Истинная одержимость дракона 2

Глава 1. Вызов брошен

Никогда в жизни не летал так быстро.

Помогаю себе магией, рассекая воздух и ныряя в разреженное пространство, где меньше сопротивления и выше скорость. Чёрные крылья разрезают облака, впервые жалею о своих размерах, драконы поменьше летают быстрее.

Мою истинную похитили, пока я решал проблемы, которых не было бы, не будь император Аниона больным на голову извращенцем. Сперва я решил, что это его рук дело, но позже выяснилось, что виноват кто-то другой.

Пока я мчал в столицу и пробирался в замок, чтобы устроить там резню и отбить её, меня захлёстывала ярость, я знаю, чего ждать от императора. Сейчас всё иначе рядом с тупой злостью и жаждой крови пристроился липкий и холодный страх.

Почти забытое чувство. Такие, как я, теряют границы и перестают его чувствовать. Одиночки, знающие себя и свою силу. Всё изменилось, когда я забрал из богами забытой деревушки шпильку. Девчонку, отмеченную императором как потенциальную жену.

Чем ближе академия, тем легче чувствовать Ингу. Где она? Не в жилом корпусе. Я приказывал ей спрятаться в комнате, пока император не уйдёт, но эта мелкая заноза не слишком любит слушаться. Могла выйти и вляпаться в неприятности. Она для них как магнит.

Прислушиваюсь к ощущениям. Инга будто спит. Накачали чем-то? Она успела нажить себе как друзей, так и врагов. Который из них рискнул?

Прозрачная как запах нить. Я вздрагиваю, узнавая ощущение. Страх. Её.

По позвоночнику проносится обжигающая волна ярости и я сворачиваю к парку. Она здесь?

Да. Теперь чувствую знакомую магию на кончике языка, напоминающую апельсин и корицу. Нахожу взглядом единственное возможное укрытие и снижаюсь

Выплёскиваю злость и расправляюсь с крышей. Замечаю силуэты в пыли, шпилька тут, сражается. Моя девочка.

Меняю облик и бегу к двери. Распахиваю с пинка, врываюсь внутрь.

Первым на глаза попадается Тимонт. Рубашка расстёгнута, пояс затянут наспех. Что этот недоумок собирался сделать? Поиметь девчонку с меткой императора?

Ярость ослепляет. Я вскидываю руку и мысль, будто стремительные змеи устремляются к нему, вгрызаются в потоки энергии и тянут на себя, ко мне. Глаза адепта распахиваются, в них плещется паника и ужас. Я отнимаю его магию и это одно из самых страшных наказаний. Его тело слабеет, Тимонт падает на колени, вдыхая рваными рывками. Он ещё не умеет сопротивляться этому, а даже если бы умел, мне не смог бы помешать.

Я не убью его, хотя стоило бы. В конце концов, он не успел ничего сделать, а я ректор этой грёбаной академии. Если у моих студентов нет мозгов, это моя проблема. Значит я не справился.

Тимонт падает в обморок. Следующие три-четыре дня он будет жалеть, что я не убил его. После обнуления его замучает головная боль, каждая мышца в теле будет ныть так, что невозможно ни двигаться, ни найти удобное положение.

Смотрю на шпильку. Напугана, но вроде бы цела.

– Ал! Там ещё один.

Резко поворачиваюсь по направлению её руки. Чувства обостряются, но в комнате, кроме нас и связанной Илли никого больше нет.

– Но… там был второй, – совсем теряется Инга.

Я ей верю. В комнате сильно пахнет сухими травами, поэтому я не могу выделить даже её запах апельсин и корица. На уровне магии ничего необычного. По всей видимости, тот, кто был здесь, владеет определёнными способностями, но сейчас мне наплевать. Его искать я буду позже.

Подхожу к шпильке, пытающейся развязать подругу. Помогаю силой, наблюдаю за тем, как блондинка отползает к изголовью кровати.

