Украина после Евромайдана. Демократия под огнём
- -
- 100%
- +
Накануне митинга меджлис внезапно изменил место его проведения, перенеся его к зданию Представительства президента в Крыму. В результате, меджлис сумел собрать около 700–800 человек, в то время, как организаторы митинга «Защитим автономию!», несмотря на затяжной дождь, смогли вывести около 5 тысяч человек, их ядро (около тысячи человек) составляли представители «Русского единства. По мере передвижения колонны демонстрантов их приветствовали прохожие, работники кафе и магазинов, люди звонили знакомым, радостно сообщая: «Русские идут!»
Надо отметить, что практически все шаги, предпринимаемые в Крыму в ответ на события в Киеве, по большей мере, находились в ряду инициатив Верховного Совета. Его председатель В. Константинов выступал в качестве инициатора сохранения и расширения прав Крымской автономии, вплоть до выхода из состава Украины в случае победы «оппозиции». В это же самое время, премьер-министр Могилев проявлял себя в качестве технического функционера, полностью лояльного к Партии Регионов и лично к Януковичу. Так, первым упоминанием возможности проведения референдума, вероятно, надо признать предложение председателя Комиссии Верховного Совета Крыма по взаимодействию с органами местного самоуправления В. Клычникова, сделанное 4 февраля на заседании президиума парламента: «рассмотреть вопрос о создании рабочей группы по внесению изменений и дополнений в Конституцию Автономной Республики Крым и Конституцию Украины и о проведении общекрымского опроса общественного мнения по вопросу о статусе Крыма, а также принять обращение к Президенту и Законодательному собранию Российской Федерации выступить гарантом незыблемости статуса автономии, защиты прав и свобод граждан».[27] В ответ на это СБУ открыло производство дела по статье подготовки к посягательству на территориальную целостность и неприкосновенность Украины.[28]
Не мене бурно прореагировали на эти инициативы в Верховной Раде: Н. Томенко от «Батькивщины» призвал распустить ВС Крыма, а «свободовец» Н. Шевченко – привлечь крымских парламентариев к уголовной ответственности.[29] Однако даже в этих условиях, возможность выхода Крыма из состава Украины реально не рассматривалась. 19 февраля, всего за два дня до переворота в Клеве, Спикер крымского парламента Владимир Константинов прервал выступление Колисниченко, предложившего рассмотреть вопрос о присоединении Крыма к России в случае, если на Украине в ближайшие дни не будет урегулирован кризис. Отвечая на вопрос, нужно ли при неблагоприятном развитии ситуации на Украине проводить референдум по поводу отделения Крыма, он сказал, что предпочитает «не жевать» эту тему, поскольку сегодня Крым – это одна из опор центральной власти, отметив, что если она все же будет сломлена, «тогда у нас будет единственный путь – это денонсация решения Президиума ЦК КПСС от 1954 года… С этой минуты мы будем признавать те решения, которые считаем нужными».[30]
20 февраля в Корсунь-Шевченковском районе Черкасской области восемь автобусов с крымскими участника антимайдана, возвращавшимися из Киева были остановлены группой вооружённых националистов. Четыре автобуса были сожжены, десятки крымчан получили травмы, людей подвергали унижениям и издевательствам, около тридцати человек пропали без вести, как минимум семеро были убиты, ушибы, переломы, ожоги и черепно-мозговые травмы.[31]
В данном случае мы сталкиваемся с парадоксальной ситуацией, когда автономия и её граждане до последнего момента защищали конституционное устройство того государства, к которому она относилась. Подобная ситуация просматривалась и на примере Гагаузии, в которой прошёл инициированный национальным собранием и башканом референдум об отложенном статусе народа Гагаузии на внешнее самоопределение в случае изменения статуса Республики Молдова как независимого государства, т. е. речь шла о возможности самостоятельно решать свою судьбу в случае аншлюса Молдовы Румынией. Таким образом, референдум в Гагаузии можно и нужно рассматривать как определённый прецедент становления института прямой демократии, лежащей полностью в русле развития демократии и направленной в первую очередь на реализацию европейского принципа регионального развития. К сожалению, прорумынским политикам в Кишинёве, равно как и националистически настроенным оппозиционерам в Киеве выгоднее было представить это как сепаратизм, но в конечном случае, именно их действия и привели к потере Крыма. Как можно видеть из приведённого обзора, до переворота в Клеве, крымские политики отметали саму возможность отделения.
