Кровавые преступления бандеровской хунты

Предисловие

Книга, которую вы держите в руках – предостережение тем, кто не понимает либо недооценивает угрозы возрождения нацизма для современной цивилизации. Работа Алексея Кочеткова написана на основе детального и глубокого анализа ситуации на Украине, изучения архивных материалов, а также фактологии современных событий.

В книге собраны подлинные истории и хроники, документальные свидетельства преступлений, которые происходят при попустительстве властей Киева и до сих пор совершаются на земле Новороссии украинской армией и ультрарадикальными группировками против жителей Донецкой и Луганской областей.

Гибель тысяч ни в чем неповинных людей, геноцид народа Новороссии, разрушенные города и села, колонны беженцев и ужасная гуманитарная катастрофа – таков результат правления киевского режима. К сожалению, пока рано подводить печальные итоги, война против народа Юго-Востока Украины продолжается. Мы видим, что это не просто гражданская война, это ожесточенное противостояние пытающегося возродиться неонацизма с крепнущим антифашистским движением.

Россия всегда выступала за мирное разрешение любых, самых сложных конфликтов. Наша страна продолжает настаивать на прекращении военной операции и начале переговоров. Мы также всеми возможными цивилизованными способами пытаемся достучаться до мировой общественности, которая должна увидеть и узнать правду о событиях на Юго-Востоке Украины и повлиять на руководство тех стран, которые поддерживают нынешнюю Киевскую власть.

За твердую позицию в вопросах отстаивания интересов представителей Русского мира Россия подвергается сильнейшему внешнему давлению. Несмотря на это, наша страна остается верной своим убеждениям и никогда не допустит, чтобы на нашей земле и в мире подняли голову неонацисты и неофашисты. На это направлены усилия российского государства и гражданского общества. И данная книга – серьезный вклад в поддержку антифашистского движения.

Выражаю благодарность автору за высокопрофессиональную и крайне актуальную работу. Эта книга позволит читателям увидеть, что творится сегодня на Украине, узнать об истоках происхождения украинских неонацистов и последователей Бандеры, разобраться в причинах нацизации украинской государственной политики и общественной жизни, общества и безнаказанности жестоких преступлений, совершаемых фашиствующими молодчиками по всей территории Украины и, особенно, на Луганской и Донецкой земле.

Сергей Владимирович Железняк,

заместитель Председателя Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации, заместитель руководителя фракции «Единая Россия» в Государственной Думе Федерального Собрания Российской Федерации, заместитель Секретаря Генерального совета партии «Единая Россия»

Россия и Украина: будущее одной иллюзии

Говорят, то, что нас не убивает, делает нас сильнее. Ещё, правда, может покалечить. Физически или морально. Но лучше всё-таки думать позитивно, поэтому будем считать, что то, что нас не убьёт, обязательно сделает нас сильнее или мудрее. Мудрый учится и на своих, и на чужих ошибках. Или, во всяком случае, стремится к этому.

Политический кризис на Украине, в результате которого в стране досрочно сменились власть, строй, политическая и физическая карта, а также разразилась невиданная для новейшей истории Европы гражданская война, заставил многих людей в России по-другому взглянуть на своего юго-западного соседа. Взглянуть пристально и критично. Впервые в истории сосуществования двух народов[2] взглянуть на Украину просто реалистично. И то, что предстало перед взором русских наблюдателей, им не понравилось.

До событий евромайданной революции 2014–2015 гг. русские крайне мало внимания обращали на Украину. Парадоксальным образом эта явная невнимательность, граничащая с безразличием, сопровождалась обязательной мантрой, произносимой по любому близкому случаю, о «братских народах», «самых близких партнёрах», «единой победе» и пр. Наши соотечественники полагали, что Украина – эта такая «другая Россия» (не лимоновская, конечно), но только меньше, теплее, наивнее и проблемнее, чем «настоящая».

Когда же разразился кризис, поначалу напоминавший «Оранжевую революцию» десятилетней давности, но затем бесконечно переросший её, российские наблюдатели, удивлённо спрашивали друг друга: что случилось с братским народом? почему украинцы вдруг стали против нас? откуда в мирной Украине появились бандеровцы? Эти вопросы задавали друг другу не только обычные люди, которым простительная такая неинформированность о событиях в другой стране. Украинская революция под красно-чёрными флагами Степана Бандеры, стала, однако, неожиданностью и для значительного числа чиновников, ответственных за российско-украинское сотрудничество.