Плохо дело. В моей академии твориться хрен знает что, и я медленно теряю над всем этим контроль. Причина тому она. Шпилька.

Инга успокаивает подругу. Её саму тут чуть не поимели, а это мелкое недоразумение пытается помочь. Она была на ногах, когда я вошёл. Боролась, хоть и знала, что ей не победить. Упрямая и, будь я проклят, как же я рад, что она такая.

– Алистар, я…

И губу закусывает. А в пекло всё!

Резко шагаю к ней, сгребаю в объятия и обнимаю, утыкаясь носом в лиловые волосы. Моя. Моя! И плевать, сколько меток нарисует на ней император, сколько самоубийц попытаются заявить о своих правах на неё. Моя. Я сломаю рёбра и вырву сердце любому, кто попытается это оспорить.

– Инга… – несу какой-то бред, успокаивая то ли её, то ли себя. – Нашёл. Успел. Этот идиот получит за всё, что он сделал.

– Я совсем глупенькая, да?

Мне не нравится, что моя девочка плачет, но это наказание, оставил её без присмотра. Нельзя было. Без меня она создаёт много магических завихрений и отчасти из-за этого влипает в передряги. Я должен лучше за ней приглядывать.

Теперь, кажется, из рук не выпущу.

Она поднимает голову, смотрит доверчиво, а в глазах цветущая сирень. Губы приоткрыты и я склоняюсь к ней раньше, чем осознаю, что делаю.

В пекло всё. Я уже одной ногой в огне. Это не закончится. За ней, за неё я пройду его полностью.

Чуть отстраняюсь, позволяя ей вдохнуть. Напугана, но не пытается сбежать. Кто бы выпустил ещё. Целую снова. Пелена запрета падает, будто лишняя одежда, обнажая души. Углубляю поцелуй, забывая обо всём и вот когда шпилька неумело отвечает, по венам растекается кипящий наэлектризованный мёд.

Инга вздрагивает, прижимается ко мне теснее. Доверчиво открывается, замыкая нашу связь. Настоящая истинность, а не то искусственное навязывание, которым пользуется император. Теперь его метка не значит ничего.

Я будто пьян. Окунулся в жидкое счастье и чувствую, что могу сделать что угодно. Голову немного кружит. Если взять всё хорошее, что случалось со мной в жизни, и сложить, оно станет только сотой частью наслаждения, которое я чувствую сейчас.

Не придавал значения поцелуям. У меня были женщины, но куда больше мне нравился секс с ними. С Ингой иначе. Целую мягкие губы, играю с её языком, и в этой ласке куда больше наслаждения, чем я испытывал раньше.

Готов признать, что был не прав. Похоже, куда важнее с кем, а не что.

Прижимаюсь лбом к её лбу. Хочется столько всего ей сказать, не понимает же ничего, но меня захлёстывает и получается только короткое:

– Шпилька, ты…

Она вскрикивает и хватается за руку. Куцая метка императора, которую раньше было видно только на внешней стороне запястья, теперь ярко горела плотным кольцом.

Я сжимаю зубы. Император всё-таки нарушил правила. Он уже выбрал себе истинную, а теперь замкнул метку ещё одной?

Чувство эйфории немного стихает, запечатываясь в крови, потоках моей магии, вгрызаясь в кости. Я будто долгое время нёс тяжёлую, мокрую одежду, а теперь скинул её и с наслаждением размял плечи.

Что ж, если он хочет Ингу, пусть попробует забрать. Это давно начиналось, я всегда знал, что наше противостояние с Фредериком неизбежно приведёт к войне. Сегодня я уже готов был вывернуть его наизнанку, с радостью воплощу задуманное.

Весь мир будто замер в ожидании. Один из нас обязательно получит то, что заслужил.

