Ты в моих снах
- -
- 100%
- +
Девушка слышала, как хлопнула дверь. Должно быть, это вышла Вика.
О том, что в узком длинном коридоре, где не было камер или охраны, Аленка находится не одна, стало ясно почти мгновенно.
Дымова буквально налетела на стену, как только повернула за чертов угол.
Стена не шелохнулась.
Аленушка пискнула. Рука с телефоном оказалась зажатой между ней и той самой стеной. Впрочем, и не стена это была, а человек.
— Эй, осторожней! — возмутилась Дымова.
— Так это ж ты спешила. Я вообще стоял спокойно, никого не трогал, — выдал Косолапый.
— Отпусти! — прищурилась Аленка.
Смотреть в лицо мужчине было еще более неудобно, нежели в прошлую их встречу. Тогда на Аленке были туфли с каблуком. Сейчас — кеды. И девушка чувствовала себя крошкой.
— А ты чего такая кроха? — буркнул Михаил, склонив голову и рассматривая ее.
— Слушай, я капец как устала. Давай отложим разборки на потом, а? — вздохнула Дымова.
— Есть встречное предложение, — вскинул бровь Сафронов. — Я везу тебя домой.
— Спасибо, не нужно, — покачала головой девушка и попыталась оттолкнуть парня от себя, — да елки-палки! Ну что ж ты такой огромный и трудный, а?!
— Да ладно тебе, Рыжулька, довезу в лучшем виде, — хмыкнул Михаил.
— Меня охрана довезет, — поджала губы Аленка.
— Пацанов пожалей, им с рассветом на работу, — возмутился нахал. — Поспят лишний час, чем возить тебя туда-сюда.
— А это что? — Алена случайно повернула голову, на глаза попалась корзинка с цветами. Красивая. Что странно. Впрочем, наличие цветов рядом с Сафроновым само по себе странно.
— Это в качестве извинений, — ухмыльнулся Михаил.
— Мы же все решили. Извинения приняты! — процедила Аленка, пытаясь надавить ладонями на грудную клетку мужчины, чтобы выбраться из железобетонного захвата.
— Ты как-то без уважения меня извинила, будто опять обиделась, — хмыкнул Сафронов.
— Ты капец какой трудный, — закатила Аленушка глаза, чувствуя, что нет сил ни на спор, ни на разговоры. — Так, ладно. Один раз. Ясно тебе? Просто подвезешь и все.
— Цветы примешь? — настойчиво допытывался Сафронов.
— Да, блин! — вздохнула Дымова.
— Вот и славно. Видишь, совсем не страшно, — рассмеялся Михаил и, наконец, разжал руки.
Аленка едва не рухнула на пол. Хорошо, что Сафронов перехватил ее за талию.
— Устала? Стремная у тебя работенка, если с ног валишься, — буркнул Михаил. — Надо бате твоему шепнуть.
— Ты в своем уме?! — в голос возмутилась Аленушка.
— Был с утра, — кивнул Сафронов.
— Не вздумай! Понял?! — шикнула Дымова.
— Ну я даже не знаю…, — наигранно задумался Михаил. — Это зависит от пары факторов.
— Достал ты меня, — покачала головой Алена, отошла от неадекватного собеседника подальше, мало ли, вдруг заразный. — Только попробуй нажаловаться!
— Если будешь послушной девочкой, то слова не скажу, — заявил вдруг Сафронов.
Ну вот, Аленка так и думала. Он — полнейший неадекват.
— И чего же требуют террористы? — вяло, без особого интереса уточнила Алена. Понимала, что с косолапым бугаем лучше не спорить. Пока, по крайней мере.
— Буду отвозить тебя после работы домой.
— Ты «ку-ку»? — все ж не выдержала Дымова. — А вдруг я до пяти утра здесь буду торчать?
— То есть сама идея норм? Вопрос во времени?
— Послушай, Михаил, — выдохнув, заговорила Алена, точно с маленьким ребенком, — твоя идея — не норм. Твое появление здесь — не норм. Вообще, встреча с тобой — не норм! Улавливаешь мысль?
— Не-а, — покачал головой Сафронов, вынул пачку из внутреннего кармана куртки, подцепил сигарету зубами. — Хватай корзинку, Аленушка. Едем.
