- -
- 100%
- +
— Ты почему так долго? Каждая секунда на счету, — с упрёком сказал Михаил. — Проверь кабинет, я пока здесь закончу.
Борис, оставив коляску в коридоре, бесшумно зашагал в кабинет Григория Львовича. Квартира старика совершенно не вязалась с его обликом. На улицу он выходил всегда в изношенной одежде и не баловал себя изысками ни в продуктах, ни в быту. Но стоило лишь переступить порог его жилища как казалось, будто ты попал на выставку в Эрмитаже.
Квартира состояла из трёх просторных комнат: зала с лепниной и позолотой, спальни с тёмно-вишнёвыми портьерами, приглушающими даже дневной свет, и, наконец, кабинета, куда Борис и направился, напряжённо прислушиваясь к каждому шороху.
На стенах висели настоящие живописные изыски, картины с монограммами неизвестных, но явно талантливых мастеров, в тяжёлых золочёных рамах. На комоде и на полу стояли бронзовые скульптуры, и роскошные вазы что-то из византийского, римского и египетского стиля. Мебель была Европейская: венская, французская, итальянская. Всё вокруг говорило о старинном вкусе, больших деньгах и тайнах.
Обстановка казалась странной, пугающей и, пожалуй, неуместной. Будто сами вещи томились в ожидании своего часа. И действительно, у Михаила с Борисом сложилось стойкое ощущение, что здесь ничто не принадлежало Григорию Львовичу по праву рождения или наследства. Скорее, он был кем-то вроде молчаливого и надёжного хранителя.
Библиотека в его кабинете производила особенно сильное впечатление. Против массивного письменного стола весь фасад стены занимал высокий стеллаж из тёмного ореха, потемневшего от времени. Там стояли кожаные фолианты, редкие издания с заложенными страницами, всё то, что едва ли имело отношение к скромному пенсионерскому досугу.
Борис, бегло осмотрев стены, сразу подошёл к стеллажу. В перчатках, как заядлый антиквар, начал вынимать книги пачками и ощупывать деревянные стенки, надеясь нащупать какой-нибудь потайной механизм. Книги аккуратно складывались на пол и кресло, некоторые падали, тихо шлёпаясь на ковёр.
Тем временем Михаил, обследовав зал и спальню, присоединился к товарищу. Был он немного взволнованным и потным под своим «беременным» корсетом.
— Ну что? — прошептал он, заходя в кабинет.
— Ничего. Либо сейф замаскирован и мы его не видим, либо его здесь нет, — угрюмо отозвался Борис, продолжая доставать том за томом.
Время уходило, ускользало, как песок меж пальцев. И хотя в квартире было достаточно предметов, каждый из которых стоил несколько квартир. Другой бы вор взял что-нибудь, что лежало на виду, но они не собирались брать «что попало», они искали только сейф. Потому что именно в нём, как был уверен Михаил Мутный, находилось нечто действительно ценное. Остальное лишь мишура, только театральная декорация. И в этом у Михаила была профессиональная гордость и правило не брать то, что на виду. Не хватать первое блестящее, их интересовало то, что было скрыто. Время быстро уходило, а сейф так и не был найден.
— Где ты, чёртов сейф? Теряем время, старик должен уже скоро прийти, — волновался Михаил, помогая Борису доставать книги и простукивать стенку стеллажа.
Их настойчивость дала результат. Борис, в очередной раз простучав стенку стеллажа, вдруг уловил, что звук отличается от предыдущих. Он тут же окликнул Михаила:
— Послушай здесь, что-то есть.
Услышав это, Михаил бросил книги и стремительно подлетел к Борису. Он надавил на подозрительное место, и стенка стеллажа неожиданно поддалась — перед ними открылась дверца сейфа.
— Наконец-то, вот ты где, родной, — восторженно воскликнул Михаил. — Быстро неси инструменты!
Борис метнулся за инструментами, которые находились в коляске, и через мгновение принёс их Михаилу. Тот тем временем достал ключ от сейфа, тот самый, что месяцами не давал ему покоя, и вставил его в замок. Ключ подошёл идеально.