Глава 2. Неприятные новости

Метка. Гаргулья срань! Это грёбаное клеймо горит огнём, жжёт запястье и въедается в душу ядовитыми щупальцами. Тру её, царапаю, сдирая кожу, так что Ал перехватывает мою руку и сжимает, заставляя прекратить это издевательство над собой.

– Ал, он… Он это сделал! – чувствуя, как комок отчаяния подкатывает к горлу и больно жжётся. – Я… боюсь.

Вся та эйфория, которая захлестнула меня несколькими секундами ранее, превращается в пшик. Кажется, как будто меня из тёплого летнего дня внезапно перенесли в ледяную пустыню.

Меня пробивает дрожь, я рвано вдыхаю, когда на мою щеку ложится ладонь Алистара. Он мягко заставляет приподнять подбородок и заглядывает в глаза:

– Тише, Инга, – окутывая меня своим низким уверенным голосом, говорит он. – Я тебе обещаю, что никому тебя не отдам. Ни императору, ни кому-либо ещё. Ты только моя, и мне плевать на эту грёбаную метку.

Тону в расплавленном золоте его глаз и верю. Всему, каждому слову Тенгера. Уверена, что как он обещал, так и будет, чего бы ему это ни стоило. Но какую цену всё же придётся заплатить?

– Что теперь будет? – подаёт голос Илли.

Ох… К щекам приливает кровь. Она всё видела… Нет, я верю, что она может рассказать кому-то, но всё равно это было нечто очень личное. И то, что это произошло на глазах у чужого человека, смущает.

Тенгер прижимает меня к себе, целует в макушку и выпускает из объятий. Осмотревшись, он уверенно направляется к дальнему углу и открывает лючок в полу.

– Ублюдки, – цедит он. – Продумали все до мелочей. Про этот ход знают единицы, потому что им давно не пользуются. Но если они узнали, то…

Ректор не договаривает, просто прищуривается и ещё раз окидывает взглядом комнату.

– Прячьтесь сюда, – командует он. – Вас здесь не было, вы ничего не знаете, все поняли? Ждёте меня, проведу обратно в академию.

Мы переглядываемся с Илли и дружно киваем. Помогаю ей слезть с кровати и, поддерживая под руку, провожаю к люку.

– Там темно? – дрожащим голосом спрашивает моя подруга по несчастью, заглядывая вниз.

Хотя почему только по несчастью? Я бы сказала, что она в принципе уже стала мне подругой, и с этим ничего не поделаешь.

– Илли, вы вообще-то адептки магической академии и базовые заклинания, особенно светового шара, вы уже успели пройти, – упрекает Тенгер.

– Нас учили использовать внешние потоки, – всхлипывает неуверенно она. – Я их не чувствую.

Ректор замирает на секунду, я тоже «пробую» внешнюю магию, и правда её как будто нет! Так, словно русло реки обмелело.

– Ещё этого не хватало, – приправляя неприличным слово, говорит Тенгер. – Марш вниз. Шпилька, создашь фонарь, я тебя учил. Никуда не уходить. ВООБЩЕ никуда.

Он делает особенный акцент на последнем предложении, намекая на то, что не забыл о моём непослушании. Но я и сама готова кусать локти из-за того, что повелась на такой тупой обман.

Я заранее зажигаю шарик, и мы спускаемся в люк, который ректор тут же закрывает. Будем ждать его.

Мне кажется, после сегодняшнего дня я в три раза больше усилий буду прилагать для индивидуальных занятий с Алистаром. И гораздо лучше чувствую потоки. Только у магии словно появился привкус и запах… Похожий на аромат Тенгера, кофе и пряности.

– Вы будто светились изнутри, – после пары минут молчания шепчет Илли. – Я видела, как другие целуются, не в монастыре жила. Но такого никогда не видела. Что это?

Прислоняюсь к стене спиной и тут же отталкиваюсь от неё – влажно и грязно.

