Исследования Генри

© Анна Князева, 2019

ISBN 978-5-0050-8676-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

Ночью в большом столичном мегаполисе стояла большая неразбериха, все люди, каждый со своим характером, манерами, считая себя единственными и неповторимыми развлекались и отдыхали от работы на из Планете, а Земле был день, смеялись экстрасенсы и шаманы и колдовали колдуны. Но вот колдунов было меньше – три в Ирландии и одна в России, да и только и все еле работать успевали и в отличие от экстрасенсов и шаманов колдовали бесплатно, считая это хобби. На Земле в столичном мегаполисе все работали и некогда всем было даже размышлять о том, что происходит, да и не могли большинство – боялись гнёта системы, а те немногие, кто рискнул не могли до конца собраться с мыслями, по крайней мере так считал изучавший их на его планете, которая называлась Галлея обычный типичный сумасшедший учёный. Звали мужчину Генри Кирцес Зев, так как в его обществе была неомонархическая форма устройства общества, которое очень далеко от идеального, он жил очень небогато, и наука была его главной отдушиной от тяжёлой жизни. Он пересёк границы познания, что в его обществе добавляло людям его профессии престиж и они получали статус демона – межгалактического посредника высокого уровня, но его не оценили, так как он открыл расы, которые были им известны и гордыня его правительства не позволяла ему установить дипломатические отношения с открытыми космическими расами, хотя все условия для этих отношений были отличными, просто его правительство считало, что это может повлечь за собой зависимость от этих отношений и что лучше развивать цивилизации далёкие от совершенства, чтобы у них была зависимость от отношений с ними. То есть, эти малоразвитые цивилизации относительно них являлись для них чем-то наподобие искушения дьявола и в тоже время могли служить средством защиты и поддержки. Пресечение границ познания при этом было практически суицидом для человека, так как пересекая эти границы его страшно уничтожало то, что называли «замками предков», это череда проклятий, доводивших или даже убивавших того, кто это познаёт, однако если при познании человек оставался жив, это означало согласие предка с фактом его выживания и познания, однако, этот момент не учитывался известной по всей галактике системой «того света», которая осуществляя гравитационно-временные искривления вокруг нарушителя уничтожала его физически в плане самоконтроля, а остальной расчёт был на то, что природа сочтёт человека этом случае ошибкой и начнёт убивать его, так как природа разумна и все прогрессивные цивилизации это давно как минимум имели ввиду. Поэтому преодоление мучений нервной системы, психики, головные боли и мигрени для него, как и для многих учёных были обычным делом. Но ему значительно помогали специальные передатчики и шлем, которые как скальпель для хирурга у людей его профессии. И в светлом кабинете, в котором были различные современные компьютерные технологии, правда на основе других химических веществ и, как Земные телескопы, различные приспособления астрономического исследования и приборы глубинного обзора космических структур, через которые было видно структуры, которые тоньше атомарных при этом сквозь тёмную материю космического пространства. И он очень любил свои исследования.

Глава 1

Классикой культурных традиций в городе, где жил Генри были колесницы, запряжённые небольшого размера искусственно выращенными драконами или лошадьми, иногда даже оленями или лосями, а для полёта использовались специальные автоматизированные летающие автомобили, но тоже похожие на колесницы немного – там стоя ездили, а донышко было снабжено специальным гравитационно отталкивающим условно структурированным веществом, которое формировалось в процессе сложной пространственно-химической реакции, но было основано на концентрации световых энергий из пространства за которым притягивались и материальные структуры, а световыми их называли, потому что мы видим свет, но не видим материю, которая пересекает пространство, а она там есть и помимо воздуха, как ещё не сформированные атомы. Ещё у этих летающих автоматических колесниц были авто навигаторы, которыми задавали направление движения в процессе пути, но не как на Земных машинах баранкой, а именно наподобие велосипеда. Именно на такой колеснице он вечером ехал в свой дом, расположенный на окраине города, но так как он был не богат, но жильё у него было хорошее, так как учёные, не совершившее великое научное открытие глобального характера не пользовались популярностью, даже несмотря на то, что Генри действительно занимался исследованием важных вещей, всем было на это наплевать, потому что никто не воспринимал это всерьёз – а зачем это надо, когда есть система и военные космические корабли? Большего и не надо, даже оборонных межпланетных лазеров, которые он проектировал и подавал на утверждение посчитали бесполезной разработкой: «А кто нападёт? Пришельцы? Да там оборона Альянса такая, что тратиться на это просто ограбление!». Так его правительство и полагалось на средства космической обороны межгалактического Альянса и разработки Генри были не нужны, но несмотря на печаль, он ехал на колеснице, запряжённой лошадью по Галлее и всматривался в привычные улицы родного города, черпая из привычных пейзажей новые впечатления и тут ему дорогу преградила блондинка с короткий стрижкой и большими красными губами, одетая как типичная представительница элиты и прокричала:

– Что ты тут ошиваешься ночью, урод! Ещё и улицы своими глазами лапаешь! Ничтожество, покончи с собой! Или я велю убить тебя моим людям.

Генри проигнорировал её, даже при том, что почувствовал лёгкое головокружение, но понимал, что вероятно это «Богиня» по улице гуляет. «Богами» и «Богинями» в их обществе почитались члены высшего аристократического общества, владеющими сознательно искусством управления теменными участками головного мозга и силой мысли умеющими даже убивать людей или влиять, предсказывать определённые события, но вот наплевать ему на это стало, и он проехал мимо, продолжая наслаждаться пейзажами. Этим жестом Генри проявил смелость, потому что Генри не был «Богом» и без навигационно-проекционного шлема и устройства межгалактических социо-трансляций он не мог постоять за себя в случае её гнева. И тут женщина-«Богиня» прокричала: «Ааааа» и повалилась на асфальт, корчась в агонии, которую сама же внушала людям на Земле. Ей особенно нравилось внушать мысленно это девушкам, не достигшим половой зрелости и нравилось ощущать их агонию, боль и страдания. Она обожала это, получала от этого наслаждение и даже испытывала оргазм, ощущая их отчаяние, ей просто нравилось, она наслаждалась этим чувством, как её наполняет их жизнь и это у неё передавалось в семье по родословной, называясь секретом «вечной жизни» или «секретом Богини Судьбы». Так она убила больше 20 девочек на Земле и каждый раз получала искреннее удовольствие от процесса их мучений и слёз и правительство города знали об её усладах и позволяли ей это свободно, потому что на их планете это было популярно, как и на остальных издеваться над мясом в инкубаторах и даже если там кто-то узнавал об этом, то лишь почувствовав его мысль они забивали человека психологически и доводили до суицида и человек на Земле даже не знал причины. Но та девушка, которую она убивала на кануне знала её секрет и объяснила её душе, что в этом случае нервные клетки мозга умирают и она, впервые поняв это телом в реальности почувствовала агонию, которая психически проецировалась её жертвам цепной реакцией нервной системы и психических биополей, которые она программировала в световые структуры по наследству своей семьи. И девушка случайно их уничтожила, как негативную информацию в структуре и структура радостно её поддержала вот у неё и пошло отторжение психических процессов – она теперь должна была развиваться в процессе общения, а не доминировать над жертвой, потому что никто ничего не получает от этого – никакого развития. Однако женщина на той планете не знала об этом, она считала, что это чудесное ощущение чужой крови, текущей по клеткам её тела – это её услада. Она попыталась обороняться в припадке и парализовала себе на шее важную мышцу, чтобы девушка на Земле запаниковала и начала её бояться и пыталась убедить её, что она не реагирует, что у неё все отлично, но в результате мышцы свело у неё, а девушка только слегка поняла, что кому-то больно. Потом она заставляла девушку на Земле почувствовать её доминирование и мысленно ей сообщала: «Ты моя собачка. Ты ебаная сука, ты шлюха, стань шлюхой, заболей СПИДом и умри, чтобы я наслаждалась твоим организмом и жизнью. Умри раньше времени, чтобы я жила, покончи с собой просто так, чтобы я жила дольше, умри за меня, умри за меня, умри за меня» и пыталась убедить её, что она «душа» её матери на Земле, но девушка была не дура и знала, что она не та, кем хочет для неё считаться и взглянула просто её «душе» прямо в эпицентр и объяснила, что у неё каждый нейрон – это человек в таком случае, если она Богиня и всеми управляет и всех контролирует физически, так как девушка знала, что это физическая способность, но для общения, а не садизма и знала, что невиновного мир в этом случае не убьёт, хоть это и шок, потому что она с ней такое пыталась сделать, чтобы вогнать в кому ещё ранее и в результате эта женщина с пеной валялась на асфальте, перестав уже корчиться, а её глаза стали даже смотреть в разные стороны и выправить их положение та уже не могла. Генри задумался о вопросе человеческого мышления, но не обратил на женщину уже более внимания, пусть себе валяется, пофигу. Что есть мышление человека? Это однозначно взаимодействие нервной системы и нашей души, формируемой в природе, но что есть наша мысль? Это природное явление или технологическое? А ответ прост – природное явление, загаженное технологическим прогрессом, и Генри, об этом знал, но искренне не мог понять отношение к себеподобным как к мясу, он презирал аристократию искренне, но не мог ничего им сделать в силу низкого социального статуса, потому что будь его воля, он бы вообще их всех перебил и даже не сожалел бы, потому что это уже потерявшие человечность «бессмертные» бабуины, а не люди. Так он, искренне возмущаясь этим нюансом доехал домой, понимая, что эмоции с точки зрения некоторых – это проявление тупости, что далеко не так, потому что эмоции, как таковые – это тоже процесс мышления и общения, способного формировать сам процесс какого-либо нового действия, процесса. результата. Однако все это возможно и без них, то есть испытывая эмоции мы помогаем тому человеку, который их первым испытал, а также всем последующим.