Дымова возмущенно пыхтела, когда бугай перехватил ее рюкзак и забросил на свое плечо. Спорить с мужчиной, казалось, бесполезно. А ведь она не то, что намеками, прямым текстом ему все высказала.
Пришлось брать цветы и идти на улицу. Не оставлять ведь здесь такую красоту?
***
ГЛАВА 3
Рыжулька отключилась сразу же, как Сафронов вырулил с парковки.
Хорошо, что допетрил спросить, куда везти кроху. Та назвала адрес и уснула.
Это даже хорошо. Так Миха наведет в башке хотя бы видимость порядка.
Девчонка выбивала его из привычного ритма. Он цветов в жизни никому не покупал. Разве что матушке и бабули на могилку. Но там же совсем другое!
И караулил он кроху, как идиот. Торчал у входа, ждал. Хорошо, что пораньше подкатил. Успел потрындеть с пацанами, договорился, чтобы не пылили и шефу не докладывали насчет Аленки. Можно сказать, с выгодой провел время.
И вроде был готов к встрече.
А вышло все сильно наоборот.
Миха сбросил скорость. Ехать еще пару кварталов. А девчонка так сладко спит, что будить жалко.
Сафронов двигался по ночному городу все медленнее, убавил громкость музыки, чтобы кроху не разбудить.
И к нужному адресу подкатывал уже со скоростью улитки.
Походу, можно было и на скорости гнать. Аленушка все равно ничего не прочувствовала и не проснулась.
Миха заглушил движок. Откинулся на спинку кресла. Посмотрел на спутницу.
Чудная она. Местами смешная. Местами бесячая.
Миха запарился считать, сколько раз ему хотелось ее отшлепать во время их «терок».
Зато старался не думать о том, чего ему хочется на самом деле.
И как назло, кроха пошевелилась во сне. Юбка на бедрах скользнула еще выше.
Да ёб… вашу… мать! Ну кто носит такое?! Еще сантиметр — и трусы напоказ!
Миха выдохнул. Вот она даже во сне злит его и провоцирует!
Сафронов опустил стекло.
Так, надо покурить, пока его не снесло в окончательный пиздец!
Сигарета не помогла.
Кроха спала, как ни в чем ни бывало.
Миха решил, надо сваливать, пока не поздно. И потом, это ведь не простая девочка, а дочка Кости Дыма. И упаси бог, если он решит, будто Миха обидел его младшую дочурку.
Сафронов вышел из тачки. Обходя ее, стянул свою куртку. Не тащить же кроху вот так, светя трусами на камеры.
Рыжулька спала, будто находилась сейчас под семью замками в собственной постели. Еще и губешки приоткрыла, сладко сопя.
Нет, ну это нормально, да?! А что, если Миха окажется дрочилой каким-нибудь?! Как вообще можно так отключиться, а?
Сафронов угрюмо смотрел на девчонку. Она спала. А он…
Ну по грани же ходит эта кроха! По самому краю!
Миха не удержался. Прижал палец к розовым губам.
Мягкие… Сто пудово, сладкие.
Девчонка лишь едва взмахнула рукой, вяло отмахнулась.
Сафронов был в шаге от самого отбитого поступка за всю сознательную жизнь. Всему виной дикие фантазии.
Нет, ну тут кроха сама виновата. Спит соблазнительно. Сопит сладко. А он ведь не железный. Ни на грамм!
Хотя, яйца налились свинцовой тяжестью. Терминатор, млять, на минималках!
Миха сцепил челюсть, заскрежетал зубами.
Придется тащить кроху домой. Он ведь не трепло какое-нибудь. Пообещал доставить в целости и сохранности. Так и будет.
Мужчина набросил на Аленку куртку, вытянул из машины, закутал уже основательнее. Не хватало, чтобы юбчонка задралась еще выше.
После подхватил Рыжульку на руки и потащил к парадному.
Яркий свет заставил девчонку смешно сморщить нос и спрятать лицо.
Получалось, что теперь Аленушка утыкалась прямо в шею Михе.
Шикарно, конечно! Просто зае… шибись!
Легче от ее размеренного дыхания не стало. Оно обжигало кожу. Сворачивало в узел все мышцы. Но хреновее всего, что на близость девчонки однозначно реагировал член.
Непослушный, мать его, орган! Даже похлеще, чем Михин мозг, что подсказал хозяину бредовую затею с цветами и сопровождением.
На кой оно Михе надо? Все это? Никуда ж не упиралось!