– Я не знаю, Илли, – выдыхаю я и поджимаю губы. – Я просто не знаю, что обычно чувствуют девушки, которых целуют мужчины… Особенно мужчины, которые сильно нравятся. Но это казалось… Правильным, что ли… Не могу объяснить.

Илли пожимает плечами и обхватывает своими пальцами мою кисть.

– Мне кажется, он хороший, – с лёгкой улыбкой говорит Илли. – И у вас всё… Не совсем просто. А ещё он, подумать только, дракон!

Да уж. Интересно, до этого у него выходило скрывать эту свою сторону? Видимо да. А теперь… Ведь про драконов рассказывают столько ужасающих историй! Но почему-то сейчас я всё больше начинаю сомневаться в их правдивости.

Сверху слышатся тяжёлые шаги солдатских сапог и приглушённые голоса:

– Адепт переборщил с магическими экспериментами и вляпался в момент отлива, – серьёзно говорит ректор. – Тимонта в лекарское крыло, тут всё тщательно изучить и прибрать.

– Так точно, господин ректор, – отвечает один голос, и слышится шуршание, а сверху на нас сыпется пыль.

– Что прикажете делать с остальными? Главного лекаря так и нет, медсёстры в растерянности, – интересуется второй голос. – Пострадавших в этот раз очень много. Отливов такой силы ещё не было, некоторые падали на месте.

– Всем оказать первую помощь. Не первый случай, они знают, что делать, – командует Тенгер. – Специалист обещал прибыть к завтрашнему утру. И ещё: чем меньше вы треплетесь о том, что видели тут, тем целее будете.

Последнее должно бы прозвучать как предостережение, но звучит как угроза. И я думаю, солдаты охраны тоже это понимают.

Шаги удаляются, а когда окончательно стихают, крышка люка открывается, и ректор спускается к нам, делая знак следовать за ним по коридору.

– Что вы помните о втором? – спрашивает Тенгер нас. – Голос знаком? Волосы? Отличительные черты?

Илли мотает головой:

– Он был в капюшоне и сером плаще. Я ни разу не успела его разглядеть.

– Инга? – Тенгер оборачивается.

Качаю головой.

– Нет. Даже голос не знаком. Неужели он не оставил никакого магического следа?

Алистар недовольно цыкает.

– Ничего такого существенного, за что я мог бы ухватиться, – ректор уверенно поворачивает на развилке направо. – А после отлива вообще не осталось ничего.

– То есть… Те охранники ничего не найдут? И моего следа тоже?

– Ничего, – почти безразлично произносит ректор. – Но они должны обследовать, чтобы вопросов было меньше.

Мы поворачиваем в тёмных развилках сырого, затхлого коридора ещё несколько раз, поднимаемся по винтовой лестнице, а потом выходим из-за огромного гобелена уже в женском общежитии.

Мы с Илли еле-еле успеваем за ректором, но всё же умудряемся выскочить и поправить гобелен до того, как в конце коридора появляется высокая, полноватая женщина с седыми волосами, собранными в тугой пучок.

– Господин ректор! – спешит она к нам. – Как же хорошо! Как я вас хотела найти!

Она возбуждённо то взмахивает руками, то прижимает их к груди.

– Да, госпожа Фрида, – хмурится Алистар и окидывает нас с Илли оценивающим взглядом: насколько по нам видно, что мы вляпались в неприятности. – Чем могу помочь?

– Это… Это… я не знаю, что это! – отчаянно бормочет женщина. – Метки! У всех девушек в цветнике замкнулись метки!

Глава 3. Золото во тьме

Слова звучат как приговор страшного суда, но ты не понимаешь его смысла. Нервы измотаны переживаниями о грядущей каре высшей меры наказания, надежды на спасение уже нет, а судья будто нарочно выбирает такие формулировки, что не разберёшь о чём речь.

