Идеал. История Эрика, писателя
- -
- 100%
- +
В первый раз его сюда привела Ева, чтобы показать университетскую библиотеку.
Это было летом, коридоры были абсолютно пусты, в кабинетах – гулкая тишина, и можно было ходить-бродить, воображая, что ты здесь ученик. Эрику тут очень понравилось, особенно библиотека, где он заснул прямо за столом, погрузившись в чтение, и где ему приснилось, что он выпал из окна.
Это был не сон, навеянный книгами или событиями из жизни, которые смешались с подсознанием, это был один из снов, когда ты помнишь всё, – один из самых настоящих снов. С ним такое иногда случалось: некая разновидность снов «как про его визитёров», но только или люди другие, или места страшно реалистичные, или события словно из плохого кино или наоборот – из слишком хорошей книги.
После этого «сна» наутро всё болело, руки отекли и покраснели, ноги почти не ходили, в спине и рёбрах всё ломило, и вообще было ощущение, будто бы его снова собрали по кусочкам (в прямом смысле этого слова), как и тогда, прошлой весной, за некоторое время до его прихода в себя в местной больнице.
Ему предложили стать учителем естественных наук, он отказался. Поскандалил с Евой и страдал бессонницей почти неделю.
Прошло почти полгода с этого момента, и он регулярно отказывался от такого же регулярного предложения.
И вот теперь он добровольно пришёл сюда. Зачем? Снова отказаться, конечно же!
Некстати вспомнилось, что одну из книг он так и не вернул в библиотеку, машинально прихватив с собой.
Он обернулся на звук шагов, подумав, что собрание закончилось слишком быстро, но это было не так.
По коридору прямо на Эрика шёл парень, поспешно стягивая пальто, что получалось у него не очень изящно, поскольку щекой к плечу он прижимал телефонную трубку.
«Странный».
Когда незнакомец почти поравнялся с ним, Эрик даже смог услышать обрывок разговора:
– Конечно, я займусь, будь спокойна.
Кажется, женский голос в трубке ему ответил:
– Ещё бы, ведь за дело берёшься именно ты.
Очутившись на одном уровне с Эриком, парень неожиданно развернулся и заглянул ему в лицо.
– Привет, коллега. Ты тоже на собеседование? – спросил спокойным, но немного запыхавшимся голосом незнакомец.
– Что? – выдохнул Эрик и внутренне сжался. Это же был тот самый! Ну, утром, с битой!
Или не он?.. Почему-то именно сейчас утреннее происшествие казалось таким глупым и далёким, словно это всё произошло в старом забытом сериале.
– Ну, к директору Крон. Тебя тоже вызвали?
– Э-э-э… Ну… Да, что-то вроде того.
Парень рассеянно кивнул, словно бы даже не слушал ответ, и, рывком открыв дверь кабинета, скрылся внутри.
Эрик застыл. Да что ж за день такой?! Ноги сами собой подкосились, и он сполз на скамью у входа.
На всякий случай проверил ещё раз нос – не сломан. На всякий случай – зажигалка на месте.
Странное место со странными людьми, ничего не скажешь.
Прозвенел звонок, оповещающий о конце уроков, и студенты жужжащей волной высыпали из кабинетов, как муравьи зашныряли по коридорам. Здесь жизнь кипела в любую погоду, в любое время года. Здесь всё было настоящим: искренние эмоции – любовь, дружба, ненависть; искренние надежды – на понимание, удачный выбор, правильные действия. Каждый студент был собой – здесь ещё это было возможно. Как только они выйдут за пределы этого мира, сразу попадут туда, где быть собой запрещается, где придётся меняться, подстраиваться, сдерживаться, ограничиваться и выкручиваться. И сейчас – останови любого – каждый скажет, что всё это ерунда, что он достаточно сильная личность, чтобы выдержать тяготы взрослой жизни и стать истинным героем.
Интересно, что некоторые мысли нужно записывать сразу, потом они уже будут несвежими, как вчерашний хлеб.
На какой-то миг Эрика охватила страшная тоска. Ведь у него всего этого не просто не было уже, а не было вообще.
