Шепот души
- -
- 100%
- +
Когда родился Коленька, Алиса с огромной радостью отстранилась от опротивевшей работы в «ТехноСкладе», не приносящей ей ни удовольствия, ни денег. На короткий период у нее вновь появился смысл в жизни, заиграл блеск в глазах, возродилась надежда на то, что все будет хорошо. Обязательно будет!..
Внутри тонким ростком стала пробиваться уверенность. Эта уверенность крепла и росла, давала новые побеги: теперь Алиса знала, что она не поддастся ни на какие козни, уловки и провокации, она не позволит сломать себя. Укачивая по вечерам Коленьку в пеленках, Алиса чувствовала, что никому его не отдаст: это ощущение становилось с каждым днем все сильнее и сильнее. Она испытывала его всецело, всем своим нутром, каждой своей клеточкой, и это ощущение придавало ей сил, пробуждало первобытные инстинкты: она – мать, и она будет бороться. Она всех искусает, уничтожит, порвет, но сына не отдаст.
Когда Коленьке исполнилось три года и он пошел в детский сад, Алисе пришлось вернуться в «ТехноСклад». Это решение было временным и скорее вынужденным: Тимур и так уже давно ждал этого момента и всячески поторапливал Алису. Если бы она отказалась возвращаться к нему в магазин, он бы начал ее атаковать, унижать, оскорблять, и ей бы все равно пришлось поддаться – так не лучше ли сдаться без боя?
В глубине души она холила, лелеяла и оберегала свою давнюю мечту – стать фуд-блогером. В свободное время она смотрела видео фуд-блогеров, путешествующих по разным странам, и хотела научиться снимать такие же красивые ролики. И пусть даже она бы ездила в пределах одной страны. Россия ведь так велика! В ней множество регионов с уникальной кухней, традициями, историей… Всем этим Алиса мечтала делиться со своими подписчиками, рассказывая про быт и нравы народностей и этнических групп, показывая, как они готовят те или иные национальные блюда. Чем больше видеороликов она смотрела, тем сильнее загоралась мечтой. Она так надеялась, что ненавистный «ТехноСклад» останется в прошлом, и она будет вспоминать его как страшный сон!
Однако все тайное когда-то становится явным. Правда вскрылась, Тимур обо всем узнал. Он по обыкновению высмеял Алису и сказал, что она забивает мозги дурью. Вскоре он решил, что эпизод исчерпан, и она к этой теме больше не вернется, но, когда Алиса взяла в кредит профессиональную камеру и записалась на курсы по монтажу видео, у Тимура случился приступ ярости: он швырял вещи, орал, выбил межкомнатную дверь. Он пытался доказать ей, как она неразумно тратит семейный бюджет. Потом он что-то громко кричал и замахнулся на нее… А дальше все стихло.
Алиса проснулась в полдень у себя в спальне, шторы колыхались от ветра, за окном пели птицы. Она встала с кровати и пошатнулась, голова раскалывалась. С ужасом она посмотрела на часы и обнаружила, что проспала работу. «Да какая это работа? – подумала Алиса. – Это не работа, а цирковое представление, где я выплясываю который год как дрессированная лошадь».
В доме никого не было, стояла оглушительная тишина. Не было слышно даже детского смеха и мультиков, которые по утрам любит смотреть Коленька. «Неужели Тимур отвел его в детский сад? С чего бы вдруг?» – удивилась Алиса. Но тут она увидела свое отражение в зеркале в коридоре, и ответы пришли сами собой. Она внимательно осмотрела себя: на височной части головы запеклась рана. Алиса ощупала ее рукой, скривилась от боли, пригладила волосы, а потом вытащила из шкафа дорожную сумку и стала бросать в нее все подряд, что попадало под руку. Все самое нужное – и побыстрей. Потом шмякнулась на пол, как безвольная амеба, и разрыдалась: а как же Коленька? Куда она без него? Никуда она без него не пойдет…
Алиса разобрала дорожную сумку, намазала рану мазью, положила холодный компресс. А потом занялась своими обычными делами: стирка, уборка. Сварила борщ. Насчет мужа подумала так – надо сделать вид, что ничего вчера не случилось, так оно быстрее забудется. И действительно, муж вернулся домой с каменным лицом, привел Коленьку из сада, второе чудо за день (первым чудом являлось уже то, что он его туда отвел). Тимур вел себя как ни в чем ни бывало, и Алиса утвердилась в правильности своего поведения. Меньше разговоров – меньше проблем.
