Отверженная для генерала драконов

Глава 19. (Райнер Карт) Я всё знаю

– Значит, ты согласен? – опрокидываю в себя уже пёс знает какой бокал лайграса. – Вдруг мы ошибаемся?

– Я мог, но ты – сомневаюсь, – хмыкает Франц, хмуро глядя на пустой бокал в моей руке. – Она точно одержимая. Это не сказки.

– Кто бы мог поверить в такую-то удачу, да? – криво ухмыляюсь я и тянусь за графином. – Впрочем, не мне на неё надеяться.

Франц отодвигает от меня лайграс и невозмутимо качает головой в ответ на мой взгляд.

– Тебе надо завязывать. Этим ты проблему не решишь, а глотая его литрами только привыкание вызовешь и ощутимо сократишь оставшееся у тебя время.

Я мог бы приказать ему отдать графин. Я выше по званию, он подчинится, но Франц прав. Такими темпами я сам себе проблемы создаю.

– Мы в глубокой заднице, дружище, – качаю головой. – Боюсь, зависимость от Лайграса – меньшая из моих проблем.

– Взгляни на это с другой стороны. Ты и сам знаешь, то, что София не София тебе на руку. Наладишь связь, и эффект не сравнится ни с одной другой женщиной.

– Дело не в этом. Раз она одержимая, значит, по замку гуляет убийца, который нашёл способ убить мою невесту. Скорее всего, яд, потому как перед церемонией она была вполне собой. Бледная, конечно, но я списал это на осознание, во что она ввязывается, – поднимаюсь на ноги и прохожу по комнате. – Было бы куда проще, если б я просто нашёл какой-нибудь артефакт, который имитировал потенциал нашей связи.

Поэтому я и отправил её в тюрьму. Одумается, признается, сломаем артефакт, и печать на её руке испарится сама собой. Но, чтоб её, судьба повернулась ко мне неожиданным боком. Тело дочери наложницы оказывается идеальным сосудом для чужой души и одновременно связано со мной. Мы оба в ловушке и идти можем только вперёд.

– Что толку сейчас об этом беспокоиться? – Франц тоже поднимается. – Или ты успел проникнуться Софией и теперь злишься, что кто-то хладнокровно убил твою невесту?

– Не неси чушь, – огрызаюсь я. – Если бы я не сходил с ума от избытка силы, и наш правитель не вёл внешнюю политику так, что число врагов лишь множилось, я бы оттягивал этот момент так долго, как вообще мог бы, а невесту искал в периферийных провинциях.

– Чтоб сидела тихо и не лезла под руку, боясь потерять то, что обрела? – ухмыляется Франц.

– Именно.

– Может поэтому её метка и не зажглась? Ты видишь в женщинах лишь инструмент.

– Потому что так и есть. Я не получу дракона, пока её грёбаная метка не горит! – взрываюсь я и снова смотрю на кувшин. Потерплю. – Проклятье. Я хочу найти убийцу только затем, чтобы лично придушить его. Создал мне такие сложности.

– Возможности! Мы же не просто так собираем одержимых и ищем среди них таких, как твоя новообретённая жена. Когда её метка загорится, получишь куда больше, чем обычного дракона.

– Если она загорится, – поправляю я.

– Ты знаешь, что нужно делать, чтобы это стало реальностью, – хмыкает Франц. – Просто дай ей понять, что за этим оскалом скрывается хороший парень.

– Это лишнее, – морщусь я. – Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал. Попытка проучить невесту, когда я ещё думал на артефакт, обернулась мне в пользу. Теперь София в курсе, что бывает с обвинёнными одержимыми. Припугни её.

– Зачем?

– Чтобы боялась, само собой. Возможно, она будет сговорчивее, – сажусь за стол и подтягиваю к себе папку с документами. – Женщины идут на любые хитрости ради своего спасения.

– Тебе не кажется, что это не лучший способ вызвать у жены чувства? – он наклоняет голову к плечу.

– Страх подойдёт.

– На время, Райнер. Что с тобой такое? Ты всё ещё думаешь не о той женщине?

Поднимаю взгляд, ясно показывая, что если он продолжит в том же духе, то сильно пожалеет.