Пока Сафронов ехал в лифте, держа на руках кроху, материл себя и свои долбанутые поступки. Легче не стало, но хоть было чем заняться.
Замкнутое пространство, да без свидетелей — так себе история. А со спящей Аленкой на руках — полный амбец!
Двери, слава богу, открылись. Миха вышел из кабинки. Донес кроху до нужной квартиры.
— Не, ну нормальный расклад! — раздалось совсем некстати.
Миха напрягся. Вот не вовремя же! Ни капли, млять!
— Ты что за херней занимаешься, Мих? — продолжал Ярый. Он собирался выйти из квартиры, да так и замер, увидев Сафронова.
— Не ори, а, — шикнул Сафронов сквозь зубы, — видишь, спит девчонка. Устала.
Миха мотнул головой, показывая, чтобы друг уступил дорогу.
Ясно, что Дымов выдаст ему не «зеленый» свет, а сразу по хлебалу. Но Аленку нужно уложить в кроватку. Крохам пора спать.
— Всечь бы тебе, — буркнул Ярый, потеснился, пропустил Миху.
— Успеется, — парировал Сафронов, притормозил, соображая, в какую комнату отнести Рыжулю.
— Писец, — разобрал Миха тяжелый вздох Ярого. — Такого я вообще не ожидал.
Миха мог бы сказать, что он и сам ничего подобного не планировал. Но ему было некогда. Он продумывал максимально правдоподобные пояснения к ситуации. И врать не собирался. Но и всей правды определенно не расскажет.
***
Алена проснулась и не поняла, где находится. Ее разбудили приглушенные мужские голоса. Но в комнате было все еще темно.
Так, в комнате? Не в машине? В спальне? И как же Аленка сюда попала?
Последнее, что помнила Дымова, было то, как она выехала из клуба с Михаилом.
Аленушка подскочила и села, свесив ноги на пол.
Так… так… Нет, помещение было знакомым. Эта квартира принадлежит старшей сестре Дарьяне.
— Фух! — выдохнула Дымова.
А ведь она, грешным делом, решила, будто Сафронов притащил ее к себе.
Вот был бы номер.
Впрочем, нужно еще выяснить, как именно Аленка оказалась на верхнем этаже высотки. Определенно, не на своих двоих.
Мужские голоса, что нарушили ее сон, сменились раскатистым смехом. И тут же вновь стало тихо.
Дымова прошла к двери. Приоткрыла ее.
— Нет, ну они вообще нормальные? — пробормотала Аленушка и взглянула на часы. Циферблат показывал начало пятого утра.
Вздохнув, девушка отправилась на шум.
Двое мужчин обосновались на кухне. Вся столешница острова была заставлена контейнерами и коробками с логотипом ближайшего круглосуточного супермаркета. Пустые бутылки сложены в объемный мусорный пакет. А полная — стояла в центре стола.
Ярик и Миша сидели друг напротив друга, курили, выпуская дым в работающую вытяжку, ржали над чем-то своим и не замечали Аленку.
— Вы не охренели, товарищи?! — пробормотала Дымова.
— Упс, — едва ворочая языком, произнес брат, — а ты чего подскочила? Не спится?
— Спится, — прищурилась Алена. — Вы ржете, как два идиота!
— Просим прощения, — не менее пьяным голосом заговорил Сафронов. — Шуметь не будем больше. Иди, спи.
— Тебя забыла спросить, что мне делать! — фыркнула Алена.
— Ух, какая, — рассмеялся Михаил, — слова не скажи, она тебе два в ответ!
— Ты можешь со мной вообще не разговаривать! Не велика потеря, — парировала Дымова. — Завязывайте посиделки. Живо по домам!
— Аленушка, ну ты и душная, — закатил глаза брат. — Какой домой? Комнат навалом. Здесь перекантуемся. Да, Мих?
— Можно и здесь, — согласился Сафронов. — Ну что, хозяйка, постелешь?
— У вас руки имеются, — скривилась Алена. — И утром чтобы весь этот… трындец разгребли! Я Дарьяне обещала чистоту и порядок, а не бедлам и тонну мусора.
— Грозная какая, — заулыбался Михаил.
***
Аленка приняла душ, сменила юбку и топ на удобную пижаму, найденную в шкафу Дари, и вернулась в постель.
Пусть делают, что хотят. Главное, чтобы не ржали, как два коня, и дали ей выспаться.