Когда он открыл глаза в больничной палате, он не знал и не помнил ни-че-го. Ни кто он, ни как его зовут – он будто родился заново. Конечно, базовые рефлексы тела остались, и мозг реагировал на активные знания, но о том, что он вообще за существо, – как чистый лист. Эрик не знал, любит ли мороженое, умеет ли кататься на велосипеде, играет ли в видеоигры, на каких языках говорит… Ему пришлось учиться быть самим собой, но ведь он уже взрослый, в стрессовой ситуации. Интересно, каким он был в юношестве? О чём мечтал, кем хотел стать, в каких предметах преуспевал? Он был словно картинкой-раскраской, где можно выбрать цвета, но не рисунок.
– Господин Эрик!
Эрик вздрогнул и вскочил со скамьи.
Оказывается, пока он мечтал, собрание закончилось, вероятно, все уже ушли, и директор нетерпеливо звал его.
– Госпожа Крон, добрый день. Я получил Ваше приглашение. Снова, – улыбнувшись, отметил Эрик, усаживаясь в кресло напротив директора. – Но вынужден…
– Да-да, я знаю. Я позвала Вас не за этим. Предыдущих отказов хватило. Вы, безусловно, отличный специалист, и Ваше несогласие меня очень опечалило, но Вы были столь непреклонны, а один господин меня очень выручил, выдвинув свою кандидатуру.
Эрик недоверчиво изогнул бровь.
Крон протянула ему папку с резюме.
Эрик открыл её и выдохнул сквозь зубы.
На фото, прикреплённом к личному делу, был изображён тот самый парень, с которым утром у него состоялся… не самый приятный разговор.
И в коридоре – именно он!
Голова мгновенно закипела от боли, казалось, даже слёзы подступили к глазам.
– К-кто это? – пролепетал Эрик. – И почему Вы мне о нём говорите?
– Господин Флеш Ванско, он только что приехал к нам в город по семейным делам. У него здесь родственники, как я понимаю, он решил быть ближе к семье. Но, Эрик, – Крон скрестила свои сухие пальцы, – я была очень удивлена одной деталью в его резюме. Он указал, что Вы дали ему рекомендацию.
На секунду Эрик не поверил своим ушам.
Почти полгода он тщетно пытался хоть что-то узнать о самом себе, переворачивая все библиотечные, больничные и, насколько ему были доступны, полицейские дела, и уже полгода как сдался! И вот…
– Вы уверены?!
– Вот, – она перелистнула несколько страниц и остановилась на послужном списке. – Судя по данным, Вы были очень довольны его работой.
К горлу подступила тошнота, в глазах заплясали огненные пятна.
«…Прошу утвердить Флеша Ванско на роль преподавателя любой из дисциплин, ибо более талантливого и подающего надежды специалиста я ранее не встречал… Доктор Эрик Рук».
И его подпись. Его собственная, мать его, подпись, которую он выбрал, когда оформлял новые документы в Луунвиле. Ева так долго смеялась над его новой фамилией…
Доктор Эрик Рук.
Первая капля в чашу его прошлого. Доктор… чего? Медицины? Науки? Какой науки? Какой институт? Какой город?!
– Там больше нет данных, Эрик… Но ты можешь поговорить с Флешем. Адреса его я не знаю, но завтра у него начинаются занятия.
– Я могу занять свободный пост? Любой, пожалуйста! – Эрик сам удивился, как эти слова вылетели из его рта.
«Доктор Эрик Рук…» – эхом вторило в голове.
– Н-но…
– Директор Крон! Если он меня знает! Значит ли…
Что это значит, Эрик не знал. Внутри него всё сильнее стягивался узел боли и обиды, но на кого и что – не мог понять даже он сам. Вокруг творилась чертовщина, и он должен хотя бы попробовать вспомнить. Хотя он за всё время уже примирился, что жил и был именно в этом месте всю жизнь, в глубине его сознания затаилась мысль, что он чужак.
«Тебе будет так же больно, как и ей!»
Директор откинулась в кресле, разглядывая его лицо.
– Господин Рук, к сожалению, штат у нас уже полностью укомплектован. Если бы Вы отреагировали буквально пару моих приглашений назад…
– Я знаю. И понимаю, что некорректно после всех моих отказов настаивать на должности. Не подумайте, это не из-за чувства конкуренции… – «Ой ли?!» – Если, по счастливой случайности, появился человек, связанный с моим прошлым… Понимаете, я должен попробовать всё. Может, есть хоть место лаборанта?
Крон внимательно на него посмотрела, сдвинув брови. Весь её вид выражал ярое раздражение.
Сжав губы, она кивнула.
