Тайны Нью-Йорка
- -
- 100%
- +
И рабочие наполнили телегу железными прутьями. Кроме того, тут были еще длинные цепи, подобные тем, которые применяют землемеры, и банки с какими-то смесями.
– Будьте осторожны! – закричал Колосс. – Это серная кислота!
Он помогал работникам, направлял их, указывал место каждому предмету. Одним словом, через несколько минут небольшой отряд уже ехал за город.
А в это время зять Меси входил в кабачок «Капитан Дрек».
– Ах, вы уже здесь, друзья мои! – воскликнул Бам, и в его тоне сквозила ирония, не оставшаяся незамеченной обоими друзьями. – Вы не забыли, что дело назначено на сегодняшнюю ночь? Будьте в четыре часа утра у Высокого Колодца, а там я скажу, что вы должны делать. Пусть все наши люди тоже будут наготове, предстоит очень важная работа…
Трип и Моп переглянулись. Это не ускользнуло от внимания Бама.
– Ну, что с вами? – воскликнул он. – Вы напоминаете две плакучие ивы!
Трип заговорил первый.
– Дорогой друг, – сказал он, прокашлявшись. – Я хочу предложить тебе один вопрос…
– В самом деле? Говори, дорогой мой Трип, спрашивай, я к твоим услугам!
– Работа, которую ты хочешь доверить нам, – медленно произнес Трип, – действительно не грозит серьезной опасностью? Ты уверен в этом?.. Ты не захочешь погубить своих старинных друзей?..
Какое-то особенное выражение, будто молния, промелькнуло в глазах Бама.
– Никакой опасности нет, – сухо ответил он.
– Ясно! – сказал Трип.
Моп кивнул.
– Не забудьте – в четыре утра!
Бам взглянул на часы и вышел. Некоторое время друзья молчали.
– Трип, ты ведь не был со мной откровенен… признайся.
– И ты, Моп, тоже.
– Ну, карты на стол! Согласен?
– По рукам!
И новая порция джина скрепила этот договор.
– Сколько Бартон обещал тебе за то, чтобы убрать Бама?
– Пятьсот долларов. А тебе?
– Тоже пятьсот.
Не произнося ни слова больше, так как возвышенные души понимают друг друга с полуслова, они отправились спать…
* * *Нефтяные колодцы, главным акционером которых был Меси, находились в двух милях от Франклина. Самый близкий к этому городу колодец Высокий больше похож на природную расщелину в земле, расширенную рукой человека, и расположен у подножия каменного мола, возвышающегося над ним на двадцать метров и имеющего в длину сто метров. Эта громадная гранитная масса, как навес, прикрывает своей огромной тенью зияющую у ее подножия щель.
Если бы кто проходил в описываемую нами ночь возле этого массива, известного под названием Адский Камень, то увидел бы странное зрелище. Это место, обычно по ночам пустынное, сейчас было ярко озарено пляшущим огнем факелов, там двигались какие-то тени и раздавались глухие удары. Это происходило не у колодца Высокого, который был огорожен крепким забором, а на противоположной стороне Адского Камня.
Здесь работал Колосс со своими людьми.
В чем же заключалась их работа?
Они просверлили глубокие отверстия в скале, затем пропустили в них железные прутья, о которых говорилось выше.
Колосс не знал ни минуты покоя. Его окружали склянки с различными кислотами, фарфоровая посуда, железные опилки. Он работал с таким хладнокровием, как будто бы находился в своей лаборатории.
Около полуночи Колосс выпрямился. Он держал обеими руками конец цепи, кольца которой обвивались вокруг наружных концов вставленных в землю железных прутьев. Цепь образовывала полукруг у подножия скалы, скорее окружность с небольшим разрывом.
Колосс вполголоса спросил имена всех своих рабочих… Он хотел знать, кто именно, пусть даже не подозревая об этом, принимал участие в спасении города.
– Теперь, друзья мои, – сказал Колосс, – вы свободны.
– А когда снова приходить? – спросил кто-то.
Колосс колебался. Найдут ли они его живым?
– Приходите завтра, – сказал он наконец, – в десять часов утра. Вот плата за три дня вперед.
Отдав деньги, он пожал им руки. Они поклонились и спросили, возвращается ли он с ними в город.
– Нет, я останусь, – ответил Колосс.
И они ушли.
Завернувшись в плащ, он прилег у скалы…
В четыре часа утра Колосс, будто при звуке трубы, проснулся и вскочил на ноги.