Тем не менее, после решения Верховной Рады об отстранении «неконституционно устранившегося от власти Януковича», у крымского руководства уже не было выбора, кроме как заручиться институциональной поддержкой своих действий у граждан Крыма. Тем более, что переворот сопровождался недвусмысленными действиями и угрозами радикалов. 25 февраля одиозный националист И. Мосийчук заявил: «Попытки разорвать территориальную целостность Украины будут жёстко наказаны. Если власть на это не способна, то «Правый сектор» сформирует «поезд дружбы». Мы, как в 90-м УНСО, поедем в Крым. Тогда публика, подобная этой, как крысы убегали, когда колонна унсовцев входила в Севастополь…»[32]
Дальнейшие события развивались не менее стремительно, чем в Клеве. 23 февраля, в день Защитника отечества прошёл массовый митинг в Севастополе, в ходе которого фактическим главой города был провозглашён Алексей Чалый, депутат городского совета Севастополя, а лидер партии «Русский блок» Геннадий Басов объявил о создании отрядов самообороны из числа добровольцев.[33] А 27 февраля глава партии «Русское Единство», депутат крымского парламента, Сергей Аксёнов решением Верховного Совета был назначен на пост председателя Совета министров АРК на той же сессии, где принимался вопрос по референдуму и с этого момента именно он становится главным локомотивом принятия решений по данному вопросу. При этом, и Константинов, и Аксёнов, продолжали утверждать, что считают В. Януковича юридически избранным президентом Украины.
Гражданское общество реагировало на происходящее более решительно. 21 февраля, в день внеочередной сессии президиума Верховного Совета, рядом с ним началась бессрочная гражданская акция за отделение Крыма от Украины и создание самостоятельного государства. 26 февраля кризис достиг максимальной точки: у здания Верховного Совета произошли столкновения между сторонниками крымской автономии и меджлисовцами, в результате которых травмы получили около 30 человек, а двое погибли.
На этом фоне, 27 февраля решением Верховного Совета Крыма был назначен референдум «по вопросам усовершенствования статуса и полномочий» региона», а его дата была назначена на 25 мая.[34] При этом первоначально рассматривалось несколько вариантов вопросов, которые бы выносились на всенародное обсуждение: сохранение существующего статуса Крыма, расширение прав автономии, выход автономии из состава Украины с образованием самостоятельного государства.
Тем не менее, 1 марта новоизбранный премьер-министр С. Аксёнов сообщил о переносе даты проведения референдума на 30 марта 2014 года, поскольку «конфликт вышел за пределы разумного»[35], 4 марта он объявил о том, что референдум может быть проведён и раньше этой даты, а 6 марта Верховный совет принял решение провести референдум на всей территории Крыма (включая Севастополь), причём не 30 марта, а 16 марта, вынеся на обсуждение вопрос о будущем статусе Крыма, предполагающий выбор одного из двух вариантов ответа: 1) Вы за воссоединение Крыма с Россией на правах субъекта Российской Федерации?; 2) Вы за восстановление действия Конституции Республики Крым 1992 года и за статус Крыма как части Украины?