Борис передал Михаилу стетоскоп и набор необходимых инструментов, а сам направился на кухню, чтобы не мешать. Окна кухни выходили во двор, и Борис, достав из коляски бинокль, расположился так, чтобы его самого не было видно. Он начал внимательно наблюдать за двором.
Григория Львовича пока не было видно. Но через минуту ситуация изменилась: старик появился из-за угла дома и уверенно направился к своему подъезду.
— Миха, он идёт! Давай быстрее! — крикнул Борис и тут же бросился обратно в кабинет.
Когда он вбежал в комнату, его встретил радостный возглас Михаила:
— Да, у нас получилось! — торжественно произнёс он, открывая дверцу сейфа. — Быстрее, Боря, убирай инструменты и всё здесь прибирай!
После этих слов Михаил стремительно расстегнул свой накладной живот и не теряя ни секунды, он начал молча, с азартом, вталкивать внутрь пачки с деньгами. Банкноты были новыми, упакованные плотными перевязками и их было много.
В сейфе были только деньги и одно старинное женское украшение в виде кулона, Михаил не стал ничего рассматривать, кинул его в свой «беременный» живот вместе с пачками денег. Когда внутри не осталось ни одной купюры, он провернул ключ, закрыл сейф и с хирургической точностью восстановил всё до мельчайших деталей: расставил книги по местам, пригладил смятый ковёр, через несколько секунд кабинет выглядел так, словно туда никто и не входил.
Когда Михаил бесшумно выбежал из квартиры, Борис уже с коляской поднимался на пятый этаж. В полной тишине было слышно, как хлопнула входная дверь в подъезде и послышались шаги, поднимающихся ног, это были шаги Григория Львовича. Михаил, бесшумно прикрыл дверь и при помощи своих отмычек молниеносно закрыл ее. Затем помог Борису поднять коляску сначала на пятый, а потом на шестой этаж.
Шаги остановились на четвёртом. Наступила гробовая тишина. Михаил и Борис замерли, не дыша, точно сами стали тенью.
Григорий Львович стоял возле своей двери, словно чуткий пес, прислушивался к дыханию стен. Одну минуту он стоял неподвижно, не услышав ни малейшего звука, старик наконец достал ключи и, открыв замок, вошёл внутрь своей квартиры. Дверь за ним закрылась с щелчком.
Прошло ещё несколько напряжённых мгновений. Затем Михаил коротко кивнул, и они вызвали лифт. Спустились вниз, как обычные жильцы с младенцем. Аккуратно, неспешно, перекатили коляску через порог подъезда, и, не говоря ни слова, пошли в разные стороны.
Обогнув дом с противоположных сторон, они снова встретились возле тёмной машины Бориса, припаркованной в тени деревьев. Михаил устало выдохнул, в его взгляде чувствовалось напряжение.
Борис, погрузив коляску в багажник завел машину и они уехали, оставив за собой молчаливый двор.
Приехав в съёмную квартиру, Михаил снял накладной живот и аккуратно вытащил из него содержимое, затем выложил на стол все добытые пачки денег. Они зашуршали, как осенние листья: хрустящие, плотные, новые.
— Ну что, — сказал Михаил, — делим, как договаривались. Половина тебе, половина мне.
Он молча пересчитывал, перекладывал, выравнивал пачки и снова пересчитывал, было видно, что эта процедура доставляет ему удовольствие.
Когда всё было закончено, Борис молча подошёл к своей половине, взял две упакованные пачки и передал их Михаилу.
— Вот, — сказал он. — Это тебе. Возвращаю долг. Мы с тобой в расчёте. Это было последнее дело — больше я в подобных историях не участвую.
Михаил, не пересчитывая, бросил пачки к остальным.
— Конечно, в расчёте. Нам этого хватит до конца жизни.
После этих слов он убрал свои деньги в сумку. Вдруг, словно вспомнив что-то важное, снова полез в неё и достал старинный женский кулон — трёхбуссину, которую он прихватил из сейфа вместе с деньгами. Оно было необычным: кожаная бечёвка, чуть потемневшая от времени, три массивные бронзовые бусины, и в центре одной из них находился красный камень, похожий на рубин.
— Вот это, — сказал Михаил, протягивая украшение Борису, — отдай Кристине. Без неё у нас бы ничего не вышло.
Борис молча взял кулон и положил его в нагрудный карман.
