- -
- 100%
- +
— И на потерю контроля это не похоже, — отозвался Фелмор, задумчиво разглядывая больную. — Будь это магический всплеск, она бы не выглядела такой измождённой.
Как только Хранитель произнёс эти слова, я вдруг понял, что именно казалось мне странным всё это время, и поспешил поделиться догадкой:
— Кстати, ты тоже это чувствуешь?
— О чём ты? — не понял он.
— Точнее, ты-то как раз должен это чувствовать, — поправился я, глядя на друга. — Эта девушка — маг, но я совершенно не ощущаю её энергии.
Хранитель нахмурился и, немного сосредоточившись, осознал, что я был абсолютно прав. Кажется, мы начинали понимать, что здесь происходит.
— Энергия в ней есть, — произнёс он, прикрыв глаза. — Но её ничтожно мало.
— Это очень плохо, — откликнулся я. — Если мана иссякнет совсем, она умрёт.
— Да, похоже, она потратила слишком много сил, — согласился он. — Только вот этот парень утверждает, что она заболела внезапно. Если бы её состояние было вызвано перенапряжением от заклинаний, она бы уже восстановилась, и ему не о чем было бы волноваться.
— Может, попробовать дать ей зелье маны? — спросил я, повернувшись к разбойнику. — Ну, знаешь, такие, что восстанавливают магическую энергию.
Парень кивнул и мигом выскочил из землянки, попросив нас подождать. Пока его не было, Фелмор поделился с девушкой толикой своей силы, отчего ей заметно полегчало. Она даже смогла слабым голосом рассказать о своём состоянии:
— Я чувствую, как моя сила угасает, — прошептала она. — Такого прежде никогда не было. Моя энергия будто тает сама по себе. Я даже не колдовала последние дни и не могу сказать, какое заклятие могло вызвать подобное. Может, меня прокляли?
— А ты знаешь, кто именно мог тебя проклясть? — спросил Хранитель.
— Да кто угодно, — отозвалась она. — Я с остальными уже около года промышляю грабежом. С тех самых пор, как меня изгнали из города.
— По-твоему, изгнание — повод заняться разбоем? — нахмурился я.
— А что ещё мне остаётся? — спросила она, и в голосе её зазвенели слёзы. — Если ты маг, и у тебя нет разрешения храма или печати Аэрокастера, ты мгновенно становишься изгоем. Все мы здесь прошли через это: кого-то вышвырнули из дома, кто-то лишился всего из-за войны, кого-то обманули и оставили ни с чем. У меня отобрали печать ордена, когда гнали прочь из города, и с тех пор меня даже на порог ни одного селения не пускали. Я снова и снова приходила к городским стенам, умоляла Архимагов о прощении, но всё без толку. Когда недавно я вновь попыталась подать прошение о помиловании, стражники у ворот схватили меня и бросили в темницу. Как такое могло случиться? Я была одной из лучших в рядах боевых магов, а из-за подставы моих же «друзей» оказалась в этом унизительном положении! Мне удалось сбежать по подземным ходам, которых много под городом, и я вернулась сюда, к своей новой семье. Эти люди приютили меня, дали кров, пищу, обогрели, когда я больше всего в этом нуждалась. И мне нет никакого дела до судеб толстосумов, пока я помогаю тем, кто мне дорог.
По её щекам градом катились слёзы, она пыталась утереть их, всхлипывая от горя. В этот миг вернулся сын Яры, неся в руках глиняную чашу с какой-то жидкостью. Я помог девушке приподняться, чтобы она могла выпить снадобье, и посоветовал ей больше отдыхать и не перенапрягаться. Мы с Фелмором вышли наружу и предложили парню немного подождать — проверить, подействует ли зелье. Время было самое подходящее, чтобы задать мучивший меня вопрос:
— Почему ты стал разбойником?