Справедливости ради стоит отметить, что Алиса собиралась выплачивать все свои кредиты самостоятельно. Она не просила у Тимура никаких денег и не собиралась его во все это втягивать. Алиса неплохо спланировала свой крошечный доход: часть денег для оплаты кредита на камеру и курсы она взяла из детских пособий, а часть хотела возместить из отложенных денег. Жизнь с мужем научила ее тому, что деньги надо откладывать – мало ли что, на всякий случай, на черный день… Вот он и настал.
Однако с тех самых пор Тимур пугал ее все больше и больше. Алиса не знала, что от него ждать, и на кого он кинется в следующий раз, на нее или на ребенка? День и ночь напролет он издевался над ней, пытался задеть ее, растоптать, но Алиса молча сносила оскорбления, боясь еще большей агрессии. Крики и угрозы стали нормой. Именно тогда она поняла: пора сматывать удочки.
К тому же каждый день она получала прямые или косвенные подтверждения тому, что муж отдаст Коленьку на воспитание свекрови – а этого допустить было никак нельзя. И если раньше вопрос не поднимался, потому что Коленька был слишком мал, то сейчас ему исполнилось шесть лет, а значит, на следующий год свекровь выпустит паутину и утащит его в свою пещеру. Надо было что-то предпринимать прямо сейчас. А Тимур уже свой выбор сделал, это было очевидно, как день: чтобы угодить матери, он пойдет на все.
Алиса взвешивала все за и против. Очевидно, что после развода жизнь легче не станет: Тимур будет пить кровь, издеваться над ней, насмехаться с удесятеренной силой. И так понятно, он ее из-под земли достанет и спокойной жизни не даст. Ни дня не проходило без того, чтобы он не шантажировал Алису, не принуждал ее продать камеру, не угрожал оставить ее без денег.
– Тебе мозгов не хватит учиться на фуд-блогера! Ты посмотри на себя! Зачем тебе учиться? Тебе это не поможет!
Квартиру Алиса арендовала заранее и теперь просто плыла по течению, ждала подходящего случая, когда поймет, что все – пора. И случай не заставил себя долго ждать: однажды она вышла из дома и больше туда не вернулась.
Она навещала Коленьку в детском саду, разговаривала с ним, объясняла ему, что заберет его к себе, как только у нее получится найти хорошую высокооплачиваемую работу. И он ей верил и терпеливо ждал. Не капризничал, не канючил, просто смотрел на нее своими умными глазками и кивал головой – в общем, вел себя, как самый настоящий герой.
В «ТехноСкладе» Алиса больше не появлялась, да и делать ей там было нечего. Обиднее всего, что профессиональную камеру все же пришлось продать на «Авито»: Тимур оказался прав, Алиса – никчемная, и болезненное расставание с камерой служило тому подтверждением. Да, ей надо было на что-то жить и покупать продукты, альтернатив не осталось, но в душе поселился неприятный осадок.
Кира и Костя почему-то сразу же вернулись жить к отцу, и этот их поступок шокировал Алису. Отношения со старшими детьми окончательно испортились, они были явно настроены против нее. Кто знает, может, демонический образ матери сформировался у них посредством влияния свекрови? А может, Тимур, который вдруг сменил личину и впрыгнул в образ брошенного мужа и заботливого отца, приложил к этому руку? Алиса не сомневалась, что для детей он развернул ситуацию в выгодном для себя свете и рассказал им, что она его оставила, неблагодарная. А ведь он делал для нее все! И обеспечивал, и помогал, и даже «трудоустроил» в своем собственном магазине.
Старшие дети не шли с Алисой на контакт: не отвечали на звонки, не читали сообщений, отказывались от встреч. Это было ужасно. Задевал уже сам факт, что они вернулись к отцу, но своим безразличием дети ее просто добили. Алиса знала, что дети бывают жестоки, но никогда бы не подумала, что на такую жестокость способны Кира и Костя. И этот удар она тоже должна была выдержать, потому что жить по-старому она уже не могла, а сломаться, вернуться домой означало бы проиграть Тимуру в самой главной битве – битве за свободу. Пришло время собирать себя по кусочкам, склеивать, как разбитую вазу, и начинать жить самостоятельно. Беда заключалась в том, что Алиса жить так не умела и не могла.
