Аквариум

Гости несколько обескуражены таким приёмом.

– Братья Абискив, – не давая им опомниться, громко говорит Виталик. – Хранители правопорядка и интересов господина Сирто, хозяина местных земель. Вот его знак, – Виталик кивает на хамсу на груди одного из них, – кроме того, жёлтые тюрбаны носят только его гвардейцы.

– Братья Абискив, гвардейцы Сирто, – задумчиво повторяет Семён Львович, – кстати, как поживает многоуважаемый господин Сирто?

– Не имею понятия, но визит к нему у нас запланирован, – вместо гвардейцев отвечает Виталик.

– Да! – Семён Львович опять опережает братьев, не давая вклиниться в разговор. – Сирто ждет нас! Можем ли мы рассчитывать на помощь наших новых друзей в организации встречи?

– Впрочем, – картинно размышляя, продолжает Семён Львович, – такие вопросы наверняка решает его личная канцелярия. Не смею вас задерживать…, – разочарованно разводит руками.

Братья Абискив недоуменно переглядываются.

– Тем не менее, – поднимает руку Семён Львович, – можем ли мы попросить наших новых друзей доложить о нас в канцелярию Сирто? Конечно же, учитывая важность и срочность вопроса.

Братья неуверенно кивают.

– Отлично! – Семён Львович радостно бьёт по бёдрам, выбивая облако пыли из штанов. – Мы обязательно поблагодарим Сирто лично за помощь его гвардейцев. А именно – братьев Абискив!

Братья смущённо улыбаются. Семён Львович улыбается в ответ, откашливается и официальным тоном обращается к ним:

– Уведомите канцелярию Сирто: прибыли послы из…, – щёлкает пальцами.

– Из Крепта, – подсказывает Виталик.

– Из Крепта в Атику, просим встречи, когда Сирто удобно.

Братья прикладывают руку к груди в знак почтения и принятия поручения и уходят, так и не проронив ни слова. Торговец медью, растерянно улыбаясь, занавешивает парусину на входе.

– Браво, – тихо хлопает в ладоши Виталик, – без применения силы.

– Лёгкие деньги, – Семён Львович слегка кланяется.

Сава выбрасывает колодку.

– Кровищи бы напустил, – подначиваю его с улыбкой.

В ответ он широко улыбается и шутливо берёт меня в захват за шею. Стальной захват. Теперь я вспоминаю: Сава редко пускает кровь, он чаще передавливает кости и внутренности, не повреждая оболочки. Неимоверной силы и скорости, железный человек. В памяти звучит хруст сотен раздавленных черепов и шейных позвонков. С каждым разом я всё отчётливее ощущаю силу своих мышц, которую отметил ещё во время нашего заплыва. Но сила Савы несравнима: в его объятиях я словно тряпичная кукла.

– Да-да, я понял, – хлопаю Саву по плечу, – отпусти, плечи горят!

– То-то, – Сава, обняв и приподняв меня, отпускает. – С кровищей скорее к тебе, мастеру режущего и колющего.

Семён Львович и Виталик улыбаются, а я при упоминании режущего нервно трогаю себя за горло – неприятные ощущения. Откуда они, не пойму. Сава, заметив это, по-дружески прижимает меня к себе.

Догадываюсь, что с Савой нас связывают дружеские отношения. Думаю, я люблю его компанию, скучаю по общению, а он относится ко мне бережно, порой перебарщивая с заботой.

– Да, та ещё парочка! – Семён Львович словно читает мои мысли, затем кивает Виталику. – Продолжим?

– Извольте, – Виталик садится в центре, мы устраиваемся вокруг.

– Бахтия, живая богиня Атики, продолжательница древнейшего рода, уходящего тысячелетиями к первому Бахтии – названному богом жителю этих земель. Первый Бахтия выделялся высоким ростом и длиной пальцев. Несомненно, обладал и другими уникальными качествами, заставившими окружающих поверить в его божественность, но какие именно – не знаю. В любом случае, через тысячелетия потомки Бахтии пронесли только высокий рост и длину пальцев, что, впрочем, никого не смущает. Вера в Бахтию чиста и непоколебима. Не вдаваясь во все подробности, отмечу только, что вера в Бахтию подкрепляется главной святой книгой, сотней святых писаний, народными праздниками, древними традициями и обрядами. Прочь сомнения. Бахтия – это гармония. Бахтия не требует поклонения, только чистых помыслов.