– Я против запугивания. Лучше попытайся с ней поладить. Девчонка вообще ни в чём не виновата. Она напугана, ничего не понимает и боится. А ты наверняка устроил ей тёплый приём, да? Я чувствовал дэвианскую воду этажом ниже. Она там со служанкой порядок наводит? Хоть за это ей скажи спасибо.

– Значит, так, – я поднимаюсь на ноги, чтобы подчеркнуть серьёзность своих слов. – Ты даёшь ей понять, что её одержимость не секрет. Это приказ.

Франц, который явно собирался возразить, осекается. Свой протест он выражает взглядом, но кивает и оскорблённо покидает кабинет. Дело будет сделано. Семена страхов и сомнений посажены в почву.

Мне нужно увидеть, как будет действовать моя жёнушка. Как отреагирует? Истерично или холодно? Что она предпримет? Банальный побег? Бессмысленные отрицания?

Я понял во время обеда и убедился ночью, когда она назвала меня чужим именем. Франц прав, то, что она одержимая, будет мне на руку. Связь с такими женщинами как залпом выпитый графин лайграса. С учётом того, что мне предстоит командование армией, сила лишней быть не может. При условии, что я её обрету.

Бросаю бумажки, выхожу в гостиную и иду к окну, с которого видно внутренний двор и замечаю фигуры Софии и Франца. Прекрасно, сейчас он всё ей скажет, и я увижу…

Я действительно вижу, как она вздрагивает и будто бы выпрямляется. Я не могу их слышать, но догадываюсь, что у неё вырывается попытка отрицать всё. Франц качает головой и, похоже, обрывает на полуслове.

Кивнув, он отворачивается и идёт к поляне, София остаётся на месте, но, когда тот проходит половину пути, неожиданно срывается и бежит следом, хватает моего товарища за рукав и что-то тараторит. Их разговор длится почти минуту, после чего оба поворачиваются и продолжают двигаться к выходу.

Я наблюдаю за ними вплоть до момента, когда Франц оборачивается драконом и взлетает. Уже собираюсь уходить, как замечаю странное: дракон облетает полукруг, снижается, а затем подхватывает мою жену.

Что? Что они вытворяют?!

Глава 20. В гостях у Франца

Кажется, я сделала самую большую глупость в своей жизни.

Когда Франц объявляет, что они с Райнером всё про меня знают, деваться мне некуда, а он потом ещё и напоминает о том, что одержимым грозит казнь. Во мне просыпается какая-то совершенно незнакомая и пугающе решительная женщина.

Пока сама я пребывала в глубочайшем шоке, не зная, как себя вести, она взяла дело в свои руки и отправилась догонять уходящего мужчину. И я никак не ожидала того, что она хочет сказать ему:

– Мне кажется, меня не принимает этот дом!

Звучит как полный бред. Я только сейчас, анализируя сказанное и последовавшие за ними действия, понимаю, что хотела проверить таким образом догадку.

Получилась крайне глупая ложь. Францу впору покрутить пальцем у виска, напомнить, что меня и тело местное принимать не хочет. Но вместо этого он настораживается и задаёт уточняющий вопрос:

– Как проявляется?

Краду у Райнера историю с упавшей штукатуркой, откуда-то выковыриваю артистизм и выдумываю ещё пару ситуаций. Не знаю почему, но на Франца это действует.

И теперь я… Лечу, прижатая к груди чёртового дракона, и ОЧЕНЬ внимательно рассматриваю его чешую, потому что, как оказалось, я жуть как боюсь высоты. Он просто приказывает идти за ним, оборачивается крылатым ящером, как и император не так давно, а потом хватает меня и… куда-то несёт. Уже довольно долго, так что я понятия не имею, насколько далеко от поместья я оказываюсь.

Мелькает мысль, что Райнеру, наверно, придётся долго нас нагонять… Будет ли он волноваться? Или со спокойной душой так и останется сидеть в разваливающемся поместье и будет создавать над головой купол, если с потолка отвалится кирпич? И почему мне не всё равно?

Может, подсознательно, глубоко-глубоко мне всё же хочется, чтобы он рванул в погоню. Над кем ещё тут издеваться? Я ему вроде как нужна…

Это вот Никите не нужна. Тот валенок спокойно сидел на диване и играл в новенькую приставку, которую купила ему новая любовь. Будто ничего не происходит, и я не хожу вокруг него, укладывая в рюкзак осколки своей жизни.