Ответ на вопрос, почему проевропейская по названию революция на деле обернулась националистической, в самом негативном смысле этого многогранного понятия, очень прост. Украинская революция стала националистической по той причине, что националистические идеи поддерживаются украинским обществом или, по меньшей мере, его активной частью. Необандеровцы появились в центре Киева не от сырости, идущей с Днепра. Они там уже были с самого начала независимого существования Украинского государства. Националистический взгляд на историю страны доминировал в школьных и вузовских учебниках, в политическом и медиамейнстриме[3]. Альтернативой националистическому (и, прежде всего, русофобскому) политическому вектору могло бы стать коммунистическое движение. Однако Коммунистическая партия Украины, традиционно опирающаяся на ностальгирующий по временам СССР пенсионный электорат, в условиях реальной революционной ситуации не смогла оказаться на высоте положения, как столетие назад её основатель.

Когда от пуль неизвестных снайперов пали первые жертвы на Майдане Незалежносте, в украинском обществе моментально нашёлся ответ о виновниках трагедии. Это были присланные Кремлём кадровые офицеры ФСБ. Знакомые киевляне говорили автору, что эта информация получена из абсолютно надёжных источников. Любые вопросы о том, зачем вообще Кремлю понадобилось засылать сотрудников ФСБ, чтобы убивать демонстрантов, упирались в стену: «Я уж не знаю, зачем, но мне сказали знающие люди на условиях анонимности». «Верую, ибо абсурдно», – говаривал Тертуллиан.

Мартовский референдум об отделении Крыма от Украины и возвращении в состав России украинские СМИ называли «проведённым под дулами русских автоматов». С такой точкой зрения соглашались даже те украинцы, которые всего лишь за несколько месяцев до этого со вздохом говорили автору, что на юго-востоке страны, а особенно в Крыму, люди не ассоциировали и не будут ассоциировать себя с Украиной, поэтому для сохранности Украины как национального государства украинского народа эти территории благоразумнее было бы присоединить к России.

Ещё не успел догореть одесский Дом профсоюзов, как по всем украинским СМИ прошла информация о том, что это была провокация, устроенная гражданами России и Приднестровья (!). Очевидно, именно фактом «москальской» национальности заживо сгоревших в Доме профсоюзов активистов можно объяснить бурный восторг, которыми наполнились украинские соцсети. Сторонники европейского выбора Украины, сознательно открещивающиеся от любых националистических симпатий или ксенофобских идей, радовались «шашлыку из колорадов»[4]. Когда стало известно, что все сожжёные были жителями

Одессы или области, это не вызвало ни тени раскаяния. «Сами нарвались, вот и получили», – говорила украинская активистка на публичных слушаниях в Европарламенте 9 июня 2014 г.[5]

Когда на юго-востоке Украины начались первые несанкционированные (не санкционированные «Евромайданом») захваты областных администраций сторонниками федерализации страны, СМИ и евроактивисты в один голос как о «понятном любому человеку» факте стали говорить о том, что захваты инспирированы Кремлём, а участвует в них массовка бездельников из граничащей с Украиной Белгородской области России. Самоочевидным фактом для проевропейской части украинского общества стало и то, что в Донецкой и Луганской областях против украинской армии и карательных батальонов, состоящих из украинских неонацистов и их единомышленников из других стран, воюют не донбасские шахтёры и рабочие заводов, а российские наёмники. Эти же наёмники, по версии украинских СМИ и официальных заявлений командования «антитеррористической операции», сами обстреливают Донецк и Луганск, чтобы затем всю вину за массовые разрушения и ежедневную гибель десятков мирных жителей, в том числе женщин и детей, свалить на украинскую армию.

Чего бы ни случилось на Украине плохого, начиная с захвата Киева владимиро-суздальским князем Андреем Боголюбским в середине XII в., – во всём виновата Москва и «москали»[6]. Любая активность России, направленная в сторону Украины, трактуется в контексте вековой истории порабощения, угнетения и обирания украинского народа. Даже название «русские» жители Московии при Петре I украли у истинных наследников Киевской Руси, которым в срочном порядке пришлось переименоваться в украинцев. Чтобы их не отождествляли с какой-то там империей. Это, к слову, не дурной анекдот про чукчу, а официальная позиция украинской историографии.