Тимур, похоже, рассчитал все до мелочей: он знал, что, оставшись в полной изоляции, без связи с детьми, без своего собственного жилья и без средств к существованию, Алиса долго не протянет. Она будет вынуждена вернуться! И он, конечно же, примет ее с распростертыми объятиями, проявит великодушие. Тимур решил отнестись к ее женской глупости снисходительно, быть выше этого, не попрекать ее всякий раз, принять подобру-поздорову. Но позже, разумеется, придется ее проучить и закрутить гайки – другого выхода нет.
Пока Алиса устраивала быт на новом месте, Тимур разыгрывал в своем воображении сцены, в которых жена в слезах просится обратно, а он милостиво впускает ее в дом. В своих фантазиях Тимур важно расхаживал по комнате, как павлин, распушивший хвост, и поучал Алису уму-разуму, а она должна была слушать и молчать. Синие глаза его при этом злобно вспыхивали, выдавая жажду мести и затаившуюся обиду. Алиса его бросила, вычеркнула из жизни – и тем самым показала, что он ей больше не нужен. Непростительно!
Можно сказать, ему почти удалось осуществить свой замысел: идеи о капитуляции периодически возникали у Алисы, чередуясь с фантазиями о самоубийстве. И все же она гнала плохие мысли прочь, возложив теперь всю ответственность за свое выздоровление и благополучие на психолога.
– Алиса, а вы никогда не думали, что вернетесь к мужу? – спросила однажды Нина.
– Нет, это исключено.
– Почему же? Страсти поутихнут. И дети вернулись, может, вы сможете теперь как-то ужиться?
– Только не это. Я так сильно его боюсь, что никогда в жизни не вернусь туда. Лучше умереть.
– А как часто вас посещают подобные мысли? Что лучше умереть?
– Бывает… – Алиса опустила глаза в пол. – Я периодически их ловлю, но останавливает то, что у меня есть Коленька. Ой, это так ужасно, вы, наверное, подумаете, что я страшная дура, раз говорю такое…
– Алиса, вы чувствуете себя плохо, поэтому делитесь тем, что у вас на душе. Это нормально. А что еще вас поддерживает в тяжелой ситуации, что помогает искать силы жить?
– Ну, еще надежда на то, что с детьми смогу как-то наладить связь. Костя, это мой средний, недавно ответил на сообщение. В первый раз! Представляете!
– Это очень радостная новость. И что же ответил?
– Он согласился со мной встретиться. В среду мы пойдем с ним погулять… Не знаю, что из этого выйдет… Кира, видимо, еще очень сильно на меня обижается, поэтому пока ничего не отвечает. А Костя оттаял. Так хочется его обнять! – Алиса заплакала, вытерлась салфеткой и внезапно утихла.
– С чем вы уходите? – спросила Нина, глядя на часы. – У нас время потихоньку заканчивается. С какими мыслями и чувствами вы завершаете нашу встречу?
– У меня есть надежда, что все наладится с детьми, поэтому я буду жить.
– Пишите дневник, как мы с вами договаривались – и до встречи через неделю.
Жизнь Алисы на съемной квартире превратилась в так называемый день сурка: дом – работа, работа – дом. Коленьку Тимур отдавал только на выходные, да и то не всегда. Он цеплялся к Алисе, обзывал ее и как будто специально менял планы в последнюю минуту, в общем, вел себя непредсказуемо. Алиса была уверена: он бы вообще не привозил Коленьку, если бы тот сам не просился. А если Коленька по каким-то причинам не мог приехать, Алисе приходилось искать в своей жизни еще хоть какие-то смыслы. Объективно их не было. Просто нужно было воссоздать некую картину реальности и поверить в эту имитацию, чтобы жить – а зачем ей жить, она толком и не знала.
Огромное количество времени, освободившееся после ухода от Тимура, пугало Алису. Это время она должна была уделять себе, а она не знала, как это? Странно было хотеть что-то для себя, делать что-то для себя. Она не привыкла организовывать свободное время по своему собственному усмотрению, привычно посвящая жизнь интересам других людей. Вечно находясь в пространстве, сдавленном узкими рамками, она чувствовала себя если не счастливо, то вполне удовлетворительно. Сейчас же, когда рамки рассыпались и рухнули, Алиса ощущала себя беспомощной.