Интересно, он что-нибудь почувствовал, когда узнал, что я попала под поезд? Я почти вижу, как Никита пожимает плечами, не отрывая взгляда от экрана и насилуя джойстик. Мол, померла так померла. От этого на душе становится мерзко.

Хочется верить, что где-то в глубине души он всё же понимает, что поступает как скотина. Что, может, это безразличие напускное. Что, узнав про метро, он вышвырнет грёбаную приставку в окно, сопьётся, сделает татуировку с моим именем и уедет в глухую деревню, чтобы никогда больше не связывать свою жизнь с другой женщиной.

Ха-ха. Я сейчас в мире магии, и меня куда-то тащит дракон, но эта фантазия про раскаявшегося Никиту, кажется бóльшей сказкой.

А вот Райнер, наверное, прибежит. Ловлю себя на том, что мне одновременно страшно и интересно, что из этого спонтанного побега выйдет… М-да. Раньше я не замечала за собой мазохистские склонности.

Франц, не раздумывая, забрал меня. А я согласилась во многом потому, что раз он в курсе моего попадания и сам говорит, что Райнеру я нужна, может, узнаю, что тут и как? А то самой не разобраться, кому я дочь, кому друг, враг и всё такое.

Пока я поняла лишь, что в доме и правда таится некая сила. И тот голос, что я слышала, действительно принадлежит ему. В былые времена я бы долго смеялась над этим предположением, но сейчас я уже не уверена. Раз я нахожусь в мире, в котором люди могут создавать воду из ничего, уплотнять воздух или превращаться в драконов, то говорящий дом – не самое выносящее мозг открытие.

Остаётся надеяться, что поместье не сочтёт меня предательницей за слова про то, что оно меня не принимает. Почувствует, что я вру, и пропустит мимо «ушей». Не хотелось бы портить наши отношения, как бы странно это ни звучало.

Вскоре меня встряхивает, а уже через секунду я оказываюсь в объятиях Франца. Полёт заканчивается, но тело всё ещё кажется ватным, так что хорошо, что меня аккуратно придерживают. У Франца очень сильные руки. Почему-то рядом с ним не возникает чувства опасности, как с Райнером. Наоборот, очень спокойно и легко.

Робко отстраняюсь, оглядываюсь и понимаю, что мы стоим на крыше посреди города, напоминающего старую Европу с картинок в интернете. Невысокие, всего два-три этажа, домики, построенные из желтоватого песчаника и укрытые красноватой черепицей, окружают со всех сторон. Над ними возвышаются раскидистые кроны деревьев.

Где это мы?

Франц будто слышит вопрос и отвечает.

– Мой дом. Идём. Здесь вам ничто не угрожает.

– Вы не будете сдавать меня в тюрьму? – уточняю я.

– Должен, но не стану, – он рассеянно трёт шею. – Поговорим внизу.

Мы спускаемся по ступенькам и попадаем в дом. Первое, на что я обращаю внимание – чистота. Комната в бежевых тонах очень уютная. Здесь что-то вроде гостиной, как я понимаю, есть зона отдыха с диванами, украшенными декоративными подушками, и журнальный столик. У стен книжные шкафы.

Франц не задерживается и ведёт меня на этаж ниже. Здесь ничего особо нет, коридор и двери, наверное, спальни. Спускаемся в ещё одну гостиную, совмещённую с кухней.

– У вас… красивый дом, – не выдерживаю я.

– Спасибо. Хотите чай? Может, вы голодны?

– Чай, если можно. Благодарю.

Франц идёт возиться с посудой, а я присаживаюсь на табурет у подобия барной стойки.

– Знаю, у вас много вопросов, – усмехается мужчина. – И догадываюсь, что генерал вас в курс дела посвящать не стал. Задавайте.

Вот спасибо! А я гадаю, с чего начать!

– Как вы поняли, что я не отсюда?

– Поведение настоящей Софии отличается от вашего, – усмехается дэвиан, окружая стоящий на печи чайник магическим огнём. – Она не вошла бы в поместье Райнера ни при каких обстоятельствах. Да и дом её не впустил. Странно, что… вас он не принял.

Чем дольше сижу с ним, тем больше чувствую симпатию. Такой резкий контраст и с Никитой, и с Райнером. Франц милый, чай готовит. Может и накормил бы. Уютный мужик. Вот за такого я хотела бы замуж выйти, а не за то чудовище, что только рычать и магию свою распускать умеет!