«Совсем этот Майдан украинцев разума лишил: у них на носу холодная зима, а они всё скачут», – часто в последнее время приходится слышать от соотечественников. «Россияне зомбированы телевизионной пропагандой и не понимают, что скоро их страна развалится», – раздаётся с украинской стороны. Спорить с наличием пропаганды глупо, хотя активная часть русского общества узнаёт новости из соцсетей, по соцсетям же следит за настроениями активной части украинского общества. И здесь, конечно, никакой «телевизионной пропаганды» не требуется. Колорады, ватники, зомби, сепары, совки, быдло, моксели и вот это всё. Дело не только и не столько в Майдане. Дело в самой логике развития независимого Украинского государства, где враг – всегда Россия, а герой – всегда тот, кто с ней боролся. Герой Украины, по версии экс-президента Ющенко, Степан Бандера честно писал: «Врагом для нас всегда была московская нация, а не тот или иной политической строй, существующий в России»[7].

В 2003 г. второй президент Украины Леонид Кучма издал книгу с говорящим названием «Украина – не Россия» (М.: Время, 2003). Несмотря на серьёзные дискуссии, которые велись в русском обществе по поводу этого издания, главную мысль книги общество не приняло. Не приняло оно и Украину как «не-Россию» после победы Виктора Ющенко на выборах 2005 г. И даже после «Евромайдана» и отстранения от власти президента Виктора Януковича в феврале 2014 г. Только череда трагедий, от сожжения украинскими националистами десятков сторонников федерализации Украины в одесском Доме профсоюзов до продолжающейся войны на территории Донецкой и Луганской областей, принудила русских к отказу от иллюзий и к осознанию суровой реальности. А реальность задаёт обычно очень неудобные, но самые важные вопросы. Если ты считаешь кого-то братом, подумай, считает ли он братом тебя?

Станислав Бышок,

политический аналитик CIS-EMO

Введение

В результате беловежских соглашений после распада СССР образовалось пятнадцать новых государств, из которых только Россия – это федерация, а все остальные пребывают в статусе государств унитарных. К сожалению, во многих из этих молодых государств процесс обретения самостоятельности и независимости осложнился поиском внутреннего или внешнего врага. Немедленно встал вопрос о национальном самоопределении народов, и поиск решения почти во всех этих государствах основался на этическом антагонизме. Украина отправной точкой своей национальной идентификации избрала отрицание всего русского.

До недавнего времени русские, а их насчитывается в Украине свыше десяти миллионов человек, и юго-восточные украинцы, симпатизировали друг другу, в то время как идеология Западной Украины, а еще вернее галицийская идеология носила и продолжает носить ярко выраженный экспансионистский, агрессивный характер. Даже пресловутый крымский вопрос, в начале 90-х годов прошлого века, к началу 10-х гг. нивелировался и стал по существу крымско-татарским.

Недовольство народа на Юго-Востоке и в Крыму носило, прежде всего, социальный характер. Люди были не против украинской государственности как таковой, интерес к которой был давно потерян. Они духовно противостояли и сопротивлялись засилью чуждой им культуры, носителями которой была галицийская государственная элита. Кроме того, восточные регионы чувствовали себя хронически обманутыми[8]: выдвигая и выбирая президента всей Украины под приемлемыми для них лозунгами, они получали проводника чуждых и ненавистных им галицийских норм и постулатов. Естественно, что нарастающая несправедливость способствовала спаду политической активности населения в этих регионах.

Их интересы проявлялись только в отстаивании и реализации прав на свой язык, культуру, историю и образование. Это объясняет, почему политические требования крымчан и восточных украинцев были расплывчаты и не получали широкой поддержки в остальной части общества.

Иная ситуация складывалась на западе страны. К образованию независимой Украины Галиция подошла наиболее консолидированной как политическая и культурная общность, но самое главное она активно проводила идеологическую доктрину.

Галицийская идеология трансформировалась с 60-х годов от идей галицийской автономии, до всеукраинского мессианства, если не больше. Сверх того, галицийская идеология смогла оказать колоссальное влияние на центральную украинскую власть, в силу чего президент, выбираемый востоком страны и приходящий к власти под пророссийскими лозунгами, в короткие сроки становился защитником галицийских интересов. Эта ситуация неизменно повторялась до 2004 г., когда «оранжевая революция» изменила тенденцию и показала украинцам-националистам возможность прямого, а не опосредованного воздействия на народные массы.

Реальность такова, что днепропетровский и донецкий кланы, о которых так много говорилось в украинской прессе, способствовали формированию облика олигархической власти, но оказывали мало влияния на идеологию Киева, в то время как именно галицийцы формировали политический стержень страны. Эта ситуация наглядно иллюстрирует тезис, что для существования власти требуется не только наличие экономических рычагов воздействия, но и наличие идеологии, приемлемой обществом и проводимой политической элитой в жизнь.