Когда Дымова проснулась уже по будильнику, в квартире было тихо. Более того, идеально чисто. Ни брата, ни Косолапого не было. Словно эти двое ей приснились.
— Угу, в кошмарном сне, не иначе, — пробормотала Аленка и отправилась на поиски продуктов, чтобы приготовить завтрак.
Холодильник оказался забит под завязку.
Так, ладно. Все равно Аленушка планировала проводить в квартире сестры больше времени. Довольно быстро добираться, да и кровать, на которой спала девушка, оказалась вполне удобной. Нужно только перевести кое-что из вещей, самое необходимое.
После завтрака Аленке никто не позволил отправиться в клуб. Позвонила мама, попросила приехать.
В итоге в родительском доме Дымова проторчала все следующие сутки. Но в ресторане ничего серьезного не происходило, все контролировали администратор и шеф-повар. Словом, Аленушка могла спокойно отдохнуть.
***
— Алена Константиновна, вас там вызывают в зал, — сообщила официантка.
Аленка отвлеклась от разговора с другом.
Тони Мурино — прекрасный специалист и талантливый шеф. С мужчиной Алена подружилась почти сразу же, когда проходила обучение. Тони — итальянец лишь наполовину. Потому между ними не возникло языкового барьера, впрочем, ради общения с таким мастером, Аленка и язык бы выучила.
И была нереально счастлива, когда Тони принял предложение отца.
Пф, еще бы он отказался! Даже у Аленки не было такой зарплаты в клубе. А у девушки, на минуточку, тесные связи с владельцем!
— Кто вызывает? — уточнила Алена.
— Не знаю, просили передать, я передаю, — пожала плечами девушка и убежала в зал с заказом.
Алена кивнула. Ладно, пожалуй, у нее найдется минутка для встречи с недовольным клиентом.
Почему-то девушке казалось, что придется выслушивать критику. А потому настроилась на конфликт. Нет, драться, разумеется, не станет. Выслушает, чего от нее хотят. А дальше — по обстоятельствам.
— Кто меня звал? — уточнила Алена, оказавшись в шумном зале.
Для этого нужно было спуститься на этаж ниже. И пока шла по лестнице, Аленка успела подкрасить губы и поправить пряди, выбившиеся из пучка.
Если уж скандалить, то хотя бы красиво.
— Клиент из VIPа, — поясил бармен и указал на балкон.
Там за стеклом сложно было что-то разглядеть. Столики в випке были расставлены так, чтобы клиенты могли видеть сцену на первом этаже, а вот сами оставались незамеченными.
Алена поблагодарила парня и отправилась к отдельным кабинками. Чтобы попасть в VIP-комнаты, нужно было подняться по винтовой лестнице у дальней стены зала.
Дымова мысленно обрадовалась, что на работе не носит каблуков. Бегать туда-сюда в кедах гораздо удобнее. Вот только вся эта беготня слегка раздражала.
— Надеюсь, разговор важный, — пробормотала под нос Аленушка, — или я там всех разнесу.
Еще бы! Времени рабочего итак не хватает ни на что. Еще и бегать по пустякам!
Пару раз постучав в дверь, Аленка толкнула преграду.
— Добрый вечер! — натянуто улыбнулась Дымова. — Вы хотели со мной поговорить?
По мере того, как Аленка произносила каждое слово, ее улыбка становилась все более натянутой, а фраза резкой.
Взгляд остановился на собеседнике, который вальяжно расселся в мягком кресле за накрытым столом.
— Ты как-то дохрена работаешь, — недовольно протянул Сафронов. — Не думала, что пора сворачиваться?
— Так, ясно, — процедила Аленка, вздернула подбородок повыше, развернулась, чтобы уйти.
— Когда заканчиваешь?
— Не твое дело!
Дымова надавила на дверную ручку.
— Стоять! — невозмутимо скомандовал Сафронов. — Если свалишь, прямым ходом двину к твоему отцу. Дорожишь работой? Можешь смело с ней прощаться.
— Ты охренел? Он даже слушать тебя не станет! — возмутилась Аленка.
— Проверим? — хмыкнул Михаил и перевел взгляд на массивные наручные часы. — Сейчас половина первого. Ресторан официально открыт до двенадцати. Дальше работает только бар и лаундж-зона. И для этого имеется отдельный человек, который справляется с заказами на закуски. И это явно не ты. Да?