— Потому что не мог больше оставаться среди этих людей! — с горечью бросил он, отводя взгляд. — Им плевать на чужие беды. Когда у них что-то стрясалось, они бежали к нам с матерью за помощью. Но когда помощь потребовалась нам — никто не пришёл.
— Расскажешь, что произошло? — попросил я, присаживаясь на большой валун неподалёку от входа.
И он поведал мне историю знакомства со своей возлюбленной. Он увидел её, бредущей по дороге, потерянную и несчастную, и сразу захотел помочь. Она рассказала, что её изгнали из северной столицы за проступок, которого она не совершала, и клялась, что её подставили завистники. Когда-то она была перспективным магом и даже собиралась стать личной охраной одного из правителей Аэрокастера. Но перед последним экзаменом её внезапно отстранили, она так и не поняла, за что. Он захотел ей помочь. Мать разрешила девушке остаться у них, и через какое-то время он по уши влюбился. В деревне знали, что у травницы поселилась волшебница, но никто не доносил. Так продолжалось до тех пор, пока однажды к ним в дом не нагрянул отряд стражников во главе с инквизитором. До них дошли слухи о скрывающемся маге, и селяне сразу указали на нужный дом. Парня это привело в ярость, он бросился на незваных гостей, но был быстро скручен. Яра чудом уговорила стражу не забирать сына в обмен на беглую волшебницу. Девушку тут же арестовали. Но сын травницы не собирался всё так оставлять и увязался за конвоем. Когда они приблизились к лесу, из кустов внезапно выскочили разбойники. Стража, не ожидавшая засады, растерялась, и это промедление их погубило. Бандиты действовали быстро и слаженно — видно, не впервой им было разделываться со служителями закона. Девушку они поначалу не тронули, решив, что она важная птица, раз её сопровождает столько солдат. Лишь позже заметили, что руки её связаны, и поняли — она такая же пленница. Парень подбежал к возлюбленной и горячо поблагодарил разбойников за её спасение. Те, удивлённые таким порывом, выслушали историю девушки и предложили ей примкнуть к их шайке, раз уж за ней всё равно охотятся. А сын Яры не захотел бросать любимую и ради неё решил навсегда отказаться от мирной жизни.
Да уж, воистину невероятная история. Мне было искренне жаль эту несчастную, но всё же поступок их был слишком опрометчив — вот так взять и примкнуть к шайке. Как только парень закончил свой рассказ, я предложил проведать его невесту. Ей уже должно было полегчать. Увы, наши надежды не оправдались: девушке вновь стало хуже, и мана, вместо того чтобы восстановиться, упала почти до нуля. Теперь она лежала без чувств, тяжело и неровно дыша. Бедный возлюбленный держал её за руку, заливаясь горькими слезами, но уже ничем не мог помочь. Не прошло и часа, как девушка испустила последний вздох, и её мучения закончились. Мне стало пронзительно жаль и её, и этого разбойника, только что потерявшего самого дорогого человека. Я вдруг представил себя на его месте, и рука невольно потянулась к серебряному кулону в форме луны, что висел на груди. Фелмор, заметив этот жест, сказал, что я могу подождать снаружи, а ему нужно ещё кое о чём спросить у парня. Я вышел на свежий воздух и с тоской уставился в небо. Его снова затянуло тучами — серыми, как клинок, и бесконечно тяжёлыми. Я всё сжимал в руке серебряную луну, погружённый в свои мрачные думы.
Эта девушка была почти одного возраста с Иви. Мысли о ней вновь заполонили мой разум, затопив сердце щемящей тоской. Уже почти три месяца минуло с тех пор, как я оставил в Сайденсе часть своей души. Образ улыбчивой, рыжеволосой, зеленоглазой волшебницы снова и снова вставал перед моим внутренним взором. Как она там, без меня? Вдруг ей тоже нездоровится, а я даже не знаю? Три месяца — с одной стороны, совсем немного, но вдруг этого срока хватило, чтобы она забыла меня? Нет, она обещала помнить, пока я не вернусь. И я поклялся вернуться во что бы то ни стало.
