Дессальер. Путешествие к краю вселенной длиною в бесконечность

Остановив меня и заставив усесться обратно, он сел напротив за моим столом, составив мне неожиданную компанию. Потом молча достал двухлитровый пузырь вискаря, по-настоящему хорошего вискаря, не чета моему пойлу, и поставил на стол. Затем выплеснул из моего стакана не допитую бормотуху. Я сразу понял, что уходить мне рано. Людвиг сказал мне, что пить в одиночку – это очень плохой диагноз и что нам надо поскорее это исправлять. До краёв наполнив наши с ним стаканы добротным виски, он произнёс тост за тех, кого уже нет с нами, и тут же, не чокаясь, опрокинул стакан. Немного поиграв в гляделки и переварив выпитый нами благородный напиток, он налил нам по второй. В этот раз я решил произнести тост. Я выпил с ним за наши жизни, которые в скором времени могли оборваться, и за успех предстоящей крупномасштабной операции. Через пару минут, опрокинув ещё по паре стаканчиков, мы с ним разговорились по душам. Кобранту было тридцать восемь, и он почти всю свою жизнь проработал машинистом электропоезда. Когда нагрянул апокалипсис, а после и эта бессмысленная война, он, не долго думая, пошёл служить в разведку. Семьи у него на тот момент не было, и он просто хотел быть полезным обществу, мечтая о том, что через поколение это всё когда-нибудь закончится. Помимо работы машинистом у него за плечами были семь лет безупречной службы по контракту в горячих точках. После тяжёлого ранения его комиссовали, и он устроился работать на железную дорогу. Небольшой рост и отсутствие видимых шрамов на теле указывали, что он не очень опасный тип, но его свирепый взгляд говорил о том, что его лучше не трогать и что он много дерьма повидал в жизни.

Как я позже понял, он был человеком чести и хорошо знал цену справедливости. Прошлая его жизнь, детали предстоящей операции и прочее было не самым интересным в нашем разговоре. Совсем другая история нарисовалась, когда он рассказал, как именно познакомился с Фиском. Поскольку у Кобранта была хорошая военная подготовка, ему сразу доверили командовать ротой зелёных, необстрелянных пацанов. Под его командованием находилось двести пятьдесят три человека, а он сам подчинялся прямым приказам Даймонда и его отца. После катаклизмов, когда всё только разгоралось, Даймонд и его люди владели инициативой во всех аспектах этой войны. Именно тогда Людвиг и присоединился к ним. Не потому, что у них было много власти и оружия. А потому что он верил, что служит возрождению своей нации, благодаря проводимой тогда активной пропаганде. И что с такими ресурсами, как у Даймонда, можно навести порядок и положить конец этой проклятой войне. Но чем больше длилась эта гражданская война, тем больше людей понимало, что это не возрождённая власть, а самая настоящая организованная преступная группировка. Море насилия и крови, с подачи Даймонда, породили многочисленные, вооружённые до зубов отряды оппозиционных партизан. Эти небольшие разрозненные группы людей из сил местного ополчения и плохо обеспеченная, из-за них же, крупная вооружённая группировка Даймонда сделали эту борьбу рутиной. Местом встречи Фиска и Людвига стал маленький городок на холме, имевший тогда весьма важный стратегический статус. Кобрант занял этот город со своей ротой и ждал, когда к ним прибудет подкрепление с артиллерией. Окопавшись на высотах в центре этого города, артиллерийская батарея могла с лёгкостью простреливать всю округу. Так что отбить этот городок без поддержки авиации было бы практически невозможно, а партизаны такими ресурсами тогда не располагали. Но из-за их активной диверсионной деятельности на подходах к этому городу артиллерия так и не подоспела вовремя. Осознавая это, Кобрант всё же не хотел сдавать город врагу просто так, без боя; к тому же, без приказа он просто не мог этого сделать. Через этот город проходила трасса стратегического значения, у него был свой порт у подножия холма с выходом в залив, имелись и железнодорожные пути. Они, окопавшись в центре города, ждали, сколько могли, но никто к ним на помощь так и не приехал. Кобрант уже тогда сомневался в правильности своего решения – быть на службе у кровожадного диктатора Даймонда. Не только потому, что их оставили умирать, как собак, а ещё потому, что он увидел, насколько ужасен режим Даймонда. Перед тем как отправить роту Людвига на захват города, люди Даймонда по его приказу вырезали всё мирное население, что там пряталось. Даймонд не стал разбираться, кто за, кто против, кто партизан, а просто уничтожил всех и вся. Кучи тел гражданских были разбросаны по всему городу и гнили под палящим солнцем. В мирное время там проживало около двухсот тысяч человек. Примерно десятая часть из них погибла в первые дни природных катаклизмов. Половина из оставшихся в живых уехали или были эвакуированы. А остальные, кто не успел сбежать, были умерщвлены при зачистке этого города боевыми псами Даймонда, которые не знали жалости. Короче говоря, Кобрант со своими людьми крепко окопался в этом городе. Им оставалось только ждать подкрепления и надеяться, что когда-нибудь оно к ним всё-таки придёт.

