вообще было? Почему я так... отреагировал? Словно какой-то дикарь, не способный держать себя в руках. От одного её запаха, терпкого и растекающегося по языку будто яблочная патока, от того, как она произнесла моё имя...
Провожу ладонью по лицу. Нет, так не пойдёт. Я не могу позволить себе терять контроль. Только не сейчас, когда столько поставлено на карту.
Оборачиваюсь и смотрю на «Лакомку». Вывеска чуть покосилась, краска местами облупилась ― жалкое зрелище по сравнению с моими магазинами в столице.
И ведь это я отправил Айрис сюда. Думал, что делаю правильно, пусть поживёт в глуши, подумает о своём поведении. Но теперь...
Чувствую, как желваки начинают ходить от злости. Она нужна мне, не меньше соли в каждом из блюд. Без неё последствия использования магии могут стать, мягко говоря, неприятными. А она торчит здесь, в этой дыре, внезапно решив показать мне, что у неё есть характер. Это весело, конечно, аппетит подогревает, но жуть как не вовремя.
― Упрямая, своевольная женщина, ― рычу сквозь зубы, чувствуя, как внутри поднимается драконье пламя. Приходится сделать ещё несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. — Нашла способ сбить мысли, смешав сладкое с кислым. Р-р-р…
Нет, определённо была ошибка отправлять её сюда. Слишком далеко и неудобно. И что-то с ней... не так. Она изменилась. Стала другой. Более уверенной? Независимой? Не могу точно определить, но это раздражает. Моя жена должна быть покорной, подчиняться моей воле.
Впрочем, не могу отрицать, что если она пыталась таким образом добиться внимания, то явно преуспела. Хорошее вкусовое сочетание, и я сейчас не только про её сладости.