Ненужная жена. Хозяйка постоялого двора

Глава 12. Кристард Деролон

Сквозь окно моей спальни пробивается серый рассвет. Я лежу, прикрыв глаза, и позволяю себе усмехнуться. Рильда думает, что может обвести меня вокруг пальца. Наивная. Я чувствую присутствие жены, словно тонкую шёлковую нить, связывающую нас. Сейчас слишком рано, поэтому упрекать постоялый двор в том, что он такой тихий, глупо. Меня нервирует тишина иного рода.

У меня нет ни одного рационального доказательства, будто что-то не так. Я дважды проверил барьер, который сам поставил вечером. Здесь абсолютно точно спокойно и безопасно, но… что-то всё равно не даёт мне покоя.

Элена всегда была взбалмошной, дерзкой, с языком острым, как лезвие меча. И всё же я не думал, что она позволит нашему сыну пострадать. До того момента, пока она не сбежала из экипажа и не рванула в лес. О чём думала?

Ладно, пусть играет. Пока наш сын в безопасности, я могу позволить себе эту маленькую забаву. Наблюдать, как она пытается что-то скрыть от меня, довольно... занимательно. Я дракон, охота у меня в крови. А эта игра в кошки-мышки только разжигает мой интерес.

Стоило бы прямо сейчас перевернуть двор, отнять сына и наказать бестолковую гадину. Но если я сделаю это, она точно ничему не научится. Могу придушить её, но жаль сил и ресурсов, вложенных в эту дурёху. Пока ребёнок в тепле, за него можно не беспокоиться. В конце концов, он мой сын, а значит, выносливее прочих младенцев, да и я рядом. Если что, вмешаюсь. И всё же…

Нет, раз эта дрянь хочет поиграть со мной, нужно повысить градус её волнения. Найду и дам понять, что она не так хорошо прячется, как ей кажется.

Распахиваю дверь и застываю. На косяке — древние печати, их замысловатые узоры словно насмехаются надо мной. Руны блокировки? Серьёзно? Похоже, моя жёнушка решила промыть мозги некоторым присутствующим, пользуясь МОЕЙ же силой. А печати повесила, чтобы я не понял. Кто-то очень хорошо подготовился. Рильда? Но откуда у неё такие знания?

Ярость вспыхивает внутри, как пламя. Я срываюсь с места, пролетаю по коридорам, не обращая внимания на то, разбужу ли кого-нибудь. Наивная маленькая дурочка. Ты горько пожалеешь, когда я накажу тебя за это. Сперва я собирался сделать рядом со спящей Эленой что-то, что показало бы ей: я ближе, чем она думает, но теперь она меня разозлила.

Выхожу на улицу в одной рубашке и брюках. Предрассветный воздух кусает кожу, но не замечаю этого. Закрываю глаза, пытаясь уловить хоть проблеск той связи, что всегда была со мной.

— Лорд Деролон! Кристард! — звучит голос своего помощника, Рама, выбежавшего на улицу вслед за мной. — Что случи…

Не трачу время на пустые разговоры.

— Поднимай отряд, и двигайте за мной.

Сила напитывает мышцы, возвращая их к истинной природе. Кожу сменяет чешуя. Крылья расправляются и ловят ветер. Превращение занимает считаные секунды: годы практики не прошли даром. Мне едва хватает места здесь.

Взмах крыльев — и я уже в воздухе. В драконьем облике чувства обостряются, и я лучше ощущаю направление, в котором скрылась Элена. Нет, ну она точно сегодня не жилец. Решила угробить и себя, и моего сына? Не позволю!

Удар крыльями поднимает настоящую метель. Я не знаю, успел Рам вернуться в здание двора или вынужден сейчас бороться со снежным вихрем. Мир подо мной сжимается, становится крохотным и уязвимым.

Рассекаю крыльями морозный воздух, устремляясь к границе королевства. Элена и мой сын где-то впереди, и от одной мысли, что они приближаются к туману, кровь стынет в жилах.

Я видел, что делает эта проклятая мгла с живыми существами: превращает их в ледяные статуи, навечно застывшие в последнем мгновении агонии.

Внезапно что-то меняется. Сани двигались по дороге к туману, но, не дохожу до края леса, чутьё тянет меня в сторону. Странно.

Что заставило их свернуть? Звери? Тени не должны высовываться, впрочем, мы слишком близко к границе, их поведение непредсказуемо.

Снижаюсь, вглядываясь в просветы между деревьями, и тут же замечаю поляну. То, что я вижу, заставляет моё сердце пропустить удар.

