Не жди меня долго
- -
- 100%
- +
Ветер с океана пронизывал насквозь, не бил в лицо, не рвал одежду, а будто влезал под кожу, не встречая преграды. Вспомнив про московскую жару, Стерхова запахнула кофточку.
– Уж лучше пусть будет так…
Вернувшись в отель, Анна свернула в ресторан. Скользнула взглядом по залу – Воронина там не было.
Она уселась за столик. К ней тут же направилась Гапова. Целеустремленно, без улыбки, без приглашения села рядом, будто имела на это полное право.
– Какая ерунда… – сказала она, наливая себе кофе. – Этот фестиваль, эти фильмы, все эти люди. Особенно мужчины. Играют во взрослые игры, но в душе все те же мальчишки.
Сообразив, что Гапова еще не протрезвела, Анна спросила:
– А вы, значит, не играете?
Виктория приподняла одну бровь:
– Конечно играю. Но я не притворяюсь, будто это – реальность. А эти дураки притворяются. Пахомов, например, до сих пор уверен, что может быть режиссером и объективно оценивать чужие фильмы. А Вельяминов? Тот вообще не понимает, что делает в жюри. Он здесь только потому, что умеет быть нужным.
– Быть нужным – тоже талант. Не всем удается. – Мягко заметила Стерхова.
– Не подумайте, что завидую. Просто наблюдаю и делаю выводы. Вот и все. – Гапова сделала глоток и поморщилась. – А вы умеете слушать. Это опасное качество.
– Вам нечего бояться. Я не представляю для вас угрозы.
– Страх – это роскошь. Боятся те, кому есть, что терять. А у меня ничего не осталось. – Гапова встала и, направившись к выходу, бросила: – Не верьте тому, кто говорит, что знает, как надо жить. Он точно врет.
Оставшись в одиночестве, Анна допивала свой кофе и наблюдала, как официант аккуратно расправляет салфетки, как будто от их симметрии зависело всеобщее благо.
– Анна Сергеевна, – к ней подошел Аркадий Малюгин. – Простите, что беспокою. С утра пытаюсь дозвониться до Воронина. Телефон в сети, но он не отвечает. Мне сказали, что вы договорились с ним встретиться.
Анна отставила чашку.
– Я подходила к его двери. Стучала. Но он не открыл.
– Идемте вместе. Попробуем еще раз.
Они поднялись на третий этаж, прошли по длинному коридору и остановились у номера 312.
Анна постучала.
– Георгий! Это Стерхова.
Малюгин вытащил из кармана телефон и нажал на вызов. Из-за двери донесся тихий рингтон.
Они переглянулись.
– Он там. Но почему-то не отвечает. – сказал Аркадий и начал стучать громче: – Воронин! Это Малюгин! Мы беспокоимся! Отвечайте!
В ответ – тишина.
– Вызываю полицию. – Стерхова достала телефон, но Аркадий остановил ее:
– Подождите! Я приведу хозяина. Он откроет.
Малюгин побежал по коридору. Через несколько минут вернулся с обеспокоенным Кошелевым.
– Вы уверены? Открываем? – он посмотрел на Стерхову.
– Открывайте, Виктор Петрович. Здесь что-то не так. – Ответила она.
Кошелев провел картой по датчику, щелкнул замок, и дверь открылась.
Все трое вошли в комнату. Шторы были задернуты, лампа на прикроватной тумбе – включена. Ее света едва хватало, чтобы пробить полумрак.
Воронин лежал поперек кровати. Рука свешивалась вниз, пальцы касались пола. Лицо было посиневшим, губы чуть приоткрыты. На шее – темная полоса – то ли веревка, то ли шнур.
На столе – бутылка минеральной воды и пустой стакан. В комнате не было следов борьбы или разбросанных вещей. Кровать – аккуратно застлана, Воронин словно прилег поверх покрывала.
Анна склонилась и тронула его холодную руку.
– Он мертв, – сказала она спокойно. Потом, обернувшись, добавила:
– Прошу всех выйти из номера. И позвоните в полицию.
Малюгин и Кошелев вышли в коридор с перекошенными лицами. Стерхова осталась одна.
Она подошла к трупу и склонилась, чтобы рассмотреть удавку. Витой коричневый шнур с петлями на концах.
«Значит, убийство не было спонтанным. Преступник к нему подготовился».
Анна прошла к окну. На подоконнике – слой пыли с чистым овальным следом. Тюль немного отвернут внутрь комнаты.
