Истинная для Зверя

ГЛАВА 6

Удивительно, но сплю я крепко и без сновидений. За завтраком Алан молчалив. Мама, как и всегда, болтает без остановки. Роберт немного рассеян. И, что очень странно, отчим бросает на меня задумчивые взгляды.

После завтрака мама ссылается на то, что ей нужно выбрать наряды для нас. Она убегает на второй этаж, а Роберт с Аланом поднимаются из-за стола.

— Рита, мы можем поговорить в моем кабинете?

— Да, конечно, — киваю я, — а что случилось?

— Пока ничего, — улыбается отчим.

Я иду вслед за оборотнями. Пожалуй, впервые за все то время, что я живу здесь, я чувствую тревогу рядом с Ларсами. Я привыкаю к тому, что они меня защищают. Но сейчас мне кажется, что защищаться нужно от них.

Нет, это все глупости! Я уверена, что ни Алан, ни Роберт меня не обидят.

Мы оказываемся в кабинете Роберта за плотно закрытыми дверями. Гнетущее молчание первым нарушает Алан.

— Рита, послушай нас очень внимательно. Только, пожалуйста, ничего не бойся.

— А мне стоит чего-то бояться? — спрашиваю я и не свожу взгляда с серьезного лица брата. — Мне что-то угрожает? Или кто-то?

— Ты под нашей защитой, Рита, — качает головой Роберт, — это даже не обсуждается. Ты моя дочь! Пусть и не кровная!

Слова отчима очень приятно слышать. Я интуитивно верю им.

— Все дело в наших законах. Они не такие, как у людей, Ритка, — говорит брат и, скрестив руки, опирается на письменный стол бедром. Я же остаюсь стоять напротив Алана. — Сегодня ты все и сама увидишь. Дело в молодых оборотнях. Они импульсивны, особенно парни. Иногда они ведут себя слишком настойчиво. А если оборотень выбрал спутницу на ночь, как правило, он не сдастся, пока не получит ее. Считай, что так проявляется инстинкт охотника. Наши волчицы иногда идут навстречу, если им понравился кавалер, иногда не согласны с выбором. Но они могут дать отпор двуликому.

Я вскидываю бровь. Звучит так, словно меня готовят к тому, что стоит мне перешагнуть порог дома вожака, как на меня набросится куча озабоченных волков-маньяков.

— Почему здесь, дома, на меня никто не нападал? Здесь ведь были гости — молодые оборотни? — уточняю я.

— Мы сейчас говорим о тех, кто только учится контролировать оборот, — отвечает Роберт.

— Речь о молодняке, — кивает Алан. — Они вошли в то состояние, когда никого не слушают. Дикие и безбашенные. Часто их не могут приструнить даже родители, потому отдают на некоторое время на обучение Альфе. Ритуль, мы ведем к тому, что в доме Мортона ты можешь наткнуться на озабоченного пацана.

— В этом возрасте они никого не бояться, — усмехается Роберт. — Видела бы ты, как чудил твой брат в свои шестнадцать.

— Да ладно, — усмехается Алан, — всякое было.

— Риточка, мы все это говорим тебе не для того, чтобы напугать, — вновь серьезно заговаривает Роберт, — мы постараемся держаться рядом. Быть всегда на виду. Но ты очень красивая девочка, а там есть откровенно невоспитанные парни.

— Прекрасно, — криво усмехаюсь я, — теперь мне нужно остерегаться пацанов пубертатного возраста.

— Примерно, — кивает Алан и указывает рукой на небольшой футляр, лежащий на краю стола, — Ритуль, это сыворотка. Она поможет скрыть твой запах. Замаскировать. Сделать его для этой своры менее привлекательной.

— А я могу просто никуда не пойти? — с сомнением гляжу на футляр, который Алан успевает открыть и показать две ампулы.

— Рано или поздно, а с ними придется столкнуться, — кривится Роберт, — слухи о тебе уже идут. Им любопытно. Пока что Альфа не выпускает их за пределы дома, но так не может продолжаться вечно. Лучше, чтобы они увидели тебя сейчас, под нашим контролем, чем кто-то из них нападет на тебя, когда нас не будет рядом.

— А мама? Ей тоже нужно остерегаться?

— Нет, твоя мама уже связана узами со мной, — замешкавшись говорит Роберт, — а ты все еще…

Я вижу, как слегка краснеет отчим. Алан хмыкает в кулак, словно готов вот-вот рассмеяться.

— Папа пытается сказать, что ты имеешь особую ценность для молодняка, потому что девственна, — подмигивает мне брат.