Ледяные твари — не меньше пяти — окружили упавшую лошадь. Их полупрозрачные тела отбрасывают жуткие блики в утреннем свете. Учитывая, что на многие километры вокруг ни души, нетрудно догадаться, что она везла Элену и нашего сына. Ярость мигом напитывает вены огнём.

Приземляюсь прямо в центр поляны, вздымая снежный вихрь. Не теряя ни секунды, атакую ближайшего монстра. Когти впиваются в ледяную плоть. Та трескается, подобно карамельной корочке, но тварь не спешит падать.

Уворачиваюсь от удара ледяного хлыста, который у человекоподобных тварей вместо хвоста, выдыхаю струю пламени, плавя одного из нападающих. Второй пытается зайти сзади. Мой хвост сбивает его с ног, а затем я обрушиваю всю тяжесть своего тела, превращая монстра в ледяную крошку.

Остальные твари отступают, но недалеко. Они кружат вокруг меня, выжидая момент. Я же чувствую, как во мне нарастает жар — магия просится наружу. Позволяю ей вырваться. Волна раскалённого воздуха расходится от меня во все стороны, превращая оставшихся противников в лужи талой воды.

Меняю облик, тяжело дыша. Победа далась легко, но от этого не легче. Медленно подхожу к лошади, уже зная, что увижу. Благородное животное лежит неподвижно, тело покрыто инеем там, где его коснулись монстры. Шкура местами порвана, под ней бугрятся неравномерно замёрзшая в теле кровь и прочие жидкости. Болезненная смерть. Животное будто разорвало изнутри, когда его коснулись твари. Лучше бы волки задрали, те хотя бы убивают сразу.

Отворачиваюсь от растерзанного тела и осматриваю молчаливые деревья.

Ну и где теперь Элена? И главное — где наш сын?

Свежий снег хорошо хранит следы. Отпечатки копыт ведут меня вглубь леса, и с каждым шагом моё беспокойство растёт. Что-то здесь не так: слишком много хаотичных следов, словно лошадь металась в панике. Похоже, монстры напали на неё здесь.

За поворотом тропы я замираю. Сани. Перевёрнутые, наполовину занесённые снегом. Рильда лежит, неестественно вывернув шею, её глаза широко распахнуты, но уже не видят ничего в этом мире. Подхожу ближе, осматривая тело. След на снегу говорит сам за себя: её протащило по склону, когда сани опрокинулись.

Внимательно изучаю следы вокруг. Вот они, отпечатки маленьких сапог Элены на снегу. Она была здесь совсем недавно, и, судя по следам, она выпала раньше и, похоже, не ранена. Но почему я не чувствую ни её, ни ребёнка?

Присаживаюсь на корточки, провожу рукой над снегом. Остаточная магия? У неё был камень перемещения? Или скорее…

Смотрю на тело Рильды. До меня доходили слухи, что эта женщина раньше помогала перебраться за пределы королевства, когда туман ещё не был таким плотным. Очевидно, назад она возвращалась не тем же путём, иначе её бы давно поймали.

Выпрямляюсь, сжимая кулаки. Ярость и бессилие затопляют меня. Она ускользнула прямо из-под носа. И забрала моего сына. Куда? Зачем?

— Хитро придумано, дорогая, — шепчу я в морозный воздух. — Но ты забываешь, с кем имеешь дело.

Бросаю последний взгляд на тело Рильды. Потом разберусь, кто отправит за ней стражу. Сейчас у меня есть дела поважнее. Где-то там, за порталом, моя жена играет в очень опасную игру. И я намерен положить этому конец.

Глава 13

С титаническим усилием моё сознание вырывается из темноты беспамятства. Медленно открываю глаза, и первое, что ощущаю, — колкие стебли сена подо мной. Запах лошадей и сухой травы наполняет воздух. Где я?

Приподнимаюсь на локтях, и голова тут же отзывается тупой болью. Малыш у меня под боком, завёрнутый в тёплое одеяло, и мирно посапывает. А рядом с ним... огромный белый кот, размером с небольшую собаку, внимательно смотрит на меня янтарными глазами.

Воспоминания обрушиваются ледяной лавиной: погоня, тени в лесу, перевёрнутые сани и... О боже! Рильда! Её безжизненное тело на снегу, неестественно вывернутая шея... К горлу подкатывает тошнота, сердце начинает бешено колотиться.