Из тяжких раздумий меня вывел Фелмор. Он сообщил, что нам пора возвращаться и рассказать Яре о случившемся. Я молча кивнул, и мы двинулись в обратный путь. Как только лагерь скрылся из виду, Хранитель первым нарушил тишину:
— Ты не виноват в том, что произошло, Эйнджел, — сказал он, легонько хлопнув меня по плечу. — Я хоть и знаю, как исцелить множество болезней, но с таким столкнулся впервые. Мы с тобой не лекари и сделали всё, что могли.
— Я понимаю, но…
— Она напомнила тебе Иви? — мягко перебил он, грустно улыбнувшись. — Не терзайся. Доберёмся до города, и сразу напишешь ей письмо. Хотя я понимаю, каково это — тосковать по любимому человеку, и что даже сотни писем не заменят одного-единственного мига встречи.
— Да что ты вообще в этом понимаешь? — проворчал я, смущённо отворачиваясь. — Ты никого и никогда не любил, кроме самого себя.
— Тебя, малыш Эйнджел, порой так легко обидеть, — вздохнул Хранитель. — С чего ты вообще взял, что я такой уж бессердечный?
— Потому что так и есть, — буркнул я, обходя очередной куст. — И я уже тысячу раз просил не называть меня малышом!
— Попробуй попросить ещё тысячу раз — может, тогда и перестану, — лукаво усмехнулся Фелмор. — Или придумай себе другое прозвище, на которое ты будешь реагировать так же забавно.
— Из всех Хранителей мне достался именно тот, кто больше всего на свете обожает измываться над людьми, — проворчал я себе под нос, так, чтобы он не расслышал. — И за что только Создатель так меня наказал?
Мы продолжили путь, обсуждая произошедшую трагедию, пока не добрались обратно до дома травницы. Яра ждала нас с уже готовым обедом и с порога пригласила к столу. За последние недели я привык экономить провизию и отвык так плотно есть. Однако отказываться было невежливо, и мы с Фелмором принялись уплетать всё, что было на столе, под одобрительным взором хозяйки. Вообще-то Хранителю не нужно питаться, но мы давно выяснили, что он вполне может употреблять пищу, а от вина даже способен опьянеть. Вот только вкуса он совсем не чувствует, а потому считает это пустым переводом продуктов. Но Яра могла что-то заподозрить, если один из гостей уже второй день кряду не притронется к еде, так что Фелмор решил составить мне компанию для отвода глаз. Мы насытились и рассказали обо всём, что случилось. Наш рассказ сильно встревожил травницу.
— Я слышала, что в Аэрокастере сейчас фиксируют множество случаев заболевания, по описанию очень похожего на ваше, — проговорила она, хмурясь.
— Это дурной знак, — отозвался Фелмор. — Та волшебница говорила, что недавно была в городе и даже угодила в темницу. Возможно, заразилась она именно там.
— Кстати, мы ведь как раз туда и направляемся, — заметил я, глядя на Хранителя. — Может, стоит пересмотреть маршрут?
— Я, конечно, понимаю, что это серьёзная просьба, но не могли бы вы всё же отправиться в северную столицу? — с надеждой в голосе спросила Яра. — Я напишу письмо к Шестому Владыке в подтверждение ваших слов. Расскажите ему всё, что узнали. Возможно, он уже знает лекарство от этой напасти.
Мне совсем не хотелось соглашаться. Аэрокастер — колоссальный город. Настолько огромный, что его признали отдельным государством. Там живёт тьма народу, и если слова травницы правдивы, это место сейчас во власти эпидемии. Но, с другой стороны, именно там я, скорее всего, отыщу реликвию Севера. Почему-то я не сомневался, что моя цель именно там. Немного поколебавшись, я всё же дал согласие. Фелмор промолчал и спорить не стал, ведь, по сути, мы с самого начала держали путь в Аэрокастер. Яра была несказанно рада, что мы согласились выполнить её просьбу, и предложила нам отдохнуть ещё одну ночь, а наутро двинуться в дорогу.
