Мой первый, или Недруг моего отца

У Лиды есть свой ключ от квартиры Снежаны. И это хорошо. Потому что Снежа не знает, где взять сил, чтобы элементарно добраться до входной двери.

— Твою мать, Снежана! — ошарашенно шепчет подруга. — Это он… Самсонов тебя так?

Снежана с трудом открывает глаза. Лида склоняется над ней. Лицо у подруги бледное, точно мел. А в глазах — паника.

— Снеженька, надо же в полицию, — бормочет Лида и тянется за телефоном, — а, знаешь, я ему сама позвоню! Вот же урод! Хорошо, что я номер сохранила. Ну урод же! Да я ему устрою! Я ему…

— Лида, не нужно, — вяло возражает Йодко.

— Угу, конечно! — возмущается Лида.

— Я сама упала и об стол ударилась, — пытается соврать Снежана. — Не звони никуда.

— Я таких мудаков знаю. Ненавижу козлов! — Лида уже вовсю разошлась, потому без приветствий начинает кричать в телефон, — Натан Соломонович? Вы что натворили? Я вам подругу доверила здоровую и невредимую. А вы?

Снежана оставляет попытки что-то предпринять. Бороться с Лидой бесполезно. Потому Снежа, поднявшись с трудом с пола, держась за стену, медленно идет в комнату.

На самом деле, девушке уже плевать, с кем и о чем говорит Лида. Снежа просто прячется под одеялом в надежде, что никто ее больше на сегодня не потревожит.

Спустя несколько минут, Лида входит в комнату.

— Представляешь, а он…

— Я ничего не хочу знать. Спать хочу, — бормочет Снежана и отворачивается к стене.

— А, да, поспи, конечно, — подозрительно сговорчивой становится Лида. — Я пока чайник вскипячу. Или кофе сварю.

— Не сваришь, — шепчет Снежа.

Снежана даже не шевелится, когда Лида хозяйничает на кухне. Все вокруг кажется чем-то нереальным, ненастоящим, выдуманным.

Ведь не может родной отец ударить Снежану? Да еще так, что кости треснули. Не может, и все. Лев Яковлевич, он ведь не такой. Он всегда был, пусть и вспыльчивым, но никогда не распускал рук. Даже на мать. Даже когда они ругались и кричали друг на друга. А сейчас…

Снежана слышит, как надрывается трелью дверной звонок. Девушка не шевелится. На сегодня хватает посетителей. Снежа ими сыта по горло.

— Где? — короткий отрывистый вопрос заставляет Снежу вздрогнуть.

Нет, это ведь не может быть правдой? Чтобы тот человек вдруг оказался здесь, в ее квартире? Не может этого быть!

Однако Снежана чувствует присутствие Натана здесь, рядом. Более того, стоит девушке приподняться и сесть на постели, как тут же хочется вновь нырнуть под одеяло под тяжелым и злобным взором зеленых глаз.

— Кто?!

Снежа вздрагивает от этого рычания. Ей становиться страшно. И каждая мышца точно заледенела от испуга.

— Тебя же доставили в до двери, — продолжает рычать Натан, — водитель отчитался. Какого хера, Снежана?!

— Мне кажется, я знаю, кто виноват, — подает голос Лида.

Снежа вскидывает на подругу глаза. Качает головой, беззвучно просит о том, чтобы молчала. Но Лидка делает все, как хочет.

— Молчи, Снежа! Я же видела! И твоя кофемашина пропала, — торопливо говорит Старошкина. — Это ее отец.

Снежа видит, как взгляд Натана становится колючим и еще более злым. Сам мужчина стоит, будто каменная глыба, которую не сдвинуть.

— Лидия, помогите подруге собрать вещи, — чеканит Натан.

— Я никуда не поеду, — вяло сопротивляется Снежа.

— Мне не нужно твое согласие, — возражает Самсонов. — Будешь жить там, где я скажу!

— Я не собираюсь быть вашей пленницей, — из последних сил храбрится Снежана.

— И не будешь, — ведет плечом мужчина и добавляет резко, весомо, — ты моя любовница. Содержанка. Выбирай, что по вкусу.

Снежана качает головой. Нет. Она не собирается. И не станет. Ни за что!