«След от локтя? Кто-то стоял у окна и смотрел на улицу. Возможно, кого-то ждал».
Стерхова перешла в прихожую. На ковре у входа – песок. Не след, не дорожка – просто рассыпан.
«Его принес на подошвах тот, кто недавно пришел с улицы».
Вернувшись в комнату, она оглядела стол и, заметив зарядку от телефона, пошарила взглядом по номеру. Затем проверила карманы Воронина – телефона в них не было.
Стерхова прислушалась к своим ощущениям и покрутила носом. В воздухе витало что-то неуловимое. Запах? Нет, скорее намек, тень чьего-то присутствия.
Из коридора послышался топот крепких мужских ног и шипящий голос из рации. Вскоре в комнату вошел коротко стриженный мужчина, лет сорока. За ним – двое: один пожилой с металлическим чемоданом, другой – молодой, поджарый в тонкой ветровке.
– Капитан Горшков, – представился первый. – Кто вы такая?
Стерхова протянула удостоверение. Он взял, быстро просмотрел и нахмурился
– Москва? Подполковник?
– Следователь Стерхова. Приглашена на фестиваль в качестве члена жюри. Здесь оказалась случайно, вместе с организатором фестиваля Малюгиным и владельцем отеля Кошелевым. Труп обнаружили вместе с ними. Убитый – режиссер-документалист Георгий Воронин, участник фестиваля. Приезжий.
Капитан кивнул. Его лицо оставалось спокойным, но во взгляде сквозили опаска и уважение.
– Значит, коллега. Позвольте представить: – Он обернулся: – криминалист Корепанов и оперативник Петров.
Молодой шагнул вперед и протянул руку.
– Лев Петров. Реально подполковник?
– Реально, – коротко ответила Анна, пожимая его руку.
Корепанов, пожилой криминалист, поставил свой чемодан, поправил очки и обернулся к ней:
– Яков Михайлович. Будем знакомы.
Она представилась:
– Анна Сергеевна.
Горшков приблизился к трупу, потом прошелся по комнате и сказал, обращаясь к Стерховой.
– Надеюсь, вы знаете, что не допущены к делу?
– Как вас зовут? – спросила Стерхова.
– Василий.
– Так вот, уважаемый Василий. Я к этому не стремлюсь. Но могу дать несколько советов. А вы решайте, что с этим делать.
– Давайте.
– Начнем с окна. Видите? Тюль отведен внутрь. Подоконник пыльный, но ближе к краю пыль смазана. След свежий. Здесь кто-то стоял, опираясь на локоть, и смотрел в окно. Ждал или за кем-то наблюдал.
Горшков подошел, присмотрелся. Корепанов покосился и тихо хмыкнул.
– Подмечено.
– Второе, – продолжила Стерхова. – Постель не разобрана. Воронин спать не ложился. Значит, умер не ночью, а вечером. В этой одежде он был вчера.
– Учтем, – коротко заметил Горшков.
Анна прошла к двери и там остановилась.
– В прихожей песок. Обратите внимание: на обуви Воронина его нет. Не исключаю, что песок принес на подошвах убийца. – Прощаясь, она кивнула Горшкову. – Это – все. Желаю удачи.
Стерхова вышла в коридор, где уже собрались любопытные постояльцы отеля. Несколько человек стояли поодаль у стены: хозяин отеля Кошелев, Малюгин и незнакомец в строгом костюме. На вид ему было немного за шестьдесят. Волосы зачесаны назад, на висках – седина, лицо – невозмутимая маска.
– Анна Сергеевна, – заговорил Кошелев, – прошу познакомиться. Это Вячеслав Игоревич Шувалов, мэр Светлой Гавани.
Мужчина сделал шаг вперед и едва заметно склонил голову.
– Весьма польщен, – произнес он, и его слова прозвучали как часть заученной фразы.
– Взаимно, – ответила Анна.
Она собралась уйти, но он остановил ее вопросом:
– Могу я с вами поговорить?
– Если недолго.
– Буквально минуту. Отойдемте. Здесь слишком много ушей. – Шувалов не стал ожидать ее согласия, взял под локоть и повел в конец коридора. – Там будет лучше.
– Что вам нужно? – спросила Стерхова, когда они остановились.
Шувалов начал говорить безо всяких вступлений:
– Нужна ваша помощь. Сам видите, у нас – форс-мажор. Убийство на фестивале. Для города это катастрофа.
Стерхова посмотрела под ноги, потом в сторону, не желая встречаться с ним взглядами.
