- -
- 100%
- +
Славик сидел с приоткрытым ртом и широко распахнутыми глазами, уставившись в то место, где ещё несколько секунд красовалась феечка.
– Настоящее чудо! – восхитилась я, – никогда не думала, что они на самом деле не выдумка. Малюсенькие, прямо как фея Динь-Динь из мультфильма «Питер Пэн».
– Ты разве не слышала, что она сказала?
– Да я почти ничего не слышала, настолько была поражена её внезапным появлением.
– Зря, оказывается они ростом обычно такие же, как и мы, но для экономии времени и волшебной пыльцы они уменьшают свой размер, когда нужно совершить длительные перелёты.
– Неужели за какую-то короткую минуту она успела тебе об этом рассказать?
– Ага, – улыбнулся сын, – она ругалась, думая, что если она маленького роста, то её слова никто не хочет воспринимать всерьёз.
– Она случайно не сказала, как она может появляться прямо из воздуха и так же в нём растворяться?
– Нет, не успела или не захотела.
– Да и ладно, всё равно, она своим появлением разбавила мрачную и тоскливую обстановку.
– Беру свои слова обратно, феечки – это круто, а злые феечки – это высший класс!
– Да уж, – рассмеялась я, – быстро ты меняешь своё мнение.
– Мой мозг пластичен и подвижен, я всегда открыт новому!
– И где только ты таких слов нахватался, – закатила глаза я.
– Где-где, в интернете, всё оттуда.
– Может и мне стоит там постоянно сидеть, как делаешь ты, тогда и я буду супер умной?
– Неа, ещё нужен талант! – назидательно поднял вверх указательный палец Славик.
– Ты хочешь сказать, что я бездарна?
– Нет, просто, у тебя другие таланты.
– Утешил, – хмыкнула я.
Я хочу пить и в кустики, – пожаловался Славик, да я и сама была не прочь посетить вышеупомянутое место.
– Поехали тогда, что сначала: пить или кустики?
– Пить.
– Едем пить.
После завершения всех необходимых процедур мы с сыном устроились на берегу ручья.
– Я с тобой так силачкой стану, – похвасталась я.
– Почему?
– Да я тебя так часто на руках давненько не таскала, наверное, со времён, когда ты был совсем малышом.
– Я совершенно ничего не помню из того времени.
– Об этом редко кто что-то помнит. Вот я своего раннего детства тоже не помню, тем интереснее слушать о былом. Только мне уже некому рассказать смешные истории, – взгрустнула я, вспомнив о маме.
– Не раскисай! Если это и есть тот самый Рай, то мы должны тут встретить и папу, и бабушку, и даже деда.
– Ты думаешь?
– Знаю, – уверенно отозвался сын.
– А может, тогда ты знаешь, где их искать?
– Чего не знаю, того не знаю, врать не буду.
– Как будто я тебя заставляю врать!
– Нет, но ты хочешь обрести прочную надежду, а я не могу тебе этого дать.
– Сынок, это я должна тебя подбадривать и давать надежду, ведь я твоя мама.
– Да, но я в семье единственный мужчина и именно я в ответе за нас.
– Как я счастлива, что ты у меня есть, – встав на колени, я обняла сидящего в коляске сына.
– Ты самая лучшая мама на свете, и что бы не случилось, знай, я никогда не хотел бы иметь другую.
Если бы у меня были слёзы, я бы заплакала, но слёзы у меня кончились давно, душа трепетала и беззвучно рыдала, а я не могла выдавить из себя ни одной слезинки. Глаза оставались сухими, запечатывая в груди чувства, не давая им вырваться наружу и облегчить мои страдания. Вид плачущего человека вызывает сострадание, печаль, грусть, но самому человеку после слёз становится легче, будто это не простая солёная вода, а волшебный эликсир, в своём составе имеющий обезболивающее средство для души. Как и почему произошло, что я перестала плакать – без понятия, я не искала этому феномену научное объяснение, оно мне было ни к чему. Первое время я радовалась, что перестала ходить с заплывшими от постоянных слёз глазами и опухшим красным носом, но со временем пришла к выводу, что я больше не могу достичь хотя бы временного облегчения, какое давали мне слёзы.
– Что мы будем делать дальше? – поинтересовался сын, когда я от него смогла отстраниться и сесть рядом.
– Пока будем ждать дракона, пока что он единственное существо в округе, вносящее хоть какую-то ясность в происходящее.