Я смотрю на Ала, дракон хмурится, тоже гадая о том, что это может значить. Илли выглядит совсем потерянной. Мне почему-то думается, что она должна радоваться, ведь теперь она не главная участница этого кошмара, но, кажется, её происходящее напугало куда больше. Она раньше меня поняла масштаб проблемы.

– Значит… он заберёт всех нас?

Алистар вздрагивает и немного смещается ко мне. Это происходит совершенно незаметно, я даже не уверена, действительно ли видела то, что видела, потому что он сразу берёт себя в руки и хмыкает.

– Никто вас не заберёт. Госпожа Фрида идите к девочкам и успокойте их. Скажите, что утром будет общее собрание для цветника.

– Вы поговорите с ними? – с надеждой спрашивает она. – Объясните, что происходит?

– Если выясню, да, – честно признаётся Ал.

Фрида кивает и манит рукой Илли:

– Идём, милая, я провожу тебя.

Мы переглядываемся, а потом порывисто обнимаем друг друга. Подумать только, сегодня нас едва не убили, надругавшись перед этим. После всего случившегося и находясь рядом с Тенгером, я ловлю себя на том, что уже как-то даже привыкаю к этому хаосу. Не первый раз, отхожу быстрее.

– Шпилька, за мной, – бросает ректор, сворачивая в коридор, ведущий к моей комнате.

В коридорах тихо. Сквозь высокие окна на пол разливается холодный лунный свет. Ажурные светильники с люминесцентными кристаллами усиливают яркость, так что здесь достаточно ярко для безопасного перемещения.

Смотрю в широкую спину ректора и пытаюсь понять, что теперь. Он мне нравится, это очевидно. Я ему, похоже, тоже. Вряд ли кто-то вроде Алистара стал бы целовать просто так или чтобы успокоить. Илли говорит, мы практически светились…

Я совсем запуталась. Ещё и метка эта. Что теперь будет? И почему у всех? Заговорить не решаюсь.

Алистар доходит до моей комнаты и распахивает дверь, проходит первым и осматривается. Убедившись, что внутри никого закрывает дверь и, наконец, задерживает на мне взгляд.

Его глаза успели почернеть, но когда мы встречаемся взглядами, радужка светлеет и теперь в полумраке комнаты горит будто свечи. Я снова замираю и завороженно смотрю в янтарные переливы.

– Почему твои глаза такие?

Он моргает. На миг солнечный янтарь темнеет, но уже через секунду снова тускло светится изнутри.

– Какие? – он слегка поднимает бровь, а я смущаюсь.

Когда я спрашивала в прошлые разы, то и сама была не уверена в том, что видела, но теперь они действительно золотистые. Нечеловеческие. И такие красивые…

– Светятся. Будто угольки.

Ал усмехается.

– Книжки читай, там много интересного.

Ну да, конечно. Глупо было надеяться, что, если мы целовались, он будет милым.

Обиженно поджимаю губы и собираюсь пройти вглубь комнаты, когда Алистар упирает руку в стену и преграждает мне путь. Я резко поворачиваюсь и замечаю, как он упирает в стену вторую руку. По телу проносится волна прохладных мурашек, я в ловушке, но пока не понимаю, хочу ли сбежать. Это пугает.

Что он задумал?

– Что мне с тобой делать, шпилька? – спрашивает Тенгер.

Меня вопрос только сильнее обижает. Мне-то откуда знать?! Это не я тут… дракон, который сделал со мной что-то необычное!

Вдруг возникает чёткое понимание, то, что я чувствую к Алистару, ненормально. Это влечение, зависимость, даже одержимость неестественны. Не должно такого быть.

А теперь он ещё и недоволен! Будто это я во всём виновата!

– Не знаю, – резко отворачиваюсь. – Можешь ничего не делать и оставить всё как…

Он не даёт мне договорить. Хватает за подбородок и запечатывает рвущиеся колкости поцелуем. Выдыхаю со стоном, потом замираю, а в следующую секунду обнимаю его шею.