– Я здесь по приглашению как частное лицо. Ваши люди справятся не хуже меня.
– Понимаю. Но я подслушал ваш разговор с Горшковым. Вы – опытный следователь. У нас в управлении таких не найти. Я навел о вас справки.
Она покачала головой.
– Надо же…
– Прошу, соглашайтесь, Анна Сергеевна. Ради репутации фестиваля. Ради города Светлая Гавань. Иначе нас порвут журналюги. Сейчас все держится на тонкой нити. Если нить оборвется – город потеряет фестиваль и все, что с ним связано. Нам необходимо закрыть это дело без лишнего шума и как можно быстрее.
– Репутация, финансирование, туристы… Понимаю. – Стерхова ненадолго задумалась, потом вскинула голову и посмотрела в лицо Шувалову. – Волнуетесь за город больше, чем за убитого.
Ничуть не смутившись, он согласился.
– Я – чиновник, отвечаю за город, за его жителей. А ваше дело поймать убийцу. Не это ли я вам предложил?
Анна достала свой телефон и протянула Шувалову.
– Звоните полковнику Савельеву. Юрий Алексеевич – мой непосредственный начальник. Одобрит командировку, считайте договорились.
Шувалов взял трубку и без колебаний нажал кнопку вызова.
– Юрий Алексеевич? Это Шувалов, мэр города Светлая Гавань… – начав говорить, он зашагал в сторону.
Через десять минут вернулся:
– Все улажено. С этого дня вы официально ведете дело об убийстве Воронина.
Стерхова деловито кивнула и забрала свой телефон.
– Первое – сообщите Горшкову, что я руковожу следственной группой. Второе – поручите Кошелеву, выделить помещение для размещения следственной группы. Работать будем в отеле. Соответственно, обеспечьте нас офисной техникой: телефоны, компьютеры, принтер и факс. Еще нужен сейф.
Слушая, Шувалов набирал текст на телефоне.
– Записал… Сделаем. Что-нибудь еще?
– Нужна машина.
– Дадим.
– И самое главное… – Она на мгновенье задумалась. – Поговорите с Малюгиным. Пусть исключит меня из состава жюри.
– Понятно, – ответил Шувалов. – Вместо вас предложу себя. Надеюсь, он согласится.
Глава 6. Время пошло
На втором этаже отеля в коридоре стояли двое – Анна Стерхова и хозяин отеля «Пасифик» Виктор Петрович Кошелев. Последний держал в руках ключ от номера, как будто собирался не просто открыть им дверь, а сотворить нечто значительное.
– Прошу! – Кошелев распахнул дверь. – Номер люкс. Идеально подходит для оперативного штаба.
Он первым прошел в гостиную, где были расставлены три письменных стола с необходимой оргтехникой и компьютерами. В углу комнаты стоял сейф с ключом, воткнутым в замочную скважину. У стены расположился кожаный диван, возле него – вазон с искусственной орхидеей.
Стерхова огляделась.
– Нужны еще стулья. Этих не хватит.
– Принесут. – Кошелев протянул ей ключ. – Можете работать спокойно. Никто не побеспокоит. Я приказал, чтобы поменяли замок в двери. Ключ – один, и он только у вас. Другого нет ни у горничной, ни у портье. Это вам не карточка. Если потеряете, придется менять замок.
– Постараюсь не потерять. – Ответила Анна и забрала у него ключ.
– Горничную я предупредил. Придет прибрать, когда позовете.
Стерхова подошла к окну и отодвинула штору. Океан за окном притих. Водная зыбь золотилась под косыми лучами солнца. Оно поднималось над горизонтом в безоблачном синем небе. Не было ни намека на минувшее буйство. Спокойствие казалось неестественным и вызывало тревогу. Утро прикинулось мирным, но Анна помнила шторм.
Приблизившись к окну, Кошелев заговорил доверительным тоном:
– Я тут подумал… Когда все уляжется, почему бы нам с вами не сделать в музее новую экспозицию?
– Какого толка?
– Про режиссера Воронина. Его фильм, его комната, фотографии… Вещественные доказательства, если найдутся. Людям будет интересно. История свежая…
Стерхова обернулась:
– Вы это серьезно?
– Почему бы нет? – Кошелев замешкался и с виноватым видом развел руками: – Простите. Глупость сморозил. Неловко получилось. Просто хотел помочь.
– Поможете, если предоставите план отеля, ключи от технических помещений и расписание смен персонала.