Мы уже сказали, что работы производились около Адского Камня, а колодец Высокий находился у подошвы противоположного конца массива.
Открыв глаза, Колосс прокрался вдоль Адского Камня, стараясь не производить ни малейшего шума. Вскоре до его слуха долетели приглушенные голоса. У колодца Высокого началась работа.
Колосс подполз ближе. Теперь он мог отчетливо видеть и слышать…
Бам разговаривал с Трипом и Мопом, и по его резким жестам можно было понять, что ситуация довольно напряженная.
Колодец Высокий представляет собой узкое отверстие, уходящее в глубь земли. Нефть находится здесь на глубине десяти метров. Отверстие искусственно расширено, и паровой локомобиль приводит в движение систему насосов, поднимающих нефть на поверхность земли.
На глубине двух метров в стене колодца была расщелина, образовавшая нечто вроде узкого прохода, тянувшегося в направлении Франклина почти на сто метров. Дальше этот проход заканчивался пропастью, в которую низвергался поток воды, насыщенной нефтью.
План Меси был следующий. Об этом проходе никто не знал. Его как-то случайно обнаружил Меси. Таким образом, можно было проникнуть через колодец Высокий до того места, куда падает поток, образуя озеро, вся поверхность которого покрыта слоем нефти, поджечь его и блокировать огнем все старые колодцы, сохранив лишь Высокий. Это и было поручено Баму, а он, в свою очередь, перепоручил дело Трипу и Мопу, которые не пылали энтузиазмом.
Фитиль следовало проложить через весь проход от колодца Высокого до озера. Пожар, по прогнозам организаторов этого плана, не мог перекинуться на колодец Высокий вследствие существования потока воды, который надежно отсекал огонь.
– Вы отказываетесь подчиняться мне? – спрашивал Бам, сжимая кулаки.
– Мы не отказываемся, – сказал Трип.
– Только мы не хотим… – закончил Моп.
– Ну хорошо… я пойду сам, – сказал Бам. – Но, впрочем, делаю вам последнее предложение. Даю тысячу долларов тому, кто проложит фитиль…
Настала минута колебания. Предложение соблазнительное: тысячу долларов за фитиль… и кроме того, возможность получить еще тысячу долларов уже известным читателю способом.
– По рукам! – сказали Трип и Моп. – Мы идем туда!
– Но пролезть в отверстие может только один из вас.
– Кинем жребий, – предложил Моп.
– Не нужно, – перебил Трип, – ты толстый, как бочка, а я тонкий, как спичка, и потому это мое дело… Ты, друг мой, будешь кассиром.
И, повернувшись к Баму, он сказал:
– Ну, давай тысячу долларов!
Бам отсчитал.
– Бери, старый дружище Моп, – воскликнул Трип. – Если я возвращусь, то мы поделимся, если же нет, то вся тысяча тебе. Ты будешь моим наследником!
Он крепко обнял Мопа, не забыв шепнуть ему на ухо:
– Помни, что, если я не вернусь, можно получить еще тысячу долларов.
Моп ответил крепким рукопожатием. Затем Трип сказал:
– Я готов!
Они спустили в отверстие веревку с узлами. Трип выслушал инструкции Бама и пустился в путь…
Колосс, видевший это исчезновение, быстро перешел на противоположную возвышенность… Он в прошлую ночь также спускался в колодец Высокий, нашел расщелину и убедился, что место, где должен был произойти взрыв, находилось под Адским Камнем, именно там, где скала нависла всей своей тяжестью над долиной.
…Трип с трудом пролез в расщелину. Он толкал перед собой ящик с порохом, а фитилем обвязал шею. Вскоре проход расширился, и свежий воздух пахнул ему в лицо. Он приободрился, вздохнул всей грудью и в эту минуту пожалел, что не захватил бутылочку с подкрепительным. Машинально он ощупал карман – и вдруг, о радость! Там была плоская фляга! О, Моп, Моп! Как это мило с твоей стороны!
Через некоторое время он услышал шум потока и очутился в обширном углублении, похожем на пещеру.
Нужно отдать должное Трипу: одно мгновение он колебался, даже своей преступной натурой осознав, что совершает гнусное злодеяние, и хотел было обмануть Бама, не исполнив его приказания, но мысль эта исчезла так же мгновенно, как и появилась. Трип поставил ящик с порохом, прикрепил фитиль и вернулся назад тем же путем.