– Кстати, – Сава вмешивается в паузу, – медальон с Горгоной, что отдали мальчишкам, на нем изображена Бахтия?

– Символ Бахтии, – устало отвечает Виталик, – печать. И там, конечно, не Медуза, а лицо Бахтии на фоне солнца.

Снаружи рынок поубавил шум. Солнечные спицы перестали пронизывать палатку, и внутри заметно потемнело.

– Официально Атикой правит Бахтия, своеобразная феодальная теократия, – продолжает рассказ Виталик, – ей помогает совет из глав трёх великих семей: Сирто, Батогана и самого могущественного Морэ, он и есть глава этого совета. Между ними поделены сферы влияния и доходы. Фактически вся Атика – их вотчина. Исключения: дворец Бахтии с многочисленными постройками, роскошные казармы золотой гвардии, владения держателя печати и советника Салима, а также крепость Гармония. Пусть вас не обманывает название: на самом деле это огромная тюрьма а—ля Бастилия.

Главы чтут Бахтию наравне со всеми, но в управлении государством прислушиваются к ней лишь когда это не противоречит их собственным интересам. Пока им удаётся взаимовыгодно сосуществовать, верхи спокойны. Сила Бахтии – в народе Атики, в его вере и преданности. Но народ этот принадлежит главам семей.

Изнываю от жары и голода. Хочется смыть липкий, смешанный с пылью пот, надеть чистую пижаму, вдохнуть через форточку осенний московский воздух. Ещё крепкий чай, горячая каша и хрустящий хлеб. И наконец рухнуть в постель.

Некоторое время молчим, растянувшись на песке. Рядом по песку цепочкой тянутся красные жучки, похожие на клопов—солдатиков. Возвращаются домой к ночи, никого не трогая. Пусть.

Я лежу, подложив руку под голову. Шишка на голове пульсирует, глаза щиплет от пота.

– Около трёх месяцев назад Атику посетил правитель Крепта, – полусонным голосом продолжает Виталик. Теперь он тоже лежит, глаза закрыты.

– Это небольшое государство на северном материке Дзело. Инициатором визита выступил хранитель печати Салим. Он держал это в секрете до последнего, чем очень рассердил глав семей.

Рынок совсем затих. По низу потянуло прохладой с моря, в палатке стемнело. Только голос Виталика:

– У Атики есть исторические враги – винары. На протяжении тысячелетия длятся непрекращающиеся войны и раздоры. То винары хотят покорить Атику, жемчужину Дзело, то Атика стремится разбить винар и простереть свою власть «от моря до моря». За всё время едва наберётся пара сотен мирных лет. Были разные времена, но из любого конфликта стороны выходили потрёпанными, обложенными контрибуциями, и каждый раз оставались непокорёнными.

Теперь исход конфликта предрешён. Винары, в отличие от богатой и плодородной Атики, вынуждены были делать чуть больше, думать чуть быстрее, кидать чуть дальше. Это едва заметное «чуть», помноженное на тысячелетие, привело к прогрессу государственной системы в целом и науки винар. Паровые двигатели, нарезные ружья с кремневым замком, полевая артиллерия с нарезными казнозарядными орудиями, регулярная армия – прогресс относительно не только Атики, но и всех стран на Дзело.

Умело используя политические, экономические, а где необходимо и военные меры, винары поставили остальные государства южного материка чуть ли не в вассальную зависимость. Созданные ими союзы, заявленные как военно-торговые объединения взаимовыгодного сотрудничества, по сути обслуживают только винар, полностью подчиняясь их воле. С Атикой винары не хотели никаких союзов и не требовали её подчинения, как от других. От неё требовалось только одно: Атика должна была просто исчезнуть.

Около полугода назад посольский дом винар в полном составе покинул Атику якобы на празднование Айфы, религиозного праздника винар. Позже, через месяц, из Винарии в Атику неожиданно вернулись атикийские послы. Точнее – только их головы. С этого момента появление огромной объединённой армии Винарии и их вассалов у стен Атики стало вопросом времени.

Главы семей считают, что с винарами можно договориться, и сейчас занимаются этим – в тайне друг от друга, пытаясь выторговать побольше для себя за счёт остальных. Салим же уверен: Древет, правитель Винарии, не упустит возможность уничтожить Атику раз и навсегда, осуществив многовековую мечту всех правителей Винарии. Переговоры с главами – лишь видимость, чтобы раскачать ситуацию изнутри.