Каковы же основные черты галицийской идеологии, существовавшей и доминировавшей в политическом слое Украины с момента получения ею независимости? Прежде всего, следует обратить внимание на противопоставление России галицийскому идеалу государства в их понимании. В отличие от России, которая воспринимается как, в лучшем случае, полу-азиатское государство, Украина видится крупнейшей державой Восточной Европы, которая призвана к сохранению своей государственности от посягательств извне. Она стремится инициировать создание нового политико-экономического пространства сначала в рамках СНГ, а позже и всего восточноевропейского пространства[9]. Такой вектор государственных устремлений позволит интегрироваться в основные политические, экономические и военные европейские институты. Центральную роль в этом процессе европейской интеграции призвана сыграть Галиция, которая, постоянно подвергаясь как восточным, так и западным экспансиям, сохранила собственный культурно-мировоззренческий и политический облик и является уникальным регионом Украины, сохранившим национальные основы, размытые на востоке. Более того, если Надднепрянскому менталитету свойственны романтизм, иррациональные черты, то Галиции – реалистичность и формализм восприятия, консерватизм и холодный расчет[10]. Из этого делается вывод, что именно Галиция имеет потенциал для формирования украинской политической элиты, а Львов как духовная, культурная и интеллектуальная столица Западной Украины становится очагом созидающей национальной мысли.

Надо учесть, что большим авторитетом на западе страны пользуется Украинская Греко-Католическая Церковь (УГКЦ), а на востоке – Православная (в двух вариантах), и что католицизм исповедует большинство населения Галиции. Нельзя забывать и о роли УГКЦ, в формировании галицийского национализма в 1920-е годы. Многие националисты того времени происходили непосредственно из среды УГКЦ, а митрополит церкви Андрей Шептицкий оказывал в те года прямое покровительство молодому нацдвижению[11]. И сегодня УГКЦ пользуется широкой поддержкой националистических партий, в том числе и Руха. Это обстоятельство позволяет говорить о реальном лидерстве Галиции в идеологической и духовной жизни Украины.

Католицизм выделяет Галицию в весьма специфическую область в составе страны, исповедующей Православие. В связи с этим галицийцы были вынуждены разработать и выдвинуть идеологию культурной демократии для всей Украины, и в то же время, создать некий заповедник с идеальной средой для выращивания программ, обслуживающих политические и культурные устремления самих галицийцев. Векторы их интересов сегодня направлены на европейские политические, экономические и военные институты.

Изначально галицийский вариант государственного строительства предполагал украинизировать восточные области и ужесточить национальную политику. Однако на фоне такого политического мейнстрима формировались и более радикальные партии и движения, ставшие основной движущей силой в процессах распада Украинского государства. О радикализме настроений в Западной Украине свидетельствует созданная в 1992 году молодая Социал-национальная партия Украины (СНПУ), стоящая на крайне националистических, по существу фашистских позициях. Она быстро приобрела популярность в западных регионах СНПУ, и к середине 90-х гг. фактически стала лидирующей ультранационалистической партией. Потеснив РУХ и УНА-УНСО, СНПУ пользовалась поддержкой администрации на западе Украины. Как и прочие национал-радикальные партии она поддерживала любые сепаратистские движения в России, выступала против интеграции в рамках СНГ и против союза России с Белоруссией и поддерживала крымско-татарских националистов[12]. О неприемлемости полиэтнической консолидации Украины для националистов заявляет хотя бы следующее высказывание Нестора Пронюка, уполномоченного по вопросам пропаганды и агитации СНПУ на закрытом V съезде этой партии, проходившем 20–21 марта 1999 г. во Львове: «Россия и Европа – вещи несовместимые, взаимоисключающие. Европа заканчивается там, где начинается русский язык, менталитет, культура»[13].

Стоит ли упоминать, что эта считавшаяся маргинальной партия, 14 февраля 2004 года была перейменована во Всеукраинское объединение «Свобода», а на парламентских выборах 2012 г. смогла получить 10,44 % голосов избирателей, и обеспечила 12 депутатам прохождение во власть по одномандатным мажоритарным округам. Этот результат дал возможность партии сформировать парламентскую фракцию из 37 человек и делегировать своего представителя на пост вице-спикера Верховной Рады Украины. В европейском государстве после Второй мировой войны, при молчаливом согласии западных демократий, была создана крупная депутатская группа радикальных националистов!