— Успокойтесь, — неожиданно произносит кот спокойным, чуть насмешливым голосом. — Паника — последнее, что сейчас нужно вам и ребёнку.

В первую секунду я не понимаю, что происходит. Нервно оглядываюсь, чтобы увидеть говорившего, но рядом никого. Но мне же не показалось?

— Не показалось. — Кот будто усмехается и довольно жмурится, глядя на меня. — Это я.

Я застываю с открытым ртом. Говорящий кот? Это что, последствия удара головой? Впрочем, после драконов в небе, белого тумана, который, кажется, может заморозить заживо, и того, что у меня, чёрт побери, есть сын, говорящий кот — не сказать, что очень шокирующая новость.

— Кто... ты такой? — Мой голос дрожит.

— Друг, — просто отвечает он, потягиваясь. — И тот, кто знает о вас больше, чем вы думаете. Включая вашу... особую ситуацию.

Это он про лорда?

— Где мы? — спрашиваю я, пытаясь собраться с мыслями.

— В конюшне «Соснового двора». — Кот укладывается поудобнее рядом с ребёнком. — Каким-то чудом портал привёл нас именно сюда. Меня зовут Винтер.

— Приятно познакомиться, — растерянно киваю я. — А я Лена. В смысле Элена…

— Не утруждайтесь. Я уже понял, что вы не из нашего мира.

— Но… как?

— Мы с вами говорим. И это явно не ваши магические возможности. Даже с учётом метки. К тому же вы… ведёте себя необычно, скажем так.

Я поднимаюсь на ноги.

— Мне нужно найти Ташу и Миру, — объявляю я, прижимая сына, с которым, кажется, всё в порядке. — Рассказать им про Рильду. Она… её больше нет. Она хотела помочь мне, вернее, Элене сбежать, но… несчастный случай. Нужно рассказать им. И про то, что случилось, и про то, что я не из этого мира...

— Стоп. — Кот поднимает лапу, будто в останавливающем жесте. — Подумайте хорошенько. Никто не должен знать о деятельности Рильды.

— О чём вы, Винтер? — Моя бровь взлетает вверх. Я с котом сейчас спорить буду? — Она же лежит там, в лесу…

— Дракон со стражами отправились за вами. Лучшее, что вы сейчас можете сделать, — не усугублять её и без того печальное положение.

Я уже собиралась спорить, но слова застревают в горле.

— К тому же дракон обязательно найдёт её следы, а затем и её саму. Если я правильно понимаю ситуацию, будет лучше, чтобы он не нашёл вас.

Для кота Винтер пугающе спокойно рассуждает о том, как следует вести себя в подобной ситуации. Если мы в «Сосновом дворе», то Рильда должна была быть его хозяйкой. Вроде как.

И он вообще не беспокоится о том, что с ней случилось? Или Рильда была не слишком хорошей хозяйкой?

— Рильда помогала таким, как вы, убегать от мужей-тиранов, — поясняет Винтер. — Если об этом узнают, возникнут ненужные вопросы и подвергнутся опасности те, кому она помогла раньше.

Я медленно опускаюсь обратно в сено. Отчасти он прав. Но как жить дальше с этим знанием? С этой виной?

— И что теперь? Просто молчать?

— Рильда знала, на что идёт, — отвечает кот. — Она сделала свой выбор. Сохранить в тайне то, чему она посвятила жизнь. А пока вам нужно вернуться в комнату. — Кот грациозно поднимается и выгибает спину, потягиваясь. — Ту, где вы должны были укрыться изначально. Пока лорд не вернулся.

Киваю, прижимая к себе спящего малыша. Спросила бы, откуда кот столько знает, но решаю, что это подождёт, тем более что мне и правда лучше найти укрытие. Малыша нужно будет покормить и переодеть, а это лучше сделать в каком-нибудь укромном месте. Точно не в конюшне.

Вслед за котом я выхожу на задний двор. Крадёмся, будто воры. Утренний воздух пощипывает щёки, пахнет свежим хлебом, наверняка уже готовят завтрак для постояльцев.

Прижимаю к себе спящего малыша, и мы осторожно пробираемся вдоль стены конюшни, когда слышим испуганный детский крик со стороны, как я понимаю, зернохранилища.

— Помогите! Кто-нибудь!

Сердце подскакивает к горлу.

— Даже не думайте, — предупреждающе шипит кот.

Но я уже не слушаю и толкаю дверь.

В углу, прижавшись к стене, сидит мальчик лет десяти. Его нога застряла между досками пола — видимо, одна из них прогнила и проломилась.