Вечером они вдвоём отпраздновали удачное завершение дела. Смеялись, вспоминали невероятные истории, которые случались с ними, когда они переодевались в разных персонажей. За окном опускалась ночь, а друзья всё не хотели ложиться спать — это был их последний дружеский вечер, с которым не хотелось расставаться.
На следующий день в Набережных Челнах у них уже не осталось никаких дел, и они покинули город. Борис высадил Михаила в Казани, у него появились там дела, а сам продолжил путь домой, в Петербург, в город где его ждала Кристина.
Глава 3. Двойник
«Иногда самый страшный враг смотрит на тебя твоими же глазами.»
Василий Степанович с утра пребывал в чудеснейшем расположении духа. Легкий, словно студенческий фокстрот, он спускался по дубовой лестнице своего загородного дома, наслаждаясь свежестью осеннего утра. Водитель должен был подъехать с минуты на минуту, чтобы доставить его в офис, а вечером его ждало событие куда более важное — банкетный стол в честь дня рождения жены, Галины Ивановны. О, какой же это будет чудесный вечер! Много друзей, изысканные кушанья, живая музыка, шампанское, играющее пузырьками под мерцающим светом люстр, но главным сюрпризом, конечно же, было кольцо. Василий Степанович с удовлетворением ощупал внутренний карман пиджака, нащупал бархатную коробочку и, остановившись у окна, извлек её на свет. Разумеется, он уже видел кольцо, но не мог удержаться, чтобы не взглянуть еще раз, в этот момент во входной двери он услышал как ключ вошел в замочную скважину и потихоньку начал поворачивать замок. «Кто бы это мог быть», подумал он, поспешно сунул красный футляр обратно в карман и пошел к двери. Дверь медленно отворилась и в дом вошел человек в точно таком же костюме, с зеркальным отражением лицом как у Василия Степановича.
Они минуту молча смотрели друг на друга в глаза. Страх, как змея, пополз вверх по позвоночнику Василия и впился ледяными зубами в его горло.
— Кто ты? — спросил с трудом Василий Степанович, едва узнавая собственный голос.
— Я, Василий Степанович, а ты кто? — ответил двойник его же голосом и задал ему точно такой же вопрос.
— Я, Василий Степанович и здесь жиру, — еще с большим удивлением ответил Василий — это какая-то ошибка.
— Нет, ошибка это ты, неудачная проба вымирающего человечества, а я — исправление и пришёл занять свое место, что давно по праву моё. Нам двоим под этой крышей не ужиться, — проговорил двойник с ледяным спокойствием и, не моргнув, вынул из кармана пистолет. Металл блеснул, как последняя мысль, и направился в сторону Василия Степановича, — и поэтому ты должен умереть.
Василий Степанович не успел даже вымолвить ни слова, как раздался первый выстрел. Молниеносно он рванул в сторону и нырнул за массивный диван. Двойник стрелял без передышки, одна из пуль чиркнула по его руке, оставляя жгучую боль.
Не теряя времени, он лихорадочно вытащил из кобуры свой пистолет, прицелился… и нажал на спусковой крючок. Послушался глухой щелчок, в магазине пистолета не оказалось патронов. «Дьявол! Что это за чертовщина?!» — пронеслось в голове у Василия. Двойник приблизился к Василию и его ствол пистолета оказался в опасной близости от его головы, он ощутил, как по телу пробежал ледяной холод смерти.
— Подожди! — крикнул Василий, пятясь его остановить. — Мы можем… поговорить и все обсудить!
— Обсудить? — голос двойника зазвенел, — С кем? С пылью у которой нет права на существование? — Он усмехнулся и выстрелил, но выстрела не последовало, произошла осечка.
Не раздумывая ни секунды, Василий бросился вперед, сбивая противника с ног. Грохот, крики, удары, они катились по полу, словно два разъяренных зверя, охваченные яростью и страхом. Двойник оказался проворнее. Вскочив сверху, он сомкнул свои руки на горле Василия Степановича. Лишенные воздуха легкие вспыхнули адским пламенем.
Василий захрипел, хватая ртом воздух, его сознание затуманилось. «Неужели конец?» — пронеслось в его голове. Но вдруг судьба преподнесла ему еще один спасительный шанс.