* * *Как он добрёл до своего дома, Эрик не помнил. Он не зашёл в редакцию и даже не закрыл дверь в кабинете.
В голове шумело, в горле пересохло, он чувствовал, что если не ляжет на кровать, то просто упадёт навзничь.
Кажется, он даже видел Кевина в пансионе…
Кевин – хороший парень, он ассоциировался с мохнатым старым псом, охраняющим свою территорию.
В комнате веяло холодом из открытого окна, но Эрику было всё равно. Выпив воды, он рухнул на кровать, как был, одетым.
Проснулся он резко, как будто его тряхнули за плечи.
Глаза открылись легко, сознание было ясным, шум прошёл. Была ночь. И очень хотелось курить. Он вышел на общий балкон и нашарил всю ту же зажигалку.
«Э» – как Эрик, её подарила Ева ему на «день рождения» – когда ему сделали новые документы.
Эрик Рук, доктор.
Почему-то сейчас всё это его забавляло. Как в одном из написанных им триллеров, с маньяками и разведкой. Очень интересненько получается…
«И зачем я только попросился в этот колледж».
Вот зачем. Дверь соседней комнаты открылась, и на общий балкон вышел Флеш.
Флеш Ванско, правда, без биты.
Итак, Флеш. Хотя он и рассчитывал застать Эрика для разговора в какой-нибудь спокойной обстановке, но не ожидал, что это произойдёт так скоро. Ещё утром, после их встречи, он ощутил острый укол… совести, что ли. Это было нечастое в его жизни чувство, и он очень не любил его испытывать. Властный и жёсткий по своей натуре, он привык с сарказмом и завидным эгоизмом подходить к решению большинства проблем, а уж к решению уже давно считавшихся закрытыми вопросов и вовсе не привык возвращаться. Собственно, реакция на такую «проблему» была более чем красноречивой. И, как думал Флеш, вполне заслуженной, но встреча с Эриком в здании университета посеяла кое-какие сомнения.
– «Э» как Эрик, да? – спросил он, протягивая ему руку. – Уж простите за утренний каламбур, нервы ни к черту.
Эрик стиснул зубы.
– Да, как доктор Эрик, попрошу, – пожал руку.
«Тёплая», – зачем-то подумал он.
Флеш облокотился рядом о балконные перила, вся его поза выражала расслабленность, как будто он полностью контролировал ситуацию. Но сами черти плясали в его сердце. Ох уж этот Эрик… Какого чёрта он тут делает?! Разве он не знает, как сильно он всех подвёл?!
– Вы давно в этом городе?
Эрик вздрогнул. «Он что, не знает? Интересно, как давно мы с ним виделись? Как мне отвечать? Вдруг… Ева права, и я действительно в бегах? А если это ловушка? Или проверка?» Он решил говорить правду.
– Около года.
Флеш кивнул, словно это был правильный ответ.
Прошла пара минут, в молчании. Сигарета Эрика истлела, Флеш так и стоял, глядя вдаль.
– Ну, доброй ночи, доктор? – у Флеша разве что только яд не капал изо рта. Он старался как мог, но даже знание этой нелепой ситуации не помогло сдержать его ярость и обиду.
– Послушай… Флеш, ты…
– Нет, тебе я её точно не отдам. Даже если ты захочешь, всё равно не найдёшь. Я умею прятать, – и хлопнула дверь.
«Что за чёрт?!» – чуть не закричал доктор.
В голове крутился миллиард вопросов.
Спать не хотелось, трусило от холода и пережитого. Было уже слишком поздно, чтобы спускаться вниз, даже за виски.
«Почему бы мне действительно не ввести ещё одного героя…»
Эрик включил домашний компьютер. Пора было становиться «принцем» в этой страшной сказке.
Глава 2. Старые фотографии господина Пу. Часть 1
Бывают такие сны, из которых вы не выходите медленно – с третьего звонка будильника, от яркого солнца сквозь шторы, а выныриваете резко, как пловец из воды – так, что все звуки в голове смолкают в ту же секунду, глаза распахнуты, сердце колотится, усталость страшная, осознание реальности отсутствует.
Отлепив голову от подушки – оказывается, он всё-таки переполз в кровать, – потёр глаза, соображая, кого могло принести в такую рань. Ясно – кого.
Эрик внутренне сжался, предугадывая скандал.
– Что скажешь? – осторожно поинтересовался он. Ева пролистывала стопку листов. Вчера, закончив очередной фрагмент Книги, он распечатал его, имея привычку делать пометки на полях.
