Идеал. История Эрика, писателя

Глава 4. Сны и реальности

– Джон?

Эрик сонно похлопал глазами, пытаясь сфокусироваться. Вокруг было темно и серо. Он всё ещё находился в гостевом кресле. Кто-то заботливо укрыл его пледом.

– Флеш? Сколько времени?

– Утро, дружище. Ты чего здесь уснул?

Эрику захотелось буркнуть что-нибудь в духе «не твоё дело», но он сдержался. Начал выкарабкиваться из кресла, что было весьма непросто: всё тело затекло, зубы стучали от холода, очень хотелось опять провалиться в сон. Он всеми силами давал понять, что диалог у них не заладится, но жизнерадостный и высокомерный товарищ не собирался сдаваться. Топая за «Джоном» по лестнице наверх, он так раздражающе сопел, что Эрик не выдержал.

– Спасибо тебе, конечно, что разбудил меня, но вот скажи, зачем ты идёшь за мной?

Тот фыркнул. Ох уж это его фырканье!

– Ну, вообще-то, дружище, я шёл в свою комнату, а не за тобой, и так уж вышло, что они по соседству. Это намбер раз. А второе – я хотел так, совершенно мимоходом, поинтересоваться, хорошие ли тебе снились сны в твоём чудно́м кресле?

– Что ты имеешь в виду? – сдвинул брови Эрик.

– Ничего. Ровным счётом только то, что моя дверь со-сед-ня-я. Это значит, рядом с твоей.

И он толкнул эту самую соседнюю дверь. Раздались его шаги по внутреннему коридорчику.

– Вот же гад ползучий, – прошипел Эрик и толкнул свою дверь.

Он помнил, что вчера говорил с Кевином, но как потом провалился в сон – не помнил. Точно, сон! В этот раз всё было достаточно необычно: он был в пансионе, но словно бы попал в некий другой период своей или же альтернативной жизни.

Та же гостиная, всё та же барная стойка, за ней – Кевин, конечно же. Множество людей в забавной разномастной одежде… толпятся, смеются, что-то обсуждают. Эрик продирался сквозь толпу к своему другу, но не мог до него добраться – так плотно был забит зал. «Какой-то праздник», – мелькнуло у него в голове. Он оглянулся по сторонам, рассматривая присутствующих. Все они были чужаками, и он занимал среди них своё законное место.

Из всех углов то и дело слышалось слово «охота». Внезапно Эрик понял, что эта самая охота есть везде, кроме этого места. Здесь, в Луунвиле, в пансионе «Семейство Кевина» он в безопасности. Если он вообще при делах. Действительно, его ли это дело? Все присутствующие не обращают на него никакого внимания. Может, ему тоже принять участия в охоте? И найти это нечто первым? Было бы очень занимательно! Кровь закипела, адреналин забурлил, и знакомое любимое чувство гонки захватило Эрика. Итак, бежим! И вот он уже приметил, как будет бежать через главный вход, по ступенькам и по дорожке до ворот, но вдруг что-то произошло.

Все гости исчезли, и он остался один в пустой комнате. Оглянулся. Действительно – никого. Собрался выходить, но внезапно заметил какой-то белый комочек под столом. Это был крошечный белый котёнок, пушистый, но ужасно потрёпанный. Огромные его глаза выражали полнейший ужас.

– А не на тебя ли, дружок, охотятся? – ласково спросил парень, прижимая комочек к себе. Тот зашипел, но вырываться не стал.

Высадив котёнка сразу за воротами, он развернулся обратно и застыл. Прямо перед ним стояла Матильда. Её нельзя было ни с кем спутать: длинные волосы, бледная фарфоровая кожа. Она стояла, скрестив руки, и насмешливо смотрела на него.

– Думаете, вы сейчас совершили идеальный поступок? – спросила она елейным голосом.

Эрик почувствовал тревогу. Он постарался как можно незаметнее оглянуться, хотя сам стоял ровно спиной к выходу, нарисованному в его голове всего несколькими минутами ранее.

Девушка шагнула вперёд и схватила его за руку, развернула ладонью вверх.

– Я же говорила, что следы от ожогов есть. Я была права, да?