На шум выстрелов выбежала его жена Галина Ивановна. В руках она держала охотничье ружье. Она увидела, как кто-то душит её мужа Василия.
— Немедленно подними руки вверх! — выкрикнула она. — И отойди от моего мужа! А то я стреляю.
После этих слов Галина подняла ружье вверх и нажала на спусковой крючок, раздался выстрел и мужчины обратили на нее внимание. Двойник резко обернулся в сторону Галины. Его хватка ослабла, и Василий с трудом сделал несколько глотков спасительного воздуха. Когда двойник повернулся, женщина увидела, что на неё смотрит её муж, а тот, кого душил двойник, тоже был её мужем. Галина растерялась и не знала, что ей теперь делать. Они не только походили друг на друга лицом, но и голосом, одеждой, они были одинаковы как две капли воды.
— Не стреляй в меня, Галина! Это я, твой муж! — вскрикнул двойник.
— Не слушай его, он лжет, это я Василий! — прохрипел лежащий на полу мужчина.
Галина ничего не понимала кто из этих двоих её настоящий муж?
— Галя, помнишь, мы были в ювелирном, и тебе понравилось кольцо с бриллиантом? Так вот, я купил его тебе на день рождения, — сказал двойник, сжимая горло Василия одной рукой, а другой вытащив из внутреннего кармана пиджака узкую красную коробочку. Он бросил её к ногам Галины. Коробочка скользнула по полу, и, придерживая ружьё одной рукой, другой она её открыла. Внутри лежало то самое кольцо, которое ей действительно понравилось, но тогда она сочла его слишком дорогим и выбрала другое. Видимо, Василий всё понял и купил его, чтобы подарить именно сегодня.
Пока Галина переваривала эту информацию, двойник воспользовался этим небольшим замешательством и выиграв немного времени вновь обхватил шею Василия и принялся душить его с новой силой.
— Василий, стой! — закричала Галина. — Не делай этого!
Двойник резко взглянул на женщину. Та увидела его глаза, внешне были такие же, как у мужа, но пустые, звериные, без души. Галина не раздумывая нажала на спусковой крючок ружья и прогремел выстрел. Пуля попала прямо в грудь двойника и он упал на пол. Когда Галина медленно подошла к лежащим на полу мужчинам она увидела, что они как две капли похожи друг на друга. Они лежали и не подавали признаки жизни. Галина разглядывая их ближе уже начала сомневаться в своем выстреле. Она побежала за аптечкой, а когда обратно ввернулась в холл, то увидела, что оба мужчины начали приходить в себя. Настоящий Василий приподнялся и склонился над своим двойником, огнестрельная рана у него была глубокая и ему осталось совсем немного.
— Кто это? — спросила прибежавшая с аптечкой Галина у Василия.
— Я сам не понимаю кто это? — ответил Василий и обратился к умирающему двойнику, — кто ты, как тебя зовут? Кто тебя послал убить меня?
— Я… начальник ФСБ… Руденко Василий Степанович… Меня никто не посылал… Я здесь живу… — простонал двойник.
— Как так? — ничего не понимал Василий Руденко, начальник ФСБ, и после минутной паузы добавил: — Хорошо, тогда ответь мне на такой вопрос: что ты должен сделать или сказать, чтобы они поняли, что это действительно ты?
— Когда придёт время, я должен буду ответить на вопрос: Разве прозрачность всегда означает свободу?, сказав: Если нечего скрывать, значит не чего бо… — но он не успел договорить. Его голова безвольно свесилась вбок. Он был мёртв.
Василий, тяжело дыша, пытался осмыслить всё, что произошло этим утром. Мысли метались, как потревоженные вороны, хаотично вспоминая детали. Вдруг он вспомнил о кольце. Он сунул руку в карман пиджака, нащупал знакомую бархатную коробочку, сжал её, словно спасительную нить в этом безумии, и резко открыл. Кольца в его коробочке не оказалось, глаза его расширились от удивления.
Он медленно обернулся и увидел вторую коробочку — ту самую, что лежала на полу и которую вытащил из кармана его двойник. Он подошел к ней и сравнил их, они были идентичны и по размеру и по цвету. Когда он открыл вторую коробочку там было точно такое кольцо, которое он собирался подарить Галине на ее день рождения сегодня.