— Меня не волнуют твои желания, Снежана, — Натан оказывается слишком близко к ней, давит на нее даже на расстоянии, наклоняется так, что девушке приходится запрокинуть голову, — ты едешь со мной. Ты моя. Твое тело принадлежит мне, пока я этого хочу. Собирайся. Живо!

Натан не прикасается к ней. Но все равно обжигает. Или это только кажется Снежане? Неважно.

Она боится ему перечить. Да и говорить почти невозможно. Хватает сил лишь на то, чтобы не стонать от боли в голос.

— Это я виновата…. Я такая дура…, — бормочет Лида, укладывая вещи Снежаны в небольшой чемодан. — Если бы не мое дурацкая затея с клубом…

Снежа не пытается возразить. Просто сидит, прислонившись виском к прохладной стене в коридоре, пока Лида носится по квартире. Подруга помогает Снежане надеть пальто. Даже застегивает молнию на сапогах, впихивает телефон в сумочку.

— Мне кажется, так будет лучше, — несмело улыбается Лида. — И Самсонов обещал, что я могу приехать к тебе в любое время. Думаю, ему можно верить.

Снежана безразлично пожимает плечом. Да плевать. Сейчас ей на все плевать.

***

Натан смотрит прямо перед собой. Нет, на картину. Да, точно. Он смотрит на картину, висящую на стене рабочего кабинета.

Впрочем, какая, на хрен, разница, куда он смотрит, если всюду мерещатся огромные глазища и синяк на всю щеку. Отек на половину лица. Четкий след от перстня, который сложно не узнать.

— Что ж ты за мразь такая, Лева, — цедит Натан, обращаясь в пространство.

Самсонов понимает, что если Йодко попадется ему сейчас, под горячую руку, то про Льва Яковлевича можно забыть. Мудак перестанет существовать. А мотать срок за это говно Самсонов не согласен.

Плавали, знаем. Второй ошибки Натан не сделает.

Мужчина залпом осушает уже третью порцию коньяка. Алкоголь не берет. Исчезает в желудке и совсем не дурманит мозг. А Натану нужно отвлечься.

— Девушка уснула, — коротко сообщает Михаил, Нат кивает. — Отпускать доктора?

— Сам переговорю, — мотает головой Самсонов и поднимается из кресла.

Беседа с частным врачом, приехавшим по первому звонку, проходит быстро. Нат напрямую задает все вопросы, которые его интересуют.

Да, перелома нет. Легкое сотрясение и ушибы. По остальным показателям девушка тоже в относительном порядке.

Но анализ крови по настоянию Ната доктор делает. Результаты будут готовы утром.

— Что насчет половой активности? — уточняет Самсонов.

— Это вам подскажет гинеколог, Натан Соломонович, — усмехается доктор, — но насколько я могу судить, девушка не жаловалась на какие-либо проблемы в этом плане.

Нат кивает, отпускает доктора. Михаил провожает гостя, а Самсонов прохаживается по длинному коридору, ведущему от холла к спальне.

Квартира, куда поселился Нат, как только встал на ноги после «отсидки», была куда просторнее, чем нужно. Самсонов купил эту жилплощадь исключительно из-за статуса. «Чтобы было», — так аргументировал покупку адвокат и товарищ Самсонова, проверяя документы для сделки.

А теперь эти царские хоромы кажутся Самсонову крохотными. Несколько шагов — и уже дверь.

Нат не хочет, по крайней мере, сейчас, входить в спальню. Он же не в том состоянии, чтобы игнорировать побои на лице его женщины.

Черт, вот так, да. Он считает Снежану Йодко своей женщиной.

А разве это не так?

— Найди мне адрес кабака, — отдает Нат приказ Михаилу, прочищает горло и уже тверже командует: — найди, где сейчас играет Лев Йодко.

— Самсон, да может…, — начинает Михаил, вспоминая то самое погоняло, на которое Нат уже давно не отзывался, но под взглядом кивает: — Будет сделано, Натан Соломонович.

Нат все же входит в спальню.

Девчонка спит в кровати, завернувшись в одеяло, точно в кокон. Лица практически не видно, только светлые пряди волос разметались по подушке.

Нат не сводит со Снежаны глаз, пока меняет костюм и надевает свежую рубашку. Вместо привычных «котлов» цепляет гребаный ролекс, потому что так надо. И запонки, которые Нат на дух не переваривает, как галстук.