– А мне он понравился, – мечтательно произнёс сын.
– Ещё бы! Он всё-таки настоящий дракон, а не какая-то ящерица, – передразнила я манеру разговора Дехаса.
– И смешной, – улыбнулся своим воспоминаниям Славик.
– Как по мне, так ничего смешного я в нём не вижу, наоборот он меня временами пугает резкой сменой своего настроения.
– А разве не зубами? – хитро прищурил глаза сын.
– Всё-то ты заметишь! Согласись, они у дракона внушительные.
– Да, но он милый и похоже добрый.
– Не понимаю, как эту огромную зверюгу можно назвать милым?
– А как тигров и жирафов называют милыми?
– Не знаю, – сдалась я, – я восхищаюсь этими животными, уважая их силу, мощь, грацию и звериную красоту.
– Но на дракона почему-то ты так же не смотришь.
– Был бы он простым животным, воспринимала бы как бегемота или носорога, но он разумный. Мне трудно соотнести звериную внешность Дехаса с человеческим разумом. Не привыкла я к говорящим животным, хоть и «Хроники Нарнии» смотрела не на один раз. Вот и получается, что я к нему отношусь, то как к животному, то как к человеку, в зависимости от того, говорит он или молчит.
– Любопытное у тебя восприятие. Я отношусь проще, воспринимаю его как равного, для меня совсем неважно какая у него внешность – человеческая или звериная. Разум на то и разум, чтобы стирать границы предубеждений.
– Ничего себе ты завернул! Не буду даже спрашивать, где ты таких выражений набрался.
– И не стоит спрашивать, ответ ты и так знаешь.
От разговора нас отвлёк знакомый треск ломаемых веток. И в этой ситуации я не решусь определить, кому приходится сложнее: деревьям и кустам или же самому дракону. Хруст веток усиливался и приближался, мы со Славиком повернули головы на звук в ожидании, когда уже меж зелёных зарослей мелькнет золотая с изумрудными разводами чешуя. Долго ждать не пришлось, массивная фигура всё чаще мелькала в глубине леса, довольно быстро приближаясь. Наконец и знакомая морда появилась из-за ближайших деревьев, в то время как тело доламывало мешающие ему выбраться к нам кусты. В зубах он нёс что-то пернатое рыже-коричневого окраса. Добравшись до нас, дракон шумно выплюнул мне под ноги свою добычу.
– Дехас! – вскричала я, отпрыгивая в сторону, – что это?
– Что-что, – возмутился дракон, – еда, разумеется! На ягодах вы долго не протянете.
– Мам, это обычная курица, – сказал Славик, бесстрашно разглядывая тушку.
– Но откуда в лесу обычные курицы? Не припомню, чтобы они свободно разгуливали по лесам.
– Ха! Конечно, не разгуливают, я их у халтов позаимствовал.
– Их?
– Ну да, я сам должен был позавтракать или нет? – плюхнулся на попу дракон, обвив свои лапы, как делают кошки, мощным толстым хвостом.
– Иди уже разделывай, – распорядился он, как зубочисткой выковыривая когтём передней лапы мелкие кусочки плоти и перьев из своих зубов.
Я стояла, не двигаясь с неким отвращением уставившись на убитую драконом курицу. Я ни разу в жизни не разделывала туши и вообще не знаю, с какой стороны к ней подойти. Мне случалось видеть на улице дохлых птичек и раздавленных машинами голубей, но притрагиваться к ним у меня и мысли не возникало, а сейчас получается, что я должна брать мертвую курицу руками и копаться в её внутренностях. От этого меня просто передёрнуло, я не деревенская баба, умеющая собственноручно курам головы откручивать, мне их, в конце концов, даже жалко.
– Что стоим? Кого ждём? – спросил дракон с такой интонацией, что у меня тело покрылось мурашками.
Именно так частенько говорил мой муж, это была одна из его любимых фраз. Я не нашлась, что ему на это ответить, поглощённая разом нахлынувшими воспоминаниями и образами из прошлой жизни.
– Эх, женщины! – страдальчески закатил глаза Дехас, подцепляя лапой тельце бедной курицы и подтаскивая к себе поближе.
Глава 7
Я сильно не пыталась разглядеть, как Дехас разделывает курицу, только заметила, что он действует чёткими отлаженными движениями, будто мясник на рынке.
– На, иди, помой мясо, а я его пожарю. Сырое вы ведь есть не станете? – сказал дракон, указывая мордой направление.