О нет, совсем не Эрику был адресован этот вопрос. Из тени садика вышли двое парней с чёрными, как у самой Матильды, волосами. У одного был длинный хвост, и он чем-то был похож на гангстера, но элегантно одетого. Матильда до боли сжала руку Эрика.

– Теперь, ребята, рассмотрите его хорошенько, пока я могу держать.

«Держать?!» – Эрик рванулся изо всех сил и ощутил противное знакомое чувство – синяки на руках.

Он дёрнулся в сторону, вперёд – не разбирая дороги, но всё это оказалось впустую, потому что его странные друзья совершенно не собирались его преследовать. Он слышал что-то вроде окликов его по имени, но не более.

Оглянувшись, Эрик понял, что знает, где он. Это был задний двор пансиона, с маленькой церквушкой в глубине. Церквушка напоминала одну из башен старого готического собора – узкая, с витражным кругом на самой вершине и высоким тонким шпилем, заканчивающимся крестом.

Звуков вокруг не было совсем, только теплота весеннего вечера и предзакатная сонливость природы. Он решил зайти внутрь. Там было пусто, даже заброшено. Стулья, которые совсем не подходили на роль скамеек для моления, были сложены гигантскими стопками где попало, как после концерта. Казалось, здесь можно спрятаться, и тебя никто никогда не найдёт.

– Эй, дружище, ты что тут делаешь?

«Как же не найдёт, ага! Гад ползучий…»

Конечно, в дверях стоял Флеш.

– Гуляю, – ответил Эрик, переводя дыхание.

– Я так и понял, – кивнул его старый знакомый. – Тебя никто не обидел? – кивок на его руки.

– Никто, – так же спокойно.

– Да-да. Кстати, осторожнее с этой твоей новой подружкой. Это племя всегда находит, что ищет.

– Это твоё племя?

«Раз уж мы во сне…»

Флеш прищурился.

– Нет. Я работаю сам по себе.

Раздался грохот захлопываемых железных ворот.

– Флеш! – крикнул женский голос снаружи. – Торопись, чёрт возьми!

Оба парня выскочили на улицу. Картина снова сменилась. За воротами, ведущими из основного двора пансиона, теперь ярким заревом горел закатный лес. Фигура человека в плаще на фоне леса была чёрной и резко контрастировала, внося в прекрасную картину нотки беспокойства.

Флеш хлопнул Эрика по плечу.

И Эрик снова остался один.

В комнату он вошёл как раз под звук мерзкого будильника.

«Вот так, мне уже пора проснуться, – подумал он и задрал рукав повыше. – И не только ото сна».

На руках – на обеих – виднелись ровные полоски ожогов в районе запястий. Явные полоски, которых ещё вчера не было видно, но давным-давно зажившие. Он точно что-то знает о браслетах. Это факт. Выходит, слова Матильды, кем бы она ни была, – правда? Значит, сами браслеты существуют? Или существовали. Те же самые ли это браслеты, что в этой треклятой легенде о народце – идеалах? Возможно, да. Значит, «охота на браслеты» – тоже правда. То есть и Флеш не обманул его.

Остаётся озвучить самый страшный вопрос: как со всем этим связан он, Эрик?

Мир вокруг него словно бы включил «резкость». Скорее всего, Кевин сказал разумные вещи: раз сам Эрик не знает, кем и чем он был до потери памяти, то не имеет смысла упускать шанс всё узнать, пусть даже это и страшно, и необычно, и страшно необычно.

Раздевшись, он отправился в душ. Под журчащими струями воды ему всегда было проще планировать свои действия.

С чего начать? В глубине сознания поселилось чувство детского восторга, когда родители говорят тебе, что на каникулы вы поедете кататься в горы, если школьные отметки будут приличными. То есть шанс мал, но надежда такая сладкая!

Если Эрик имеет отношение к нестандартному миру, то это настоящий сюрприз! В его положении сейчас попасть в мир магии (назовём его так) в сознательном возрасте – большая удача, потому как его потенциал становится практически безграничным. Представьте, вам говорят: «Ты можешь летать», хотя у тебя нет ни крыльев, ни метлы, ни параплана – вообще ничего. Но на скромные возражения все усмехаются: «Вы слышали?! Метлу ему, ха-ха, с его-то способностями!» И вот ты вздёргиваешь голову и с гордостью взмываешь вверх – с твоими-то способностями! И только ты знаешь, какие у тебя способности в этот момент. А если вдруг ты не помнишь этого, то что может ограничить твоё умение заново возродить свою внутреннею магию?