Наглухо застегнутый в шмотки, стоимостью в неплохую квартиру где-нибудь в центре, Натан выходит из спальни. Но прежде застывает перед кроватью.

Нет, Самсон — не джентльмен, не супер-герой, не чертов рыцарь. Но за свое он будет рвать любого.

А Снежана — ему принадлежит.

Принимать спорные решения, искать выход из любой задницы, выкручиваться — все это Нат умеет. Теперь умеет. Жизнь научила. И обычно Самсонов думает мозгами, а не членом. Но сейчас идет на поводу у эмоций.

Ему нужна месть.

***

Лев Йодко изменился с последней встречи. Нат даже испытал удовольствие от того, насколько хреново выглядит старик. От прежнего лоска потомственного дворянина ни черта не остается. А ведь Лев Яковлевич кичится и гордится своими аристократическими корнями.

Натан занимает место в тени. Подальше от столика, за которым играет Йодко.

Здесь, в подпольном клубе, все всерьез. И ставки, и народ. Играют на большие деньги, сливают целое состояние за одну игру. И ставят еще.

В таких местах можно играть на что угодно.

— Какими судьбами, Самсон? — ожидаемо, что к столику Ната подойдет распорядитель зала. Хотя, Костика Кастета «распорядителем» сложно назвать. Кастет — правая рука Хозяина, под которым и этот клуб, и большая часть города.

— Заскочил на огонек, — усмехается Натан, с Кастетом нужно быть осторожным в словах, но у Ната здесь своя цель, как и репутация в кругу, как и прошлое, которое известно тем, кому это положено, потому Натан кивает на стол, за которым сидит Йодко, — играет?

— Да, разошелся старикан, — хмыкает Кастет, — с крупняка заходит.

— На что играет?

— На бабло, — пожимает плечом собеседник.

— В долг взял?

— Да ты что, Самсон! Кто ж ему в долг даст? — громко смеется Кастет.

В голове у Ната мгновенно выстраивается крайне хреновая схема. Да нет, вряд ли. Йодко, конечно, отбитый игроман, но чтобы…

С другой стороны, Нат знает, что у Кастета можно получить ссуду в обмен на любой товар, начиная от наркоты, заканчивая… Вот же сука!

— На что он играет? Что оставил взамен? — Нат заставляет говорить себя спокойно, однако злость клокочет, адреналин колошматит по вискам.

— Самсон, что за допросы? — кривится Кастет и прищуривается: — Я за ваши терки все знаю, Самсон. Есть претензии к старикану, вот к нему и иди. А если он тебе бабла должен, с него и требуй.

— Ну раз знаешь…, — Нат намеренно не договаривает, — на что он играет? Это ведь ты можешь сказать?

— Неверно ставишь вопрос, — ведет плечом Кастет, тянется в своему бокалу, вертит в руке, смотрит Натану в глаза, а после вынимает из внутреннего кармана пиджака мобилу, — так и быть, по старой дружбе покажу. Гляди, какая цаца.

Нат не смотрит на экран телефона. Зачем? Он уже знает, что увидит на нем.

Сука! Какая же ты, Лева, сука!

Натан переводит взор за столик, где сидит Лев Йодко.

— Эй, Самсон, ты чего?

— Аннулируй сделку!

— Да ни хрена!

Нат встает из-за стола и смотрит на Кастета с высоты своего роста. Нарочито медленно поправляет пиджак, запонки.

— Это моя женщина, Кастет, — ровным голосом цедит Самсонов.

— Дочка Йодко? Ювелирша? — усмехается собседник.

— Она самая, — кивает Нат. — Аннулируй сделку.

— Так дела не делаются, Самсон, — качает головой Кастет, — у нас тут не дом благородных девиц. Девочку поставили на кон. Девочка теперь принадлежит Хозяину. Хочешь оспорить?

— Сколько? — роняет Нат. А Кастет с готовностью называет сумму.

— Блядь! Он что, столько взял? — ругается Нат.

— Йодко? Нет, — зло смеется Кастет, — он взял меньше. Но я вижу, что твоя женщина тебе дорога. Потому цена слегка подросла.

— Гляжу, торгаш в тебе никак не сдохнет, — скалится Самсонов.

— Это ты у нас по части торговли спец, Самсон. Как бизнес? В норме? Люди говорят, твои магазины качают нехилое бабло, — невозмутимо продолжает Кастет и добавляет, — ну как, Самсон, выкупаешь ляльку? Или отдадим кому пощедрее?