Мне посчастливилось проспать в тепле и сухости ещё одну ночь, а утром мы уже стояли на крыльце, готовые продолжить путь. Хозяйка накормила нас завтраком, собрала припасов в дорогу и вручила мне стопку тёплой одежды.
— Зима на пороге, а ты одет слишком легко. Возьми это, пожалуйста.
— Прошу простить, но мне нечем заплатить вам, — я предпринял попытку отказаться.
— Считай это платой за то, что согласились выполнить мою просьбу, — мягко улыбнулась она. — Всё, что я могу дать тебе лишь поношенную одежду. Она принадлежала моему непутевому сыну, но раз уж он решил податься в разбойники, пусть теперь сам раздобудет себе новую.
Я от души поблагодарил её за доброту и, одевшись потеплее, попрощался. Мы с Хранителем вновь вышли на дорогу, ещё не ведая, какие испытания ждут нас впереди.
Глава 2
«Аэрокастер» означает «заклинатель ветра» — по крайней мере, так утверждает моя книга. По легенде, на месте этого города когда-то находилось поселение демонов, где обитал могущественный дух ветра по имени Ураган. Однажды невероятно сильный маг сумел подчинить его себе и использовал обретённую мощь, чтобы истребить демонов и основать первое человеческое поселение в этих краях. С тех пор сюда стекались маги в поисках знаний, силы или убежища, и со временем крохотная деревушка разрослась в самый большой город мира. Он расположился меж двух гор, надёжно защищённый естественными преградами и высокими каменными стенами. Сильнейшие волшебники, обитающие здесь, провозгласили Аэрокастер отдельным государством, живущим по собственным законам и правилам. Несмотря на это, город находится на территории Великого Миддейна, а потому здесь куда более распространены мой родной язык, наша культура и обычаи.
И всё же этот город воистину уникален. Здесь нет единого правителя — все решения принимает совет Архимагов, которых в народе величают Владыками. Всего их шестеро, и каждый отвечает за свой район. Соответственно, на плечах каждого лежит колоссальная ответственность за всех магов, проживающих в его владениях. Они обязаны организовывать обучение и обеспечивать волшебников работой. Пожалуй, лишь Шестой Владыка выбивается из этого стройного ряда. Его район населён по большей части обычными людьми, не владеющими магическим даром, и потому он же отвечает за земли, прилегающие к Аэрокастеру.
Нам понадобилось ещё несколько дней пути, чтобы наконец узреть всё величие северной столицы своими глазами. Когда мы приблизились к этим исполинским, величественным стенам, я вдруг почувствовал себя бесконечно маленьким и беззащитным. А подойдя почти вплотную к главным вратам, я уже не мог разглядеть верхушки сторожевых башен, возвышающихся вдали, — их окончательно поглотили низкие облака. Фелмор легонько ткнул меня локтем в бок и проворчал, что мы пришли сюда не архитектурой любоваться. И правда — я так засмотрелся на это каменное величие, что не заметил стражника, который стоял прямо передо мной и что-то настойчиво спрашивал.
— Какова цель вашего визита? — поинтересовался он, придирчиво меня разглядывая.
— Мы путешественники, и нас попросили доставить письмо, — ответил я.
— Путешественники? — задумчиво протянул он. — Нечасто нам встречаются маги, отважившиеся так запросто разгуливать по миру. В этой стране волшебников недолюбливают, так что большинство из тех, кто прошёл обучение, до конца жизни остаются при храмах. Кстати, а у вас есть разрешение храма на перемещение?