— Вы и это чувствуете? — фырчу я и смущаюсь.

Надо же, если бы я знала, что отсутствие опыта в постельных делах поставит меня в настолько неудобное положение, давно бы уже…

— А вот об этом не стоит думать, Ритуль, — качает головой Алан с мягкой улыбкой и подходит ко мне. Брат накрывает мои плечи ладонями, защищая, — Я сделаю все, чтобы тебе ничего не угрожало. К тому же, Альфа будет там.

— Ну и старика уж со счетов не списывайте, — ворчит Роберт.

— Тем более, — кивает брат, — главное, не бойся ничего. И если вдруг к тебе кто-то сунется, сразу давай отпор. Можешь даже ударить чем-то тяжелым по буйной голове.

— Ясно, — вздыхаю я.

На самом деле, я не представляю, как смогу драться с двуликими, пусть и юными сопливыми пацанами. Да я вообще драться не умею!

— Что в сыворотке? Я после нее не превращусь в волка? — с сомнением уточняю я.

— Кто знает, — подмигивает мне Алан и протягивает одну ампулу.

Я не уверена, что хочу, чтобы темноватая жидкость оказалась в моем теле. Но с другой стороны, Ларсы не стали бы травить меня какой-то гадостью.

Я рассматриваю жидкость, помещенную в ампулу. За тонким стеклом она кажется мне безвредной. Но почему-то теплой. Будто она греет мою ладонь.

Меня это немного успокаивает.

— Нужно выпить, — приободряет брат, а Роберт протягивает мне стакан воды.

Мои пальцы дрожат, потому Алан помогает вскрыть ампулу и вылить содержимое в воду. Я вижу, как смешиваются жидкости. Вода становится немного мутной. И я подношу стакан ко рту.

Вкус у субстанции оказывается весьма приятным. Я допиваю все, до последней капли. И мне вдруг начинает мерещиться, будто Волф рядом. По крайней мере, мне чудится его запах, терпкий, волнительный, волшебный.

Я возвращаю пустой стакан Алану.

— Перед выходом нужно будет выпить еще одну порцию, — замечает Роберт, а брат не сводит с моего лица изучающего взгляда.

— Ты как? Все в порядке? — спрашивает он.

— Да, кажется, — киваю я и понимаю, что не вру.

Во рту приятное послевкусие, а в моем теле пока никаких изменений не появляется.

— Волком я не стала, — улыбаюсь я и развожу руками.

Ларсы переглядываются, негромко смеются.

— Ты молодец, Ритка, — хвалит меня брат и смотрит на часы, — что ж, мне нужно по делам. А вы пока собирайтесь.

— Раскомандовался, — ворчит Роберт, но я вижу улыбку отчима. Он гордится сыном.

Алан исчезает из дома. Я поднимаюсь к себе. Мама уже вовсю хозяйничает в моем шкафу, то и дело бегает в их с Робертом спальню. И как итог, на моей постели появляется довольно строгое платье, туфли и ниточка жемчуга.

— А можно я кроссовки надену? — уточняю я, вздохнув.

— Не-а,— улыбается мама, — быстро в душ, мой голову, и я сделаю тебе прическу.

Не могу возразить маме. Но не по той причине, что мне нужно выглядеть достойно в доме вожака, а потому, что я увижу Вольфа и хочу быть для него самой красивой.

***

Он чувствует ее очень остро.

Учуял прежде, чем она выходит из автомобиля Ларсов. Зверь Мортона рычит, противится тому, что рядом с его истинной находится другой волк. Морт с трудом усмиряет его.

Надолго ли? Альфа понимает, что взрыв неминуем. Но Морт сделал все, что мог. Все, что в его силах. Спланировал все, просчитал. Остается лишь ждать и верить в то, что Рита примет его.

Морт стоит у окна. Через стекло он видит, как Алан ведет девушку ко входу в особняк. Вверх по лестнице, до распахнутых дверей.

Сегодня довольно холодно, дождливо. Осень вступает в свои права. И зима не за горами. Мортон внимательно следит за каждым шагом девочки. Хмурится, когда замечает, как она кутается в пальто.

Сдерживает себя, когда хочет сорваться вперед, к ней, согреть, закрыть собой.

Ларсы входят в дом. Морт переводит взгляд на убывающую луну. За последние недели Альфа много думает о том, почему именно Рита. Почему именно она суждена ему в пару. Это шутка природы? Судьбы? Его наказание? Или самый настоящий дар?