Вскоре Кобрант почувствовал что-то неладное, когда он полностью потерял связь со своим штабом. Это был Фиск. За одну ночь его солдаты из ополчения взяли город в окружение, отрезав роте Людвига все коммуникации и заглушив им все сигналы связи. На следующий день Фиск с боем оттеснил Кобранта и его людей в центр города, где у них были возведены хорошо укреплённые огневые точки и минные заграждения. Центр города Фиску было сложно взять штурмом без больших потерь со стороны его партизан. У тех и у других не было тяжёлой техники или вооружения. Поэтому они три долгих месяца отбивали друг у друга квартал за кварталом. Враждующие стороны были истощены до предела. Запас людей и продовольствия у обеих сторон подходил к концу. Все ждали подкрепления от своих, и никто не хотел бросаться в атаку на хорошо укреплённые здания и самодельные баррикады. В развалинах этого города начались массовые снайперские дуэли. В городских боях снайперы были незаменимы. Асом в этом деле считали Кили. Фиск хорошо натренировал эту девчонку. Она без труда снимала одного за другим. Люди Кобранта (но не он сам) сильно её боялись, пребывая из-за этого в весьма деморализованном состоянии. Они даже дали ей прозвище «Мадам смерть» из-за её неуёмного боевого духа и из-за кучи трупов, что она после себя оставляла. Они все как один хотели её поскорее найти и убить, но никто не хотел делать этого лично, потому что те, кому не повезло её повстречать, слишком быстро умирали – она была последним, что они видели перед кончиной.

Однажды прохладной ночью всё резко изменилось, изменилось для всех на этой планете. Кобрант буквально на секунду задремал. Он был не на посту, так что мог себе это позволить. Проснувшись от звука канонады, Людвиг ни хрена не мог понять: его люди били друг друга ножами, стреляли в упор в своих же товарищей и разрывали их на части. Сначала Кобрант подумал, что здание штурмуют люди Фиска, но приглядевшись, он понял: это что-то иное. Он увидел, как двое его солдат с искажёнными лицами, с ног до головы в крови, разрывают в клочья спину одного из своих товарищей. Тот орал, захлёбываясь в своей крови. В ту же секунду Людвиг услышал знакомый ему звук отлетевшей чеки от гранаты. По долгу службы он сталкивался с этим и поэтому не замешкался. Мигом оторвавшись от пола, он в два прыжка сиганул в окно со второго этажа. Тут же прогремел мощный взрыв, но к этому времени Кобрант, уже удачно приземлился спиной на крышу старого ржавого автомобиля, стоявшего под этим окном. Было очень больно, но его радовало то, что он был ещё пока жив, хоть сверху на него и упала пара тяжёлых деревянных косяков от оконных рам. Лёгкие Людвига свело от удара, и ему стало очень трудно дышать. Хорошенько вдохнув и выдохнув, он заметил, что на него с криком бежит что-то отдалённо напоминающее человека. Это был солдат из его роты, весь в крови. Правая рука была почти оторвана и, свисая до земли, волочилась за ним на нитке из кожи; челюсть висела на уровне груди. Глаза выколоты, а из шеи что-то, пузырясь, вылезало.