Тем не менее, за 23 года «независимости» государственность Украины, находящейся под властью олигархов и националистов, предельно деградировала. В итоге кризис на Украине перешел в острую стадию, а затем и в настоящую гражданскую войну.

21 ноября 2013 года в Киеве из-за резкого разворота нынешней власти в вопросах евроинтеграции и отказа подписать соглашения об ассоциации и зоне свободной торговли во время саммита «Восточного партнерства» в Вильнюсе, начались массовые протесты в центре Киева, получившие название «Евромайдана». Но уже 1 декабря, сразу после кровавых событий, традиционный со времен первой «оранжевой революции» вид украинского времяпрепровождения вдруг превратился в революцию. Изначальные требования если и не оказались забытыми, то отошли на второй план. Главное место заняли лозунги об отставке правительства, президента, а вместе с ними появились и лозунги националистические. Тогда еще кажущиеся забавные «кто не скачет, тот москаль», или «москаляку на гиляку», уже соседствовали с желтыми повязками с руной Тир молодых радикалов из «Правого сектора».

Стоит ли удивляться, что всего за пару месяцев Евромайдан деградировал до полного беспредела: неонацисты начали стрелять по сотрудникам милиции, сжигать их коктейлями Молотова, развязали террор против собственного народа в регионах. В головах неонацистов произошло четкое разделение на «мы» и «они». Дегуманизация – в переводе значит расчеловечивание.

«Не говорите мне, что люди на Майдане несут в жизнь Украины что-то хорошее», – заявил всемирно известный режиссер Эмир Кустурица, за что на Украине ему тут же нацепили ярлык «путиниста».

Мнение Кустурицы одно из многих, как за пределами Украины, так и внутри страны. Может быть, в Европе он в меньшинстве, там люди аплодировали киевским событиям. Если б не нацисты… К нацикам в Европе у большинства стойкое отвращение. Но Запад упорно не хочет замечать неудобные факты.

Какие нацисты? Это же культурные люди с высшим образованием! Соцопросы это подтверждают! Так, сотрудники фонда «Демократические инициативы имени Илька Кучерива» и Киевского международного института социологии опросили 502 человека в палатках в Доме профсоюзов, КГГА, Октябрьском дворце, Украинском доме. По их данным, большинство участников протестов – мужчины средних лет. 43 % активистов – люди с высшим образованием. Такое же количество активистов имеют диплом среднего и среднеспециального образования.

Выходит, что на Евромайдане собрался некий «креативный класс», и никаких нацистов там не было? Но почему-то в Киеве с упорством, достойным лучшего применения, протестующие рисовали свастики. Каждый, кто бывал в обнесенной баррикадами части центра Киева (да и за пределами баррикад), обязательно замечал огромное количество черных нацистских крестов разного рода, которыми «украшены» стены и фонарные столбы. А впрочем, образованные и начитанные люди склонны к высокоинтеллектуальному творчеству Чем ближе к улице Грушевского – месту противостояния милиции и «культурных людей с высшим образованием», – тем больше таких рисунков. А закопченный стадион «Динамо» из-за обилия нацистской символики все больше смахивает на трибуну в Берлине во время парада с участием Гитлера.

Сейчас в Германии за изображение свастики могут посадить на три года или выписать солидный штраф.

Свастика – самый известный знак националистов. Она была утверждена Адольфом Гитлером в 1920 году как символ Национал-социалистической немецкой рабочей партии. В представлении Гитлера свастика символизировала «борьбу за торжество арийской расы».

«Мотыгообразный крест испокон веков был антисемитским и антисемитским останется», – писал он в своей книге «Майн Кампф».

Кельский крест – с литерами NSWP по углам – символ нацистов-скинхедов. Аббревиатура расшифровывается как «National Socialism – White Power», а переводится: «Национал-социализм – белая сила».

14/88 – кодовый лозунг современных неонацистов.

Число 14 означает: «We must secure the existence of our people and a future for white children» – «Мы должны защитить само существование нашего народа и будущее для белых детей».

Лозунг длиной в 14 слов придуман американским расистом Дэвидом Лэйном.

Число 88 является закодированным приветствием «Ней Hitler!» («Хайль Гитлер!»), поскольку буква «Н» стоит в латинском алфавите восьмой. Число «заповедей Дэвида Лэйна» также равно восьмидесяти восьми.