Колосс видел, как он снова показался на поверхности. Бам демонически улыбнулся. Наконец-то он совершит дело, которое утроит богатство Меси, а вместе с ним и его собственное!
Фитиль он поджигал сам.
Несколько минут прошло в торжественном и томительном ожидании.
Колосс спустился к подошве холма и, не отводя глаз от места, где должен был произойти взрыв, ждал… Он держал в руке небольшую металлическую трубочку с деревянной ручкой посередине.
Вдруг послышался глухой грохот… Окрестности озарились белесым заревом. Из-под земли вырвался столб дыма и огня, вверх, как при извержении вулкана, полетели камни.
Взрыв произошел.
Тогда Колосс сделал едва заметное движение… Металлическая трубка соединила концы цепи. Затем он нажал какой-то рычаг…
Адский Камень как будто вырвало из земли непреодолимой силой. Он закачался… и с ужасающим грохотом громадная масса его обрушилась на долину.
Колосса опрокинуло на землю, но он встал, огляделся и, перескакивая с одного обломка на другой, добрался до вершины этой страшной груды…
Адский Камень завалил горящее озеро. Пожар погас, не успев разгореться.
И маленький человек, которого звали Колоссом, стоя на этой груде, казался сказочным великаном.
* * *В ту минуту, когда Бам в отчаянии топал ногами, поняв, что преступное предприятие не удалось, он увидел Колосса. Он инстинктивно сообразил, что это и есть виновник постигшей его неудачи, и выхватил из кармана револьвер.
Но вдруг какая-то зловещая, вся в черном, фигура появляется перед ним. Откуда она взялась? Где пряталась до сих пор? Черная вуаль скрывает ее лицо… но она быстрым движением приподнимает ее…
Бам испускает нечеловеческий крик.
Перед ним призрак его убитой жены, Эффи Тиллингест…
Он хватается руками за горло. Он конвульсивно хрипит… он не может даже кричать… он совсем один… Трип и Моп в ужасе убежали…
Привидение приближается к нему.
Бам падает на колени.
Да, это Эффи!.. Смерть не взяла ее.
Эффи, помешанная, которая уже несколько месяцев ищет следы своего убийцы, Эффи, которая поглощена одной лишь мыслью – отомстить. Накануне она приехала во Франклин, увидела Бама, подстерегла его… и, наконец, застала его одного.
Она заливается безумным хохотом и вынимает большой нож, тот самый, которым Бам поразил ее… На нем еще следы ее крови…
– Бам, сын Тома Гардвина! – шепчет она голосом до такой степени глухим, что он кажется выходящим из земли. – Бам, я хочу тебя убить!
И она кидается на него… он не сопротивляется… он думает, что это тень, привидение…
Лезвие вонзается в его тело… Он хрипит…
…Но сверхъестественным усилием поднимается и хватает ее за горло…
Она сопротивляется с силой безумия, но Бам тоже силен. И в предчувствии смерти к нему возвращается вся энергия его злой и дикой натуры…
Они в двух шагах от отверстия колодца Высокого.
Вдруг ноги их скользят… Раздаются два пронзительных крика…
И они падают… Слышно, как тела их бьются о камни.
Затем все замолкает…
* * *А Колосс медленно направляется к спасенному городу.
Глава 21
Торжество Дана Йорка
Мы снова в домике на площади Святого Марка, где достойная миссис Симонс готовит завтрак. Однако она кажется озабоченной более обыкновенного и ежеминутно бегает к двери, ведущей в соседнюю комнату, приоткрывает ее, заглядывает внутрь и причмокивает губами.
Затем, с сияющим лицом, она возвращается к столу и расставляет приборы.
Кажется, собрание будет многочисленным, потому что приборов около десяти.
Наконец, окинув взглядом стол и убедившись, что все готово, она подходит к лестнице и кричит:
– Чай! Чай!
Затем возвращается к двери и, открывая ее настежь, зовет:
– Прошу к столу!
Входит миссис Ламби, торжественно неся на руках ребенка.
Затем сверху спускается Нетти со своими двумя братьями, затем – Лонгсворд.
Миссис Симонс пересчитывает глазами гостей.
– А где же Эванс? – спрашивает она.
– Он сейчас спустится, – отвечает Нетти.
– А как провел мистер Йорк эту ночь?
– Лучше, гораздо лучше… я даже думаю, что он в состоянии встать сегодня…
– Да, – замечает миссис Симонс, – разве это не безумие – доводить себя до подобного состояния!.. Ведь в то утро, когда он приехал, он был похож на живого мертвеца…
– А вот и он, – сказал Майкл.