— Тише. Я помогу, не кричи. Как тебя зовут? — спрашиваю я, присаживаясь рядом.

— П-петер, — всхлипывает он. — Сломана, да?

— Кто?

— Нога!

— Не думаю. Иначе тебе было бы очень-очень больно. Сейчас мы тебя вытащим. — Я осматриваю доски. — Только нужно действовать очень осторожно.

Мне удаётся расшатать прогнившую доску одной рукой, удерживая своего ребёнка, и нога мальчика освобождается. К счастью, он лишь слегка испачкал штаны и поцарапался.

— Спасибо! — Петер бросается мне на шею. — Вы как волшебница из сказки появились!

— Просто оказалась рядом, — улыбаюсь я, помогая ему встать.

— Петер! — доносится снаружи встревоженный женский голос. — Где ты, негодник?

— Беги. — Я подталкиваю мальчика к выходу. — И будь осторожнее, такие места не подходят для игр.

Он убегает, прихрамывая, а я возвращаюсь к коту, который ждёт меня с недовольным видом.

— Вы не смогли удержаться, да? — ворчит он.

— Не смогла, — соглашаюсь я. — И знаешь что? Я рада этому.

— Хм… — Кот задумчиво виляет хвостом. — Похоже, затеряться в тенях будет сложно. Будем надеяться, эта выходка никак вам не аукнется.

Я хмурюсь, недоумённо рассматривая покачивающийся белый хвост, когда кот продолжает шествие в сторону основного здания.

Как помощь попавшему в беду ребёнку может мне аукнуться?

Глава 14

Кот доводит меня до комнаты и трусит хвостом в обратную сторону. Мне, конечно, интересно, куда он потопал и вернётся ли, поскольку хотя бы один друг, знакомый с миром и готовый помочь мне освоиться, точно пригодится. В то же время я понимаю, что сейчас не готова усваивать новую информацию. Мне бы эту пережить…

Комната встречает меня полумраком и прохладой. Опускаюсь на кровать, прижимая к груди проснувшегося и захныкавшего малыша. Сквозь щели в ставнях пробиваются тонкие лучи утреннего солнца, рисуя на полу причудливые узоры. В другое время я бы залюбовалась этой игрой света и тени, но сейчас мысли путаются от усталости и тревоги.

Пока кормлю сына, разглядываю оставленные Ташей и Мирой чистые пелёнки, аккуратно сложенные на краю кровати. От этой простой заботы щемит сердце: они даже не знают меня, но уже помогают. Малыш нуждается в купании, но вода в кувшине давно остыла. Я не решаюсь использовать её — новорождённому нужно тепло, а не эти ледяные капли.

Паника подкрадывается незаметно, сжимает горло. Что мне делать? Как справиться со всем этим одной? Я даже не знаю, правильно ли держу ребёнка! Когда Машкины дети были маленькими, меня к ним почти не подпускали, боялись, что я их уроню, прокляну из зависти или ещё что.

Мамочки… жизнь научила меня стольким вещам, но главного я так и не узнала. А ещё сама детей хотела!

Скрип двери заставляет меня вздрогнуть, но это всего лишь Мира с подносом. От запаха свежего хлеба и травяного чая желудок предательски урчит. Последний раз я ела вчера.

— Вот, подкрепись, — улыбается она, расставляя тарелки на столике. — Сейчас пришлю горячей воды для малыша.

Не успеваю поблагодарить, как девушка уже исчезает, но вскоре возвращается с дымящимся кувшином. Её лицо непривычно серьёзно.

— Сегодня вам с малышом лучше остаться здесь, — говорит она, понизив голос. — Там такое творится... Солдаты снялись ни свет ни заря, умчались к границе. А Рильды нигде нет, будто сквозь землю провалилась! Постояльцы беснуются, требуют хозяйку...

Её слова отдаются болью в груди. Я знаю, где Рильда. Вижу перед глазами её пустой стеклянный взгляд. Винтер говорит, она понимала, на что идёт, но я не верю, что эта храбрая женщина всерьёз готовилась умереть. Комок подкатывает к горлу, однако я молчу. Не могу рассказать правду. Не только потому, что кот просил помалкивать.

— Но ничего. Уверена, она скоро вернётся. — В голосе Миры надежда.

И от этого ещё больнее.

— Может быть, — шепчу я и наклоняюсь к ребёнку так, чтобы волосы скрыли выступившие в уголках глаз слёзы.

— Я пойду. Нужно попытаться навести порядок...

