Дневник медсестры

Я помню это чувство застоя, пока я училась в Риге и ездила в Лиепаю. Я сама себя ограничивала, боясь пойти работать в больницу, боясь реже видеться с возлюбленным. Боясь того, что он не сможет приезжать ко мне в Ригу, особенно если я начну работать. Я боялась быть независимой. Боялась отдалиться от своего партнера настолько, что дороги к «иллюзиям о семье» не будет.

Во мне до сих пор живут многие страхи, предрассудки, но я не перестаю работать над собой.

Тогда я боялась сделать для себя больше, чем у меня уже было. Мне казалось, что наличие отношений это уже много и ни о чём большем я мечтать не могу. Дорогу от Риги до Лиепаи он мне оплачивал. Зачем просить о большем? Предлагал перебраться к нему. Зачем просить его подумать о жизни в Риге, вдалеке от семьи? Я сама жила отдельно от семьи, и именно поэтому понимала, как порой бывает не просто жить самостоятельно. Мне хотелось совместной, самостоятельной жизни с возлюбленным, но я видела, что он не стремился к этому. Поэтому я приняла решение: отношения с ним для меня важнее собственных желаний. Ведь какая разница чего хочу я, если у меня есть Он.

Я сама начертила для себя линию, за которую старательно не заходила.

Снова забегая вперёд скажу: не лучшая тактика в отношениях – ставить человека на пьедестал. Или человеку там не место, или пьедестал для вас окажется слишком тяжелым, ведь нести его придется на собственных плечах. Или один из вас неминуемо разочаруется во втором. В любом случае расставание настанет, а если нет, то вам вряд ли удастся избежать гневных фраз: «Я отдал(-а) тебе лучшие свои годы!»; «Я тебя ненавижу!»; «Ты меня бесишь» и т.д., и т.п.

Но это, если перепрыгивать вперёд. Давайте я снова верну вас на шаг назад. В то время, когда я решила перебраться в новый для меня город, поменять профессию, хотя до окончания курса помощника врача у меня оставался всего лишь год. В то время, когда мне было страшно не оправдать ожиданий моего партнёра.

Ситуация сложилась так, что его сократили на работе из-за ликвидации предприятия. Я пыталась поддержать его как могла, подбадривать, что он найдет работу, ведь специальность электрика – востребована. Он решил взять небольшой отпуск, отдохнуть от работы, посвятить время себе, а ближе к концу лета отправился на заработки в Англию.

В тот момент, пока он ещё не уехал, я встала перед выбором: переехать в Лиепаю к его семье и продолжать отношения на расстоянии, или остаться учиться в Риге, закончить последний год учёбы, но рискнуть нашими отношениями. Я чувствовала его недоверие, что он ждал момента, когда начну ему изменять. Ведь с ним такое уже случалось, причём не раз. Я чувствовала, что от моего решения зависит – насколько длинными будут наши отношения. Чувствовала, что останься я в Риге, он найдёт повод обвинить меня в измене. Даже если я сама об этом не думала. Чувствовала, что стоит мне переехать в Лиепаю, я буду в большей безопасности от его страхов и сомнений во мне. В Лиепае я буду «под защитой» его семьи. В Лиепае он не посмеет обвинить меня в том, чего я не могла себе представить: измене.

Сейчас я могу сказать, что это была самая главная причина, почему я переехала – не хотела быть потенциально обвиненной в том, чего делать не собиралась ни при каких обстоятельствах. Его семья давала так нужную мне в тот момент безопасность, так нужную уверенность, что наши с ним отношения продлятся долго.

Со смешанными чувствами, я поступила в Лиепайский медицинский колледж. Это добавило мне одиночества… К тому моменту я уже привыкла, что он был рядом, на него можно было положиться, ну а теперь всё было по-другому.

Со всем, что могло на меня навалиться за время учебы, я была вынуждена справляться сама. Учась в Риге, я завела друзей, на которых могла положиться: списать пропущенные лекции, передать через однокурсников информацию лекторам, если вдруг отсутствовала на уроке, а также узнать новости курса. Теперь у меня не было абсолютно никого. Мне понадобилось время, чтобы завести новые знакомства, некоторые из которых переросли в крепкую дружбу. Но долгое время я не переставала чувствовать себя одиноко. Ведь рядом не было моего возлюбленного, ради которого я решилась изменить свою жизнь.

Очень часто хотелось плакать, просто потому что мне казалось, что я не справлюсь с переменами, нагрузкой в учёбе, тоской по возлюбленному. Чувство одиночества захватывало меня всё больше и больше, а потом я к нему адаптировалась – научившись наслаждаться моментами уединения с самой собой, – но это пришло не сразу.