Натан все же смотрит на фотографию на экране мобилы Кастета. Снимок сделан через витрину ювелирки. Но даже так, на расстоянии, прекрасна видна улыбка Снежаны.

С той девчонкой, что спит сейчас в постели Ната, мало сходства. Там синяк на все лицо. Лютый ужас в глазах. И сама девочка напоминает побитого щенка, а не человека.

Нат переводит взгляд на старика. Походу, карта у него идет. Йодко веселится, бухает, раздает фишки местной шлюхе, сидящей на его колене.

Даже на расстоянии Нат видит перстень — родовой перстень Йодко. Тот самый, отпечаток которого «красуется» на щеке Снежаны.

— Идет, — кивает Нат, — посади меня за тот же стол, Кастет.

— Думаешь, хорошая идея? У вас же того, как ее, вендетта и холодная война? — смеется мужик, но Натан видит, что Кастет прямо-таки трясется от предвкушения посмотреть со стороны за игрой.

— Переживет, — дергает головой Натан. — Бабки привезут в течении часа, Кастет.

— Твоему слову верю, ты же знаешь, — лыбится Костя.

— Закладную, расписку, что там Йодко тебе оставил? — интересуется Нат, и когда документ исчезает во внутреннем кармане пиджака, Самсонов подходит к столу.

Для Натана Соломоновича уже ставят свободный стул, приносят фишки, выпивку, где-то рядом трется шлюха, готовая по первому зову примчаться.

Но все это Натану не интересно. Он пристально следит за тем, как меняется выражение лица Льва. Как старик бледнеет, краснеет, пытается соображать.

И пока крупье сдает новую колоду, Нат наслаждается паникой в глазах старика.

— А ты чего здесь?

— Тебя что-то не устраивает?

— Да нет, — ерзает на стуле Йодко и озирается по сторонам, — а ты чего, один?

— Чтобы тебя закопать, сука, мне помощники не нужны, — цедит Нат.

— Я, пожалуй, пойду, — мямлит старик, но на его плечо опускается рука Кастета и давит, заставляя сесть на место.

— Не спешите, Лев Яковлевич, — лыбится Костя, — игра в самом разгаре. И карта вам идет.

***

ГЛАВА 5

Снежана смотрит на свое отражение. Вновь хочется плакать, но слез уже нет. Закончились.

Возможно, дело в том, что Снежана находится сейчас в чужом доме, потому и нельзя раскисать.

Возможно, дело в том, что этот дом принадлежит Натану Соломоновичу. И тоже нельзя раскисать.

Возможно, в голове Снежаны появилось осознание, а следом и принятие того, что отец ее никогда не любил. Всегда был сдержан, холоден, критиковал по любому поводу. А главное, очень сильно не хотел передавать ей последний ювелирный магазин семьи.

Тогда Снежана списывала все на пристрастие отца. Ему нужны были деньги на игру, потому и держался за бизнес, как мог.

Однако теперь Снежа начинает верить, что дело не в бизнесе, а в ней самой.

Отец просто не считает ее дочерью. В нем нет отцовских чувств. И не было никогда.

Снежа берет в руки тюбик с мазью. Наносит на щеку. Следом выпивает таблетку обезболивающего.

Все это оставлено на тумбочке у кровати. Снежа находит медикаменты, когда просыпается глубокой ночью. Или, скорее, ранним утром?

Да, на часах пять утра. В доме тихо, не слышно ни звука. И Снежана решает воспользоваться возможностью и хорошенько рассмотреть, где находится.

Квартира Натана просторная и шикарная. Сразу видно, что дизайнеры потрудились на славу. Весь интерьер продуман до мелочей. А от каждой, даже самой крохотной вещицы, веет деньгами и статусом.

Снежа, бесшумно ступая, бродит по комнатам. По тем, где двери нараспашку, либо их и вовсе нет.

На взгляд девушки самая уютная оказывается кухня. И становится даже спокойнее, как только взгляд задерживается на кофемашине. Та же марка, тот же производитель, что и у любимой машины Снежаны.

И Йодко готовит кофе для себя, несмотря на то, что можно еще поспать. Несколько минут, и горячий бодрящий напиток готов. Снежана с чашкой в руках замирает у широкого окна. Там, зутсава стеклом, стеной идет снег. Непроглядная пелена — как и жизнь Снежи. Ничего не ясно, не понятно, что ждет, что делать дальше, кому можно доверять, а кому нет.