Пока фантазия не утекает в неприличные воспоминания, пытаясь заменить грубые действия Райнера на потенциально мягкие ухаживания Франца (почему-то мне кажется, что они будут именно такими), быстро меняю тему.

– Ваши дома обладают… разумом?

– В каком-то смысле да, – он оглядывается. – Я немного знаю о мире, из которого приходят такие, как вы. Первое, что нужно усвоить, чтобы ни у кого из нас не возникло проблем в будущем, всё строится на взаимосвязи. Я не знаю, почему его дом не принял вас. Возможно потому, что вы сами не принимаете Райнера или его поместье.

– Что значит «стать драконом»? Я же ему для этого нужна?

– Дэвианы, люди, владеющие магией, рождаются с разным потенциалом. Большая часть, вроде твоей служанки, на бытовом уровне. Другие могут ощутимо менять мир с её помощью. Райнер, как и я, родился с огромным потенциалом. Теперь ему нужно уравновесить себя, чтобы получить полный контроль над телом и обратиться.

– И для этого ему нужна жена… – заканчиваю я, рассматривая тусклую метку на руке. – Вы знаете, что случилось с настоящей Софией? Может… есть шанс вернуть её? А меня домой?

Ну или заменить мне мужика. Франц очень даже ничего. За одну только любовь к порядку я готова заводить с ним связи. Вежливый, приятный, заботливый, и рядом не стоит со своим дурацким генералом.

– Она мертва. Вы можете либо продолжить её жизнь, либо погибнуть, потому как, насколько я слышал, такие, как вы, тоже попадают сюда после смерти.

М-да.

– Значит то, что я не та, кто должен был быть, никак не влияет на связь?

– Влияет, разумеется. Ваша метка же не горит. Райнер не получает опору, которая нужна ему, чтобы сохранить рассудок.

Ого. У него такое есть? А я и не заметила.

Собираюсь ответить колкостью, как вдруг голову пронзает очевидная мысль. Франц дракон, а значит, он уже перешёл…

В другой части комнаты открывается дверь, и я слышу приятный женский голос и детский смех.

– Дорогой, мы дома!

Сердце ухает в пятки, а щёки трогает румянец. Я не успела как следует размечтаться, но и этого хватает, потому как…

Франц оставляет в покое чайник и идёт помочь с сумками. Мимо меня проносятся двое мальчишек, будто и не заметив моего присутствия, и скрываются на лестнице. Я же засматриваюсь, как меняется и без того обаятельный Франц рядом со своей женщиной.

Стыдно за фантазии. Размечталась уже.

Как обычно. Все нормальные мужики уже заняты. Я обречена или умереть, или жить с чудовищем.

Глава 21. Ставки

– О, у нас гостья, здравствуйте, – улыбается красивая темноволосая женщина, заметив меня на высоком табурете. – Франц, ты почему не предупредил, что у нас сегодня гости? Я бы хоть поставила что-то готовиться.

– Всё случилось спонтанно, – пытается оправдаться он.

– Это правда, здравствуйте, – рассеянно улыбаюсь я. – Да я и ненадолго, думаю.

– Лили, позволь представить, это София, жена Райнера. София, моя жена Лили.

– Приятно познакомится, – улыбаюсь я.

Лили берёт мои руки в свои и мягко пожимает их. Вижу, что она внимательно вглядывается в меня и начинаю нервничать, предполагая, что она может быть наслышана о настоящей Софии. Отнесётся она ко мне так же спокойно, как её муж?

– Непросто вам с ним, верно? – вздыхает Лили. – Генерал сложный человек.

– С домом тоже проблемы, – встревает Франц. – Вот это куда более серьёзная беда.

Лили косится на него и хитро улыбается.

– Дорогой, а ты не мог бы сходить к Эверту? Я встретила его сегодня на рынке, он спрашивал о тебе, говорит, какое-то срочное дело.

– М-м-м… может быть. Вы тут справитесь? – хмурится Франц.

– Конечно. София, поможешь мне с ужином?

– Да, без проблем.

– Вот и славно. Иди, а мы тут поболтаем о своём.