– Сырое мы точно не едим, – ответил вместо меня Славик, – а как ты его будешь жарить?
Я со вздохом, нехотя поплелась к указанному драконам месту за мясом, параллельно прислушиваясь к разговору.
– На огне буду жарить, как ещё-то? – несколько растерялся Дехас, явно не ожидая подобного вопроса.
– А огонь где возьмёшь?
Я уже доковыляла к воде с разделанной и вываленной в траве куриной тушкой, восхищаясь мастерством такого огромного и, казалось бы, неуклюжего дракона. Он умудрился своими, мало приспособленными к ювелирной работе лапами, аккуратно снять с курицы кожу, предполагаю, что вместе с перьями сразу.
– Вот чем ты слушаешь? – притворно возмущался за моей спиной дракон, – я же говорил, что я огненный дракон, огонь – моя стихия, и я владею ей в совершенстве.
– Так уж и в совершенстве? – с немалой долей сомнения переспросил сын.
– Разве я давал повод для подобных сомнений? – вопросом на вопрос ответил Дехас.
– Не давал, но и не показывал свои совершенные умения в части владения огнём, – не сдавался сын.
Я обмывала в ручье мясо и боковым зрением следила за спорщиками, Дехас сейчас был больше похож на взлохмаченного петуха в боевой стойке, он поднял свои чешуйки на спине и шее всем своим видом желая показать свою важность и значимость. Только вот на Славика такая демонстрация не особо производила впечатление.
– Что за молодёжь нынче пошла? Ничему не верят! Почему я, представитель древнего рода драко должен доказывать мальцу свои умения? – разорялся дракон.
– Наверно, потому что тебе этого самому хочется, – встала я на защиту сына, – наверно не часто приходится удивлять людей.
– Людей вообще не приходилось, – сделав задумчивый вид, стал рассуждать Дехас, – халтов удивить не успеешь, они либо нападают, либо разбегаются, дрожа от страха, а драко все привыкли к магической силе.
– Ты сам ответил на свой вопрос, – подавив довольную улыбку, сказала я, – курицу помыла, можно жарить.
– Неси сюда, как раз покажу чудеса мальцу и приготовлю вам завтрак.
Я с нехорошим подозрением отдала Дехасу тушку, в уме не представляя как на открытом огне можно приготовить мясо и при этом его не спалить. Дракон же надел курицу на собственные длинные когти, как на вертел, покрутился вокруг, подыскивая место. Почти утоптав всю небольшую полянку, смог наконец-то определиться и со всего маху хлопнулся на попу.
– Я смотрю, он не заморачивается аккуратностью, – шепнула я на ухо сыну.
Славик хихикнул, но отвечать не стал, улавливая каждое движение дракона. А Дехас играл на публику, будто укротитель огня под куполом цирка и перед огромной толпой народа. С умным выражением он поднял повыше лапу с нанизанной курицей, осмотрел с деловым видом её со всех сторон, отстранился, дыхнул носом две струи дыма, потом несколько секунд пускал дымовые кольца, будто заядлый курильщик. Проделав всё это, он решил снова вернуться к мясу и уже из пасти выдувал на него явно горячий, иногда с точками искр, воздух, лениво поворачивая курицу разными сторонами.
Славик огорчился, он приготовился к незабываемому зрелищу, а тут уже минут десять дракон однообразно поджаривает мясо.
– Не переживай, – опять шепнула я сыну, – наверняка будет после ещё что-нибудь интересное.
Ещё минут через двадцать дракон сменил тактику, увеличив в своём дыхании количество искр, они словно живые звёздочки хаотично вылетали из пасти дракона и гасли, не успев коснуться мяса или же земли. Курица стала заметно подрумяниваться, покрываясь аппетитной корочкой и посылая к нашим носам свой умопомрачительный аромат. Не думала, что прожив, всего лишь сутки на ягодах, так сильно начнёшь любить мясо. Дехас любовно продолжал жарить курицу, не обращая на нас ровно никакого внимания. Мой рот быстро наполнялся слюной, так что я не успевала сглатывать. Казалось бы, ну чего дракон так долго тянет? Видно же, что мясо готово, а он продолжает выискивать в нём какие-то не равномерно поджаренные места и продлевает тем самым нашу со Славиком пытку.
– Вроде всё, – довольно кивнул сам себе дракон, – пусть остывает, а я ещё потешу мальца, а то гляжу ему этого мало.