В своей жизни я сталкивалась с одиночеством всегда при разных обстоятельствах и в разной цветовой гамме. Не всегда оно приносило боль и неуверенность. Порой были моменты, когда будучи одной я училась наслаждаться моментами жизни, даже если это одиночество было вынужденное. Так, однажды, я в одиночку выбралась на море погулять. Я взяла с собой фотоаппарат и пыталась насладиться солнечным днем, морскими волнами, самой прогулкой. В тот день я предложила погулять и своему молодому человеку, но он отказался, уже и не помню на что сославшись.

Но я помню тот теплый солнечный день. Размеренный шум волн убаюкивал боль, от осознания того, что мой мужчина моей компании предпочитает нечто другое. Я чувствовала себя одиноко, но летняя погода, свежий морской воздух, а также волны под ногами словно шептали: «мы с тобой», и от этого становилось легче. Ко мне подошёл мужчина, чтобы познакомиться. Я сразу поставила его перед фактом, что состою в отношениях, но он убедил меня, что не претендует на место моего молодого человека. Гуляя вдоль берега моря, мы мирно беседовали на разные темы. Я отвлеклась от своих мыслей, о том, что мой возлюбленный не стремится быть со мной рядом и не хочет наслаждаться замечательным днём вместе. Я отвлеклась от сложных эмоций, касающихся переезда. От чужих и собственных страхов. В тот теплый день, я просто гуляла вдоль берега моря, наслаждаясь волнами, болтая с незнакомцем ни о чём.

Начав учиться в Лиепае, я чувствовала себя скованно, словно чужая. Отчасти так и было, но, на моё счастье, нашлись люди, с которыми мне удалось найти общий язык. Скорее можно сказать, что мне на них хотелось равняться. Мне хотелось быть лучше на новом месте, учиться лучше, делать больше. Мне запомнилось, что среди моих однокурсников было много старательных девушек, которые выкладывались по полной. Одной из таких была Алёна, мы с ней дружим до сих пор и, уверена, будем дружить до конца времён.

Когда я её увидела первой моей мыслью было: «Вот он мой идеал женщины». Всегда собранная, одетая аккуратно и всегда по случаю. От неё исходила аура уверенности в себе и своих действиях. Мне казалось, что уж она то точно знает к чему стремиться. С другой стороны была я: невзрачная и словно запуганная (так я о себе думала), которая боится стольких вещей, что предпочитает ничем не рисковать (и при этом идёт на риски, зная, что может потерять многое). Противоречиво, знаю. Впервые в жизни мне захотелось равняться на кого-то и, я нашла на кого. Конечно, сейчас я могу сказать: оказалось, что у нас с Алёной много общего. Просто предстаём мы перед людьми по-разному. Да и каждая из нас сильно изменилась за последние годы.

Стоит ли говорить, что Алёна была отличницей? Она готовилась ко всем предметам основательно и всегда получала высшие оценки. Я же продолжала учиться как середнячок. Заставить себя быть лучше было сложно, просто потому что пустота из моего сердца никуда не делась. То ли призрак былых желаний не давал мне покоя, шепча, что я не стала писателем; то ли чувство потери и отдаления с моим молодым человеком становились всё сильнее; то ли разочарование в самой себе, постоянно нависавшее надо мной, мешало мне. Не знаю. Плюс, я так старалась бороться за благополучие в отношениях, что не могла следовать за своим сердцем, любившим сочинять, подглядывать в неизведанные вселенные. То ли всё это вместе вкупе с неназваными, неопознанными эмоциями прошлого и настоящего вступившими в борьбу между собой в моей душе, оставляя после себя мёртвое поле «несбывшихся мечтаний».

Но я шла вперёд, не понимала себя и поэтому продолжала мучиться. Тогда я считала, что поступаю правильно, идя к карьере в медицине, вычеркивая из памяти восторг и влюбленность в литературу.

Единственное, что в тот момент меня радовало – моя лучшая подруга Лиля, которая познакомилась с лиепайчанином и вот уже некоторое время жила недалеко от меня.

С Лилей мы дружили со школы, прошли огонь и воду, взлеты и падения, пропадая и снова появляясь в жизни друг друга. С ней мы могли часами гулять, петь любимые песни и дурачиться, не обращая внимания на мнение окружающих. Мне с ней всегда было легко, интересно и весело. Мы всегда были друг у друга, всегда старались понять и поддержать друг друга. Сейчас я могу назвать её не только моей «яростной львицей», но и частью моей стаи, моей семьи. Это же относится и к «Драконе». Она в своё время органично влилась в нашу с Лилей дружбу, сделав нас озорным трио, способным устраивать шутливые фотосессии во время многочасовых прогулок.