Снежа вздыхает. Нижняя губа треснула, болит, кровоточит. Но в остальном болевых ощущений почти нет. Разве что дискомфорт в области паха.

Снежа вновь обрывками вспоминает ту ночь.

Господи, как же развязно она вела себя! Как же ей стыдно теперь за те минуты. Или часы?

Снежана погружается в собственные мысли и эмоции. По-хорошему, нужно ехать на работу. Но как работать с таким лицом? Снежа не знает.

От раздумий отвлекает звук открывающейся входной двери. Негромкий стук и тяжелые шаги.

Снежана замирает. На всякий случай ищет, куда можно спрятаться. Почему-то именно эта мысль — первая. Спрятаться!

Но девушка заставляет себя оставаться на месте. И ждать.

Кухня спроектирована так, что в нее можно попасть либо через гостиную, либо через коридор. И Снежа вслушивается в приближающиеся шаги.

Слышит шорох одежды. И ждет.

Натан появляется в дверном проеме. Бросает пальто на спинку дивана, следом летит и пиджак.

Мужчина остается в одной рубашке и брюках. Волосы слегка взъерошены, словно мужчина стряхивал с них капли — растаявшие снежинки.

Снежана молчит. Чувствует, как пальцы до боли сжимаются на кофейной чашке.

А между тем мужчина приближается почти вплотную к ней. В его колючем взгляде — недовольство. Брови сходятся на переносице. Натан хмурится.

Он вытягивает чашку из онемевших пальцев Снежи. Делает несколько глотков терпкого напитка.

— Тебе не стоит пить кофе, иначе не уснешь, — говорит мужчина и проходит мимо, унося чашку. — Могу предложить чай или молоко.

— Но я не хочу…, — растерянно начинает лепетать Снежа.

— У тебя постельный режим, — с нажимом произносит Натан, ставит чистую чашку рядом с кофемашиной и запускает программу, — есть хочешь?

Он говорит, не оборачиваясь. Снежана качает головой в отрицании. Запоздало понимает, что спиной Натан не видит ее жеста.

— Нет, — выдыхает Снежана.

— Тогда живо в постель! — командует Натан, не оборачиваясь.

Снежана торопливо направляется к выходу из комнаты. Уже в дверях оборачивается.

Натан стоит спиной к ней. Руками упирается в каменную столешницу. Голова опущена, словно мужчина устал, напряжен, взвинчен.

Снежа ничего кроме этой спины и не видит сейчас. Вспышками мелькают воспоминания, какая эта спина наощупь. Невозможно горячая, со стальными мышцами.

Всего несколько секунд, но Снежана замешкалась.

Натан оглядывается. Не меняя позы, смотрит на нее. Девушка теряется в этом взоре. И сбегает.

Странный он. И взгляд. И Натан.

Поскольку не было четких распоряжений, в какой постели ей спать, Снежа возвращается в ту же комнату, в которой проснулась.

В отличие от других комнат, Снежане здесь нравится. Комната не такая безликая, как остальные. Будто в ней поработал совсем другой дизайнер. Тот, который четко знал характер владельца комнаты?

Так. Стоп! Это ведь не может быть комнатой Натана?!

Снежана дергается, вздрагивает, пытается выскочить из спальни и поискать другую.

Но прямо за спиной слышит размеренное дыхание мужчины.

— Спать, Снежа, — вздыхает Натан.

Йодко оборачивается, чтобы встретиться с Самсоновым нос к носу. Видит, как Натан стягивает галстук одной рукой. А во второй держит чашку.

— Я не повторяю дважды. Ты либо спишь, либо мы трахаемся, — жестко чеканит Натан и швыряет галстук на спинку ближайшего кресла. На небольшой столик ставит кофе, тянет край рубашки, выуживая ее из-за пояса брюк.

Снежана срывается с места и практически влетает в постель. Укрывается едва ли не с головой. И не сводит настороженных глаз с лица мужчины.

— Я так и думал, — усмехается Натан, ловко стягивает рубашку через голову, расстегнув лишь несколько пуговиц у ворота и на груди. Комкает ткань, швыряет ее в сторону.