Ответа пока нет. Но Морт уже все решил. Рита — его истинная пара. И отступать он не намерен.

Мортон отталкивается от стены. Выходит из комнаты, которая расположена в крыле, куда закрыт доступ всем без исключения. Даже прислуга не появляется здесь.

Альфа минует длинный коридор. Рукой поправляет волосы.

Усмехается, потому что в коем-то веке Морт не пренебрегает официальным стилем. Даже постригся, что уже само по себе событие.

Волк внутри Морта беснуется. А мужчина ускоряет шаг, потому что чует неладное.

В два прыжка Мортон оказывается на лестнице, ведущей вниз.

Шум, толпа — прием в самом разгаре. Но больше всего веселится молодежь.

Морт по привычке занимает свое кресло во главе зала. Он ничего не видит, все внимание устремлено на двери, ведущие из холла.

Даже не замечает, что на специальных подушках в его ногах рассаживаются волчицы.

Твою мать! Сейчас он понимает, что волчицы замирают в ожидании. Раз уж Альфа почуял пару, то отбор спутницы на будущий месяц автоматически превратиться в отбор пары на всю жизнь. Теперь он слышит их мысли. Читает надежду, что Альфа выберет кого-то из них. Именно по этой причине их сейчас так много. Каждая свободная волчица занимает место в его ногах и безропотно ждет. К нему выходят даже те, кто ни разу не бывал в его постели.

Морт ловит тот момент, когда все внимание молодняка устремляется на Риту. Он слышит шепот «Человек?!». Чувствует, как сопляки заводятся, почуяв ее запах.

Вот он, момент настал.

Морт поднимается из кресла.

Рубит силой Альфы так, что пацаны разлетаются по углам, вжимаются в стены.

Волк замирает, смотрит прямо перед собой, ловит растерянный взгляд девочки.

Он ждет, а в голове идет отсчет секунд.

Десять … Рита улыбается ему, нежные губы дрожат. Кажется, Морт даже слышит ее удивленное «Вольф!».

Девять… клан торопливо склоняется перед Мортом, потому что прием — официальный, требуется проявление уважение и признание силы Альфы. А кто не склонит голову — тот ее моментально потеряет. Таков закон стаи.

Восемь… Рита стоит, смотрит на него. В ее дивных глазах мелькает непонимание и растерянность. В воздухе начинает искрить. Альфа чует, что и волки пока еще не понимают, что происходит вокруг.

Семь… Рита сжимает ладошки в кулаки, но не склоняет головы. Морт видит, как в глубине ее взора зарождается злость.

Да, девочка, лучше злиться и рычать, чем паниковать сейчас.

Шесть… Морт идет по живому коридору. В холле повисает гнетущая тишина.

— Это какая-то шутка? — Рита шепчет, но сейчас ее слова слышны каждому волку. Ее голос дрожит, а Морт с каждым шагом подходит все ближе, — Ты специально? Хотел пошутить над глупой человеческой девчонкой?

Пять… Морт молчит, потому что все силы уходят на то, чтобы контролировать своего зверя, и на то, чтобы сдерживать молодняк. Эти засранцы чуют слабость, потому начинают поднимать головы и смотреть на Истинную Альфы открыто, не таясь.

Четыре…

— Повеселился, Вольф? Так развлекается великий и ужасный волк? — с обидой в голосе шепчет Рита, но Морт все слышит. Слышит дрожь в ее голосе. Видит, как подступают слезы. — А вы? Вы все знали?

— Рита, помолчи, — негромко шикает на нее Алан.

Три…

Морт чует страх. Ал боится, что Альфа сорвется, накажет за неуважение. Он ведь может. Любую другую наказал бы за один только тон.

— Сволочь! — шепчет девочка еще тише.

— Ритка! — бормочет Ларс.

— Заткнись, Ал, — мотает головой Морт и встает так, чтобы закрыть девчонку собой.

Волки поднимают головы. Ропот нарастает, шепотки превращаются в откровенное недовольство.

Два…

— Это немыслимо…, — старшие волки переглядываются и вперед выступает, вполне ожидаемо, судья Эдвард. Старик тянет ворот рубашки, точно она его душит, а за спиной его жена Вероника, скандальная баба, которую Морт едва терпит в клане, — Мортон, мы должны подумать над ситуацией.

Альфа прячет руки в карманы брюк. Смотрит на судью, наклонив голову набок. Надо же, яйца у него все же остались. Удивительно.

— На хрена? — роняет Альфа.

Спиной Морт чует эмоции Риты. Более того, он понимает, что девчонка вот-вот убежит из его дома. Она уже убегает.