– Интересно. Очень даже интересные мысли. И откуда только ты берёшь такие идеи?
– Про идеалов? Ты знаешь, сначала они мне снились. Мелькали намёки, но ничего конкретного. Остальное пришлось додумывать самому.
– Идеалы – народ, который умеет всё: эта мысль не нова, как и факт, что у них есть сверхспособность.
– Тебе бы только критиковать!
– Но об этом уже писали в сценариях к «Супермену»!
Эрик потёр виски. Он не слишком любил суету с утра, а желание что-либо кому-то объяснять вообще было ему не свойственно.
– Этого в «Супермене» не было. Ты дочитала до конца?
Ева покачала головой.
– Если там про эту твою…
Он хмыкнул.
– Так тебе рассказать? Или будешь дальше дуться?
– Буду. Но ты расскажи. Только вкратце, мне скоро пора.
– Идеалы – это народ, в некотором смысле божественный. Они очень близки к людям, но есть отличие в уровне организации. За высокую ступень развития и идеальные качества – им не были свойственны пороки – они обрели возможность получать любые знания. Достаточно было решить, что и зачем ты хочешь узнать, затем лечь спать, и наутро – пожалуйста. Знания уже в голове.
– Как так? – заинтересовалась Ева.
– Через сны. Им снились знания. Информация снисходила на них, оставалось только научиться её применять.
– Любая? Медицина?
– Медицина, – кивнул Эрик. – Писательское мастерство. Кулинария.
– Но физически? Как они развивали навыки?
– Как люди. Тренировались, старались, ошибались. Знание не равно умению.
– Интересно, – резюмировала его подруга. – Поспал – и полная голова идей?
– Именно.
– Прям как у тебя сейчас.
* * *Пока он приводил себя в порядок, Ева просматривала газеты, которые заботливо доставил почтальон, болтала ногами, то и дело вскакивала и зачитывала ему вслух ту или иную интересную новость.
– О! Смотри-ка, в этом сезоне запрещено покупать определённый вид цветов, выяснилось, что они токсичны! Или вот… ты знал, что закрывают тот самый музыкальный магазин?! Да ну, что же это! Опять обещают похолодание! В колледж взяли нового учителя! Как занимательно…
Эрик застыл. Флеш… Неизвестно откуда взявшийся… Мерзавец? Шпион? Его коллега? Друг? Кто-то из его прошлого… Почему?
– Ева, у меня есть для тебя новость, – осторожно начал он, стараясь предугадать, как она отреагирует. Пожалуй, тут нужно действовать быстро, как с пластырем на ранке.
– М-м? – она даже не подняла голову от газеты, шевеля губами, читая.
– Н-ну, вчера я ходил в колледж, на… собеседование.
Однако. Она отвлеклась от новостей и изумлённо уставилась на него своими огромными глазищами.
– В общем, я согласился на временный пост куратора курса истории для новобранцев полиции Луунвиля.
Она даже не пошевелилась, так и таращилась на него. Даже, пожалуй, с ужасом. Ох, не к добру это.
– Что скажешь?
Это была очень странная реакция. Она начала накручивать свой рыжий локон и закусила губу. Глаза её сделались такими печальными, как будто она смотрела на умирающего котёнка, которому не могла помочь. Она что, сейчас заплачет?!
– Почему? – выдохнула она наконец. – Почему ты согласился?
Почему? Вряд ли он сам знал точно ответ. Конкуренция? Его захватила зависть, что ему столько раз предлагали место, а потом отдали кому-то? Или всё из-за того, что этот парень мог его знать? Ну и что, разве это могло приблизить его к правде? Разве… так ли он хотел знать правду?
Откровенно говоря, нет. Ему было хорошо и спокойно в этом городке, он научился жить заново, ему нравились люди, которые его окружали, у него были работа и хобби. Почему тогда? От скуки? Желания попробовать что-то новое?
«Из-за страха», – подсказал внутренний голос. Он всегда говорил правду, но, конечно же, его далеко не всегда слушали.
Да, из-за страха, что новенький может натворить дел. В момент, когда молния прошлого ударила в древо воспоминаний Эрика, он всего лишь на миг, но осознал, что за этим человеком необходимо присматривать. Он опасен. И это было единственно верное решение: быть рядом и предотвратить беду. А беда придёт, в этом сомнений не было.