Я потянулся к поясу, на котором висел небольшой кулон с лиловым кристаллом. Такие выдают в храмах магам, завершившим обучение и доказавшим, что они не опасны для общества. Обучения я, конечно, не проходил — свою силу я получил не при рождении, а от Фелмора, когда тот установил нашу связь, — но кристалл у меня всё же имелся. Его дал мне господин Ватари, друг моих родителей, который здорово помог мне в Сайденсе. Он предвидел, что такое разрешение мне ещё не раз пригодится, и сделал его специально. У Фелмора тоже было подобное — он нашёл его много лет назад в каком-то храме и решил прихватить как раз на такой случай. Стражников наши пропуска, судя по всему, вполне удовлетворили, и они уже готовы были нас пропустить, но перед этим сочли нужным разъяснить несколько правил:
— Вы должны знать, что Аэрокастер разделён на шесть районов. Сейчас вы попадёте в Шестой. Он населён преимущественно обычными людьми и открыт для посещения всем желающим. Поскольку вы маги, то имеете право прохода также в Пятый, Четвёртый и Третий районы.
— А что насчёт Первого и Второго? — поинтересовался я.
— Второй район сейчас закрыт, — пояснил стражник. — Вы наверняка слышали о странной эпидемии, что расползается среди магов? Так вот, там сейчас карантинная зона. Если не хотите подхватить заразу, лучше туда не соваться. Что до Первого района — там живут в основном знатные и благородные маги. Навряд-ли у вас там появятся какие-то дела.
Я поблагодарил его за разъяснения, и мы с Фелмором шагнули за ворота. Я так надеялся увидеть в этом городе нечто невероятное: парящие в воздухе дома, диковинные растения, а может, и какие-нибудь поразительные магические устройства. Сердце замирало в предвкушении чуда. Но стоило нам оказаться внутри, как меня тут же накрыло волной разочарования. Всё здесь было словно в самом заурядном городе: дома, мостовые, деревья, кусты, и даже фонари выглядели совершенно обыкновенно. Я грустно вздохнул. На вопрос Фелмора, что стряслось, я уныло протянул:
— Я надеялся увидеть нечто более волшебное, а здесь всё точь-в-точь как в Сайденсе или Флаеморе.
Он рассмеялся, услышав о моих несбывшихся фантазиях:
— Только тебе в голову могло прийти что-то подобное, — произнёс он, продолжая тихо посмеиваться. — Всё это, может, и выглядело бы впечатляюще, но как же удобство? Согласись, было бы тяжко постоянно тратить уйму магии, только чтобы попасть к себе домой, который к тому же летает. Как вообще удержать громаду здания в воздухе и, главное, ради чего? Ты только подумай, сколько на это потребовалось бы энергии.
— Да-да, господин король-зануда, я уже понял, что ты имеешь в виду, — огрызнулся я, продолжая шагать вперёд. — Кстати, про летающие дома я вообще ничего не говорил. Ты что, научился читать мои мысли?
— А зачем мне их читать? У тебя и так всё на лице написано, — хмыкнул он. — Ты вообще на редкость открытый парень, и я часто без слов понимаю, о чём ты сейчас думаешь.
— Хочешь сказать, что я — сентиментальный простачок?
— Нет, — ответил Хранитель, подходя ближе. — Я считаю, что ты честный, упорный и терпеливый. Тебе просто нечего скрывать, и это очень подкупает.
Я довольно хмыкнул. Всё-таки нечасто можно услышать похвалу от Фелмора. Неужели он и вправду такого мнения обо мне? Жаль, что я не могу так же, просто взглянув на него, узнать, что творится у него в голове. Может, мне и в самом деле стоит научиться читать его мысли, чтобы хоть немного уравнять наши шансы?