– Угу, – согласился с ним сын, по-моему, даже забыв на время о курице.
Я о курице, конечно же, помнила, но держала себя в рамках приличия. Прижимая руки к животу, я пыталась сдержать явственные подвывания желудка, потревоженного запахами близкой еды. Славик же во все глаза смотрел на дракона, выпрямив спину и замерев в положении натянутой струны. Его белые тонкие руки обхватывали подлокотники кресла, поддерживая наклонённое вперёд тело. Его лицо выражало сосредоточенность и некоторую нетерпеливость. Я больше смотрела на сына, чем на дракона, мне интересней было наблюдать за эмоциями ребенка, чем за представлением Дехаса. Сам собой в моей голове возник вопрос о том, что ожидание чуда в моей душе уже умерло, а я даже этого не заметила. Складывалось впечатление, что в какой-то момент я переключилась на сына, и получала радость только через его эмоции. Радостно сыну – радостно и мне, печально ему – печальней мне, причём в несколько раз больше.
Со вздохом я оторвала взгляд от Славика и повернулась к дракону. Дехас стоял на задних лапах, вытянувшись к небу во весь свой гигантский рост. Его фигура была прекрасна, сложно описать свои впечатления относительно тела животного. Но это был дракон с большой буквы – изящно выполненное мускулистое тело, покрытое чешуёй. В нем не было ни одного недостатка, он сильный, мощный, быстрый, да к тому же умеет летать. Картину портили только его голые оборванные крылья, но даже так он был впечатляющий. Человеческое тело способно лишь на сотую часть всего того, что может дракон. Мне всегда нравились драконы, я по нескольку раз пересматривала фантастические фильмы, вживаясь в роль героев, имеющих такую счастливую возможность лицезреть и управлять целым огромным драконом.
Дехас же выплюнул в небо огненный шар, затем ещё один и ещё. Он выпускал в небо огненные шары один за другим, но они не падали обратно, на землю, как мячики, а висели в воздухе, мерно покачиваясь, будто зажжённые китайские фонарики. Их свет мягко опускался на поляну, придавая ей вид тонущей в лучах софитов сцены. На лице сына, освещённого шарами, проявилась, наполненная тихой радостью, улыбка. Дракон перестал выпускать шары, и мельком глянув на нас, превратился в подобие фонтана, только вместо воды из его пасти вырывался поток искр. Дехас будто палочка бенгальского огня вокруг себя выпускал искры, что падающими звездочками сгорали и гасли, не успев коснуться земли.
– Как он не обжигается? – шёпотом спросил меня Славик, неотрывно глядя на импровизированную сцену.
– Это волшебство, сын, а оно необъяснимо с точки зрения наших знаний, – пожала плечами я, будто, Славик, устремивший всё своё внимание только вперёд, заметит мой жест.
Дракон уже показывал новые способности, он, словно язык, высунул из пасти длинный огненный жгут. Собственно, он им и действовал, как будто это вовсе не огонь, а его собственные лапа или хвост. Дехас протягивал жгут к траве, и она тут же обугливалась, превращаясь в горячий пепел. То же делали листья и ветки деревьев, которых касался дракон. Я, было, подумала, что он решил испепелить всё кругом, когда дракон в момент развеял свой подвижный огненный язык.
– Ещё? – спросил Дехас, одним глазом косясь на нас, своих восхищённых зрителей.
– Да! Да! – захлопал в ладоши Славик.
– Ну, тогда держитесь! – возвестил дракон и, подняв правую переднюю лапу вверх, стал ею делать круговые движения, словно помешивает в небе суп.
Подвластные желанию дракона огненные шары стали закручиваться в воронку превращаясь в смерч из крутящихся шаров. Эта импровизированная воронка стала двигаться по поляне, оставляя за собой черный след из сожжёной травы. И всё бы ничего, но почему-то именно такое варварское отношение к траве меня возмутило и заставило выкрикнуть:
– Дехас! Не жги траву, ей больно!
Тот с неким удивлением на меня посмотрел и молча заставил свой огненный смерч приподняться над травой и раскрутиться в обратном направлении, высвобождая из плена воронки отдельные огненные шары. Обретя свободу и ускорение, шары уносились высоко в небо, исчезая в низкой пелене облаков.
– Ну, мама! – укоризненно, протянул Славик, – зачем ты испортила такое представление!