Снежана наблюдает за тем, как Самсонов выходит в ванную. Вслушивается, как шумит вода. А как только этот звук стихает, Снежа крепко зажмуривается, притворяясь спящей.

Мужчина возвращается в комнату. Снежана напряженно вслушивается в каждый звук. Вот, кажется, Натан пьет кофе. Вот садится в одно из кресел. Шумно выдыхает.

— Тебе нельзя выходить из этого дома. Любой визит твоей подруги должен согласовываться со мной, кроме нее, никаких контактов, ни с кем, — говорит Самсонов, а Снежа не верит своим ушам.

Все еще думает, что Натан, возможно, просто общается с кем-то по телефону. Как вариант. Почему нет?

Осторожно приоткрывает глаза. Сталкивается с темным уставшим взором.

Нет, не по телефону. Эти слова предназначены ей.

— Я ведь не могу находиться здесь долго, — возражает, наконец, Снежана, — у меня работа, дом, у меня…

— У тебя проблемы, Снежана. Твой папаша поставил тебя на кон. И сейчас тебя ищут не самые приятные и простые люди, — усмехается Натан и откидывается затылком на спинку кресла. — Первым делом они придут к тебе домой. Далее, навестят твой магазин. А как только решат, что ты сбежала, разнесут все к херам. Уверена, что хочешь встретиться с ними? Поверь моим словам, Снежана, те таблетки, что подкинули в твой коктейль не самое плохое, что может случиться с тобой в притоне.

Снежана закрывает глаза. Что она думала насчет слез? Их нет?

Оказывается, есть.

Горячие капли катятся по щекам, исчезают в подушке. Снежа плачет беззвучно.

— Спи, девочка, — командует Натан, — ты под моей защитой.

— А кто защитит меня от вас? — шепчет Снежа, судорожно выдыхает, отворачивается, прячется под одеялом.

Ответа нет. Снежана думает, что Самсонов просто не слышит ее вопроса. Однако мужчина, тяжело вздохнув, отвечает:

— Это меньшая из твоих бед.

***

Снежана просыпается от звука шагов. Нет, они почти бесшумные. Будит скорее присутствие чужого человека рядом.

Снежа поднимает тяжелые веки. Они действительно поддаются с трудом. Это из-за пролитых слез. И песок в них. И головная боль резко бьет по вискам.

— Завтрак накрыт. Если не понравится, скажешь, тебе приготовят на твой вкус, — говорит Натан, а Снежана вздрагивает.

Самсонов стоит спиной к ней. Застегивает ремень на брюках, ловко натягивает через голову свитер. И все это, не оборачиваясь на постель, где лежит Снежана.

У него глаза на затылке что ли?

Снежа, удерживая одеяло рукой у груди, садится в кровати. Так и хочется поинтересоваться, но ехидство никогда не было любимым делом Снежаны.

— Напомню, что у тебя все еще постельный режим, — продолжает Самсонов, приседает, поправляет шнурки на ботинках.

Снежа невольно следит за ним взором. Натан Соломонович — крупный мужчина, широкоплечий, высокий, с большими руками и приличными размерами, но умудряется двигаться легко и плавно. И выглядит Самсонов пугающе привлекательно в любой одежде. Будь то дорогой костюм, либо тертые джинсы и простой свитер, как сейчас.

Йодко молчит. Списывает свое состояние на сонливость, с которой организм попросту не успевает справиться. Она ведь проснулась секунду назад.

Снежа моргает, чтобы «настроить» резкость зрительного восприятия. Однако картинка все равно получается слегка размытой.

Нет, так только кажется, потому что Натан в пару шагов сокращает расстояние и уже нависает над девушкой высоченной горой.

— И моя угроза все еще в силе, — усмехается Натан, а Снежане приходится запрокинуть голову, чтобы смотреть мужчине в глаза, — покинешь мою квартиру, или задержишься вне спальни дольше, чем необходимо для приема пищи, и я вытрахаю всю дурь из тебя. Ясно?

— Вы не имеете права так со мной поступать! — возражает Снежана.

Она ловит недовольство в глазах Натана. Но понимает, что голос не дрожит, он тверд. Почти.

Самсонов выбрасывает руку вперед. Плавно обхватывает девичий подбородок пальцами. Фиксирует. Снеже не больно, несмотря на то, что половина лица все еще болит.

— Думаешь? — спрашивает с ухмылкой, а во взоре — ледяная сталь.