Именно с этими вопросами и в указанный срок, несмотря на сопротивление Киева и прошёл референдум. Сжатые сроки подготовки и противодействие из Киева не смогли оказать существенного влияния на проведение референдума. Блокировка украинским ЦИКом доступа к данным госреестра практически никак не отразилась на его проведении. Списки избирателей сохранились с предыдущих выборов, информация об избирателях хранилась в «паспортных столах», базах МВД и т. д. Конечно, при этом точность списков оказалась несколько более низкой, но принципиально это действие не повлияло на подготовку референдума. Действия СБУ и ЦИК Украины носили скорее символический характер, демонтирующий бурную деятельность и верность временному правительству. Реального влияния на подготовку референдума они не оказывали. В кратчайшие сроки были напечатаны бюллетени для голосования, сформированы избирательные комиссии. Как это ни парадоксально, быстрой и слаженной подготовке референдума в немалой степени способствовала ситуация, перманентных украинских выборов.
Явка на референдуме составила 82,71 % избирателей. Из них 96,6 % высказались за воссоединение с Россией, а 2,51 – за восстановление Конституции 1992 г.[36] ОБСЕ, хотя и получила официальное приглашение от крымского руководства, отказалась принять участие в наблюдении за референдумом. По словам пресс-секретаря ОБСЕ, Крым не имел полномочий приглашать наблюдателей, так как является регионом, а не государством и не отдельным членом организации.[37] Тем не менее, это не мешало представителям БДИПЧ ОБСЕ в дальнейшем делать заявления о завышенной явке и фальсификациях. Результаты референдума не были признаны ни Европейским союзом, ни Соединёнными Штатами.
В качестве юридического обоснования очень часто приводится заключение Венецианской комиссии от 21 марта 2014 года, которое трактуется, как заключение о легитимности крымского референдума.[38]Между тем, Венецианская комиссии выступила по поставленному вопросу: «Соответствует ли конституционным принципам решение, принятое Верховным Советом Автономной Республики Крым Украины организовать референдум о присоединении к России в качестве субъекта Российской Федерации или восстановлении Крымской Конституции 1992 года».
В данном случае мы сталкиваемся с осознанным (что говорит о предвзятости), либо неосознанном (что свидетельствует о непрофессионализме) стремлении подменить рассмотрение политического феномена, утверждением его ничтожности, а также и с прямым передёргиванием фактов. Венецианская комиссия сосредоточилась на исследовании исключительно технико-юридических аспектов назначения общекрымского референдума. Однако конституционные принципы, как известно, базируются не только на технико-правовых, но и на политико-правовых аспектах. Только в совокупности и тех и других существуют конституционные принципы демократического правового государства.
Во-первых, прослеживается прямая политикоправовая аналогия крымского референдума, состоявшегося в условиях антинонституционного переворота в Киеве, отсутствие центральных легитимных органов власти и попытки проникновения националистических сил на территорию автономии, с актом провозглашения независимости самой Украины в 1991 г., которых исходил «из смертельной опасности, нависшей над Украиной в связи с государственным переворотом в СССР».[39] Во-вторых, следует обратиться к подтверждению Международного суда ООН от 22.07.2010 при рассмотрении самопровозглашенного Косово, что одностороннее провозглашение независимости частью государства не нарушает какие-либо нормы международного права.
Подтверждение Международным судом ООН (в отношении Косово от 22 июля 2010 года) того факта, что одностороннее провозглашение независимости частью государства не нарушает какие-либо нормы международного права, является тем общим обстоятельством, которое добросовестный эксперт не может не учесть при исследовании соответствия конституционным принципам решения о назначении общекрымского референдума, поскольку именно этим решением Международный суд ООН установил зависимость технико-юридических аспектов конституционности от политико-правовых обстоятельств при решении вопроса об одностороннем правомерном провозглашении независимости части государства.
Таким образом, Венецианская комиссия, подменив изучение соответствия принятого решения о назначении общекрымского референдума конституционным принципам и политико-правовым условиям его принятия исключительно исследованием его технико-юридического аспекта, показала плохой пример небеспристрастности своего заключения. Уклонившись от исследования всей полноты доказательств при рассмотрении вопроса о соответствии конституционным принципам принятого решения о назначении общекрымского референдума Венецианская комиссия не смогла придать своему заключению должной убедительности.[40]
Референдум на Донбассе – общество против мятежа
Также как и в Крыму, референдум на Донбассе стал реакцией на антиконституционные действия в столицах. Вместе с тем, прослеживаются и значительные различия, главное из которых заключается в отсутствии институционального оформления Донецкой и Луганской областей. В этих условиях именно институты гражданского общества, а не власти автономии взяли на себя инициативу в организации народного волеизъявления. И это же обстоятельство – неспособность оформить свою субъектность, в конечном счёте сказалась на дальнейшей судьбе Донецкой и Луганской республик. Тем не менее, их история начинается не в 2014 году, а двадцатью годами раньше.