Самостоятельная жизнь, воплотившая ее тайную мечту о свободе, с одной стороны, окрыляла ее, а с другой – отбирала у нее последние силы, оборачивалась вокруг нее тугим коконом ночной тревоги и бессонницы – и тогда ранний подъем казался ей избавлением от мук. Ненавистная изнуряющая работа в «Фикс Прайсе» частично спасала Алису от тяжкого груза неопределенности. Но как только наступал выходной, ее обступали со всех сторон и душили вопросы: «Чем занятья? Куда пойти? Что делать?». Именно их она чаще всего и задавала Нине, как будто та знала на них ответы. Но ведь это ее жизнь! И ответы должна найти она сама!
Вот только Алиса не понимала, что ей делать, потому что все в конечном итоге оказывалось в той или иной степени бессмысленным. Вместо фуд-блогеров она теперь смотрела турецкие сериалы – чтобы не завидовать. Сериалы отвлекали ее, помогали не думать о завтрашнем дне. О завтрашнем дне думать было тревожно и страшно.
Глава 11. Нина
Тревога охватывала ее всякий раз, как только в кабинет входила тихая женщина с удивительными глазами. Мысли сбивались в кучу. Тяжкий груз, давящий на плечи, ощущался не как свое состояние, а как состояние клиентки, и именно его Нина теперь проживала вместе с Алисой.
Вероятнее всего, причина ее так называемой терапевтической беспомощности заключалась в том, что Алиса переложила на нее решение всех ее проблем – как выжить, как вернуть сына, как не покончить с собой? – а она как терапевт была не в силах все это выдержать.
Нина часто получала от Алисы сообщения в период между сессиями, и виновата в этом была тоже она сама. Не так давно она, видя, в каком состоянии клиентка уходит от нее, произнесла:
– Если вы почувствуете себя совсем плохо, можете мне написать, – иногда Нина так говорила клиентам, находящимся в очень тяжелом состоянии. Но теперь она пожалела о своих словах, потому что Алиса восприняла это предложение буквально. Она восприняла его не как возможность получить экстренную разовую помощь, а как возможность получать бесплатную поддержку 24*7.
«Я не знаю, что мне делать!», «Я ужасно боюсь бывшего», «Как мне быть?», «Помогите, пожалуйста!», – писала она.
В эти моменты Нина думала, что общается не с 41-летней женщиной, а с маленьким ребенком. Только ребенок способен быть настольно зависимым и несамостоятельным. «Нужно поискать возможности поддержки вне кабинета. Можно просить о помощи приятельниц, знакомых. Надо поисследовать это направление», – подумала Нина.
Алиса вызывала у Нины смешанные чувства: с одной стороны – сострадание, сочувствие в той вопиюще несправедливой ситуации, в которой она оказалась, а с другой стороны – некое раздражение, граничащее с недоумением. Это раздражение было вызвано отнюдь не «детскими» сообщениями. Как выдержать бомбардировку сообщениями, Нина имела представление. Раздражение и недоумение вызывала вся ее семейная история. Как можно было прожить столько лет и всего этого не видеть? Не видеть, что муж ее совершенно не уважает, угнетает и ни во что не ставит? И самое страшное, как можно было ничего с этим не делать?
По сути, Алиса рожала и отдавала своих детей, отрывая их от себя, как она сама прежде выразилась, «с мясом». Через отчаяние, боль, гнев. Проигрывая многократно этот шокирующий и жуткий сценарий, очевидно, Алиса отрабатывала какую-то свою более раннюю травму, и Нина даже догадывалась, какую.
Как-то раз на консультации Алиса обмолвилась, что если Тимур не за нее, – то, значит, он против нее. И это детское, утрированное, черно-белое восприятие мира как нельзя лучше отражало уровень психического развития Алисы. Она выглядела как взрослая женщина, а проявляла себя в этом мире как маленький, испуганный и беспомощный ребенок.
Муж, как и любой другой человек, являлся для Алисы либо божеством, либо ничтожеством. После высказывания «если муж не за меня, то он против меня» Нина сделала некоторые выводы о личности клиентки. Она поняла, что Алису окружают либо лучшие представители человеческого рода, либо страшные злодеи и отъявленные негодяи. И дело было не в том, что Алиса воспринимала поведение мужа как-то однобоко. Дело было в том, что она так воспринимала вообще все.