Интересно, мир Луунвиля – волшебный, или волшебные только его жители? И все ли жители…

Теперь понятно, что с Евой. Она такой же чужак. Вероятнее всего, господин Пу тоже был чужаком, но она? Откуда она взялась здесь? Или она всегда была здесь? Опасна ли она? Участвует ли в охоте?

Флеш – определенно чужак. Складывается впечатление, что он о городке и жителях знает много больше всех остальных. Откуда он? Сказал, что у него нет дома… Как это понять? И эта его «Она»? Она-то точно знает больше всех, да ещё и об Эрике! Нужно её разыскать. И найти ответы. Но как расколоть Флеша? Его поведение странное. Он сам так и льнёт к Эрику, встречает его на каждом шагу и… посмеивается. Ждёт, когда тот что-то вспомнит? Или догадается? Или и то и другое?..

«И дай бог тебе ума попросить его правильно!»

Однако…

С чего начать?

После душа Эрик воспрянул духом. Настроение было хорошим, сердце трепыхалось в груди в предвкушении новых приключений, как будто он только что прочёл отличную фантастическую книгу и вообразил себя главным героем.

Спускаясь на завтрак, он был уверен, что встретит внизу Флеша, но зал был абсолютно пуст. Кевина видно не было, и несколько незнакомых ребят сонно тёрли тряпками все доступные поверхности.

Это выглядело очень подозрительно, потому что все в городке знали, насколько остро реагировал хозяин пансиона на выполнение «домашних» обязанностей. Где он сейчас? В задумчивости Эрик покрутил свою зажигалку в руках.

– Сэ-э-эр, здесь не курят. Прошу выйти на улицу, – обратился к нему один из работников, морща нос. «Смутно знакомый», – отметил про себя парень и с явным недоумением, потому что не раз они вместе с хозяином курили в широких гостевых креслах, обсуждая газетные статьи «про мозги», повиновался. Вышел на крылечко перед пансионом.

Было холодно и сыро, ночная гроза оставила свои следы. Но следов Кевина видно не было. Перед домом – никого.

Внезапная мысль посетила «Джона». Прямо – за забор, кажется, чуть правее, по мокрым дорожкам, заросшим по щиколотку некошеной травой…

Вот она! Церковь – точь-в-точь как в его сне! С круглым окном и уродливым шпилем в готическом стиле. Двери распахнуты, изнутри доносятся звуки возни.

Эрик осторожно приблизился, заглянул.

На полу лежал Флеш; рубашка на груди была пропитана кровью, он хрипел и безуспешно пытался встать.

Бросившись к нему, Эрик услышал ещё один странный звук. Кто-то был рядом!

Нужно было крикнуть: «Кто здесь?» или «Эй ты, выходи!» и желательно добавить: «Я тебя не боюсь!», но Эрик как раз боялся. Это был не страх опасности, и далеко не страх неизвестности, и уж конечно – не страх сражения.

Это был страх крови. Эрик не переносил вида крови.

Откуда-то с боку вышел, шатаясь, ещё один. И в изувеченном и окровавленном лице Эрик узнал Кевина. Щека был разодрана от глаза до уха.

Кевин попытался замахнуться, но в глазах Эрика уже и без того начало темнеть.

– Стой! – прохрипел он другу. – Это же… я!

Кевин словно бы вздрогнул и, подавшись назад, ударился спиной о стену. Лицо его было белым как мел, и кровь смотрелась слишком ярким пятном.

Собрав все свои силы, он попытался отодвинуть на задний план всю нелепость ситуации.

Стараясь не навредить, Эрик аккуратно приподнял раненого Флеша. Тащить его было совершенно невозможно (и почему он такой тяжёлый?), но в момент паники тело начинает действовать само. Кое-как справившись с тем, чтобы вынести Флеша в бессознательном состоянии на улицу, он был готов позвать на помощь, но этого не потребовалось.

К ним мчались люди. В ушах Эрика стучала кровь, кровь была на его руках, одежде, кровавый след тянулся по полу церквушки. Это было слишком сложным испытанием для него.

Ева похлопала его по щекам, нос обжёг какой-то дрянной запах.