В палатке очень душно. Откинув парусину, Сава впускает морской воздух. Снаружи сумерки. Торговец медью, звеня ключами, закрывает ставни своей лавки, оглядывается, пытаясь разглядеть, что происходит в нашей палатке, но уже ничего не видно.

– Итак, – продолжает Виталик, – если войны не избежать, то к ней необходимо подготовиться. Салим разработал план, в котором важную роль должен сыграть Крепт – долгие снежные зимы, но тёплые люди. Конечно, участие или неучастие крептов не станет определяющим моментом в приближающейся войне, прежде всего из-за их удалённости и немногочисленности. Хотя помощь лучников и стрельцов, которыми так славятся крепты, была бы как нельзя кстати. Они в расшитых золотом синих камзолах поражают живую силу противника на дистанции до трёхсот метров. Но план Салима не только в лучниках, даже совсем не в них, а в других обитателях этого северного государства.

На территории Крепта водится редкий пушной зверек, что-то вроде нашего соболя. Его мех высоко ценится на всём Дзело, но больше всего его ценят волхи, помните племя скотоводов на западе?

– Которые примечательные…, – подаёт голос Сава.

– Они самые, – кивает Виталик. – Волхи ценят этот мех больше всего на свете. Но примечательны они, конечно, не только этим, а в первую очередь своими размерами: огромным ростом и мышечной массой, которая образуется только у мужской части из-за генетических изменений. Судя по всему, это как блокировка миостатина у бельгийских голубых коров. И кроме того, они воины – отличные мечники и наездники. Уникальные мечи для них куют сарты, соседнее племя ремесленников, а мощные лошади, способные карабкаться по скалам словно горные козлы, выведены ими самими. Не зря же они скотоводы.

– И много их? – спрашивает Сава. Он стоит у входа в палатку и смотрит на небо.

– На самостоятельную армию не хватит, но они могут пробить глубокие бреши во флангах проходящей мимо армии, затем отступить в горы и из надёжных укрытий истребить тех, кто рискнёт преследовать. Повторить манёвр неоднократно. Это несомненно заставит Древета отвлечь крупные силы для блокировки волхов в горах.

– Значит, Салим хочет купить волхов за мех, который планирует получить от крептов.

– Волхи это знают и ждут предложения. В лице вождя Торкапра они намерены выторговать максимум преференций. И это не только мех, хотя он главное. Они более благосклонны к атиканцам как к добрым соседям, но если выгода окажется в нейтралитете или, хуже того, в союзе с винарами, то выберут выгоду. Ко всему прочему, они главные поставщики наёмников на всём южном континенте.

– Да, так себе народец, – подытоживает Сава.

– Не хуже других, – парирует Виталик. – В общем, Салим хочет, чтобы переговоры с волхами провели крепты.

– Что ж, нормальный план, – говорит Семён Львович. – Правильно ли я понимаю, что Салим решил выйти на крептов в тайне от глав семей?

– Салим закидывал удочки, но главы не стали его слушать, – наше участие оживляет Виталика. – Он рискует: вести самостоятельную игру, даже прикрываясь именем Бахтии, опасно, а главное – не на что: всё золото в распоряжении глав семей.

– На что же он хочет купить мех у крептов?

– Золото, но заплатит им потом. После победы над винарами устыженные главы семей выплатят все долги, либо им помогут волхи. В случае поражения требовать будет не с кого.

– Ого! И как он собрался завлечь крептов в эту авантюру? – спрашиваю я, подтверждая, что не сплю.

– Любовью. Ну как без неё, – картинно вздыхает Виталик. – Салим сделал ставку на личное отношение Даримира, правителя Крепта, к Бахтии. Ещё молодым человеком, прибыв с отцом в Атику, Даримир увидел юную дочь божественного отца и влюбился без памяти. Долгие годы осыпал её подарками и любовными письмами, которые Бахтия принимала как должное, не обращая особого внимания. Но не Салим. Узнав о любви Даримира, он держал его на крючке, в тайне от Бахтии поддерживая от её имени переписку с правителем Крепта. Делал это искусно: не подавал серьёзных надежд, но и не давал огню потухнуть. Как оказалось, не зря. Пришло время разыграть этот козырь.

– Мне прямо-таки нравится этот Салим! – восклицает Семён Львович и хлопает в ладоши.