Автомат Людвиг прихватил с собой, но во время падения он улетел куда-то далеко в сторону. Кобрант потянулся к кобуре, рассчитывая, что пистолет не выпал оттуда при падении. (Людвиг был опытен и старался никогда не застёгивать кобуру табельного оружия на случай неожиданной атаки.) Его пистолет оказался на месте, но пока он его доставал, рядом с ним прогремел оглушающий взрыв. Это взорвалась контактная мина. Солдат, бежавший к Людвигу, разлетелся на куски. Кобрант, не выпуская пистолет из рук, схватился за голову. В ушах всё звенело, а сам он был слегка контужен. Он перекатом свалился с крыши авто на землю, поднялся и, еле волоча ноги, принялся искать свой автомат. Пушку он заметил в кустах на другой стороне дороги, направился туда, но сделал ровно пять шагов, когда услышал, как что-то упало на машину за его спиной. Повернув голову назад, он увидел, как разорванные горящие тела вываливаются из того же окна, откуда он выпрыгнул, и встают на ноги. Эти изуродованные горящие мертвецы, заметив Людвига, начали быстро двигаться к нему. Подняв свой автомат, он начал поливать своих товарищей градом свинца. Двоих уложил на месте, а на третьем его патроны закончились. Это был связист. Он был весь в огне и кричал как ненормальный, но при этом не останавливался, подбираясь всё ближе и ближе к Людвигу. Этот горящий парень почти схватил его тогда. Из плеч связиста начали вылезать какие-то отростки, это ещё больше шокировало бывалого вояку Кобранта, и тот на секунду замер, всматриваясь в то, что творилось с его связистом. Те двое позади, что слегли от града пуль Людвига, начали потихоньку вставать. Запасные обоймы для автомата остались на втором этаже, в разгрузке, которую опрометчиво и самонадеянно снял с себя Кобрант. Он не ожидал, что так всё получится и хотел малость отдохнуть по-человечески. Стоило ему на секунду расслабиться, и вот результат: у него остался один пистолет и пара обойм в запасе, в подсумке. Крепко взяв в обе руки пустой автомат и сбив им горящего связиста на землю, Кобрант побежал оттуда подальше. Его автомат остался позади, в крепкой хватке рук горящего мертвеца. Без патронов он бы только задерживал своим весом быстрый ход Кобранта. Так что решение оставить своё оружие в руках мертвеца было весьма и весьма оправданным на тот момент поступком. Вскоре Людвиг оторвался от своих преследователей. Стараясь не попасться врагу на глаза, он перемещался как можно более скрытно, перебегая по улицам от дома к дому, стараясь избегать ненужных встреч. Обходя свои и чужие мины и растяжки, он всё время держал пистолет наготове. Все вокруг словно разом взбесились, и он не знал теперь, кому можно было доверять, а кому нет. Его план был в том, чтобы поскорее выбраться из этого города, ведь тут становилось слишком жарко. На окраине он рассчитывал встретить счастливчиков, которым тоже удалось выбраться живыми, и вместе с ними перегруппироваться. Кобрант всё время был начеку. Он думал, что, возможно, это какой-то газ или биологическое оружие, которое применили партизаны, чтобы их выкурить, но по пути он не встречал сопротивления. Большинство зданий, что встречались Людвигу по дороге, занятые когда-то врагом, выглядели теперь опустевшими, а в некоторых шёл бой, судя по вспышкам в окнах и звукам автоматных очередей.

На окраине города, в промышленной зоне, за невысокими пищевыми складами проходила железная дорога, за которой стояли два ветхих дома. Обойдя их, Людвиг уткнулся в лесную чащу. Кобранта никто не преследовал, он смог обойти минные поля неприятеля и благополучно выбраться из города живым, не встретив ни души. И всё же чувство полной растерянности, которое ему давно уже было неведомо, в его сознании на тот момент уверенно присутствовало. Он постоянно оглядывался на всевозможные шорохи и не мог поверить в то, что по нему до сих пор не начал вести огонь противник. Куда все подевались и что происходит? Ведь он находился в полном вражеском окружении! Эти мысли никак не давали ему покоя. Вскоре он заметил чьи-то нелепо оставленные следы. В двадцати метрах перед ним начинался подъём на небольшой холм. И кто-то явно на него взбирался в спешке. Было очень темно, но Кобрант хорошо подмечал детали, даже практически ничего не видя перед собой, на ощупь. Ветки кустов, которые покрывали весь этот холм, были обломаны или ободраны строго в одном направлении. Тут Людвиг притормозил и шаг за шагом начал медленно подниматься на холм, выставив вперёд оружие и приготовив его к ближнему бою. Было невероятно темно, и ему почти ни черта не было видно. Кусты шелестели и облепляли его по самую грудь. Даже если бы он успел прихватить свой фонарик, то доставать его здесь было бы самоубийством, поэтому Людвиг аккуратно шёл на ощупь, по приборам, наводя пистолет куда-то в пустоту, строго перед собой. На верху холма Кобранту вдруг послышалось, как где-то вдалеке за его спиной хрустнула ветка. Он резко повернулся и на секунду замер, вглядываясь во тьму. Потом шагнул назад и понял, что правая нога начала куда-то проваливаться. Потеряв равновесие, он начал падать спиной в какую-то яму. Это был старый, поросший травой и давно высохший колодец. Падая вглубь него, он отчётливо услышал звук выстрела. Кто-то со дна колодца выстрелил в него из автоматической винтовки. Пуля прошла навылет через правую руку Кобранта, разорвав мышцы бицепса. На дне колодца находился человек, который явно хотел застрелить его. Я сразу понял, что этим глупцом был старина Фиск, но Людвигу тогда повезло, что он не прошил его очередью, а постарался сэкономить свои боеприпасы. Кобрант обрушился с высоты прямо на Фиска, которого от удара отбросило на бетонную стенку колодца. Там он довольно сильно приложился головой и моментально вырубился.