– Будет исполнено. – Кошелев кивнул, скомкано попрощался и ушел, оставив за собой приоткрытую дверь.
Стерхова села за стол и положила перед собой блокнот и ручку, на край стола – картонную папку. Открыла чистую страницу блокнота и записала дату.
В ту же минуту зазвонил ее телефон. Взглянув на экран, она ответила:
– Да, Юрий Алексеевич. Не спится?
– Еще не ложился. – Ответил Савельев и с иронией в голосе спросил: – У тебя аллергия на отпуск?
Анна улыбнулась.
– Так уж вышло. Пригласили поработать в жюри. Не удержалась, поехала. А тут вдруг – убийство.
– Я в курсе. Шувалов рассказал и уже прислал все бумаги. Короче, опять ты вляпалась.
– Ну, да. В Светлую Гавань. – Хихикнула Стерхова.
– Она еще шутит. – Вздохнул Савельев. – Короче, командировка оформлена. Документы придут на факс. Учти, что специфика не наша. Убийство свежее, не архивное. Заканчивай побыстрее.
– Все поняла.
– Позванивай. И, пожалуйста, без героизма.
– Конечно.
– И вот что, Анна Сергеевна…
– Да?
– Если почувствуешь, что буксуешь – отказывайся. Никто тебя не осудит. Понятно?
Она помолчала. Потом коротко обронила:
– Я справлюсь.
– Верю. – Сказал Савельев и отключился.
Стерхова отложила телефон и посмотрела на чистую страницу блокнота. Белая, как свежий снег, она ожидала первого следа.
В коридоре послышались быстрые, разнокалиберные шаги. Кто-то тихо откашлялся, скрипнула дверь.
Анна выпрямила спину и сказала:
– Входите.
В комнату вошел капитан Горшков, за ним – Корепанов и оперативник Лева Петров.
Горшков оглядел помещение, как будто проверяя, и без приглашения сел за свободный стол. Корепанов снял пиджак и, прежде чем сесть, повесил его на спинку свободного стула. Петров остался стоять.
– Можете сесть на диван. – Предложила Стерхова и, оглядев всех троих, сказала: – Начнем. По протоколу осмотра вопросов нет. Все четко, по делу.
Горшков равнодушно пожал плечами.
– Работали как обычно.
– Это видно. – Она посмотрела на криминалиста. – Яков Михайлович. Прошу доложить по результатам осмотра. Все, что известно на текущий момент.
– Да, конечно, – кивнул Корепанов и поправил очки. Его голос был чуть глуховат, с едва уловимой гортанной интонацией. – По внешним признакам смерть наступила за десять – двенадцать часов до обнаружения трупа. Примерно между десятью и одиннадцатью часами вечера предыдущего дня.
Анна кивнула.
– Продолжайте.
– Характер повреждений указывает на механическую асфиксию. То есть удушение. На шее – четкая полоса с неровными краями, без двойных следов. Повреждений, характерных для борьбы, на теле не выявлено. Кожа под ногтями чистая. На запястьях следов удерживания нет.
– То есть сопротивления Воронин не оказывал? – уточнила Стерхова.
– Однозначно – нет. – Корепанов помолчал. – Возможно он был не в состоянии сопротивляться.
– Под действием алкоголя или веществ?
– Возможно. Ждем токсикологическую экспертизу.
– Хорошо. Что по отпечаткам?
– Сняты со всех поверхностей. После исключения отпечатков Воронина и горничной, убиравшей номер, все прояснится. Хотя не факт. Среди них могут оказаться отпечатки предыдущих постояльцев.
Анна посмотрела в окно. На улице начался дождь – легкая морось, похожая туман. Чуть помолчав, спросила:
– Что с подоконником?
– По поводу следа от локтя. Структура ткани отпечаталась в пыли. Изъяты частички волокон. Фотографию вместе с волокнами отправил на экспертизу. Возможно, получится установить тип и состав ткани.
– Орудие убийства?
– Шнур, витой, из синтетики, с петлями на концах. Происхождение, тип и артикул выясняется. Так же, на нем обнаружены микрочастицы кожи. Убийца был без перчаток. Возможно, из этого получится что-нибудь выжать. Разумеется, если хватит биологического материала для экспертизы. Стопроцентно обещать не могу.
Стерхова отметила что-то в блокноте. Все трое молчали, давая ей время.
– Песок у двери. Взяли пробу?
– И не только. Сделал несколько фотографий. На предмет очертания следа.
– Надо же… – она пожала плечами. – Я не разглядела.
– Вряд ли он что-то даст.