В результате пережитой в детстве психической травмы личность человека условно разделяется на две части, при этом одна часть психики остается сохранной и более-менее здоровой, и именно она отвечает за построение рабочих и дружеских отношений, развивается, учится новому, растет и превращается во взрослую. А другая часть замирает в том возрасте, когда само травмирующее событие произошло. Обычно это возраст маленького ребенка. И далее в травмированной детской части развивается склонность обожествлять людей и глубоко в них разочаровываться, и тогда мир становится черно-белым: отныне в нем все люди либо хорошие, либо плохие.
В травмированной детской части зарождается желание слиться с партнером воедино, без чего существование кажется невозможным, потому что только в слиянии12 человек чувствует себя в безопасности, и, будем честны: только в слиянии он чувствует, что вообще живет.
Нина прекрасно понимала, что Алиса находилась много лет именно в таких отношениях с мужем: она посвятила ему всю свою жизнь, пожертвовала личным развитием и своей индивидуальностью. Она жаждала тотального растворения в нем, и он ее всячески поощрял. Но когда пребывание рядом с мужем стало опасным и показалось ей в дальнейшем невозможным, перед ней встал выбор. Ей необходимо было принять вызов: повзрослеть, показать себя с неудобной стороны для окружающих, а именно – для мужа, свекрови и всех их родственников, и, возможно, даже поставить под угрозу сохранение самих семейных отношений либо просто молча терпеть дальше.
Действительно, человек, хорошо осознающий личные границы, не всегда удобен: он не готов действовать в угоду другим и в ущерб себе. Это некая идеальная картина, к ней, разумеется, стоит стремиться всю свою жизнь, но не обязательно достигать ее, потому что, имея слишком жесткие границы, можно остаться в изоляции. А хорошие отношения всегда имеют нечеткие и гибкие границы.
Человек, хорошо осознающий личные границы и умеющий их обозначать, слышит себя и свои желания. В течение своего жизненного пути он руководствуется этими ощущениями, а не тем, как его оценят другие люди. Но когда вы находитесь с кем-то в слиянии, осознать себя как отдельную личность, имеющую свои собственные мысли и чувства, не представляется возможным. Вы просто теряетесь в другом человеке, таете в нем, как сахар в чае, и назад пути нет.
Нина прекрасно знала, какой гигантский пласт работы предстоит Алисе, и причем не понаслышке: несколько лет назад она сама находилась в таких же отношениях с бывшим мужем. Много часов личной терапии она посвятила тому, чтобы перестать быть тенью Валеры и выйти из созависимости13.
Может, если бы в обществе такой тип отношений вызывал порицание, или если бы людей изначально, со школьной скамьи, учили строить здоровые отношения между мужчиной и женщиной, трагических ситуаций и разводов было бы гораздо меньше… Но в обществе слияние не порицается, а романтизируется.
Произведения искусства воспевают это состояние как нечто прекрасное, как высшую форму любви, но на самом же деле слияние не имеет ничего общего с проявлением зрелого чувства. Когда поэты пишут: «мы – одно целое», «мы – две половинки», это лишь начало отношений, влюбленность, и человек ослеплен… Когда люди говорят с восторгом: «Я не могу без него жить», «Без нее я не существую», – это тоже слияние, а в зрелой форме отношений преобладает принятие плюсов и минусов друг друга.
Нина считала, что чрезмерное воспевание слияния в литературе, кино и поэзии вызывает у людей фантазию, что это – идеал отношений. А добровольное застревание в детской позиции у большей части нашего населения приводит к тому, что других отношений люди не умеют строить в принципе. В младенчестве их оторвали от груди, но вот им уже 30, 40 и 50 лет, а они по-прежнему ищут себе не партнера, а маму, которая будет брать за них ответственность. Этому застреванию способствует недостаточная психологическая зрелость самих родителей, которые поощряют беспомощность своих взрослых чад.
Каждый психически здоровый человек, по мнению Нины, в течение жизни постепенно сам приходит к выводу, что ему больше не хочется быть слабым, маленьким и несвободным. Но если в семье, где он вырос, процесс взращивания некой автономности подавлялся, тогда человек, вырастая физически, остается ребенком внутри. И на роль родителя со временем встанет его партнер, муж или жена. И все те же процессы: гнев, бунт и эмоциональное отделение будут происходить теперь не с мамой, не с папой, а с мужем или женой.