— Ничего не понимаю… Как такое возможно? — пробормотал он, судорожно разглядывая обе коробки. — А где же моё кольцо?
— Я знаю, где оно, — раздался спокойный голос Галины, — оно на моей руке.
Она подошла к нему ближе и показала кольцо, в её глазах больше не было растерянности — только твёрдость и понимание.
— Когда ты вышел из спальни, я заметила пыль на твоём пиджаке, — начала она, скрестив руки на груди. — Стала чистить его, и из кармана выпала эта коробочка. Я не удержалась, открыла её… и увидела кольцо.
Василий внимательно ее слушал и смотрел на свою жену.
— То самое кольцо из ювелирного магазина, где выбирали подарок сестре, — продолжала женщина. — Украшение показалось дорогим, взгляд переключился на другие, но запомнилось именно оно — и ещё несколько раз мысли возвращались к нему. Я примерила его и поняла, что это подарок сегодня на мой день рождения, но тут я услышала твои шаги, я быстро хотела снять кольцо и положить обратно в коробочку, но у меня не хватило на это время и я успела только положить пустую коробочку в твой пиджак, а кольцо осталось на моей руке. Когда ты зашел в спальню, то надел свой пиджак и вышел. Я стала думать как это кольцо незаметно положить обратно в коробочку, чтобы все не испортить. Через несколько минут послышались выстрелы. Когда всё утихло, схватила ружьё и прибежала на место. Увидев вас обоих, растерялась и не понимала, кто из них настоящий мой муж. Но когда мне была отброшена коробочка с точно таким же кольцом, то сразу поняла, кто есть кто, и выстрелила. Что же теперь будет?
Василий тяжело вздохнул и посмотрел на труп своего двойника.
— Пока не знаю, — медленно ответил он, переводя взгляд на её руку. — Но сначала надо выяснить, кто это… Поднимись в спальню и находись там, он может быть не один. Я пока его осмотрю.
Галина молча кивнула и ушла, а Василий опустился на колено перед телом. Он всматривался в мёртвое лицо двойника и видел в нем свое лицо. В каждом изгибе, в каждой морщине, в каждом небрежно уложенном волоске была точная копия его самого. Даже рубец над бровью, полученный несколько лет назад, была на том же месте.
«Они всё продумали до мелочей», — думал про себя Василий, — «Его хотели заменить на меня и это им бы удалось сделать, если бы не Галина. Это довольно серьезная организация и они были уверены в стопроцентный успех своей операции, поскольку действовали самоуверенно и надо сказать очень дерзко, послав моего же двойника убить меня. Возможно он до конца не понимал кто он на самом деле».
Визуальный осмотр двойника и его одежды ничего не дал, тогда Василий Степанович взял прибор и стал проверять им на наличие каких-нибудь устройств. Экран мерцал голубоватым светом, Василий медленно проводил прибором по телу двойника, и вдруг в его руке зазвенел тонкий сигнал. Чип, крошечный в виде маленькой пластины, скрывался под кожей правой руки ближе к плечу. Но это было ещё не всё, когда он направил устройство на кольцо, поблескивающее на пальце двойника. Результат поразил его, кольцо оказалось не простым украшением, внутри него пряталось что-то ещё, неведомое. Точно такой же механизм он обнаружил в кольце, которое намеревался подарить его двойник Галине. Осмотрев полностью двойника и сняв с него отпечатки пальцев Василий поднялся к Галине и рассказал ей об устройствах в кольцах и об чипе на руке у двойника.
— Если заказчик поймет, что план провалился, то найдет способ убрать нас — мы для них лишние свидетели, — сказал Василий Галине.
— Что же теперь нам делать? — спросила с тревогой Галина.
— Есть одна мысль, но стопроцентной гарантии она не даёт, хотя попробовать стоит, — ответил Василий. — мне придется притворится двойником: вставит в руку чип и надеть кольцо. Пусть противники думают, что всё идёт по плану. Этот случай надо забыть. Я приму их правила и будет действовать по их сценарию, так узнаю их замысел, а потом решим, как выйти из этой ситуации живыми.