Действительно, Дан Йорк тихо сходит с лестницы. Он страшно бледен, и глаза, окаймленные синевой, совсем потускнели.
Вдруг с улицы раздаются крики:
– Купите! Купите! Большая новость! Пожар нефтяных колодцев!
Дан Йорк вздрогнул.
– Пожар! – пробормотал он. – О! Это ужасно!
– Что? О чем вы говорите? – воскликнул Лонгсворд.
Лонгсворд побледнел. Эти слова, повторявшиеся продавцами газет, – «Пожар нефтяных колодцев!» – не относились ли к той преступной операции, соучастником которой хотели его сделать?
Миссис Симонс вышла на улицу и тут же вернулась с газетой в руке.
Дан Йорк выхватил у нее газету и быстро пробежал глазами первую страницу.
В эту минуту распахнулась дверь и вошел Колосс.
Дан Йорк громко вскрикнул и с силой, которой никак нельзя было подозревать в нем, схватил маленького старичка в свои объятия, поднял вверх, опустил и, прижимая как маленького ребенка, поцеловал его и заплакал.
Все это произошло так быстро, что все остальные встали в глубоком изумлении.
Колосс освободился из объятий Дана и закричал:
– Город Франклин спасен!
– Спасен! – воскликнул Дан Йорк. – Это правда?
Колосс гордо выпрямился.
– И это сделал я!
– Но в таком случае, – воскликнул Лонгсворд, – эта заметка в газете – ложь?
– Посмотрим!
Колосс взял газету и прочитал:
– «Вчера страшный случай произошел в окрестностях города Франклина (Пенсильвания). Взрыв, произошедший по неизвестной причине, поджег подземную массу нефти и вызвал опустошительный пожар. Все месторождения нефти, окружающие город, могут считаться погибшими. К счастью, колодцы, принадлежащие «Обществу Меси и Ко», не поражены пламенем. Новых подробностей ждут с минуты на минуту».
Йорк Дан посмотрел на Колосса.
– Подлость! – прошептал тот. – Но кто же этот мерзавец, написавший подобное?
Вот чего не мог знать Колосс: между Меси и его достойным зятем было решено, что операция свершится в заранее назначенный час. Чтоб не возбудить подозрений, Бам должен был телеграфировать Меси только в случае какого-нибудь непредвиденного препятствия, которое помешало бы исполнению плана.
Но Бам, убитый Эффи, не мог предупредить нью-йоркского банкира, и вот Меси отдал в газеты эту заметку.
– Но неужели они добились своего… да или нет? – воскликнул Лонгсворд.
– Нет, – коротко ответил Колосс.
И он в простых выражениях, довольно скупо и даже буднично изложил все события прошедшей ночи. Вдруг он обратил внимание на лицо Дана Йорка.
– Дан, – воскликнул Колосс своим звонким голосом, – в то время, как я там рисковал жизнью, чтобы спасти целый город, чтобы остановить этих убийц, что вы делали тут?
Колосс гневно смотрел на него.
– Неужели Дан Йорк изменил самому себе? Неужели он вернулся к постыдным привычкам, которые унижают человеческое достоинство? Отвечайте, Дан! Я имею право задать вам этот вопрос!
Дан Йорк поднял голову.
– А! – воскликнул он. – Вы смотрите на мое измятое лицо… И обвиняете меня… Вы спрашиваете, что я делал? Да, я пьянствовал… да, я жертвовал частью своего мозга… Но зато теперь я все знаю!..
И он на мгновение замолчал.
– Пьянство! – продолжал Дан. – Вы клевещете на пьянство! О, вы правы! Постыдно то пьянство, которое превращает человека в животное, которое притупляет чувства, которое унижает человеческое достоинство! Но мое пьянство совсем иного рода! Это развитие ума в десять, в сто раз! Это горячка совести…
– Дан! Дан! – простонал Колосс. – Вы убиваете себя!
– Я убиваю себя? Ну что ж, я отлично это знаю! К чему же годилась бы жизнь, если бы человек не имел права истратить ее как фундамент для сооружения хороших и честных дел? Эта жизнь принадлежит мне!
Он вынул из бокового кармана тетрадь.
– Прочитайте, – сказал он. – Силой логических выводов я восстановил верность фактов. Да, я был пьян… но я все ясно видел. Знаете ли вы, что это за бумаги? Это доказательство преступления Меси! Это возвращение богатства Гардвинов Нетти и ее братьям! Это торжество правосудия!