Дэвиан обменивается с женой понимающими улыбками и, махнув мне, уходит. Я неловко мну в руках край ткани. Чёрт, теперь вообще не пойму, как себя вести. Зря я затеяла этот побег. Всё становится только сложнее.

Лили отходит проводить мужа, обменивается с ним парой фраз и дарит на прощание поцелуй. Я сижу на табурете, чувствуя себя до неприличия лишней. Наверху шумят мальчишки. Дом у Франца большой и просторный. Интересно, как бы они проводили свой вечер, если бы не пришлось возиться со мной?

– Чего грустишь? – возвращается ко мне Лили. – У тебя сегодня случилось что-то?

– Ну…

– Могу понять. Знаешь, как я волновалась сразу после свадьбы? У-у-у… ответственность же такая, – улыбается Лили, погружаясь в воспоминания и таки наливая мне чай. – Я ж не знала его почти. Слышала мельком, а потом сказали, что ритуал показал нашу совместимость. Переживала так, несколько ночей не спала. Ты бы видела, какой толстый слой косметики на меня пришлось нанести.

– А у тебя сразу загорелась метка?

Лили поднимает руку и показывает рисунок. Он немного напоминает свечение вен у дэвианов, только тоньше, незаметнее и аккуратнее.

– Да… Но, знаешь, я как увидела его, сразу влюбилась, как мне кажется. Он такой красивый там стоял, глаз не отвести.

Могу её понять. То ли дело Райнер. У него в том странном храме была такая рожа, что впору запутаться – свадьба у нас или похороны. Причём мои.

– У меня не выходит, – качаю я головой и показываю свою метку. – Да и он не особо хочет, похоже.

Чем дальше утекает разговор, тем яснее понимаю, сколько всего нужно спросить. По сути, Лили – моя инструкция к покорению дракона, но я не уверена в том, что хочу его покорять.

Поганая безысходность. Либо мирись с навязанным мужиком, либо умирай, потому что назад никак.

Может, сбежать смогу? Нужно узнать об этом мире побольше и, главное, выяснить, есть ли тут развод.

– Ночью ничего не было, так? – уточняет Лили.

Мне неловко делиться с ней такими подробностями, я её меньше часа знаю, но, по моему румянцу жена Франца делает правильные выводы.

– Понятно. Он тебя подразнил. Сказать, почему?

– Потому что мерзавец?

– Ваш ритуал незавершён. Если Райнер сейчас поддастся, то зациклится на тебе и не сможет ни о чём другом думать. Себя боится потерять, особенно если твоя метка не закрепится. Он же нестабилен сейчас. Франц говорит, лайграс хлещет как не в себя.

– С другими женщинами ему это не мешает любезничать.

Лили усмехается, раскусив мою… ревность?

– Так у других и меток нет. Они ему, как мертвецу лекарства. Спасение он найдёт только в тебе. Ну, или погибель для вас обоих.

М-да. Перспектива огонёчек. Так, значит, Райнер может ещё и по борделям безнаказанно шастать?

Наверху шумят мальчишки, из открытого окна доносятся звуки города, а над моей головой неотвратимо сгущаются тучи. Я в тупике, выход из которого загородил чёртов маньяк, способный в любую секунду спустить свои невидимые ленты и придушить…

– Лили, ты знаешь, что будет, если он окончательно свихнётся? – тихо спрашиваю я.

– Всем нам будет очень-очень плохо, – опускает голову та. – Дурная репутация Райнера играет нашей империи на руку. Будучи атесом, он прогнал с границы вражескую армию, которая к тому же призвала гролваров. Многие из них слышали, что он женился, и теперь предполагают, что, обретя крылья, твой муж станет ещё опаснее, и не будут соваться. Вот только если он лишится рассудка и не станет драконом, рано или поздно об этом узнают и придут сюда, чтобы попытаться заполучить нашу землю. Так что тебе лучше поскорее наладить с ним контакт. Попробуй начать с поместья. Дом и живущий в нём мужчина всегда похожи. Взгляни хотя бы на наш.

Ага. Здесь уют и красота, как милашка-Франц, а у меня пылища и разруха, как безумный дракон.

Вспоминаю легенду и делаю скорбное выражение лица:

– Боюсь, у меня не получится. Мне кажется, его дом меня не принял, он…

– А мне кажется, – с улыбкой перебивает Лили, – Райнер напугал тебя. И ты теперь ищешь повод держаться от него подальше.