Генри зашёл в свою квартирку в одной из высоток окраины города, белые металлические пололки со стеклянными квадратными кристаллическими лампами, жёлто-золотистый палас по центру гостиной, два вещественных, созданных собственноручно излучающих немного свет и радиацию камня на стенах возле окна и на дальней стене над небольшим обеденным столиком с обычными стульями покрытыми белым бархатом, но дерево стульев было блекло-желтоватым и на столе из материала, похожего на наш пластик, совмещённый с чем-то кристаллическим и тонким. Так же из мебели возле окна стоял угловой диван, расшитый голубыми, золотистыми, жёлтыми и коричневыми узорами и по середине угла этого дивана стоял туалетный столик с вазочкой из стекла, в которой стояли жёлтые, непонимающие петуньи цветы, но с одним отличием – они были чем-вроде гибрида ромашки и пиона. Он расслабился и начал отдыхать, не думая о проблемах…

Земля. В достаточно дорогой квартире Бьянка Хилл Германовна переживала ужасный моральный упадок, стресс и агонию, плача, надеясь на чудо и не понимая, что творится. Она сидела в белом одиноком и маленьком кресле рядом с синим многоугольным кофейным столиком на одной ножке, на котором красовалась стеклянная ваза с белой пропиткой и блестела чуть более блекло, чем серебро, а из вазы торчал маленький стволик зелёной обрезанной петуньи. Заплаканными глазами она повернулась и посмотрела на белую занавеску, прямую, не имеющую на себе ни одного узора, обычную, за обычной бежевой шторой, тоже без единого узора в надежде, что боль в тройничном нерве утихнет, что мозг, на который словно одели наполненную углями корону перестанет болеть и гореть изнутри, что она или умрёт, или прекратится эта боль, но все оставалось как прежде или даже сильнее и она чувствовала, как от этой боли исчезает её рассудок. Панорамный вход на балкон, напоминающий красивую изящную веранду из белого отполированного дерева, прямо как в кабинете президента в Кремле, который был занавешен шторами, утянутыми того же цвета широкими лентами в середине вертикальной линии их протяжки так и манил к себе, а два бежевых напольных светильника придавали этой картине некую парадность. «Седьмой этаж, если спрыгну, то возможно не умру, а боль станет только сильнее… Нет, не уду этого делать» – подумала Бьянка в слезах и агонии из последних сил, понимая, что так или иначе умирает и исчезает. Слёзы на глазах все сильнее слали литься, но помощи просить негде, она исчезает и все – все её забудут, всем будет пофиг, а кто-то ещё и обрадуется её смерти или несчастью, ведь люди жестоки и волнуются лишь о себе даже если они тебе родственники порой. На натяжном белом потолке усыпанного красивыми мини-светильниками красовалась большая люстра, вся в стекляшках, хаотично свисавших с неё, а Бьянка всё страдала от боли, чувствуя, словно умирает очень медленно и мучительно в собственной квартире и тут она не выдержала и позвала мать, чтобы в этот момент хоть кто-то был рядом. Обеденный стол из коричневого дерева с шестью гостевыми креслицами, обшитыми синим бархатом придавал этой атмосфере некую иронию и элегантность. Мимо шкафчика из белого дерева со стеклянными дверцами, сквозь которые было видно кучи новой красивой посуды и фарфоровых тарелок, который стоял возле дверного проёма, прошмыгнула её мать Хилл Валентина Григорьевна и посмотрела на дочь. Лицо женщина даже не изменило выражение, она с любопытством спросила:

– Ты что неадекватная? Чё ревёшь, совсем тупая что ли? Это все от безделья! Тупая разгульница! Меньше по мужикам надо шляться и больше работать, чтобы не было плохо тебе.

Бьянка, словно прося у матери пощады посмотрела на неё и попыталась объяснить, что у неё болит:

– Мама, у меня…

Но мать её перебила:

– Я сейчас еду принесу, готовься есть и не занимайся ерундой, выдра. Если ты соберёшься поддаваться слабости, чтобы я тебя обеспечивала, если ты не можешь содержать себя и будешь так вот сидеть, выть и болеть, тогда, умри.

Сказав это мать пошла за едой. Бьянке словно в этот момент воткнули нож в солнечное сплетение, разум помутился и она, все ещё чувствуя уничтожение и боль в нервах уже по всему телу, включая ноги искренне ощутила, что её убивает сама реальность и люди, как таковые, то есть реальность в полной ретроспективе просто так, просто потому что она не нужна этому миру.

Бьянка напоследок решила вспомнить свою жизнь – она всегда знала, что Бог есть, она любила этот мир и эту жизнь, она жила по совести и всегда старалась поступать по-человечески, хотя не всегда получалось, а ругаясь с кем-то всегда извинялась первой, потому что не могла вынести мук своей совести, которую ценила по-настоящему. И в остальных людях она так же ценила человечность и всегда радовалась, когда с ней поступают и ведут себя по-человечески. И тут её повалило на пол – боль превысила порог, но ни шока, ничего не ограждало эту боль. Девушка понимала, что на этом моменте она должна быть уже мертва, но вот незадача – она не умирает, а боль все усиливалась. И вот она закричала от боли, не в силах её вынести, однако громко не могла, так как начинала ещё и задыхаться, а потому она только плакала и как могла спрашивала эту пустоту:

– Зачем? Зачем? Зачем? Почему? Почему?

Её мать вошла в комнату, посмотрела на неё, отвернулась с улыбкой накрывая на стол. Посмотрела на дочь и сказала:

– Все, хватит дурака валять, поли есть.

В этот момент в девушке, то доброе, светлое и человечное было просто уничтожено, просто этой реакцией её матери. Она встала и принялась жадно уплетать хлеб да соль, и семья спокойно поужинала…

Глава 2

А на планете Галлея население так и издевалось над мясом инкубатора. Конечно, та женщина умерла, но ведь издеваться над инкубационным мясом было не только их любимым развлечением, вся галактика развитых цивилизаций подключалась к их прибору трансляции, выбирала там жертву и переходили к развлечению. Это для них было удовольствием подключиться через это к чужому мозгу и начинать изводить человека. доводя его до суицида, а бизнес на планете процветал, экономика двигалась вперёд в гору. Так же мясо Земли использовали для лечения болезней и продления жизненного срока, при этом шлем был тот же, потому довести мясо до суицида было нужно принципиально. Так иначе происходило природное отторжение даже при очищении биологической энергии от негатива человека из тела которого она выкачивалась технологически, а связь создавали с помощью радиоэхо и более тонких структур гравитации, испускаемых чёрной дырой неподалёку, при этом издеваться можно было без моральных ограничений – как хочешь и ощущать блаженство, а человек на Земле думал, что сошёл с ума и потом умирал и никому не было ничего, потому что в реальности нет этого. Даже если кого-нибудь убьют не будет ничего убийце, потому нет значимых людей как таковых, есть только жестокие законы природы, которые уничтожат тебя по малейшей прихоти будь то отторжение того, что ты в себя впитал, болезнь, вирус, яд или обоюдное психическое заболевание – сумасшествие у одного и технологический паралич у другого. Но все это не справедливость, а просто эти самые жестокие законы природы, а сам мир для людей – это монстр, просто монстр, который их уничтожает. Именно так Генри видел этот мир, в котором над менее развитыми технологически издеваются как над мясом за малейшее несоблюдение правил «Судьбы». Ему часто приходило в голову совершить суицид, чем жить в таком мире, но его пугало то, что его разум выгрузят в систему «того света» и будут над ним издеваться за это в последние моменты его жизни, он очень этого боялся.