– Ну вот, так лучше, – сказала она, закрывая пузырёк.

– Ева? Ты как здесь оказалась? – удивился он, вскакивая и оглядываясь. Картинка сменилась слишком резко, он не успел сосредоточиться на том, что стало с раненым. И Кевин. Где он?!

Она не ответила ему.

– Я тащил бедное тело по полу и думал, что он умирает у меня на руках, и я не в силах его спасти, – сам себе под нос произнёс Эрик.

Она взглянула на него как на побитого котёнка, глаза – размером с чайные блюдца, и снова не ответила. Её окликнули санитары, и Эрик сообразил, что Флеша уже положили в машину, припаркованную у главного входа.

Они оба – вместе с ней – направились к машине.

Уже у дверей она обернулась.

– С ним всё будет?..

И она снова не ответила.

Вернувшись в пансион за чашкой крепкого не-кофе, он увидел, что стороннего персонала в зале уже нет.

За стойкой стоял Кевин и вытирал лицо кухонным полотенцем. Они – и полотенце, и лицо – были в крови.

– Надо было тебе тоже показаться Еве! – Эрик уже понял, что день будет сложным.

– Она вряд ли смогла бы мне помочь, – глухо отозвался тот.

– Расскажешь, что случилось?

Кевин посмотрел на него в упор.

– Джонни, друг. Кажется, это были Охотники. Они пришли в Луунвиль.

– Как это произошло? Кто это был? Ты успел разглядеть их?

Кевин покачал головой.

– Они напали слишком внезапно, со спины. Думаю, на самом деле это были не «они», а «он».

– Что? Это был один человек?

– Он швырнул в нас какой-то гадостью, что-то вроде очень толстой и крупной стрелы, целясь в меня, но Флеш меня оттолкнул, и она попала ему в плечо.

Эрик про себя отметил, что не заметил, чтобы из тела Флеша что-то торчало, тем более крупная стрела.

– А дальше?

– Дальше этот человек бросился на Флеша, но… поразительно, как Флеш умеет драться. Каким-то чудом у него в руках оказался длинный нож, и завязалась битва. Это было похоже на схватку двух котов, молчаливую и смертоносную, как если бы оба знали, что послужило причиной этой схватки. А затем произошло самое жуткое. Соперник Флеша повалил его на землю и проткнул рукой. Даже не проткнул, а поместил свою руку внутрь его тела, словно оно не было твёрдым. Я ринулся на помощь, но тут раздался странный звук, как будто крик, но такой истошный и душераздирающий, что мне показалось, будто моя голова лопнет. Это почти и произошло, потому что предметы вокруг начали трескаться и лопаться, кусок каменной балки отлетел мне в лоб, – при этих словах Кевин потрогал рану на голове, – и я почти отключился. Не знаю, было это взаправду, или у меня помутился рассудок, но я видел, что существо, которое на нас напало (человек или маг), сжало уши руками (одна рука была в крови Флеша), и тут появился… ещё кто-то.

– Кто?

– Не знаю, брат. Он был в плаще, как и соперник, в какой-то маске, и я увидел только неестественно яркие синие глаза. Мягкие шаги, лёгкие движения и совершенно нечеловеческий голос – крик, перешедший в ультразвук. Если бы я знал, как стонут ангелы, сказал бы, что это был именно такой звук. Он оттолкнул почти уже неживое тело нападавшего, наклонился над Флешем, словно проверить, жив он или нет…

– И? Что было дальше? – Эрик охрип от волнения.

– Он обернулся на звук шагов – это был ты, и выскочил во двор. Я даже подумал, что вы с ним столкнётесь, но этого не произошло.

Эрик молчал, силясь унять душащие его стоны сожаления.

– Думаешь, они ищут меня?

– А у них есть на это причины? – Кевин как будто в душу заглядывал.

Эрик до боли сжал кулак. Браслеты…

– Наверное, я всё-таки что-то знал о браслетах.

– Почему ты так думаешь?

– Сам посуди. У меня на запястьях следы, за мной охотятся странные «маги», все вокруг только и говорят, что о браслетах. Я понятия не имею, как я с этим всем связан. Но, Кевин, брат, если они ищут меня, как я смогу защититься? А если они покалечат кого-то ещё? Может, мне… уехать?