На фоне тяжелейшего экономического спада в первые годы украинской независимости, Донецк и Луганск часто говорили о расширении прав полномочий областей и придании им большей экономической самостоятельности. В 1993 году председатель Донецкого облсовета В. Чупрун даже заявил: «Давно ведутся разговоры о федерализации. К сожалению, кроме слов, мы далеко не продвинулись. Многие цивилизованные державы с учётом своей специфики уже давно пошли по этому пути. Мы изучаем опыт Германии, Швейцарии, США. Взяли все, на наш взгляд, приемлемое для нас. Посоветовали внести официальную статью в проект Конституции страны. Мы предлагаем, если рассматривать схематично, федерализацию управления экономикой и систему формирования регионального рынка… Регионы обязаны иметь внутреннюю и внешнюю самостоятельность. Самостоятельность регионов укрепит государство».[41]
27 марта 1994 года, одновременно с парламентскими выборами, донецкий облсовет даже провёл консультативный референдум по вопросам автономии и свободного функционирования русского языка. По данным организаторов референдума, явка составила 72 % в Донецкой области и 75 % в Луганской. На референдум были вынесены следующие вопросы:[42]– Согласны ли вы с тем, чтобы Конституция Украины закрепила федеративно-земельное устройство Украины? (За- 79,69 %);
– Согласны ли вы с тем, чтобы Конституция Украины закрепила функционирование русского языка в качестве государственного языка Украины наряду с государственным украинским языком? (За 87,16 %)
– Согласны ли вы с тем, чтобы на территории Донецкой (Луганской) области языком работы, делопроизводства и документации, а также образования и науки был русский язык наряду с украинским? (За – 88,89 %)
– Вы за подписание Устава СНГ, полноправное участие Украины в экономическом союзе, в межпарламентской ассамблее государств СНГ? (в 1994 году это было синонимом евразийской интеграции). (За – 88,72 %).
Генеральная прокуратура Украины возбудила дело о правомочности проведения этого опроса. В результате Ворошиловский районный народный суд признал итоги местного референдума не имеющими правового значения, а уже 6 августа 1994 года новоизбранный президент Украины Л. Кучма издал Указ о подчинении Президенту всех председателей областных, городских и районных Советов. Центральный унитаризм, видимо помня, каким образом сам пришёл к власти, победил стремление к автономизму, и регион вернулся к обсуждению прав регионов ровно через десять лет – в 2004 году.
Идея регионализма вновь получила звучание на фоне политического кризиса, который позже получил название «Оранжевой революции», вызванного результатами второго тура президентских выборов (21 ноября 2004 г.), согласно которым победителем был назван В. Янукович.
Миссия международных наблюдателей от БДИПЧ ОБСЕ немедленно заявила, что второй тур голосования «не соответствовал многим обязательствам ОБСЕ, Совета Европы и другим европейским стандартам демократических выборов»[43].
Этим, как поводом, воспользовались представители проигравшей стороны: даже не дождавшись официального объявления результатов, сторонники Ющенко в западных областях Украины и в Киеве с 22 ноября начали кампанию массовых протестов. Местные власти ряда областей Западной Украины (Львовской, Волынской, Тернопольской и Ивано-Франковской), а также горсовет Киева и администрация Киевской области официально выразили недоверие Центризбиркому и признали победу «народного президента» В. Ющенко, который даже успел устроить в помещении Верховной Рады «принесение присяги президента». Массовые беспорядки противников Януковича охватили Киев и ряд городов Центральной и Западной Украины.