Когда дверь за ней закрывается, я прижимаю сына крепче, вдыхая его сладкий младенческий запах. Где-то внизу слышны раздражённые голоса постояльцев, звон посуды, чья-то ругань. А я сижу здесь, в безопасности, которую купила своим молчанием и чужой жертвой.

Маленькие пальчики сына хватают прядь моих волос, и я невольно улыбаюсь сквозь слёзы. Ради него. Всё это для него. Но легче от этого не становится.

За окном начинается новый день, и я не знаю, что он принесёт. Знаю только, что должна быть сильной, выжить. Сохранить эту тайну, какой бы горькой она ни была.

Пока малыш завтракает, сама тоже медленно жую принесённый Мирой хлеб, но вкуса почти не чувствую. Мысли крутятся вокруг одного — я не могу просто сидеть здесь и ждать. Если Кристард вернётся... По спине пробегает холодок. Нет, нужно действовать, пока есть возможность.

Закончив завтрак, бережно меняю малышу пелёнки, стараясь двигаться уверенно, хотя сердце колотится как безумное. Каждое прикосновение к этому крошечному тельцу напоминает: я в ответе за две жизни теперь.

— Мы справимся, — шепчу я, заворачивая его в чистую пелёнку. — Обязательно.

Спускаясь по лестнице, крепче прижимаю к себе свёрток с ребёнком. Звуки снизу доносятся всё отчётливее — крики, ругань, звон посуды. Когда вхожу в общий зал, на миг застываю от удивления: настоящий хаос. Люди толпятся у стойки, размахивают руками, кто-то требует вернуть деньги, другие пытается протиснуться с вещами.

Бедная Таша мечется между ними, как перепуганная птица. Её тёмные волосы растрепались, на щеках пятна румянца, в глазах — паника. Она пытается что-то записывать в толстую книгу, но руки дрожат. Я отсюда вижу, как она портит записи большими кляксами.

Мой первоначальный план — найти попутчиков среди уезжающих — рассыпается, как карточный домик. В такой суматохе невозможно даже понять, кто куда едет. И брать попутчицу с маленьким ребёнком эти люди явно не настроены.

Нужно как-то успокоить всех… Но как? Рильда бы наверняка смогла…

Что-то внутри меня вдруг щёлкает. Может, это инстинкт самосохранения, а может, просто здравый смысл, но я понимаю: нужно навести порядок, особенно понимая, что помощи ждать неоткуда. Когда вернётся Кристард, станет только хуже.

— А ну тихо! — Мой голос, неожиданно твёрдый и звонкий, прорезает гомон.

Люди затихают, удивлённо оборачиваются. Таша и другие присутствующие за стойкой люди, очевидно работающие здесь, замирают, глядя на меня со смесью удивления и непонимания.

— Сейчас все разделимся на четыре группы!

Сама поражаюсь своей смелости, но останавливаться нельзя. Обхожу стойку, становлюсь рядом с растерянной Ташей.

— Те, кто выезжает, вставайте справа. Кто заселяется — те слева от них. Кому нужны еда и напитки — на другую сторону стойки! Все остальные вопросы ко мне, сюда.

В первую секунду мне кажется, что сейчас меня просто вышвырнут за шкирку, но потом люди берут и… подчиняются.

Может, дело в командных нотках моего голоса? А может, просто все устали от хаоса, но толпа начинает распадаться на группы. В зале становится тише.

— Таша, — говорю я тихо, — займись теми, кто выезжает. Просто записывай комнаты и возвращай залоги. Мира! — Я замечаю её в дверях кухни. — Принимай заказы на еду. По очереди, не больше трёх блюд на человека.

Краем глаза замечаю, как некоторые посетители с интересом поглядывают на меня. Наверное, странно смотрюсь: молодая женщина с младенцем на руках, раздающая указания. Но сейчас не время думать об этом.

Порядок постепенно восстанавливается. Очереди двигаются, Таша понемногу приходит в себя, даже начинает улыбаться. А я стою за стойкой, решаю вопросы один за другим. Ничего особенного не требуется: кто-то просит дополнительное одеяло, другие хотят заказать уборку номера, у кого-то не работает замок на двери, и его нужно починить. Я записываю все пожелания и обещаю разобраться с ними после того, как мы наведём здесь порядок. Похоже, я звучу достаточно убедительно, чтобы поверить мне на слово, что все вопросы будут решены. А может, способствует то, что у меня на руках ребёнок.

Внутри растёт странное чувство... уверенности? Или это просто адреналин?