Мы втроём: я, Лиля и «Дракона», – дружим до сих пор и, уверена, будем дружить в следующих жизнях, в других вселенных. Не важно, время ли, расстояние ли, встанут между нами – наша дружба намного крепче этих преград, потому что есть любовь, которая способна зажигать звёзды, вытаскивать из тьмы и дарить тёплое, искреннее счастье. Есть друзья, с чьей поддержкой нестрашны никакие жизненные испытания. Есть друзья, с которыми каждая встреча чувствуется так, словно вы не виделись десять минут, а не месяц, год или даже годы. Словно не было до этого ни расстояния, ни времени. Каждая ваша встреча – возвращение к душевному равновесию, радости и спокойствию. И вот вам уже не по тридцать-пятьдесят лет, а по семнадцать. Вы гуляете по парку, пьёте чай, шутите, смеетесь, делитесь своими эмоциями, мыслями друг с другом. Вам всем хорошо и радостно, просто потому, что любимые рядом. Просто потому, что с этими людьми вы поистине счастливы.

Но я снова срулила в «не пойми куда». Возвращаемся в Лиепаю.

В период, когда моя школьная подруга Лиля перебралась к своему лиепайчанину, мне подвернулась работа в гостинице уборщицей. Работала я только по выходным, учась в рабочие на медсестру и ещё решив, что могу постараться сдать на права. Ведь теперь у меня были свои деньги, которыми я могла распоряжаться и мне хотелось научиться водить машину.

За пять месяцев такой жизни без выходных: медицинский, теория вождения, работа – мой организм мне спасибо не сказал. Стараясь усидеть на двух стульях – справиться с двойной учёбой и работой одновременно для меня оказалось нелегко. Каждый рабочий день я посещала лекции в училище, после чего направлялась домой, выполняла необходимые задания и на выходных шла на работу. Теория по вождению также отнимала у меня силы. Этот темп привёл меня к абсолютно не радостным переживаниям.

Сейчас я снова отойду в сторону в своей истории, чтобы вспомнить типичное: «в наше время мы и работали, и детей воспитывали, и учились. Всё это было одновременно, а сейчас поколение совсем не такое. Все стали какими-то неженками».

Стоит ли повторять, что ритм жизни за последние тридцать лет сильно изменился? Объем обязанностей и ожиданий для некоторых людей, в особенности женщин, стал больше. Ведь теперь, в очень многих точках планеты, можно встретить нарратив, что женщина должна не только зарабатывать деньги, но и заниматься всеми домашними делами. Между этих строк, мелкими буквами, можно прочитать, что роль мужчины в семье не сильно то и изменилась за все эти тысячелетия (хотя и это не совсем верно). И становится обидно за то, что есть ещё очень много стран, где роль женщины до сих пор, в лучшем случае, можно обозначить как «служанка», ведь она не больше, чем просто вещь.

И в то же время, в современном мире уже стало нормой, когда в семье работают оба партнёра, потому что одной зарплаты часто недостаточно для того, чтобы оплатить счета. К сожалению, не везде работники среднего класса, коих большинство, способны в одиночку обеспечить себя, партнёра и, предположим, двоих детей. Пусть и есть сейчас высокооплачиваемые профессии, которые очень часто старшими поколениями сводятся в графу собственных ценностей как «нечто несерьезное».

Но давайте я вернусь к своей истории: учебный год в новом училище, перегруз с работой.

Отчитываясь за практику, нам нужно было защищать «план по уходу за пациентом5», помню как в тот день очень нервничала. Когда настала моя очередь говорить, я не смогла сказать ни слова – они просто не звучали, сколько бы я ни пыталась; я лишь бессмысленно открывала рот, словно рыба выброшенная на сушу. В итоге мне удалось отпроситься выйти за успокоительным. Я подумала, что где-то в училище должна быть хотя бы валерьянка. Я поспрашивала у секретарей об аптечке, но у них ничего не нашлось. Обессиленная, я просто села в кресло, которое стояло в коридоре, и расплакалась. Я испытывала такое нервное напряжение, что капилляры в носу не выдержали и у меня из носа пошла кровь.

Вышедшая из кабинета преподавательница поспешила прийти мне на помощь, в это же время однокурсница, отправившаяся на мои поиски тоже оказалась рядом, предложив мне свою поддержку. Пожалуй, это был первый раз когда мой организм не выдержал сильной нагрузки.

В итоге мне удалось договориться о другом времени защиты. Мне тогда повезло, что у преподавательницы, недалеко от кабинета которой я сидела, пытаясь успокоиться и остановить кровоточащий нос, нашлась валерьянка. Я была опустошена. Я хотела от себя большего, но мой организм оказался ограничен в энергии. И это не радовало.

Направляясь в сторону дома я пришла к выводу, что так продолжаться не может. Мне придётся от чего-то отказаться. И я решила отказаться от работы. Конечно, она приносила мне некоторую сумму денег, но не стоила того нервного срыва.