Аленушка понимала, что Сафронов блефует. Ну не побежит ведь он жаловаться ее отцу! Еще и на что? На то, что Алена проводит на работе больше положенного времени?
Бред! Самый настоящий бред!
Аленка уже успел приоткрыть двери, но интонации, сарказм в голосе Сафронова ее взбесил.
Потому девушка со всей дури хлопнула дверью.
Развернулась, скрестив руки на груди.
— Это не твое дело!
Михаил поднялся на ноги и двинулся к ней, сунув руки в карманы брюк.
Приближаясь, с каждым шагом, он казался Аленке все больше, выше, шире в плечах. Да и выглядел Косолапый совсем иначе. Как-то даже непривычно.
На нем не было кожаной куртки, свитера, или даже пиджака. Он был одет весьма стильно, в рубашку свободного кроя, заправленную за пояс брюк. Рукава подвернуты до локтей, обнажали мощные запястья. Пара пуговиц на вороте расстегнуты, демонстрируя крепкую шею и толстую, в палец толщиной, золотую цепь.
Странный он, этот Миха Сафронов. В нем присутствовала смесь стиля, раздолбайства, хамства и опасности.
Вот только Аленку было сложно напугать внешним видом. Да она выросла среди подобных ему, этому косолапому Медведю!
— А я рискну, — усмехнулся Михаил и остановился прямо перед Дымовой.
Аленке пришлось запрокинуть голову, чтобы удержать зрительный контакт.
— Через полчаса у черного выхода. Или я иду к Дыму, — вскинув бровь, сообщил Сафронов. — Придумала, чем займешься, когда тебя отправят домой и запретят мелькать в клубешнике?
— Ах ты ж…! — зашипела Аленка и вскинула руку, чтобы отвесить нахалу оплеуху.
Михаил легко перехватил ее запястье своей огромной ладонью и завел за спину Аленки.
Положение было крайне невыгодное. Чтобы избежать контакта, Дымова прогнулась, вытянулась, вскинула свободную руку, уперлась ею в мужское плечо.
— Кто? — хмыкнул Сафронов.
Он давил на нее.
Давил собой, взглядом, тяжелым дыханием. А после и вовсе поймал свободную ладонь и зафиксировал за спиной, как и первую.
— Ты что себе позволяешь, придурок?! — зашипела Алена.
— А на что это похоже? — оскалился Сафронов. Улыбнулся, наверное, но со стороны улыбка казалась оскалом.
— Я позову охрану. И тебя втопчут в плинтус! — Дымова выкрикнула угрозы, бесстрашно глядя в глаза мужчине.
Она не боялась его ни капли. Он ее дико бесил. Раздражал. Выводил из себя.
Да он… он… Придурок косолапый! Вот он кто!
— Люблю ходить по грани, — в противовес ей, он говорил очень тихо, вкрадчиво, задумчиво.
— Чурбан! Бугай! Амбал! Черепушка пустоголовая! — выкрикивала Аленка, злясь еще больше от бессилия.
Кричать было бесполезно. Дверь плотная, никто не услышит. А через стекло их невозможно разглядеть.
Дотянуться до телефона? Но как? Если руки скованны сильными пальцами.
И вдруг мужское лицо оказалось в критической близости от нее.
Аленка не успела выкрикнуть очередное оскорбление. Ее рот припечатали мужские губы. Оставалось только мычать от злости.
Дымова замерла на пару секунд.
Опешила, растерялась, была дезориентирована. Ведь прежде с девушкой подобного не случалось. Сначала Аленка жила под контролем отца, брата и кузенов, а после, когда уехала учиться, было не до парней. Как-то не случилось у Аленки встречи с тем, которого хотелось бы поцеловать.
Впрочем, и Сафронова не хотелось. К нему прикасаться не хотелось. А хотелось от него смотаться на другой конец города.
Потому Алена и замерла. Не шевелилась. Широко распахнула глаза.
Твердые губы давили на ее рот. А спустя миг, подключился язык. Прошелся по нижней губе, надавил, чтобы раздвинуть губы Аленки.
Это все было… Слишком всего этого оказалось для Дымовой. Это же произвол! И вообще!!! Она не позволяла ему себя целовать!
Алена попыталась вытолкнуть изо рта чужой язык. Не вышло. Сафронов словно счел это движение приглашением. Ворвался еще глубже.