Один… Все, Риты нет в доме. Но он все еще слышит ее дрожащий голос.

Дверь хлопает, но Морт не шевелится. Он рассчитывает на Ларса. Алан обещал присмотреть, значит, присмотрит.

— Тогда мы не видим иного выхода, Мортон, — вмешивается в разговор женушка судьи, но под взглядом Альфы осекается и меняет тон, — все мы знаем, насколько слабы человеческие женщины, и…

— Ближе к делу! — рычит Морт и обводит тяжелым взглядом клан. — Не согласны с моим выбором? Я вас услышал!

— По древним законам… — не унимается судья.

— Я знаю законы, Эдвард! Я лично составил многие из них! — Морт оглушает стаю рычанием, не без удовольствия отмечает, что в глазах волков роится страх, а многие все еще смотрят на него с уважением. Значит, не пойдут против. Ну хоть уже что-то. — Все вон! Поединки завтра, на закате.

Оборотни покидают дом Альфы. Морт срывается с места. Избавляется от одежды. Мчится вперед, ведомый ееароматом.

***

ГЛАВА 7

Я… я не понимаю… Я просто не понимаю, как такое может случиться. Как…

Я чувствую себя разбитой, раздавленной, убитой… Мне кажется, что весь мир надо мной смеется. Даже погода… Дождь бьет по стеклам. В машине повисла гнетущая тишина. Алан и Роберт молчат. Мама сидит рядом, держит меня за руку.

А я не знаю, кому верить.

— Ты же знал, да? Конечно, ты все знал! — обвиняю я брата во лжи. — А вы? Мам? Ты тоже?

— Роберт мне утром рассказал, — негромко отвечает мама, а я выдергиваю руку из ее прохладных ладоней.

— Я не хочу ничего этого! Не хочу! — горько шепчу я на выдохе.

— Ри-и-ит! — тянет Алан. — Да не расстраивайся ты так.

— Серьезно? Прикажешь не обращать внимание на все это? На всех них! На этого вашего великого и ужасного Мортона! — кричу я. — Я даже не знала его настоящего имени!

— Мортон Вольф. Так зовут нашего Альфу. А ведь когда ты знала его, как рядового оборотня, он тебе нравился, да, Рит? — смотрит на меня брат через зеркало.

Я молчу. Отвожу взгляд. Нравился? Да я же… Я…

—Ненавижу его! — повторяю я и закрываю лицо ладонями. — Ну зачем ему такая, как я? У него вон сколько желающих. Пусть выберет себе истинную из них.

— Рит, думаешь, это происходит по щелчку пальцев? — усмехается Алан. — Это магия, химия, дар. Как хочешь, так и называй. Но он не контролируется.

— Мне плевать! — упрямо повторяю я.

Роберт останавливает машину у входа в дом. Я первой выхожу из теплого салона. От дождя намокает моя одежда. Но я не чувствую холода. Мне больно и обидно.

А перед глазами — толпа всех тех женщин, что сидит у Альфы в ногах.

А он, как чертов султан в гареме! Ненавижу! Но больше всего обидно от мысли: как он смеялся, должно быть, надо мной, когда мы виделись на озере! Веселился, наверняка!

— Я хочу побыть одна! — чеканю я и отворачиваюсь.

— Рита, ну давай войдем в дом, — просит мама, а я лишь упрямо иду вперед.

Я знаю, что не хочу сейчас находиться в стенах особняка отчима. Я не хочу никого видеть. Я хочу вернуть время назад. Хочу вернуться в тот день, когда мама заговаривает о переезде. Хочу отказаться и остаться там. Я ведь могла бы поступить, учиться в университете, жить, как и прежде, среди людей. А не здесь!

Далеко не сразу я понимаю, что оказываюсь на озере.

Но сейчас я не чувствую того покоя и умиротворения, что испытывала еще вчера.

Сейчас меня душит это место. Сейчас меня душит все, что напоминает о Вольфе. Нет, не о Вольфе. О Мортоне.

Нужно сбежать. Да, точно. Нужно исчезнуть из этого места. Спрятаться. Затаиться.

Мысли совершенно абсурдные. Потому что любой волк отыщет меня по запаху очень быстро.

Но из чистого упрямства я принимаю решение.

Ныряю рукой в карман пальто. Кроме телефона и пачки салфеток ничего нет. Что ж, и на том спасибо, потому что если добраться до ближайшего банкомата, то о деньгах можно не думать. Вряд ли Роберт или мама заблокируют мои счета, даже если я убегу из дома.