– Поняла. Когда будет заключение судмедэксперта?
– Ожидаем. – подтвердил Корепанов. – Полный отчет – в течение двух-трех суток.
– Спасибо, Яков Михайлович. – Она перевела взгляд на оперативника Леву Петрова.
Он сидел на диване, то и дело меняя позу. Было видно, что сидеть, и молчать для него было одинаково трудно.
– Слушаю вас, – проговорила она.
Петров вскинул голову, как будто услышал стартовый выстрел.
– Значит так, – заговорил он, быстро, едва успевая выговаривать слова. – Вчера изъял записи с камер наблюдения. С тех, что вообще работают. А работают – три с половиной. Пардон. Одна в холле, одна у лестницы на втором этаже и одна – у лестницы четвертого. Камера в коридоре на третьем этаже, где номер Воронина – дохлая. Питание есть, но сигнала нет.
– И это все, что есть?
– Система наблюдения здесь – чистая формальность. Просто пустышка. Охранник – семидесятилетний дед, с радионяней в ухе.
– С радионяней? – переспросила Стерхова.
Петров уточнил:
– Со слуховым аппаратом. В мониторной – лежанка с одеялом, чайник с электроплиткой и старый телевизор. Дед там живет. Периодически выходит в холл – чешет пузо и проверяет, осталось ли на ресепшне печенье.
Анна с пониманием кивнула.
– Записи посмотрели? Кто входил, выходил в отель вчера вечером?
– Не успел. Сегодня этим займусь. Камера у входа – рабочая, но угол обзора хреновый. И еще… Нужен временной ориентир.
Стерхова а мгновенье задумалась и сказала:
– Начните с девяти тридцати до половины двенадцатого.
– Принято, – Петров записал в телефон. – Сегодня планирую опросить соседей по номеру. Тех, кто проживает рядом с триста двенадцатым. Ну, и портье, который дежурил тем вечером. Может, видел, чего… – оперативник осекся, перехватив ее взгляд.
– Портье беру на себя. – Спокойно сказала Стерхова. – С соседями по номеру тоже поговорю. Сосредоточьтесь на записях. Это сейчас важнее. И, Лев…
– Да?
– Смотрите внимательно. Иногда полезно замедлиться.
– Есть замедлиться. – Стушевался Петров. Он был молод, лет двадцати пяти, не больше. Спортивный, быстрый, сметливый. Из тех, кто всегда бежит впереди паровоза.
– Здесь можно курить? – спросил Горшков.
Стерхова разрешила:
– Курите.
– Что касается вещественных доказательств… – он закурил и продолжил говорить неспеша, с хрипловатой натугой. Вчера приобщили.
– Список я видела.
– Один неразобранный чемодан с личными вещами. Две зарядки: одна от телефона, другая от ноутбука. Телефон изъят. Ноутбук в номере не обнаружен. В чемодане, среди вещей, лежал пакет с распечатками. – Горшков поднялся со стула и положил перед Анной коричневый пакет из крафтовой бумаги. – Вчера вечером глянул – кадры из фильма.
– Я разберусь. Теперь подытожим. – Она провела рукой по столу, словно разворачивая невидимую дорожную карту. – Первое. Нужно выяснить, с кем и как Воронин приехал в Светлую Гавань. Об этом я сама расспрошу Малюгина. Второе. Проследить перемещения Воронина по отелю. Этим займется Лев.
Петров кивнул и записал в телефон.
– Третье. Все отпечатки, найденные в номере проверить по базе данных. Поработать с песком и возможным следом. Четвертое – шнур. Определить его тип, назначение, артикул, производителя. Возможно, это специальное снаряжение. Яхтенный, альпинистский, охотничий. Яков Михайлович, возьмете это на себя.
– Разумеется, – подтвердил криминалист. – Уже в работе.
– Пятое. – Анна взглянула на Горшкова. – Василий, поработайте с телефоном погибшего.
– Уже поработал. Все было удалено.
– Сделайте запрос провайдеру. Нужна расшифровка всех звонков и сообщений в обозначенный временной период.
– Сделаю. – Горшков записал поручение.
– Шестое. Лев, проверьте список постояльцев. Перепишите всех, кто находится в отеле без обоснованной цели, без командировки или участия в фестивале. Особое внимание обращайте на одиночек и тех, кто съехал вчера и сегодня. Иностранцы, москвичи, фрилансеры – гребите напропалую.
– Принято. – Отрапортовал Петров.
Анна закрыла блокнот.