В ответ 26 ноября сессия Луганского областного совета приняла решение о создании Автономной Юго-Восточной Украинской Республики. Областные депутаты заявили о закрытии внешних границ и обратились к президенту России Владимиру Путину за поддержкой. 27 ноября внеочередная сессия Харьковского областного совета решила создать исполнительные комитеты областного и районных советов и наделить их полномочиями органов государственной власти. Председателю облисполкома Евгению Кушнареву поручено было вести координацию действий по стабилизации общественно-политической ситуации с Верховным советом Крыма, Донецким, Днепропетровским, Запорожским, Луганским, Одесским, Херсонским, Николаевским облсоветами, Севастопольским городским советом. Представители Одесского областного центра объявили о намерении собрать Ассамблею народных депутатов всех уровней от областей юга и востока Украины, чтобы принять решение о провозглашении Новороссийского края как свободной самоуправляемой территории.
Уже 28 ноября в Северодонецке (Луганская область) состоялся Всеукраинский съезд народных депутатов и депутатов местных советов всех уровней, на который съехались около 4 тыс. делегатов из 17 регионов Украины.[44] Главным решением съезда стало заявление о возможности создания Юго-Восточной автономии, в случае прихода к власти «нелегитимного президента» В. Ющенко. Для этого предполагалось провести референдум. Также было принято решение о создании Межрегионального совета органов местного самоуправления украинских регионов. Однако из-за нерешительности организаторов съезда и общей направленности региональных руководителей на клан победителей, инициативы съезда остались нереализованными. Наиболее последовательных глав Харьковской области Е. Кушнарёва и Донецкого областного совета Б. Колесникова обвинили в сепаратизме и арестовали, однако вскоре уголовные дела были закрыты за отсутствием состава преступления. Но после официальной победы «в третьем туре выборов» В. Ющенко, автономистские настроения сохранились только в названии оппозиционной Партии Регионов.
Последующая волна, направленная на повышение статуса регионов Украины, началась спустя ещё десять лет – в феврале 2014 года.
12 февраля в Ливадии (г. Ялта) состоялся Всеукраинского форум представителей областных советов и Верховного Совета Автономной Республики Крым. Мероприятие проводилось по инициативе председателей Харьковского областного совета Сергея Чернова, Киевского облсовета Александра Качного, Кировоградского облсовета Николая Ковальчука, Луганского облсовета Валерия Голенко, а также главы парламента автономии Владимира Константинова.[45] Повестка дня была согласована с премьер-министром Крыма А. Могилевым и прошла одобрение в администрации президента в Киеве.
Для того, чтобы избежать обвинений в сепаратизме на форум были приглашены представители всех без исключения областей Украины. Тем не менее, представители восьми западных областей не приехали в Крым. Однако даже в таком усечённом формате, участие представителей центральных регионов не позволило в полной мере обсудить все намеченные вопросы, связанные с расширением полномочий на местах.
В глазах представителей Юго-Востока, Крым выглядел естественным инициатором идей федерализации, поскольку только он обладал статусом автономии. Вместе с тем, выстроенная жёсткая вертикаль в Партии Регионов, боязнь репрессий со стороны «донецких» в случае стабилизации положения на Украине и отсутствие квалифицированных кадров, способных предложить варианты действий в рамках конституционного поля Украины, не позволили прийти к сколько-нибудь конкретному решению. Не случайно, что особую зависимость от мнения Януковича традиционно проявляли Луганская и Донецкая области.