– Мама права, вмешался Дехас, вам пора уже съесть курицу и будем отправляться в путь, пока местные халты не пронюхали, что у них под боком остановился драко, да ещё и нелетающий.
Славик промолчал, он всегда был послушным мальчиком, очень редко когда спорил со мной и отказывался выполнять мои пожелания. О том, что при этом творилось у него внутри, оставалось только догадываться, он сам никогда не раскрывал этой тайны.
– Ешьте, – махнул массивной мордой на длинной шее дракон в сторону курицы, – я пока пойду отращивать крылья в ручей.
Я тоже не стала спорить, и пошла за предложенным угощением, у меня на душе скребли кошки, вот кто меня за язык дёрнул и заставил дракона остановиться? Ведь я видела, насколько Славику нравилось смотреть за ним. Я в какой-то момент словно услышала крик боли этой самой травы. Бред? Да, сама понимаю, что бред, но больше слышать подобные крики мне не хотелось.
Мясо было изумительной прожарки, сочное, хорошо прожаренное и ещё тёплое. Только вот есть без соли его было почти невозможно. Мясо казалось пресным и безвкусным. Я через силу впихивала в себя невкусные кусочки, понимая, что есть всё равно нужно. Сын ел молча, даже не высказал по поводу вкуса ни одного слова, наверняка обиделся. От этого понимания на душе становилось ещё более невыносимо, смутная вина терзала и не давала покоя.
Дракон плюхался в ручье, пытаясь хорошенько смочить крылья, но ему это не особо хорошо удавалось, всё-таки ручей был слишком мал, не рассчитан под габариты драконов. Кусок в моё горло совсем не лез, и я перестала насиловать свой организм. Вместо этого встала, подвязала повыше колен подол своего длинного платья, скинула обувь и пошла, помогать Дехасу.
– Эй, – крикнула я на ходу, привлекая внимание дракона, – может тебе помочь?
– А ты уже закончила трапезу? – спросил дракон, оборачиваясь и протягивая шею ко мне.
– Да, закончила, – с небольшим сомнением согласилась я.
Морда дракона была совсем рядом, я могла её коснуться, лишь протянув вперёд руку. А мне хотелось погладить чешуйчатую кожу, ощутить под пальцами гладкую чешую, с несколько острыми краями. Ну, хоть какие-то желания исследователя проснулись – хмыкнула я своим мыслям.
– Тогда помоги, – согласился дракон, укладываясь на левый бок.
Ручей был холодный, но неглубокий, редко в каких местах он доставал мне до колена. Добравшись в пару шагов до места, откуда росли у дракона крылья, я зачерпнула, сложив лодочкой ладони, живую воду и вылила на оголенные кости крыла. На моих глазах они не стали затягиваться кожей, но Дехас наверняка лучше знает, что ему поможет, а что нет.
Закончив с водными процедурами, я выбралась на берег, платье сохранить сухим мне не удалось, я несколько раз проливала на него воду, но для дракона это была не проблема, он одним своим горячим дыханием высушил мою одежду и согрел весьма продрогшие ноги. Славик давно закончил есть, и, подперев подбородок рукой наблюдал за нами.
– Что, малец, заскучал? – своим грудным голосом спросил Дехас.
– Есть немного, плохо, что в вашем мире нет компьютеров, без них мне скучно.
– Может и есть компьютеры, только называются по-другому, – задумался дракон.
– Я уверен, что нет. У вас вместо компьютеров волшебство есть, вот вам и не скучно, а мне что делать вот с этим? – сын с отчаянием стукнул по недвижимым ногам кулачком.
– Эй, парень, не переживай, вот доберемся до города драко и повелитель наверняка поможет справиться с твоим недугом, ты только потерпи немного.
– Я не верю! – вскричал сын, – я не верю, что хоть что-то может мне помочь! Я загадал оказаться в волшебном мире, я думал, что волшебники меня вылечат, и я снова смогу ходить. Но нет, это всё ерунда! Вот ты волшебник, а вылечить меня не можешь, значит всё напрасно и бесполезно! Я навсегда останусь таким – беспомощным и ущербным, но я не хочу! Слышите? Не хочу так жить! Лучше бы я погиб вместе с папой, чем жить так. Это не жизнь, это существование!