Колосс взял рукопись Дана и пробежал ее глазами.
– Все верно! Это так! – шептал он. – Да, доказательства полные и бесспорные.
Подойдя к Дану, он протянул ему руку.
– Друг мой, простите меня. Вы сделали больше, чем я!
А между тем Нетти и ее братья с нетерпением ожидали объяснения всем этим таинственным речам.
Колосс стал громко читать записки Дана Йорка.
Поэт слушал, и глаза его сверкали… Гордое сознание исполненного долга сияло на его лице… Он отдал этому все силы, последние…
Колосс читал про сцену в форте Касдвик, про надежды братьев Марка и Тома, про предательство Джона, про открытие золотой жилы и про ужасную трагедию.
Дети Марка Гардвина плакали. Что они пережили в эти минуты! Нетти думала о своей матери, бедной женщине, лежащей там, на кладбище для бедных, умершей от голода и холода из-за преступления этих двух негодяев…
По окончании чтения воцарилось глубокое молчание.
Майкл заговорил первый.
– И наш отец не отмщен! – прошептал он.
– Тиллингест уже умер, – ответил Колосс, – умер от отчаяния, обманутый своим соучастником. Конечно, его страдания недостаточно искупили совершенное им, но он оставил в наследство своей дочери ответственность за свое преступление. Если бы она была честная, то не стала бы эксплуатировать чужую тайну, а возвратила бы похищенное, искупила бы грехи отца. Но она не захотела этого. Высшее правосудие наказало ее. Что же касается Джона Гардвина, то он тоже поплатился жизнью за свои преступления…
– Меси не поплатился! – возразил Майкл.
– Нет. Пока – нет! – сказал Колосс. – Но нужна ли его смерть? Разве смерть может быть достаточным наказанием за такие низости! Он пользовался плодами своего преступления так долго, а вы накажете его в одну минуту! Что такое смерть для подобных негодяев?
– Что же вы предполагаете делать? – воскликнул Лонгсворд. – Как наказать его?
– Я думаю об этом, – ответил Колосс. – Но прежде всего нужно отнять у него неправедно нажитое состояние… Дан Йорк, согласны вы с моим мнением?..
– Я в вашем распоряжении, – ответил Дан.
– Остается еще Бартон, – продолжал Колосс. – За ним тоже тянется шлейф…
– Бартон умер, – произнес Лонгсворд.
И в нескольких словах рассказал ужасную сцену ночью в Хобокене.
– Пойдемте со мной, – сказал Колосс Дану Йорку. – Займемся Арнольдом Меси.
Поэт встал и вышел вслед за этим маленьким, но таким большим человеком.
Глава 22
Цена свободы
Доктор Коули нервно расхаживает по своему кабинету. Он кажется еще более высоким и худым, чем обычно.
Диксон, его помощник, также проявляет признаки нервозности.
– С номером двенадцать ничего не поделаешь, – говорит Коули.
– Не поделаешь, – повторяет Диксон. – Она категорически отказывается от любых видов… лечения.
– Отказывается, – иронически буркнул доктор. – А вы на что? Я вас спрашиваю, Диксон!
– Я применю силу только в том случае, если получу от вас письменное распоряжение.
Доктор хмыкнул и снова зашагал по кабинету.
В то время как Коули и Диксон вели этот разговор, Мария находилась в палате, служившей ей тюрьмой. Она сидела у окна, забранного железной решеткой, и смотрела на небо. Глаза ее лихорадочно блестели. Она чувствовала свою полную беспомощность; она понимала, что заключение это будет вечным. К какому средству оставалось ей прибегнуть? Она пробовала подкупить своих сторожей, чтоб через них передать письмо городским властям… Сторожа отказались.
Меси ни разу не навестил свою дочь. Бам тоже не появлялся с тех пор. Оставалась одна надежда на Жоржа. Но этот брат нисколько не заботился о сестре! Она сидела, отыскивая в лихорадочном воображении какие-нибудь пути… потом вскакивала и обходила свою комнату, как будто ища выхода…
Страшная пытка! Чувствовать себя в здравом уме и твердой памяти, страстно ненавидеть своих торжествующих противников, из которых один называется отцом, мечтать о справедливом мщении… и натыкаться только на стены тюрьмы!..
Вдруг дверь в палату распахнулась. На пороге стоял доктор Коули.
– Сударыня, – сказал он, – в состоянии ли вы меня выслушать?