Ладно, об этом подумаю позже. Сейчас перед нами стояли куда более насущные задачи. Во-первых, нужно найти ночлег. Денег у меня, считай, совсем не осталось, так что придётся искать что-то максимально дешёвое. Надеюсь, в ближайшее время удастся раздобыть хоть какой-то заработок, иначе ночевать придётся прямо на улице. От одной этой мысли меня всего передёрнуло. Ночи стремительно холодали, так что под открытым небом я бы попросту замёрз насмерть. Во-вторых, у нас было поручение — доставить письмо Шестому Владыке, а значит, нужно выяснить, где его искать.
Я решил начать с ночлега: уже вечерело, и хотелось озаботиться крышей над головой заранее. Порасспросив местных, мы отыскали таверну почти на самой окраине района. Заведение было крохотным и насквозь пропахло кислым вином, дымом и пылью. За стойкой лениво протирал кружки хозяин, а меж грубо сколоченных столиков сновали разносчицы. Народу было немного — в основном работяги, зашедшие после смены посидеть с друзьями. Место, прямо скажем, паршивое, но у меня осталось слишком мало монет, чтобы воротить нос. Я спросил о свободных комнатах, и одна, на моё счастье, нашлась. Одна из девушек проводила меня на второй этаж и молча указала в сторону дальней двери. Когда я вошёл внутрь, то окончательно впал в уныние: это была самая настоящая конура. Ветхая кровать, скрипучий пол, множество щелей в стенах… И всё же лучше так, чем на морозе. Я выложил последние гроши, оплатив эту берлогу на три дня вперёд. На первое время сойдёт, а как появятся деньги — сниму что-нибудь поприличнее.
Отлично, с первой проблемой разобрались. Теперь надо бы отнести письмо. Фелмор предложил отложить это дело до завтра, но мне не терпелось поскорее развязаться с поручением, чтобы завтрашний день целиком посвятить поискам работы. К тому же я втайне надеялся, что за доставку нам отсыплют хоть немного денег, и, может статься, их хватит на скромный ужин. В общем, решено было идти немедленно. Пока мы плутали по городу, выясняя дорогу, я заодно интересовался о местах возможных подработок, но местные отвечали на удивление неохотно. Интересно, многие ли из них прожили в этом городе всю жизнь, ни разу не покинув его пределов? Сдаётся мне, таких здесь хватает, и их настороженность к чужакам вполне объяснима. Хорошо хоть направление нам показали верно: спустя какое-то время мы вышли на центральную площадь, в сердце которой возвышался дворец — резиденция одного из шести Архимагов. Выглядел он на удивление заурядно — даже замок в Сайденсе смотрелся куда величественнее. Но я уже смирился с мыслью, что ничего особенного в этом городе, скорее всего, не увижу.
Мы приблизились к главному входу, который охраняли, судя по всему, боевые маги. Они не носили видимого оружия, но выглядели чрезвычайно внушительно. Я ещё издали ощутил волны мощной энергии, что от них исходили, — это были поистине сильные бойцы. И это ведь, по сути, простые рядовые солдаты! Какой же невообразимой силой должны обладать сами Архимаги? Я даже слегка воодушевился при мысли, что повстречаю столь уважаемого человека, но и этим мечтам суждено было разбиться в пух и прах. Стражи, охранявшие вход, заметили наше приближение и наотрез отказались нас впускать.
— Вид у вас какой-то подозрительный, — произнёс один из них, пристально оглядев сперва меня, а затем моего спутника. — Говорите, пришли доставить письмо? На курьеров вы не слишком-то похожи.
— Мы просто путешественники, — ответил Фелмор, явно недовольный тем, что нас не пропускают. — Так совпало, что мы держали путь в этот город, вот нас и попросили передать послание.
— Как бы то ни было, час уже поздний. Владыка сейчас не принимает. Можете оставить письмо у нас, мы передадим его при первой же возможности.