– К слову сказать, таких козырей у Салима припасено немало. Сложнее всего было убедить саму Бахтию на встречу с Даримиром. Она справедливо полагала, что влюблённый Даримир может неверно истолковать такое приглашение, но Салим заверил её: это только деловой визит. Бахтии достаточно выказать незначительные знаки внимания – и всё это ради спасения Атики.

Наш интерес к рассказу возрастает, Виталик вновь садится, поджав под себя ноги:

– Уверен, Даримир понимал, что приглашение вызвано грозящей войной с винарами, но тем не менее без промедления отправился в Атику. И, увидев Бахтию вновь, окончательно потерял голову. Величественная, прекрасная, тонкая, божественная – какими только эпитетами он не награждал её.

Всё шло по плану Салима, за исключением одного: сама Бахтия рассмотрела Даримира. Вместо шестнадцатилетнего юноши перед ней предстал сформировавшийся мужчина, не уступавший ей в росте. Широкие плечи, красивое лицо, львиная грива золотых волос и влюблён в неё без памяти. Так что целомудренные знаки внимания, которыми Бахтия награждала Даримира, уже не были столь наигранными.

Салим же, не подозревая об этом, собирается использовать Крепт втемную: наобещать влюблённому Даримиру столько, сколько тот сможет унести, а потом, если дело выгорит, разбираться отдельно. Благо гордый, но далёкий Крепт не соперник Атики. В итоге Даримиру обещана свадьба, после которой он разделит трон Атики и получит власть над главами семей. Но всё это накрывается медным тазом, если винары уничтожат Атику, жемчужину Дзело. И чтобы этого не произошло, необходимо реализовать план Салима – заручиться поддержкой волхов. От Даримира нужны мех и переговорщики. После победы над винарами Атика расплатится золотом, а Даримир получит шанс жениться на Бахтии.

– Если Атика проиграет, с чем останется Даримир? – с усмешкой говорит Сава.

– Даримиру было обещано, – Виталик выдерживает паузу, – если Атика проиграет, Бахтия сядет на корабль и отправится в Крепт! Сама же Бахтия, как вы понимаете, и не подозревает о существовании этих планов: ни о женитьбе, ни о побеге.

Опять аплодисменты от Семёна Львовича.

– Даримир готов понести любые убытки, лишь бы получить Бахтию. Более того, в глубине души такой вариант кажется ему даже более желанным и романтичным. В общем, вернувшись домой, он снарядил корабль, забил трюмы мехом, погрузил три десятка лучников и отправил всё это в Атику в сопровождении советников и младшего брата. Цель – переговоры с волхами и, в случае необходимости, эвакуация Бахтии.

Повисает пауза. Снаружи нарастает стрекотание сверчков – наступает ночь.

– Я правильно понимаю, что корабль в Атику не доплыл? – нарушает молчание Сава.

– До берега добрался только младший брат Даримира, – отвечает Виталик и, осмотрев нас всех, добавляет: – ну, и три советника, судя по всему.

Мы снова молчим, вконец измученные. С моря тянет прохладой, но в палатке всё так же душно, пахнет тухлой рыбой.

– Уже темно, давайте искупаемся, – предлагает Сава и, не дожидаясь ответа, поднимается с пола и выходит наружу. – Идёмте!

Вскакиваю на ноги и выхожу за ним. От резкого подъёма и свежего воздуха кружится голова – плевать! Снаружи – лёгкий ветерок по липкому телу и слипшимся от пота волосам. Семён Львович и Виталик без промедления присоединяются. Рынок тёмный, дальше в домах свет. Уличных фонарей мало. Слева Атика, светится миллионами огней. И звёзды – крупные, так много звёзд я ещё не видел. По мягкой пыли идём к морю.

– Не удивлюсь, что к истории с кораблём кто-то из глав семей приложил руку, – задумчиво говорит Сава.

– Ты абсолютно прав, – отвечает Виталик. – Как бы ты ни скрывал свои намерения, в конечном итоге о них узнаёт Морэ. Всё вокруг буквально пронизано его агентами и осведомителями.