Василий спустился к двойнику, взял все необходимое и стал действовать с ледяным спокойствием, словно патологоанатом при вскрытии. Тело двойника, распростёртое на полу, ещё излучало мертвенную теплоту. И всё же оно было пугающе знакомым, создавалось такое впечатление, будто он извлекал это устройство из самого себя.
Каждый изгиб лица двойника был идентичен с ним и у Василия обрывками всплывали воспоминания из забытого детства и уже далекой юности. Каждая складка кожи, каждый шрам, каждая родинка — были не просто анатомическими совпадениями, но метками его собственной жизни, как строки давно забытого дневника, написанные на теле. Вот этот бледный след от падения с яблони в девять лет, а эта родинка на ключице, когда-то вызывала улыбку у Галины. Он чувствовал, как между его пальцами и этой чужой, но до ужаса родной плотью стирается грань, будто он трогает собственную историю, отлитую в воске и внезапно ставшую мертвой. В этом сходстве было что-то таинственное, оно не просто дышало прошлым, а было этим прошлым.
Лезвие острого ножа скользнуло по коже и из рассечённой плоти блеснул маленький сверкающий чип, похожий на тонкую серебряную пластину, Василий извлёк его, поднялся в спальную комнату и без слов вложил в ладонь Галины.
Собранная Галина, знающая свое медицинское дело, молча вставила его в рану руки мужа и ловкими движениями начала сшивать рану, как будто всё происходящее было для нее просто частью утреннего распорядка, помимо заваривания чая и легкого завтрака. Бинт лег белой спиралью на руку Василия, там самым завершив всю процедуру.
Прошло еще десять минут и перед домом появился чёрный автомобиль, водитель Василия Степановича не выходя из машины, ждал своего начальника, чтобы отвести его на работу. Галина не пожелала остаться одна дом, вместе с находящемся на полу мертвецом, от которого несмотря на то, что он уже не дышал, исходил какой-то страх. Они вдвоём вышли из дома и водитель, на служебной машине отвез их в город.
На работе Василий все думал о произошедшим, он не собирался посвящать своих коллег в это загадочное и деликатное дело. Блуждая в лабиринте своих мыслей, он скрывал от окружающих тайну, которую ещё не осознал и не знал, как с ней дальше быть.
Позже, уединившись, он набрал номер, своего единственного друга Виталия, которому доверял, но даже ему он рассказал не всё. История была аккуратно отредактирована без участия Галины и выглядела так: он вернулся домой, застал в доме незнакомца, тот набросился и попытался убить его, завязалась борьба, в результате которой незнакомец погиб. Они договорились встретиться позже, после торжества Галины.
Праздник решили не отменять, он проходил в небольшом кафе, за окнами которого вечерний город жил своей обычной жизнью. В кафе шел праздник: играла музыка, звенели бокалы, официанты сменяли блюда, всё происходило именно так, как должно было происходить. И всё же, на фоне всеобщего веселья Галина и Василий выглядели чужими, словно случайно попали на праздник из другой реальности. Их улыбки были натянутыми, как маски, скрывающие напряжение. Они присутствовали здесь, но их мысли были очень далеко от сюда, как будто перед гостями стояли не они сами, а их двойники, для которых этот праздник был лишь формальность и ничего не значил.
Василий сохранял внешнее спокойствие, в его движениях не было ни спешки, ни колебаний. Он поздравил Галину и протянул бархатную коробочку, ту самую, принесённую двойником, словно передавая ей не украшение, а ключ от чего-то незримого. Галина поблагодарила его, открыла коробочку и надела кольцо на палец, и в этот момент на короткий миг по её лицу пробежала тень тревоги, за то будущее, которое уготовила им судьба.
Василий понимал, что это не только день рождение Галины, но и его второй день рождения. День, когда он выжил, но стал кем-то другим, перед ним стояла миссия, о существовании которой он даже не подозревал. Его испытание не завершилось, а только началось.
После затянувшегося и, казалось бы, бесконечного вечера, в кафе приехал Виталий и Василий попрощавшись с гостями вместе с Виталием покинули шумное сборище и они поехали к его дому. Вечер уже плавно переходил в ночь, машина Виталия остановилась у ворот дома Василия. Виталий вышел из машины и огляделся.
— Ни одной души, — прошептал он. — как будто весь район вымер.