Выходит, мы зря тащились через весь город? Ну что за день — одно сплошное разочарование! Я тяжело вздохнул, протянул бумагу и как можно беззаботнее поинтересовался, будет ли нам какая-то плата за доставку. Стражники лишь посмеялись и ответили, что, когда Владыка увидит письмо, он непременно лично наградит нас за труды. Естественно, это был сарказм, а значит, сегодня я снова лягу спать голодным. Очередное, и, надеюсь, последнее на сегодня фиаско. Я развернулся и молча зашагал прочь. С каждым шагом гнев внутри меня закипал всё сильнее. В последнее время всё идёт наперекосяк, и мне страшно даже представить, чем ещё удивит эта жизнь. Фелмор едва поспевал следом, пытаясь разрядить обстановку, но я не слушал его, угрюмо бредя обратно в тот грязный, старый сарай, который кто-то по недоразумению именовал таверной. Добравшись до каморки, я рухнул на кровать, что держалась на честном слове и, судя по жалобному скрипу, грозила вот-вот развалиться. «Это ведь лучше, чем на мёрзлой земле, правда?» — уговаривал я сам себя, хотя на душе скребли кошки. Ветер завывал, продувая все мыслимые и немыслимые щели, кровать нещадно скрипела, а в животе неприятно урчало, и всё это вместе взятое начинало неимоверно бесить. Фелмор решил, что сейчас меня лучше не трогать, и, едва убедившись, что я добрался до постели, поспешил удалиться. Он на удивление тонко чувствует, когда меня нужно оставить в покое, а когда — дать выговориться. Сейчас мне просто хотелось ненадолго исчезнуть из этого мира, отстраниться от всех проблем, что тяжким грузом давили на плечи.
Вслушиваясь в завывания ветра, я и сам не заметил, как начал проваливаться в сон. Мне привиделось нечто странное, до жути реальное. Я шёл по улицам Флаемора, моего родного города. Стояло лето, и весь город утопал в буйной, цветущей зелени. Рядом со мной по этому изумрудному морю прогуливалась девушка. Я никак не мог разглядеть её лица, но отчего-то был уверен, что это Иви. Как странно было видеть её здесь — она ведь никогда не бывала в столице. Я хотел спросить, как мы сюда попали, но она внезапно остановилась, и сама что-то заговорила. Как я ни вслушивался, не мог разобрать ни слова, но по встревоженному тону ясно было — она говорит нечто важное. Вдруг она испуганно вскрикнула и указала куда-то вверх. Обернувшись, я не увидел ничего, кроме слепящего солнца на голубом небосводе. А когда снова повернулся к ней, Иви уже исчезла. Исчезло всё: не осталось ни единой живой души, лишь деревья, кусты и клумбы, которых, казалось, стало в десятки раз больше. Я опрометью бросился вперёд, надеясь отыскать возлюбленную, но сколько бы ни бежал, куда бы ни сворачивал — неизменно возвращался на то же самое место. Попытавшись закричать, я с ужасом понял, что не могу издать ни звука. И в этот миг по земле скользнула странная, зловещая тень. Я снова взглянул наверх — солнце медленно скрывалось за чьей-то чудовищной тенью. Всё вокруг погрузилось в непроглядный мрак: цветущие клумбы в мгновение ока иссохли, с деревьев чёрным дождём осыпалась листва, и мир стал ледяным и безжизненным. Я пытался идти в полной темноте, но каждый шаг давался с неимоверным трудом. Куда мне идти? Хоть бы крохотный проблеск света, хоть какой-нибудь звук! Когда силы были уже на исходе, вдалеке послышался чей-то голос. Как же тяжело было переставлять ноги, но я упрямо шёл на звук, а когда идти уже не мог — беспомощно пополз. Казалось, вся тяжесть мира обрушилась на меня с одной лишь целью — не дать дойти до конца. И вот, когда впереди уже начал проступать смутный силуэт зовущего, земля подо мной просто осыпалась. Не в силах двинуться быстрее, я осознал, что лечу в бездну. Крик, звавший меня, звучал всё громче, но я уже ничего не мог поделать — лишь падал и падал в бесконечную чёрную яму.