И – да, некое чувство конкуренции тоже сыграло свою роль. Ведь он же… доктор Эрик Рук. Разве он не должен быть центральной фигурой в этом романе? Разве судьба, подбрасывающая подарки и ключи к разгадке, может ошибаться?
Но всё это – за миг пронёсшееся в голове – Эрик не мог сказать никому. Слишком уж его мысли были странными, даже для человека, которого в заброшенных лесах едва не разодрал медведь и который считал себя «местным», пусть и снимал комнату в семейном пансионе.
И нельзя было забывать следующий факт: если он скажет о рекомендации, подписанной его рукой, вернётся тот ужас годовалой давности. Он чужак. Он пришёл неизвестно откуда, направлялся неизвестно куда, и сам – неизвестно кто. Стоило ему здесь прижиться – на тебе, «Доктор Эрик Рук… считаю его прекрасным специалистом…» Значит, у него есть прошлое, и оно ближе, чем хотелось бы. И оно может быть опасным. Он тоже может быть опасным… Для всех.
– Ева… Понимаешь…
– Тебе нужны деньги?
– Да. Прости, я не говорил тебе, но мне хотелось бы иметь чуть больший доход.
Фух.
* * *Она ушла раньше, заправив за него кровать и оставив газеты открытыми на интересных страницах, и он решил спуститься вниз.
Кевин, хозяин пансиона, был его хорошим другом с весьма трагической судьбой. Раньше здесь располагался отель – их семейный бизнес, но некоторое время назад в здании случился большой пожар, в котором погибла вся семья – родители и брат, вся прислуга, которые жили здесь, и пара постояльцев. Кевин единственный спасся, отделавшись сильными ожогами на одной руке.
Отстроив заново здание в три этажа и два корпуса, соединённые единым длинным балконом, Кевин обозвал его пансионом, где сам готовил, сам убирал, смотрел за кассовыми книгами и сдавал за умеренную плату комнаты, студии, квартирки и чуланчики всем, кому некуда было пойти.
Откровенно говоря, Эрик до сих пор не понимал, для кого такие услуги, ведь туристы были редкими гостями, а все жители – местными, но как раз для самого «Джона» это было как нельзя кстати.
Каждое утро он спускался на завтрак, который готовил сам бородач, иногда они смотрели новости по телевизору, иногда просто болтали или обсуждали планы. Кевин всегда читал статьи Эрика и почти всегда – рассказы. Утро было любимым временем суток для обоих, потому что нет ничего лучше, чем получить положительный настрой на день от общения с другом. Вечера тоже хороши, но за день в человеке копится столько всего личного, что разве что бокал пива сможет поднять ему настроение.
Захлопнув дверь и проверив ключи в кармане, Эрик затопал по лестнице, обдумывая, как он признается в своём неразумном поступке в колледже.
Ну конечно, угадайте – кто?
Да-да, Флеш.
Мирно сидел за столом и уплетал за обе щеки завтрак, и с таким безмятежным видом, словно избивание прохожих и шантаж были для него повседневным делом.
– Джон! – просиял хозяин. – У нас новый постоялец!
«Как иначе-то…»
– Позволь я вас представлю.
– Мы знакомы! – просто бросил Флеш, запихивая еду в рот.
Эрик едва заметно дёрнулся, сжав кулаки в карманах. Но виду не подал и медленно двинулся к своему месту.
– Да? Когда успели?
– Вчера, – так же просто ответил новый гость, – я стрельнул сигаретку на балконе. Мы же соседи!
Ах, вот он о чём…
– Это очень хорошо, теперь у нас будет поживее. Мы сможем сыграть вечером партию в карты и чего-нибудь выпить, как вам идея?
Кажется, только Кевин и получал от этого неописуемую радость, Эрик хмуро глядел на новенького, а тот – сама невозмутимость – уже всё дожевал и допивал кофе с поразительной скоростью. Куда он так торопится? Весь его вид говорил, что он явно всем доволен и… всё контролирует.
– Простите, я вас покину, но вечером – да, с большим удовольствием! Завтрак был чудесный, но мне пора. Первый рабочий день, я должен быть пунктуален! – и он рывком схватил свои вещи, надевая куртку уже по пути к выходу из столовой.
Эрик чуть расслабился.
– Чудак, да? Откуда взялся? – спросил он.