Нина была уверена, что в отношениях между мужчиной и женщиной выбор есть всегда: или вместе взрослеть или расставаться. Или мучиться всю жизнь – и умереть от какой-то неизлечимой болезни. Но повзрослеть и вырасти все-таки стоит хотя бы для того, чтобы почувствовать себя более свободным. Ребенок – зависим и слаб, а взрослый – независим и обладает некой внутренней силой, он может быть неудобным для других, и для него ощущение своего неудобства для других не является концом света.
Взрослый готов быть отвергнутым, так как он способен пережить одиночество. Ребенок в момент отвержения проживает крушение всего мира. Именно это глубинное чувство страха и руководило Алисой: страх, что ее покинут и оставят одну, если она перестанет быть удобной.
∞
Супервизия прошла продуктивно, благодаря чему Нина по-новому взглянула на ситуацию. Беседуя со своим наставником, она поняла, что чувство покинутости родом из раннего детства определяет всю жизнь Алисы, заставляя ее делать выборы, которые она внутренне не одобряет. Какая мать в здравом уме отдаст детей чужим людям? Видимо, страх отвержения со стороны мужа был значительно сильнее.
Давно забытое и заблокированное чувство покинутости заставляло Алису терпеть оскорбления и унижения, отдавать детей. Само по себе травмирующее событие уже давно стерлось из ее воспоминаний, а последствия были живы до сих пор. «То, что мы не осознаем, то нами и управляет», – вспомнила Нина слова супервизора по дороге на работу.
И тем не менее она надеялась на лучшее: если Алиса сейчас пришла к ней на терапию, значит, она была готова что-то менять. Нина верила в нее лично и вообще верила в силу человека, в несокрушимость его духа. Она знала, что клиентке сейчас тяжело, но, возможно, она сможет обрести те навыки, которые ей нужны, и жизнь ее поменяется к лучшему… Непременно поменяется!
Нина возвращалась в офис в полной уверенности, что теперь терапевтического бессилия станет меньше: после супервизии у нее появился план, возникла некая ясность и понимание, что теперь делать. Она смогла поконтактировать со своими чувствами и переживаниями, которые так или иначе затрагивались в работе с Алисой.
После четырех сессий и вклинившегося между ними часового перерыва, в течение которого Нина гуляла по переулкам и фотографировала улицы, она стала собираться домой. Нина вытерла пыль с подоконника, полила цветы, вытащила из корзины пакет с мусором и выбросила его в контейнер по пути на остановку. В это время мимо проходил какой-то алкоголик в рваной одежде, шатающийся из стороны в сторону. Заплетаясь и икая, он произнес:
– Вы п-п-пре-красны… – и завалился вбок.
«Что-то со мной не так, если мне комплименты делают асоциальные личности», – пронеслась мысль. Мысль глубоко закралась в душу и испортила Нине все настроение, с утра такое приподнятое: супервизия прошла на ура, клиенты порадовали, все было чудесно – пока она не вышла с работы.
Всю дорогу домой Нина крутила в голове, как кубик Рубика, чьи-то слова, что мир – это отражение тебя. Так ли это на самом деле? Если вы – одинокая женщина, а вас окружают лишь асоциальные личности и инфантильные мужчины, может, вы недалеко от них ушли? А может, это просто уровень развития вашей внутренней мужской части? Стоит подрастить ее – глядишь, и все наладится.
А как быть тем женщинам, которые не видят никого достойного вокруг? А какая, собственно, разница? Одинока женщина или окружена не теми людьми – суть от этого не меняется. «Просто мой внутренний мужчина застенчив и пуглив, – сделала вывод Нина. – Причем настолько, что потенциальные партнеры меня боятся. Те мужчины, которые мне подходят по интеллекту и уровню эмоционального развития, считают меня опасной и даже ко мне не приближаются».
Нина поднялась по ступенькам подземного перехода и ее взгляду открылась картина: на улице продавала фрукты полная женщина, закутанная в отрепье. Ее круглую голову, словно дыню, туго обхватывал пестрый платок. Женщина разговаривала по мобильному телефону на непонятном языке, курила сигарету и считала что-то быстро-быстро одной рукой на калькуляторе. Затем она показала цифры покупателю, повернув экран калькулятора к нему, он передал ей деньги, и она так же молниеносно выдала ему сдачу, выдыхая изо рта густой дым. Умудряясь делать все это одновременно, женщина выглядела вальяжной и невозмутимой. Телефонный разговор у продавщицы подошел к концу, и Нина вдруг ощутила сильный голод, желудок скрутил тугой спазм.