Всё это время я продолжала жить в семье моего партнёра. Поскольку полноценно поддерживать финансово я никого не могла, то помогала по дому в меру своих возможностей. Я делала всё, чтобы быть полезной, чтобы не чувствовать себя «трутнем». К счастью, мне повезло поддерживать хорошие отношения с мамой моего молодого человека, что во многом очень облегчало жизнь. У меня была крыша над головой, еда и хорошая компания в лице, как я тогда считала, «будущей свекрови». Я чувствовала себя частью его семьи, считала себя таковой. Особенно радовало то, что мой возлюбленный, к моменту моего срыва, вот уже некоторое время как вернулся из заграницы и работал по профессии.

Я помню, как несмотря на то, что готовилась к предмету по детским болезням, была вынуждена его пересдавать снова и снова. Самое обидное – я каждый раз тщательно перечитывала материалы. В итоге отвечая устно, поскольку это был последний шанс доказать, что я не списывала, а действительно училась, мне удалось получить зачёт. Но это чувство бесполезности ещё долго сидело во мне. Внутри звучали вопросы: как так? Неужели я настолько тупая, чтобы со всей подготовкой не сдать? Чего мне не хватает? Почему я не справляюсь?

Я написала увольнительную на работе и со спокойной душой закончила второй курс медсестер. Но на права у меня тогда так и не получилось сдать. Даже практику так и не начала, несмотря на то, что теорию прошла. Видимо, я была настолько обессилена переездом, нагрузкой, что на личные стремления не осталось сил. На права я сдала намного позже, чем мне хотелось бы: после того, как выгорела в больнице. Но до этого я ещё дойду.

С одной стороны, мне хотелось снова начать работать, хотелось чувствовать себя независимой, с другой стороны мешали собственные страхи. Доведя себя до нервного срыва я решила, что буду делать всё возможное, чтобы не перетруждаться. Судя по всему, у меня до сих пор с этим проблемы: ну, не могу я что-то делать наполовину – или делаю по максимуму, или не притрагиваюсь вообще. Не отрицаю, выходит, что я кидаюсь из крайности в крайность, но я к этому привыкла за долгие годы. Хотя, признаюсь честно, я работаю над собой, ищу золотую середину.

Лето, после окончания второго курса, ничем особенным не запомнилось. Может в тот период у меня и были переживания, радости, но сейчас я их вспомнить не могу. Вот так и подошло время к началу третьего курса.

То, что мне запомнилось в тот учебный год была финальная практика. Я попросилась проходить её в Елгаве, в хирургическом отделении. За всё то время, что я там провела – коллектив мне стал как родной. Я даже хотела остаться там работать, но мне не могли гарантировать места в хирургическом отделении, а с терапией я особенно не дружила. Та всегда казалась мне скучноватой.

Под конец практики я стала «своей» в отделении, мне это нравилось. Особенно приятное было то, что и медсёстры, и пациенты ко мне хорошо относились. Первые даже помогли с исправлением грамматических ошибок в моей квалификационной работе, писала то я всё на латышском и мне очень хотелось, чтобы язык был, как можно более грамотный.

Но не всё было радужно и полно единорогов.

Именно в Елгаве я столкнулась с внезапной смертью. Пациентка пришла на простую операцию – холецистэктомию6. Спустя пару часов после которой она отправилась в туалет, а по пути в палату упала. Медперсонал оказал первую помощь, но спасти пациентку так и не удалось. На следующий день приходили родственники женщины, чтобы узнать что и почему произошло. Я тогда обратила внимание на медсестру и родственников, стоявших в стороне. В глазах последних читалась боль, скорбь, непонимание. Я подумала, что медсестре тоже было нелегко, ведь это она была тем человеком, который пытался спасти жизнь и не сумел. Она объясняла родственникам всё произошедшее, а я стояла в стороне, задаваясь вопросом: «как бы я чувствовала себя на её месте?». К счастью, во время работы медсестрой, смерть не подходила ко мне настолько близко. Поэтому я до сих пор не знаю, как бы чувствовала себя, если бы мне пришлось рассказывать чьим-либо родственникам о смерти близкого им человека.

Из-за этого случая даже написание квалификационной работы со временем стерлось из моей памяти. Я защитила её, практический дневник и «планы по уходу за пациентом», сдала все экзамены и всё что оставалось – получить диплом.

Не могу сказать, что чувствовала себя счастливой в день выпускного в университете. Мне хотелось, чтобы мой мужчина был со мной рядом. Чтобы он сказал, что гордится мной, что я молодец и со всем справлюсь. Но его не было. Выходной на работе ему не дали. В какой-то момент мне начало казаться, что его начальник – злостный «козёл», который не отпускал моего любимого на важные для нас мероприятия (хотя, возможно, мой выпускной не был «важным мероприятием» для моего мужчины), периодически давая ему сверхурочные задания.

Примечания