Кевин грустно улыбнулся.

– Ты не сможешь. Куда бы ты ни пошёл, они пойдут за тобой. Так лучше встретить их там, где у тебя есть друзья. Я пока не знаю точно, что им нужно, хотя у меня есть кое-какие догадки.

– Ты тоже думаешь, это я связан с этими браслетами?

Утвердительный кивок.

– Неспроста Флеш предупреждает меня об Охоте, Матильда суёт мне под нос странные статьи, а Ева…

– Что – Ева?

Эрик горестно вздохнул.

– Она твердит, что моё собственное воображение зло шутит со мной, хотя сама даже не знает, что она не…

Он прикусил язык. Можно ли говорить, что она не человек? Кто она?

– Что она не человек? – словно прочитал его мысли Кевин.

– Но…

– Джонни, ты никогда не задумывался, кто населяет Луунвиль? Понятное дело, ты и твоя эта «таинственная история». Ты вроде как самый простой человек, мальчишка ещё, по сути. И даже если у тебя и есть какие-то… назовём их так – атрибуты, ты всё равно самый простой мальчишка.

Мысль стрельнула в его голове мгновенно, высветив на небосводе сознания: «Откуда он так много о нас всех знает? Что вообще он тут делает? Если вспомнить, он никогда не задавал вопросов, не интересовался, не допытывался, даже пусть хотя бы из любопытства…» И Эрик, не успев облечь слова в более-менее вежливую форму, выпалил:

– А… ты? Кто ты?

Это был логичный вопрос в этой ситуации, но, задавая его, Эрик словно услышал шёпот в подсознании: «А почему, собственно, он должен тебе отвечать? А если ты не готов услышать это?» «Я готов! Я уже давно, кажется, ко всему готов».

– Ты уже понял, что этот городок – непростое место, да? И всё, и все здесь – неслучайно. Я тоже чужак, но уже «свой», местный, так сказать. Я попал сюда очень давно, когда мой родной дом, как ты знаешь, был сожжён вместе с его обитателями.

– Не понимаю. Я думал, твой пансион сгорел в Луунвиле… Ведь я даже читал об этом в городской газете… нет?

– Да, но не совсем, Эрик. Этот город сотворён для каждого из прощения самого себя. Что-то вроде города – второго шанса. Каждый приходит сюда со своей историей, и она становится историей города. Этот мир как мозаика: каждый приносит свой кусочек, складывая его в общую картину. Когда-то давно я попал сюда, как и ты, в момент душевного и физического истощения, занял здесь «своё» место и остался тут. Всё было так же, как и у всех. И только Пу это тяготило, он всё писал свои нескончаемые мемуары, пытаясь уловить логику в своём грешном бытии. Бедняга попал сюда из человеческого мира и по счастливой случайности обрёл здесь, что искал. Точнее, кого искал.

– Значит, просто люди не могут здесь быть?

– У людей не хватит душевных сил простить самим себе ошибки. Как они могут продолжить свою жизнь, коря себя и угнетая?

«Значит, я даже не человек?..» – и сердце опять сладко замерло.

Они помолчали некоторое время. Кровь продолжала сочиться из рваной раны над бровью хозяина пансиона, но он уже не вытирал её полотенцем, а только смахивал тёмные капли с подбородка – так сильно он задумался.

– Слушай… Кевин. А ты знаешь, кто такая «Она»? Флеш всё время говорит о ней… Он сказал, что только «она». Как он выразился, «только она имеет право сказать мне правду».

Тишина.

– Да, думаю, у меня есть кое-какие мысли на этот счёт, – ответил хозяин. Ответил так, словно слова давались ему с трудом. – Видишь ли, в силу своего прошлого, я поддерживаю связи с некоторыми хорошо осведомлёнными людьми в разных уголках нашего мира. И я часто слышал о некой «Она». Думаю, у меня даже есть предположение, кем бы она могла быть.

«В силу своего прошлого…»

– Да?! Как же мне её найти?! – Эрик даже не подумал, что это может быть ловушкой. Не возникло сомнения в истинности слов и намерений.

Вдруг Кевин пришёл в небывалое волнение. Сжимая и разжимая кулаки, он принялся ходить взад-вперёд вдоль стойки, потом вышел на середину зала.