Внезапно его внимание, пока он шёл на работу, привлекла женщина, очень похожая на вчерашнюю, судя по всему тоже аристократка, но с конским хвостом и более серебристого оттенка, глаза голубые – высшая человеческая раса голубых кровей, ничего не скажешь. Она ехала на робо-роликах, которые автоматически могли развивать огромную скорость, немного при этом создавая гравитационный барьер, чтобы если человек падает ему ничего не было. Генри мог такой роскоши только позавидовать – это больших денег стоило, а у него таких не было. Аристократка посмотрела на него, но ничего не сказала, просто потому что он был бедным и внешне её ничем не привлекал. Но только Генри подходил к работе, как его схватили сторожевые патрули с обвинением в краже информации и убийстве. Генри как мог оправдывался, но его никто не слушал, однако он почему-то вспомнил ту аристократку с голубыми глазами. В этот момент у человека был полный крах – его мечта, его исследования, все что он любил, все было уничтожено этим арестом. В своём обществе он не сможет нормально жить больше никогда. Одно, когда тебя наказывают за то, что ты сделал – даже не обидно, а самое обидное наказание, когда ты наказан за чужие ошибки, которые ты не совершал.

Когда Генри привезли к исправительному полигону, чтобы он там ожидал суда, та самая девушка проезжала мимо на своих роликах и ехидно ему улыбнулась, сказав громко и с презрением:

– Получи, еретик поганый.

Генри сразу понял, что происходит – он недавно в своих исследованиях раскрыл существование этого секрета заработка на инкубаторах. Технологический секрет и создал, когда пытали одного человека на Земле отрицающую материю наподобие белой дыры, затратив при этом кучу дорогостоящей квантовой энергии. Видимо из-за этого умер ещё один бессмертный и его скорее всего казнят по законам общества – жизнь бессмертного ценнее, чем его маленькая жизнь. Бессмертные короли, они все имеют, всем повелевают, словно Боги, а он маленькая пешка общества – его можно убить и это делало этот мир в его глазах ещё большим кошмаром. Генри понимал, что мир стремится в текущих условиях стать именно кошмаром, красивым жестоким кошмаром и не более. А чем ещё станет мир, где люди себеподобных считают мясом для пропитки тела и издевательской услады? С этими мыслями он переоделся в тюремную пижаму и отправился в камеру, ждать в одиночестве свою участь в этом жестоком мире. А девушка аристократка, продолжая ехать на роликах подсчитывала на лэптопе свои субсидии и доходы от межтрансляционного бизнеса, проверяя хорошо ли развлекает людей и прочих земное мясо.

Вдруг поднялся страшный шум и переполох, аристократка оглянулась и увидела, как простые люди, схватившись за голову воют и что-то бормочут, но на неизвестном языке. Что-то невидимое, тяжёлое, подавляющее рассудок нахлынуло на них и они, схватившись за головы начали крокотать и кряхтеть, оглядываясь по сторонам бешенными глазами. Шум напоминал тарахтение конвейера и немного звук пианинных клавиш, звучащих сквозь что-то тонкое и необъятное, искаженное, даже несколько уродливое и смертельное. Кто же играл на пианино? Кто играл на пианино? Внезапно мужчина взглянул на пожилую даму, как голодный коршун, набросился на женщину и откусил кусок мяса от её шеи и когда он его жевал, оно напоминало ему на вкус цукаты, а женщина злобно взвыла и отпрянула. Однако не тут-то было, на неё сзади с большой сумкой налетела девушка и ударила по голове, мигом откусив от её руки мясо и проглотив с наслаждением. Обглоданная женщина утонула в обезумевшей толпе каннибалов и даже не могла ни пискнуть, ни пожаловаться, ни прокричать – так её и съели. Аристократка стояла в стороне и молча наблюдала, пробормотав: «Вот и началось, зря они это сделали тогда…».