В заключении перечислялись первоочередные шаги, которые необходимо сделать для преодоления глубокого политического конфликта, в котором оказалась страна. Всем сторонам конфликта предлагалось отказаться от любых насильственных действий, после чего вовлечь в переговорный процесс центральной власти и оппозиции законно избранных представителей областных советов. Участники форума призвали отказаться от различного рода ультиматумов при осуществлении переговоров и восстановить гражданский мир. О федерализации страны в своём выступлении сказал лишь Вадим Колесниченко. Пожалуй, самым смелым заявлением, включённым в текст заключения, стало предложение о формировании двухпалатного парламента.[46] Сам форум стал скорее прецедентом сопротивления регионов разрастающемуся перевороту, а принятое на форуме заявление – документом о намерениях, все аспекты которого требовали детальной проработки. Это было связано как со слабой компетентностью участников процесса в вопросах конституционного права и федерализма, отчасти, так и с опасениями реакции официального Киева. Ведь ещё 14 февраля В. Янукович в интервью заявил, что «вопрос введения федеративной модели государственного устройства Украины на данный момент не актуален».[47]
На этом фоне, 20 февраля, Всеукраинский общественный союз «Украинский фронт» заявил о проведении Съезда депутатов всех уровней юго-восточных областей Украины,[48] идущего в развитие Ялтинского форума. В ответ в тот же день СБУ предупредила, что жёстко отреагирует на любые проявления сепаратизма. Однако 22 февраля, съезд был открыт уже в условиях, когда прежних «защитников украинского суверенитета» у власти не было.
Заместитель руководителя фракции Партии регионов в Раде О. Царёв заявил, о вооружённом перевороте, произошедшем на Украине и призвал участников съезда договориться о дальнейших действиях с целью недопущения переноса политической дестабилизации из Киева на Юго-Восток. Царёв подчеркнул, что никто не может дать гарантии того, что 20 тыс. вооружённых людей, находящихся в Киеве, не будут направлены в юго-восточные области Украины. «У нас здесь порядок, нам не нужны люди с оружием… Наша главная задача – организоваться и не допустить хаоса». В тексте принятой резолюции подчёркивалось: «Оппозиция не выполнила условия договора об урегулировании кризиса на Украине от
21 февраля, незаконные вооружённые формирования оружие не сдали, продолжают захватывать центральные органы власти, убивать мирных людей и сотрудников правоохранительных органов. Верховная Рада Украины работает в условиях террора, угрозы оружием. Решения украинского парламента, принятые в таких условиях, вызывают сомнения в их добровольности, легитимности и законности».[49] По большому счету, речь шла о том, что юридически бесправные регионы взяли на себя ответственность в условиях, когда украинская конституция уже не действовала. Также, как и в отношении Крыма, здесь в полной мере применима аналогия становления Украинского государства. Предвыборная программа его отца основателя Л. Кравчука включала принцип пяти «Д»: Державности, Демократии, Достатка, Духовности и Доверия, которые противопоставлялись «смертельной опасности, нависшей над Украиной в связи с государственным переворотом в СССР 19 августа 1991».[50] Совершенно очевидно, что к марту 2014 года от идеалов становления украинского государства уже ничего не оставалось.
Констатировав, что «центральные органы власти парализованы», делегаты съезда постановили, что «на период до восстановления конституционного порядка и законности… органы местного самоуправления всех уровней, Верховный Совет АР Крым и Севастопольский городской совет решили взять на себя ответственность за обеспечение конституционного порядка, законности, прав граждан и их безопасности на своих территориях».
По всему Юго-востоку Украины прошла волна массовых протестов, митингов с требованиями о проведении референдумов.
Так 1 марта состоялась внеочередная сессия Донецкого областного совет, на которой депутаты предложили областному совету провести референдум «о дальнейшей судьбе Донбасса». 2 марта «и.о. президента» А. Турчинов уволил с должности губернатора Донецкой области Андрея Шишацкого и назначил на этот пост олигарха С. Таруту. 3 марта на митинг против этого решения вышло около 1,5 тысяч человек. Начался сбор подписей за референдум по статусу Донбасса.
Участники пророссийского митинга в Донецке взяли штурмом здание Донецкой ОГА после того как областной совет отказался признать власть «народного губернатора» П. Губарева. Губарев на своей пресс-конференции огласил вопросы, которые предлагалось вынести на референдум в Донецкой области: о будущем государственном устройстве, выборе губернатора Донецкой области и будущем государственном языке на территории области.