– На этом – все. С результатами собираемся сегодня в восемь часов вечера.
На мгновение в комнате повисла тишина. Та самая, что возникает перед большой и срочной работой.
Первым вскочил Петров. За ним поднялся Корепанов. Горшков встал последним – медленно, нехотя, выражая молчаливый протест.
До сбора оперативной группы оставалось двенадцать часов.
Глава 7. Тот, кто видел его последним
Члены следственной группы разошлись – у каждого из них было свое задание. Штаб опустел, но в воздухе еще висел сигаретный дым.
Анна встала из-за стола и открыла оконную створку. Поток свежего воздуха ударил в лицо. Запах соли, водорослей и безграничной свободы окутал Стерхову дыханием океана, который был рядом – огромный, темный, живой. Его могучая гладь вздымалась и оседала с медленной силой, как грудь заснувшего великана.
Захлопнув створку, она вернулась к столу, на котором лежали немногочисленные документы, подшитые в новую папку. Анна пролистала несколько страниц – медленно, почти машинально. Перечитала знакомые фразы, надеясь, что в третий или в четвертый раз заметит в них что-то, чего не заметила раньше. Но все оставалось прежним. Тот же протокол, те же аккуратные формулировки, за которыми стояла смерть человека.
Анна вздохнула, закрыла папку и провела рукой по лицу. Потом снова встала и направилась к двери.
Коридор, тянувшийся к лифту, был абсолютно пуст. По лакированным дверям скользили быстрые тени, снизу доносился тихий гул отеля. Пережив прошедшую ночь, он медленно приходил в себя, возвращался к привычной жизни.
Вестибюль сегодня выглядел по-другому: был чистым и ярким, как будто кто-то отмыл его до блеска, в попытках скрыть следы недавних событий. Атмосфера осталась прежней – тяжелой и настороженной. Люди, сидевшие в креслах, говорили вполголоса, кто-то уткнулся в телефон, кто-то ждал кофе. Все были заняты, и никто не улыбался.
Стерхова прошла мимо полок с программами и брошюрами фестиваля. Остановилась у стойки ресепшна. Девушка в форме выпрямилась и подняла на нее глаза:
– Чем могу помочь?
– Мне нужен телефон портье, который дежурил позапрошлой ночью. – сказала Анна.
– Вы из следственной группы? Простите, мне не сказали, кому можно дать его телефон, а кому нельзя.
– Мне можно. – Стерхова показала удостоверение.
– Сейчас найду. Минуту.
Пальчики девушки забегали по клавиатуре компьютера.
– Вот, – она протянула лист с записанным номером. – Михаил Полянский. Работает по графику – сутки через двое. Выйдет на смену завтра.
Анна взяла листок и, не отходя от стойки, набрала на мобильнике записанный номер. Один гудок. Второй. Третий.
– Не берет. Придется дождаться завтра. – Проговорила она и спросила: – Кошелев ничего для меня не оставлял?
– Нет, ничего.
– Где он?
– Только что вышел. Предупредил, что повез Эльвиру Шабтаевну в поликлинику.
– Кто такая Эльвира Шабтаевна? – уточнила Анна.
– Вы не знаете? – портье указала на входную дверь. – Мать Виктора Петровича.
Сквозь дверное стекло было видно, как Кошелев, держа над головами раскрытый зонтик, помогает забраться в такси крупной, ухоженной женщине. На вид ей было за шестьдесят. Она была хорошо одета и держалась уверенно.
Стерхова собралась уйти, когда услышала за спиной женский голос:
– Анна… простите… можно вас на минуту?
Она обернулась и увидела Румико Хирано. Та стояла в нескольких шагах, сжимая на груди ремешок своей сумки. Лицо напряженное, губы побелели, глаза широко распахнуты – в них читалось беспокойство и страх. На ней был тот же скромный кардиган, который теперь висел чуть свободнее, словно Румико вдруг уменьшилась в размерах.
– Я уже знаю… – прошептала журналистка и скорбно покачала головой. – Слух об убийстве Воронина разлетелся по всему отелю. Как все случилось?
– Пока ведется расследование. – Ответила Анна.
– Должна вам сказать, что тем вечером я встречалась с Ворониным.
– Где? – быстро спросила Стерхова.
– В его номере. И, возможно, была последней, кто видел его живым.
Выдержав паузу, Анна сделала шаг и взяла Румико за руку.
– Идемте со мной.
– Куда? – удивилась та.
– В оперативный штаб. Там будет удобнее.