– Легко тебе говорить, – хмыкаю я, складывая руки на груди. – Твой муж – Франц.

А ещё на тебя не вешают ответственность за империю, ага. Но это я вслух говорить не буду.

– К любому мужчине найдётся подход, – хитро улыбается Лили. – Поверь, если найдёшь, твой грубый и резкий Райнер будет чуть ли не с рук есть и мурлыкать.

У меня вырывается нервный смешок, который перерастает в хохот.

– Райнер?

– Угу, – посмеивается Лили. – Просто нужно приложить немного женских чар в правильное место. Хочешь, вместе поищем?

Глава 22. Хрупкое спокойствие

Я прохожу все стадии принятия неизбежного.

Сперва отрицание, в котором я срываюсь и несколько истерично вываливаю на ни в чём не повинную Лили всё, что я думаю относительно Райнера, способах его принятия и своей необходимости во всём этом. Затем гнев, в котором я расписываю все заслуги муженька за прошедшие сутки.

Лили слушает с поразительным хладнокровием. Она переводит меня в стадию торгов хитрыми психологическими вопросиками из серии «а что нужно сделать, чтобы ты передумала и взглянула на ситуацию иначе». Да ничего, блин!

Выдохшись, я покорно принимаю нож и сажусь в углу чистить картошку, с особым удовольствием выковыривая «глазки» и представляя на месте несчастного корнеплода Райнеровский бок.

Кому должна, я всем прощаю.

Если Райнеру и впрямь так сильно нужна жена, он мог бы хоть пальцем шевельнуть, чтобы попытаться со мной контакт наладить. Пока только нос воротит и запирает меня где-нибудь или издевается. Я не София, вернее, София, да не та, мне Райнер даром не нужен. Помрёт, так и чёрт с ним. Можно подумать, мне больше всех надо это, отношения с ним налаживать!

– Можешь ещё вот эту почистить? – Лили с виноватой улыбкой высыпает в таз ещё несколько картофелин. – Лежит давно, чтоб не пропала.

Киваю. Я этим хоть весь день готова заниматься, жаль только, не помогает решить проблему.

Умом понимаю, что сейчас надо собраться, выведать у общительной и открытой Лили всё про этот мир, чтобы иметь хоть какое-то понимание, что я могу, а чего не могу, но на меня наваливается настолько неподъёмная апатия, что не хочется делать вообще ничего.

Наверное, я просто устала снова бежать в никуда. Сперва от матери, когда её упрёки пробили дно адекватности, потом от Никиты… Я постоянно всё бросаю, отрывая от души окровавленные обрывки, и начинаю сомневаться, что смогу делать это долго.

Может мне поэтому так холодно и тоскливо? Потому что осталось не так много?

Лили понимает меня по-своему и присаживается на скамью рядом.

– Знаешь, я верю в то, что драконьи боги ничего не делают просто так. Они не случайно отметили тебя подходящей Райнеру, это урок, который нужен вам обоим.

– Урок? – горько усмехаюсь я. – Чему тут можно научиться? Терпеть издевательства?

– Договариваться, – мягко улыбается Лили. – Я могу только догадываться о том, какой была твоя судьба в замке, но понимаю, что ты вряд ли чувствовала себя желанной и любимой. Райнеру тоже пришлось нелегко в юности и детстве. Может, в этом и заключается твоя роль? И смысл как раз в том, что только ты поймёшь его?

Дёргаю плечом. Лили собирается ещё что-то сказать, но её отвлекают спустившиеся дети. Я незаметно наблюдаю за ними. Какое всё же странное семейство. Пока я тут бесилась, они не прибегали посмотреть, в чём дело, а теперь ведут себя как ни в чём не бывало, будто ничего не случилось.

Завидую я им. Лили прекрасная мать, мне хватило времени, чтобы это понять. Моя отвесила бы мне затрещину на первом же повышении голоса, а она просто выслушала, позволила докричаться, выпустить обиду. Конечно, мне она не мать, но я вижу то же спокойствие и принятие, когда она общается со своими детьми. Если у кого-то из них будут проблемы, я уверена, она не даст им затрещину.

В горле щиплет липкая тоска. Я по-доброму завидую им. Тому, что у них есть. Мне хочется так же, но я прекрасно понимаю, что это невозможно. Не со мной.