Очнувшись, он увидел у себя перед носом дуло автомата. Когда началась эта заварушка с мертвецами, Фиск, перебив немало своих людей, что живьём пожирали друг друга, ушёл из города, как и все, кто видел этот ужас. Он спешил к точке сбора, на случай вынужденного отступления, и так же, как Кобрант, из-за растерянности и непроглядной ночи угодил в этот капкан. Фиск так и не смог самостоятельно оттуда выбраться. Упав в злосчастный колодец, он сломал ногу сразу в двух местах. Его переломы были весьма болезненными, но ему повезло, что они оказались закрытыми, иначе он бы истёк кровью и сдох в этом богом забытом колодце. Когда Фиск накладывал себе на ногу шину из куска гнилой древесины, что был когда-то частью крыши этого колодца, он услышал, как кто-то поднимается на холм. Свои ли это были, враги или те монстры, которыми стали его товарищи, он не знал, так что решил разок пальнуть для уверенности, а потом уже разбираться с этим. Всё вышло как вышло, и теперь им надо было как-то друг с другом договариваться, чтобы отсюда выбраться. К счастью, у Кобранта было оружие, иначе Фиск, не задумываясь, застрелил бы его. Людвиг был расположен к разговору ввиду новых обстоятельств. Пока Фиск был в отключке, Людвиг остановил кровь, перебинтовав себе руку, и обыскал карманы Фиска на предмет стрелкового и холодного оружия. Они оба были ранены, и, что вдвоём, что поодиночке, они бы не смогли выбраться из этого колодца. Они провели там вместе сутки. Осознав то, что вдвоём у них немного больше шансов выжить, Фиск стал более лояльно относиться к Людвигу. Было непонятно, что происходит снаружи и придёт ли кто-нибудь к ним на помощь. Если убить Кобранта, его люди, найдя Фиска с телом их товарища в колодце, не оставили бы его в живых, точно так же, как если бы Людвиг убил Фиска. Кобрант прекрасно понимал, куда заведёт его эта дорога, если он будет и дальше беспрекословно выполнять приказы Даймонда, так что вскоре он сложил оружие и вернул, на свой страх и риск, Фиску автомат, надеясь, что тот не выстрелит в ответ на эту милость. Так и произошло. Фиск отплатил Людвигу за свою жизнь равноценной жизнью. Их рации не работали, а сигнальных ракет или дымовых шашек, они при себе на тот момент не имели. Последнее, что им оставалось, это стрелять в воздух для привлечения внимания, но хрен его знает, кто мог прийти на шум их выстрелов.

Решив, что шансы у них хорошие, ведь они оба пока ещё живы и могли замолвить, случись что, словечко друг за друга, когда придёт помощь, они начали стрелять одиночными в воздух каждые полчаса. Они стреляли по очереди из своих табельных пистолетов. Единственную, что у них была, автоматическую винтовку не трогали, она лежала наготове, если к ним в колодец вдруг нагрянет что-то поистине зловещее. Фиск по большей части переживал за свою новоиспечённую подопечную Кили, чем за себя. Она, как обычно, была на охоте за головами, когда началась эта немыслимая заварушка посреди ночи. Сидя в этой яме, Фиск рассказывал Людвигу, как он верит в то, что она выбралась из города, что она не дура и не станет искать его в одиночку. Но судьба сложилась иначе, и именно Кили первой пришла к ним на помощь. К этому моменту она знала азбуку сигнального кода как свои пять пальцев. Было непонятно, то ли Фиск до последнего всё-таки надеялся, что Кили за ним придёт, и решил расстрелять последние патроны, то ли Людвиг, плохо знавший эту азбуку, решил подыграть Фиску, чтобы охладить сложившуюся ситуацию, то ли оба просто надеялись на случай. Но всё же это решение пострелять в воздух спасло им обоим жизнь.