Морэ не высоко оценил план Салима и продал его винарам. Те отнеслись к нему не в пример серьёзнее: решили перехватить крептов в море. Снарядив целую каракку, сняли флаги и легли в дрейф у восточного побережья Атики. Каракки винар узнаваемы по форме и размерам, так что особо не прятались, устраивая засаду. Ударили четырьмя залпами выше ватерлинии – всё в цель. Били хитро, чтобы не затопить судно. Но взрывы повредили крепления груза в трюме: кроме меха, в помощь Атике везли пушки, ядра, ружья и прочее. Груз сместился на повреждённый борт, судно зачерпнуло воды, завалилось на бок и быстро ушло под воду вместе с драгоценным мехом и не менее драгоценными стрельцами в синих с золотом камзолах. Через сутки рыбацкая шхуна выловила четырёх счастливчиков.

Виталик протягивает Саве открытую ладонь, Сава хлопает по ней своей.

– Теперь Морэ наводнил припортовые районы наёмными убийцами, чтобы перехватить выживших крептов, если такие найдутся.

– А как же Сирто? Мы же сообщили о прибытии, – мы подходим к морю, и я пытаюсь развязать узел на бечёвке, поддерживающей брюки.

– То, что Сирто узнаёт о нас, уже не важно: к тому времени мы доберёмся до Бахтии. Во-вторых, главы не имеют общих дел. Сирто не настолько смел и самоуверен, чтобы ввязаться в сговор с винарами. Тот же Морэ может в короткий срок собрать огромную армию – до двадцати тысяч, плюс тысячная гвардия и охранные роты. Но не Сирто. Впрочем, против Бахтии никто из них воевать не будет. Вера!

– А что Салим? Как он отреагировал на потерю корабля? – узел не развязывается, рванул посильнее, и сырая бечёвка лопнула. Дальше иду, поддерживая брюки руками.

– Салим подозревает неладное: корабль должен был прийти неделю назад, а его всё нет. Будет ему сюрприз.

Вода тёплая, ласково смывает липкий пот, слегка пощипывает обожжённую кожу и шишку на голове. Лежу на спине, смотрю на звёзды. Рядом Сава, подложив обе руки за голову. Мы долго лежим в тишине.

– Я думаю, – Семён Львович стоит по пояс в воде, руки в боки, на груди поблёскивает большой серебряный крест (как он сюда попал?), – наша цель – не допустить краха Атики. Предлагаю принять её как основную и распределить роли: Ивана наречём братом Даримира, а мы – советниками.

– Да, образы соответствуют, – соглашается Виталик, всматриваясь вдаль: со стороны города показались движущиеся огни – возможно, всадники, возможно, караул.

– Хорошо, – Сава тоже заметил огни. – Пойдёмте, а то упустим.

Мы выбираемся на берег. Немного подсохнув, натягиваю брюки. Приходится идти, придерживая штаны руками – времени нет: огни уже близко.

Действительно, всадники. Мы встречаемся на дороге недалеко от палатки. Четверо, с факелами. На них много золота: в золоте, сверкая, отражается огонь факелов. Золотые накладки на плечах, руках, груди, коленях, золотые шлемы в форме головы хищной птицы, даже сапоги поблёскивают золотом. Очень длинные кривые мечи в ножнах – ощущение, что не хватит длины руки, чтобы достать их. Белые рубахи и штаны. Расшитые золотом белые плащи, напоминающие римский сагум. Общий вывод: сражаться в таком облачении неудобно – солдаты парадные. И сами как на подбор: не братья, конечно, но все стройные, высокие, приятной внешности. Золотые караульные Бахтии.

Один всадник спешивается – очевидно, командир караула. За исключением нижней трети лицо покрыто золотой краской. На золотом нагруднике отчеканен лик Бахтии на фоне солнца. Действительно, очень похоже на Медузу. В руке – золотой медальон, переданный мальчишкам. Видно, что вещь для командира значима: спрашивает весьма учтиво.

– Да, это наша печать, – холодно отвечает Семён Львович. – Где мальчишки, что передали её вам?

Командир потупился: к такому тону он не привык, но сила печати. Он поворачивается и указывает рукой в сторону деревянной закрытой повозки.

– Отлично, доставьте нас к хранителю печати, он ждёт нас, – Семён Львович не намерен давать каких-либо пояснений, направляемся к повозке. Командир молча провожает нас взглядом.

Большой вагончик, обитый железом, запряжён двумя лошадьми. На козлах – возница, женщина средних лет, смотрит на командира. Получив знак, спускается, отодвигает железный засов и открывает дверь. В чёрном проёме появляются две лохматые головы – это Си и Гел, улыбаются.

– Ну что, друзья-товарищи, как поживаете? – мы улыбаемся в ответ.