– Не знаю. Вчера появился на пороге, сказал, что вещей – один саквояж, но снял комнату на год вперёд… Якобы сирота и женат на работе…
– Странно… Его пригласили на пост в колледже в середине года… – не унимался Эрик.
«А ещё директор сказала, что он собирается быть ближе к семье…»
– Джон, не ревнуй, – улыбнулся хозяин. – Тебя звали с самого начала, сколько же им ждать твоей милости? А тут подвернулся человек…
– Знаю-знаю, – нарочито весело махнул рукой «Джон», – но, кстати, я выпросил себе «соседнюю» должность, пользуясь приступом собственной зависти и бескрайней милостью директора! Куратор курса истории, сэр!
Кевин округлил глаза.
– Ты же ничего не смыслишь в истории!
Эрик сморщил нос. Это было правдой. Как бы он ни любил науку, история никогда не была его коньком. Абсолютно скучнейшая и бесполезная дисциплина, по его мнению: читай себе и запоминай, в каком году кто-то там что-то там, чушь и ерунда. Никто никогда не знает, как это было на самом деле, и его собственная история это доказывает. Мало ли кто и что там писал какое-то время назад о нём – теперь он другой человек, мыслит и думает иначе, рождён под датой, какую сам выбрал, с именем, которое сам (почти, как мы уже знаем) захотел. И что тут? История? Не наука, а перепись населения. Лучше уж газеты читать, они хоть и индивидуальны, но хотя бы в срок изданы и изменению не подлежат.
– Ну, пост естественных наук уже был занят, – попытался пошутить он, – пришлось брать то, что осталось.
Хозяин пансиона покачал головой, но Эрик заметил, что он слегка улыбнулся в бороду.
«Он всегда знает, когда я вру», – вдруг подумал парень, ощутив укол стыда. Уж кто-кто, а он точно не заслуживал, чтобы его обманывали. Но некоторые вещи стоит хранить в себе, максимум – писать на бумаге, чтобы никто не ассоциировал их с тобой, как с человеком. А писателям всё простительно, однако.
Он так и сказал:
– Я обязательно напишу об этом что-нибудь гениальное, и ты тогда всё поймёшь, – и отхлебнул из своей кружки с гризли.
* * *Погода была прекрасная: за ночь температура повысилась сразу на десяток градусов, и жители городка стремились при любой возможности выползти под ослепительное солнце.
В Луунвиле не было ни бродячих котов, ни собак. Ни людей.
Это было даже немного странно, но в этом городке каждый кому-то принадлежал – в какой-то степени. У всех были семьи, друзья, близкие, домашние питомцы, садики с цветочками, жизнь текла медленно и размеренно, никто не удивлялся, не разочаровывался, ничего не происходило.
Даже появление здесь Эрика внесло крошечный переполох, словно так и должно было быть. Ещё один житель, которому все рады.
«Эй, Джон, дружище!» – то и дело слышал он.
Сегодня он решил посетить городскую библиотеку. Хотя при такой погоде это было крайне неразумное времяпрепровождение, но, во-первых, ему следовало готовиться к курсу – он же теперь преподаватель! А во-вторых, ему хотелось побыть в одиночестве. И не в таком одиночестве, когда нужно принять важное решение, и не в таком, когда не хочется общаться с людьми. Ему хотелось просто побыть – дать своим мыслям время перетасоваться, как картам при пасьянсе, и разложиться единственно правильным образом. В этом городке ему неоднократно казалось, что все бури и переживания всего народа происходят только в его голове, что он думает за всех, единственный, у кого возникают хоть маломальские размышления о бытии.
В здании библиотеки было тихо, смотрительница едва подняла на него голову – конечно, здесь же его второй дом. Не раз он бродил часами по залам между полок, выискивал старинные книги, раскладывал журналы в собственном порядке. Это был его мир, его царство, его владения. И не раз он, выбрав самый большой стол, усаживался спиной к окну, читал до закрытия, иногда и после – всю ночь – и на утро брёл в редакцию с новой статьёй.
Вот и сейчас в читальном зале ни души, яркий свет выманивает наружу, но нет – он опять занял свой почётный стол… И стал думать.
Сначала он искал лёгкую фантастику, для затравки. Но мысли его были столь плотными, что ни одно волшебное существо не могло их разбить.
И тогда он решил выбрать источник, который мог бы использовать на лекциях. Представив себя в роли студента-первокурсника, коему в это время года хочется только крепкого сна, Эрик стал искать книги по истории города.