Снова это чувство эйфории. В кровь будто попало жидкое удовольствие, стук пульса оглушает. Ал шагает на меня оказываясь непозволительно близко, но мне… хочется ещё ближе. Спина горит, будто я прижимаюсь не к стене своей комнаты, а печке. Голову кружит, в полумраке комнаты будто бы мерцают золотые блёстки. Может мне это только кажется?

Алистар мягко завершает поцелуй. Я вцепляюсь в его одежду, боясь упасть, и смотрю с вопросом. Я сделала что-то не так?

Он будто понимает мысль, кладёт ладонь на мою щеку и улыбается, коснувшись лба своим.

– Нет, шпилька. Сейчас не время. Ты не готова.

В этот миг точно понимаю, кто из нас двоих взрослый. У меня не вышло бы остановиться самой.

– Опять учить меня будешь? – хрипло выдыхаю я.

– Конечно. Я всё ещё твой наставник, – он неожиданно касается кончика моего носа. – Как себя чувствуешь?

– Грязной.

– Тогда или в ванну. Ужин я тебе организую. И ещё вот.

Он отстраняется и шарит в кармане. В полумраке комнаты его глаза тускнеют, но вскоре снова загораются ярче. Раскрыв ладонь показывает уже знакомый мне браслет. Я с готовностью подаю руку и чувствую тёплое удовлетворение, когда бусины обхватывают запястье. Помогает не обращать внимания на дурацкую метку.

– А если…

Он недослушивает и прячет мою кисть в своих ладонях. Глаза закрывает, сосредотачиваясь. Я ощущаю всполохи магии и чувствую тепло на руке. Щёки трогает краска, хотя, казалось бы, с чего?

Вместе с этой мыслью приходит множество других. Тёмных и внушающих страх.

– Теперь я пойму, если браслет пропадёт с твоей руки, – объясняет он, выпуская меня.

– Ал, что теперь будет? Тебя же убьют…

Тенгер не отвечает, поворачивает голову к окну и, глянув на видневшуюся луну, меняет тему:

– Не засиживайся сегодня. И не забудь, что утром будет собрание.

– Ты знаешь, почему у всех замкнулись метки?

– Ещё нет. Но к утру что-нибудь выясню, – он кладёт ладонь мне на голову и треплет волосы. – Выдыхай, шпилька. Разберёмся. К императору поедешь только через мой труп.

– Учитывая свод правил, который ты сам заставил меня выучить, есть больше полусотни причин превратить тебя в труп, – хмыкаю я.

– Ты удивительно хорошо умеешь вдохновлять, тебе говорили?

– Ал, я серьёзно.

– Я тоже. Тебе придётся мне довериться.

Мазнув по мне каким-то новым взглядом, он выходит, а я ещё несколько минут стою как дура и пялюсь на закрытую дверь и полоску голубоватого света будто надеюсь, что он вернётся, ведь без Ала… пусто.

Мотаю головой. О чём я вообще? Мы оба покойники. Правильнее было бы сделать вид, что ничего не было.

Боги, кого я обманываю?

Забрав чистые вещи, ухожу в ванну. Долго стою под душем, прокручивая в голове случившееся. Касаюсь губ, на которых, кажется, всё ещё пульсирует отпечаток поцелуя Алистара. Всё это неправильно, но, проклятье, как же волнительно!

Когда я выхожу из ванны, на столе дожидается лёгкий ужин, но куда больше меня удивляет кусочек апельсинового пирога. Не знаю почему, но, глядя на него, я будто снова вижу золотистые глаза Ала, который говорит в моём воображении: «Это чтобы наверняка закрепить день как хороший».

Трясу головой и усмехаюсь сама себе. Завтра меня могут убить, неудивительно, что я схожу с ума. Учитывая то, как часто я влипаю в неприятности и мои странные отношения с ректором, вообще не удивлюсь, если завтра ко мне нагрянут стражи императора.