Когда в поисках Фиска Кили услышала выстрел и, произведя ответный, услышала серию хлопков, она сразу поняла, что это он и ему нужна помощь. Выстрелив в ответ Кили (но тогда они ещё не знали об этом), Фиск и Людвиг решили израсходовать по одной обойме от пистолета. Стреляя по очереди и сговорившись, они смогли два раза передать хлопками от выстрелов слово «ПНП». «ПНП» расшифровывалось, по общепринятым международным стандартам сигнального кода, как «Помогите Нам Пожалуйста». Три одиночных от Кобранта, потом Людвиг и Фиск стреляли одновременно, создавая тем самым эффект удлинённого звука, как чёрточки в азбуке сигнального кода. И подводил к финалу этот оркестр Фиск, выстреливая тремя одиночными и заканчивая написание слова буквой «П», и так с небольшим промежутком два раза подряд.

Поначалу Кили была возмущена тем, что Фиск взял пленного, а не пристрелил его на месте, как сам и учил её этому – быть безжалостной к врагу. Но когда Людвиг в своей спокойной манере начал выкладывать тонны ценных разведданных и, взяв статус двойного агента, принялся работать на своих врагов, Кили приняла это как факт и поутихла на время…

С Людвигом можно было болтать бесконечно, забыв обо всём на свете, но в ту ночь я всё же решил оставить его в покое, когда он вырубился на моём столе, допив прямо из горла не приглянувшуюся ему вначале бормотуху. А я в полумертвом состоянии отправился в свой роскошный люкс два на два метра, надеясь побыстрее упасть на мягкую шконку. Пару раз вызвав рвоту в публичном месте, на автопилоте я смог добраться до своего портала снов и обнять мятую и грязную подушку.

Я распахнул глаза. Почти тогда не шевелясь, огляделся. Моё тело потихоньку кружилось вокруг своей оси. Везде была тьма, как если бы я не открывал глаза вовсе. И кругом сплошная тишина. Сон это был или нет, но я рассчитывал, что смогу понять, подняты ли у меня веки. Я пребывал в состоянии невесомости – буквально парил во тьме. Максимально вытягивая руки и ноги, я, как ни старался, ни до чего не мог дотянуться. Температура вокруг меня была приятной. Я был словно в космосе, хоть и без скафандра, но не видел вдалеке ни одной звезды. Ещё на мне была странная облегающая одежда, но она не прикрывала мне кисти рук, стопы и голову. Сначала я подумал, что я мертвец, болтающийся где-то в глубоком космосе, но вскоре эта идея показалась мне неправдоподобной, ведь я мог шевелиться и выплясывать дикие танцы в невесомости. Когда рядом вспыхнул яркий свет, меня на пару минут ослепило. Я щурился почти две минуты, прежде чем смог полностью открыть глаза. Казалось, это яркое свечение исходило отовсюду. Его источник так и остался для меня загадкой. Через мгновение моё внимание переключилось на странную фигуру передо мной. За ней я увидел ещё одну, подобную этой, а за ней ещё и ещё. Разглядеть детально их было невозможно, они все были в плотных объятиях теней. Лишь свечение на заднем фоне выдавало очертания этих фигур. Их было много, очень много. Я взглянул вниз, потом резко вверх. Бесконечные поля этих фигур тянулись во мраке так далеко, что сливались с фоном на горизонте. Они висели в пространстве примерно через сотню метров друг от друга. Все были разного размера – от крошечных до невероятно огромных. А некоторые – сложно описать – были разделены физически, но, судя по синхронности движений, являлись одним целым, как мне тогда показалось. Жидкие, газообразные – в общем, очертания у них были странными, неестественными, а иногда и нелогичными. Их было так много, и это завораживало. Через мгновение я обернулся и увидел его. Вдалеке, почти у самого горизонта, где было уже трудно что-либо разобрать, отчётливо виднелась жёлтая точка. Одна из видневшихся фигур была плотно объята лучом света. Всматриваясь, я начал слышать голос у себя в голове. Фигура была так далеко, что я не мог рассмотреть её, но было очевидно, что именно эта точка общается со мной телепатически. Фразу, что я услышал тогда, словно высекли у меня в голове. Даже спустя время она будет всплывать и навсегда останется в моей памяти.

– Здесь мы все во мраке, но ты – лишь жертва сияния космоса, – эта фраза прозвучала внутри моей головы на понятном мне языке, но смысла её я не понял.