Я плохо ориентируюсь на местности, но понимаю, куда нужно двигаться. Я решительным шагом иду в противоположную от особняка Ларсов сторону. Помню, что где-то здесь начинается трасса, по которой мы с Аланом добрались до города.

Мне везет, кажется. Я слышу шум движущихся автомобилей.

Мои туфли промокают насквозь. Я чувствую, как ветки деревьев царапают мое лицо.

Я намеренно прокручиваю в голове ту самую картинку, когда вхожу в дом вожака.

И вижу Вольфа в окружении волчиц.

Яркие, эффектные, откровенно одетые — все они смотрят на меня с превосходством, так, словно я букашка, пыль, ничтожество.

Их много… А я… Я ненавижу их всех, потому что они — любовницы Вольфа. Они были с ним. Нет. Он, он был с ними!

Я всхлипываю, потому что понимаю: меня ранят эти мысли. Мне больно от них. Больно от понимания, что все эти женщины любовницы моего… нет, не моего Вольфа.

Они любовницы Мортона.

Я стираю рукавом пальто слезы. Но их все равно много. Или это дождь? Плевать! Главное, что я успеваю добраться до трассы прежде, чем кто-то отправится на мои поиски.

Вскидываю руку, когда вижу приближающий встречный автомобиль. Водитель останавливается. Я жду, когда он опустит стекло или откроет двери.

— До города подвезете? — спрашиваю, стараясь перекричать шум ветра и дождя.

Осекаюсь, потому что, когда пассажирская дверца распахивается, я ловлю на себе заинтересованный мужской взгляд. Мне не нравятся глаза водителя, его ухмылка, оценивающая и полная намеков.

Интуитивно втягиваю шею в плечи. Нет, я не хочу в эту машину. И уже открываю рот, чтобы забрать свои слова обратно.

Но тут же закрываю рот ладонью, потому что прекрасно вижу, как с другой стороны кто-то вырывает водительскую дверь и швыряет ее в сторону.

Этот «кто-то» — настоящий монстр. Все, что в нем есть от человека — золотистые глаза.

— Езжай, пока цел, — я слышу рокочущий голос, от которого водитель приходит в ужас.

Грузовик срывается с места. А я стою и не могу пошевелиться. Смотрю, как очень медленно дорогу пересекает Мортон.

Где-то там, на земле, валяются обломки автомобильной двери. В лицо бьет проливной дождь. А я вскидываю голову, чтобы смело встретиться монстра.

— Ненавижу тебя! — шепчу я одними губами, и тут же громче: — Ненавижу!

***

Он молчит. Я вижу, как меняется его лицо. Шерсть исчезает. Клыки становятся короче. Надо мной нависает мужчина, но его глаза такие же злые и яростные, как у дикого зверя.

Я замолкаю. Волк рывком хватает меня и забрасывает на свое плечо. Я истошно визжу, колочу кулаками по его спине, на которой вместо одежды остаются лишь изодранные куски ткани.

— Отпусти меня! Пусти! — требую я, но все, чего добиваюсь — Мортон срывается с места и бежит.

Я не успеваю ничего рассмотреть. Да и висеть вниз головой крайне неудобно. А кричать — бесполезно.

Я замолкаю. Двуликий останавливается и ставит меня на ноги.

Снова этот дом. Дурацкий, древний особняк, который я ненавижу, наверное, еще больше, чем его хозяина.

Волк пинком распахивает передо мной двери пустого дома. Я не слышу ни единого звука, хотя здесь, судя по всему, вечно толпится народ. Ведь где-то должны обитать те самые волчицы вожака, и стая молодняка.

— Не смей покидать границы моего дома! — цедит Мортон, оглушая меня своим ревом.

За мной с громким хлопком закрывается дверь. Я испуганно вжимаюсь спиной в ближайшую стену, потому что Альфа нависает надо мной, давит, закрывает все пространство своей мощной крупной фигурой.

— Здесь кроме нас никого нет. Потому сама найди себе сухую одежду и комнату, где будешь спать! — рычит Альфа.

Я не верю своим глазам. Секунду назад мне казалось, что Мортон растерзает меня на куски. Но нет, он уходит, избавляясь по пути от изодранной в клочья одежды. Я слежу взглядом за мужчиной.

Абсолютно обнаженный, он поднимается вверх по лестнице. В приглушенном свете настенных ламп я вижу, как перекатываются налитые силой мышцы.

А в кармане вибрирует телефон. Должно быть, это мама, или Алан.