Ополоснув посуду в раковине ванной, я оставляю её на столе и ложусь спать, засыпая, кажется, раньше, чем касаюсь головой подушки.

Снов не вижу и слава богам, но будит меня грохот распахивающейся двери.

– Этеринга?! Немедленно просыпайся! – рявкает кто-то и я, резко сажусь, прижимая к груди одеяло.

В комнату врываются стражи императора, узнаю их по форме. Запомнила ещё в их первый визит. Сначала кажется, они мне снятся, думала же перед сном, что так может случиться, но когда один из них распахивает шкаф и рывком выбрасывает на пол мою сумку и некоторые вещи, понимаю, что всё взаправду.

– Что вы… делаете?

– Поднимайся и на выход! – рявкает второй голосом, который не терпит возражений.

Глава 4. Перемены

По телу проносится дрожь, и я неосознанно касаюсь браслета. Что им нужно? Зачем они сюда пришли? Для чего?

Император собрался забрать всех нас к себе? Что происходит?

– Ты глухая или как?! – рявкает страж, угрожающе топая на меня. – Или особое приглашение нужно?!

– Ни то, ни другое, – я опускаю подбородок. – На каком основании вы врываетесь в комнату девушки из цветника? Вам не хватает интеллекта осознать, что я сейчас сплю и не готова принимать посетителей?

– Ты как разговариваешь? – опускает подбородок самый дерзкий.

– Так как посчитаю нужным. Ты в курсе, что с тобой будет, если будешь пялиться на моё обнажённое тело? Пятьдесят ударов плетью, если я не ошибаюсь. Восемьдесят, если не сдержишься и прикоснёшься. А поскольку я не собираюсь никуда идти в ночной сорочке переодеваться я начну прямо сейчас. Все, кто хочет огрести плетей, прошу занять места.

Понятия не имею, откуда во мне столько наглости, но в качестве демонстрации намерений я высовываю из-под одеяла ногу, открывая бедро гораздо больше положенного. Стражи резко отворачиваюсь, внезапно заинтересовавшись видом за окном, книжным шкафом и ровным белым потолком.

– У тебя десять минут на сборы, – цедит сквозь зубы дерзкий страж и первым выходит в коридор. Его коллеги идут следом, а я медленно выдыхаю.

– Ловко ты их.

Я чуть не взвизгиваю, когда слышу бархатистый голос Саймона, который невесть когда оказывается на подоконнике.

– Гаргулья срань! Нельзя так тихо подкрадываться!

Оборотень поднимает бровь.

– Кроха, подкрадываться громко не имеет смысла.

Я медленно выдыхаю. Злиться на Саймона не получается, да и я, честно сказать, была безумно рада его видеть.

– Что ты делаешь? Они могли тебя заметить.

– Эти вряд ли. Я был тут полночи. Лучше расскажи, что вчера было. Я искал тебя, не нашёл. Снова вляпалась во что-то? Девчонки суетились сильно, но я не понял толком, что случилось.

И тут я вспоминаю детали минувшего дня. Смотрю на Саймона и спрашиваю.

– Зачем ты написал ту записку?

Кот хмурится.

– Какую?

– Про то, что у меня опасно. Что нужно идти к кабинету нейромагии и в подсобку.

Казалось, что нахмуриться сильнее невозможно, но Саймон преуспевает.

– Ты… с ними заодно был?

Оборотень резко выпрямляется и вскидывает подбородок. Он выглядит так, будто я ему пощёчину влепила.

Некоторое время мы молчим, после чего Саймон уточняет:

– В этой записке я обещал тебе угощение?

– Кажется, да.

– Ясно, – Саймон опускает голову. – Это письмо действительно писал я. Но не тебе, а Альмире. Тенгер давно в курсе, что запрет нарушается и пробовал разные методы прекратить интимные встречи. Я нашёл то место и позвал туда Альмиру, когда почуял, что меня вот-вот схватят за хвост.