Дымова возмущенно замычала. Ощутила, что ее руки оказались свободны, зато горячие ладони легли на ее шею, подбородок, фиксируя и не позволяя отстраниться.
Волей-неволей, глаза Аленки закрылись. Ну не смотреть ведь ей на чертового Миху, когда он так близко! У нее же косоглазие разовьется!
Поцелуй все не заканчивался. Из хаотичного и жадного превратился в тягуче-медленный и неспешный. Аленке вообще казалось, что Сафронов начинает ее есть.
Так и хотелось пожелать приятного аппетита, да рот занят!
Губы покалывало. Щеки горели огнем. Легкие готовы взорваться от недостатка кислорода. Кожа, где ее касались мужские ладони, казалось, вот-вот полыхнет.
Аленке все это крайне не нравилось. И почему-то дрожали и подгибались ноги. И колени хотелось сильно-сильно сжать от незнакомых обжигающих ощущений.
Твою ж мать!
Аленку пронзила ледяная мысль.
Нет! Ну нет же! Нет! Ни за что! Ни-ког-да!
Не-е-ет, млин!
Да чтобы она захотела вот этого? Этого надутого индюка! Амбала! Тупого мордоворота с IQ улитки?!
Ни в жизни!
Дымова вдруг вспомнила, что у нее свободны и руки, и ноги. Даже вспомнила, как ее учили бить по стратегически-важным местам. Знала, где находятся болевые точки. Не обязательно быть сильнее и больше противника, чтобы его «достать».
Аленка стремительно вскинула колено, намереваясь ударить в пах.
Однако Сафронов предугадал это движение. Перехватил ее колено и как-то так развернулся, прижал, надавил, что теперь Аленка оказалась распята на ближайшей же стене.
Взгляд у Михи был неадекватным, диким, безумным.
Алена уже решила, что он ее прибьет. Ну мало ли…
Вместо этого Сафронов подтянул ее выше. И теперь их лица оказались на одном уровне.
И будто Михаилу было и этого мало. Он надавил на ее колено и заставил обхватить ногой за талию.
Аленка густо покраснела. Ведь не пряжка на мужском ремне явственно упиралась в ее живот.
— Ты какого хрена мне все это позволила?! — зарычал Сафронов в негодовании.
— Чего?! — возмутилась Аленка.
— Ладно, я, но вдруг кто другой вот это все с тобой замутит?! — орал на нее Михаил. — Делать что будешь? Тебя не учили?
— Ты долбанутый, — выдохнула Дымова. — Чертов шизик! Ты меня к стене прижал!
— Нет безвыходных ситуаций, кроха, — продолжал рычать Сафронов. — Видишь ствол, стреляй.
— Псих конченый, — нервно рассмеялась Аленушка. — Отпусти меня.
***
ГЛАВА 4
Миха завелся с полпинка. Возбуждение, помноженное на ярость, раздражение, злость, долбило прямиком в пах.
И как бы Сафронов ни пытался себя притормозить, не выходило.
Эта девчонка, кроха, выворачивала его наизнанку.
Миха понимал, что так не годится. Нельзя вот так.
А ничего не мог поделать. Не выходило себя сдержать.
Потому и наорал. Всяко лучше, чем целоваться.
Хотя, нет. Не лучше.
Мужчина и не помнил, когда его вставляли поцелуи. Да и вставляли ли вообще.
Сопли и нежности — не его тема.
А здесь — Рыжулька. Глазенки огромные, испуганные. Дыхание рваное. Пульс колотится, точно воробей в силках.
И как с такой быть? Не сжать толком, не обнять, вот-вот рассыплется.
Права кроха, он чертов двинутый шизик.
Однако разжать сейчас руки просто не мог. Вот и орал, как подстреленный.
— Отпусти меня!
— Не елозь!
— Ты! Мне! Противен! — цедила сквозь зубы Рыжуля. — Отойди от меня!
Нет, ну врет же! Иначе зачем бы отвечала на поцелуй?
А Миха не любил ложь. Особенно, когда глаза в глаза. Еще и от кого?
От девчонки, метр в прыжке, рыжей-бесстыжей.
— У тебя тридцать минут, кроха, — рыкнул Сафронов, не хотелось, но пришлось разжать руки и отойти, потом еще на шаг, — не сядешь в мою тачку, сразу же отправлюсь к Дыму.