Тем временем три человека-каннибала, обильно поев, разговаривали рядом с обглоданным скелетом без одежды, все обмазанные в крови своего обеда про обиды, которые мучали их после, так как мигом проглотив визжащий и корчащийся в муках обед в лице этой женщины они не успели хорошенько распробовать и им хотелось ещё. Так толпа и побрела дальше искать ещё мясо, которым стал охранный пост местного аналога органа полиции – те успели кого-то застрелить, но неизбежно сами стали их обедом, а толпа каннибалов ещё и вооружились позарез их оружием и пошли дальше искать еду, так как не проходил голод и вообще ничего им больше не хотелось, только человеческое мясо. В процессе потребления человечинки у какой-то старушки небольшой кусок мясо застрял в горле случайно, она тут же опомнилась и пришла в ужас от того, что она делает и тут же на неё посмотрела голодная толпа, почуяв, что она оправилась и так она и была ими съедена, убив двоих перед смертью, которые тоже были съедены. И толпа их 35 человек отправилась дальше в глубь города, убивая все аппетитное на своём пути. Истребив более семи сотен человек и съев больше двух десятков аппетитного мяска все обезумевшие наконец накушались, уселись вокруг живописного фонтанчика в парке обдумывая, как безопасно разойтись по домам и только та самая аристократка, наблюдая за процессом, размышляла, как это теперь остановить. Девушку звали Валентина Давидовна Хантер в переводе на Земной язык, и она в этом обществе была аристократкой лишь официально, но не придерживалась аристократических обычаев и ненавидела это общество и тех, кто на них работает всей душой и сердцем, так как её мать была казнена и заточена как очищающий труп технологического инкубационного центра, где в её тело вновь и вновь автоматическая система выгрузки мета-квантовой информации вкачивала биологические структуры клеточной памяти человека и её тело очищало их и получало отторжения, что вызывало размягчение тканей, гниение и человек заживо умирал. Естественно она была бесом, она презирала и технологию бессмертия, благодаря которой аристократическое общество жили более 400 лет и самих этих людей, которые понимая, что открыто потребляют чужое мясо продолжают издеваться и питаться этим. Она знала, что там даже у них психические шлемы-проекторы есть, которые помогают им видеть мучения человека, жизнь которого они высасывают и их она людьми за это не считала. Программ убийства и перераспределения прочих процессов жизни человека было много в системе и когда человека раскодировали для бессмертных его жизнь перекачивали всем остальным в инкубаторах на обум и пофиг сделают они что-то или нет, а бывало, что нужна плоть новорожденного как можно быстрее для лечения особо опасных болезней и максимального продления жизненного срока, так как по закону «Каина» убийство младенца даёт больше 90 лет дополнительного срока жизни бессмертному, а относительный коэффициент удачи они повышали внушая малютке в психику катастрофы, ужасы и кошмары, пережитые разными народами из записей системы и малютка просто иногда задыхалась и они питались тем, что от неё только начало жить и тем, что с ней связали для «улучшения пути Судьбы и Духа». Так они и делали для себя, усиливая свой жизненный срок и силу души, или они называли это «Божественными силами» и эти силы использовали в основном для дальнего обмана и убийств. За это Валентина их искренне и ненавидела. Она подумала: «Я должна выяснить обстоятельства этого безумия. Я конечно их ненавижу, но тем не менее это очень странно, то они тысячелетиями издевались над людьми и тут раз и такое началось. Это кто-то устроил, надо этого Генри вытащить и восстановить его исследования, зато он будет у меня под пятой и я смогу выяснить кто это сделал. Попахивает колдуном, однозначно колдуном… К тому же моя обида на этих бессмертный не столь сильная, просто неестественно сильная, нужно найти того, кто этому посодействовал… Хотя, что же я такое думаю! Нет! Нет! Не бывает колдовства! Нет! Не бывает! Это пришельцы! Точно! Это точно они! Значит надо просто вычислить частоту проекции процессов безумия через обсерваторию». Приняв решение на своих стремительных, развивающих скорость до 60 км/ч робо-роликах отправилась домой, по пути связавшись с обструкционно-пересекающего портального лэптопа, который при запуске создавал что-то похожее на пространственное зеркало и изображал аватар собеседника, но требовал световой подпитки с юристами, демонами и прочими влиятельными лицами для организации процесса освобождения Генри из тюрьмы. Однако незнающий об этом Генри печалился и страдал в тюремной камере этого зловещего и хладно-жестокого полигона, цитадели наказаний и смерти…