Славик кричал, по его лицу текли крупные прозрачные слёзы, моё сердце разрывалось от слов сына. Сейчас из него вырывалось всё то, что он так долго в себе носил и никому не говорил. Он жалел меня, меня – взрослую женщину! Как же я допустила, что за своими страданиями не видела страдания ребенка, считая, что все у него нормально, что он смирился со своим положением инвалида!
Я бежала к нему не чувствуя под ногами землю, в носу предательски щипало, глаза болели, но слез не было, их по-прежнему не было.
– Тише, тише, – пыталась я успокоить сына, сжимая его в объятьях, но тот отталкивал меня и вырывался, он сейчас как никогда чувствовал себя одиноким и беспомощным, а я не могла ему помочь, я не могла пожертвовать собственными ногами, чтобы он стал ходить.
Да если бы только была такая возможность, я поменялась бы с сыном местами, я уже пожила, почти прожила свою жизнь, а Славик только начинает жить, за что ему такие муки и испытания?
– А ну хватит распускать нюни! – гаркнул дракон, – ты мужик или красна девица? Я тебе обещаю, что сделаю всё возможное и невозможное для того чтобы поставить тебя на ноги! Вы с матерью прошли такой долгий путь в наш мир и ты, не дойдя до конца, уже решил сдаться? А я думал, что ты сильный и стойкий, а ты оказывается слабый и неспособный!
– Он всего лишь ребенок! – встала на защиту своего сына я, – на такую силу не способно большинство взрослых, а ты хочешь, чтобы ребенок смог выдержать такое испытание воли и не дать слабины? Да Славик за всё время после аварии никогда, понимаешь, никогда подобного не говорил, он держался, улыбался и всегда поддерживал меня, не давая скатиться в бездну от горя.
– Мама, хватит, – спокойным холодным голосом вдруг сказал сын, – Дехас прав, до окончательного диагноза осталось совсем немного и я справлюсь. Я всегда справлялся, справлюсь и сейчас.
– Вот! – довольно сказал дракон, – это уже слова настоящего мужчины!
– Мне отец тоже так всегда говорил.
– Правильно говорил, а где он, кстати? Остался в вашем мире?
– Нет, он умер. Уже три года как умер.
– Ты это… прости, я не знал, – сконфузился дракон.
– Ничего, я привык к таким вопросам.
Я не поняла такой резкой перемены настроения сына, то он ударился в панику, то под влиянием довольно грубых слов Дехаса успокоился, при этом отмахнувшись от меня. Я даже ощутила значительный укол ревности. Я не привыкла делить внимание сына с кем-то посторонним, тем более даже не с человеком. Похоже, что ему нужна твёрдая мужская рука больше, чем моя слепая опека.
– Собирайтесь уже, да пойдём, – поторопил в очередной раз дракон.
– Нам собирать-то нечего, – буркнула я, срывая неподалёку широкий зелёный лист, задумав завернуть в него остатки курицы.
– Тем лучше, – бодро возвестил дракон, тогда в путь!
Дехас вразвалочку потопал вдоль ручья, даже не оглянувшись на нас. Я завернула мясо в лист, вручила сыну импровизированный кулёк и взялась за ручки коляски. Коляска двигалась с великим трудом, дракон уже далеко от нас ушёл, я не пыталась его догнать, мне было это явно не под силу. Вы видели колёса инвалидной коляски? Для тех, кто не видел, поясню – они большие, как у велосипеда и со спицами, вот именно в эти спицы и попадали стебли травы, переплетаясь с железом спиц и между собой. Мне приходилось прилагать усилия, чтобы оторвать траву, а то и выдрать вместе с корнями. Славик пытался сам крутить колёса, но и у него ничего путного не выходило.
Спустя пару адских часов наш провожатый решил-таки посетить нас, удостоверится так сказать, что мы идём.
– Чего вы так ползёте? – недовольно спросил он, вернувшись к нам.
– А ты сам посмотри на колёса, – со злостью заявила я, – как по такой траве можно ехать! Коляска не предназначена для передвижения по пересеченной местности.
– Хм! – почесал когтём свой костяной гребень на голове дракон, что ты мне раньше об этом не сказала?
– А кому бы я это сказала? Твоей быстро смотавшейся попе или ручью с живой водой? – совсем обозлилась от усталости и непонятливости дракона я.
– Ладно, не кипятись Таяна, ты не огненный дракон, выпустить пламя всё равно не получится.
И, по его мнению, это должно было меня успокоить? Я надулась как ёрш, но больше не стала ничего говорить, не хотелось портить отношения.