Она подняла на него свои блестящие глаза.
– Говорите, – произнесла она, – я вас слушаю…
* * *А за несколько минут до этого произошло следующее… Перед крыльцом остановилась карета, и из нее вышел господин и велел доложить о себе доктору.
– Арнольд Меси! – воскликнул Коули. – Просите! Затем, обращаясь к Диксону, он сказал:
– Уж не хочет ли он доверить нам еще и второго члена своего семейства?
Меси разговаривал с доктором всего несколько минут, затем банкир уехал. Вследствие этого разговора доктор Коули появился в палате № 12.
– Сударыня, – сказал доктор, – я, к величайшему сожалению, вижу, что вы отказываетесь оценить по достоинству все заботы, которыми мы старались вас окружать. Вы настаиваете на том, что умственное состояние, в котором вы находитесь, нормально, когда в действительности нет более хрестоматийного помешательства, чем ваше…
– К делу, – сухо перебила она.
– Да-да… Как бы то ни было, но человеку науки весьма прискорбно видеть, что его усилия бесполезны… но оставим это!.. Я пришел предложить вам свободу.
– Свободу! – воскликнула она.
– О! – произнес Коули с презрительной улыбкой. – Как высоко вы цените это слово… и ваше волнение доказывает, до какой степени вы не признаете принципов истинной науки… То, что вы называете свободой, не что иное, сударыня, как рабство…
– Довольно! Мне надоела софистика! Говорите прямо! Она горела нетерпением.
– Мистер Меси оказал мне честь, посетив меня. Я рассказал ему о вашем сопротивлении, о тех трудностях, с которыми мы сталкиваемся, чтоб заставить вас рационально лечиться… Он отнесся к этому с пониманием… И вот я пришел, чтобы изложить вам некоторые условия…
– А! Значит, есть условия? – произнесла Мария со сдержанным бешенством.
– Конечно, есть! Одно из двух: или вы останетесь здесь, и мы примем решительные меры, или же…
– Или же?..
– Кстати, – перебил Коули, – я забыл сообщить, что вы овдовели!
– Овдовела, – воскликнула Мария. – Барнет умер?
– Умер… случайно! – сказал Коули. – Это очень большая потеря, по словам вашего отца. Он высоко ценил ум покойного. Но, что делать, он умер… и вы, как я уже имел честь доложить вам, вдова…
Мария молчала.
– Мистер Меси согласен предоставить вам свободу с условием, что вы немедленно оставите Америку… Вы поедете в Европу, где будете получать ежегодное содержание в пятьдесят тысяч долларов. Если же вы, паче чаяния, вздумаете возвратиться в Америку, то не только вышеозначенный доход будет отнят у вас, но, кроме того, мы возобновим так некстати прерванное лечение…
– Продолжайте, – сказала Мария холодно.
– Итак, если вы примете эти условия, то сегодня же вечером закрытая карета отвезет вас в порт. Там вы сядете на корабль, принадлежащий вашему отцу, и через девять-десять дней будете в Европе… Жду вашего решения…
Мария сидела, опустив голову. Она глубоко задумалась.
– Сегодня вечером я сяду на корабль, – наконец сказала она.
Коули поклонился и вышел.
– Покинуть Америку! – шептала Мария. – О нет!.. А мое мщение?
Глава 23
Расплата
Прошло три дня.
В это утро в городе царило особое оживление. На Бродвее собирались толпы людей, которые что-то обсуждали, о чем-то горячо спорили…
Потом на улице вдруг послышались звуки оркестра и показались новые возбужденные толпы, над которыми мелькали полотнища с надписями «Меси губернатор!», «Ура, Меси!», «Да здравствует Меси!».
Весь город был в движении и волнении. То и дело раздавались крики:
– Да здравствует Меси! Долой Шрустера!
И наоборот.
Это был канун великого дня: завтра жителям Нью-Йорка предстояло избрать себе губернатора. Митинги возникали на улицах, в скверах, в парках… Меси подкупил самых красноречивых ораторов, самых ловких распорядителей. Листки с большим портретом банкира раздавались сотнями. Что же касается Шрустера, то что такое был Шрустер? Негоциант, громко порицавший взяточничество коммунальной администрации, но без достоверных доказательств. Его имя наделало шуму, но что оно в сравнении с личностью Арнольда Меси, директора компании Атлантической железной дороги, директора и владельца главного банка Нью-Йорка, владельца нефтяной компании…