- -
- 100%
- +
Глава 1. Не все радуга, что на небе
Фактория «Зеленый лист», под управлением клана Изумруд
Вдали не стихала перестрелка. Изредка доносились отзвуки глухих разрывов. Должно быть, маги шалят. Витя шмыгнул носом и обнял колени.
Отец утром ушел на «призывной пункт» и до сих пор не вернулся. Мамка в ночную смену на заводе горбатиться. Написала, что с работы их не отпускают для ихней же «безопасности». А ему было очень страшно. В городе второй день шли бои.
Сперва рубины попытались нахрапом захватить городскую администрацию и площадь Единения с УТРом. Но им крепко дали по сусалам. По крайней мере, в Паутине так писали. То ли ждали их. То ли те просто себя переоценили.
Громыхнуло. Витя приподнялся на дрожащих ногах и выглянул поверх подоконника. На их улице все стихло часа три назад. И вот. Снова-здорово.
Рев и грохот нарастал. На улице показалась войсковая колонна. Впереди полз нелепый, похожий на жабу, плоский, но очень большой мех, ощетинившийся стволами орудий. За ним «клином» шли малые мехи и люди в силовых доспехах. Замыкали шествие обычные военные с винтовками, и пара грузовиков, за которыми катились коротенькие небольшие пушки.
Кто это такой бодрый, пожаловал? Клановые знаки на бортах — незнакомые. Витя напряг память. Череп на фиолетовом камне правильной огранки… Аметисты! Малефики проклятые! Некроманты.
Да что творится в Ожерелье! Паутина не работала с утра. Сейчас как ахнет кто из них и пол-улицы людев гниющими лохмотьями расползется! Прямо в домах!
Витя заметался по небольшой блочной квартире, не зная, куда податься. Может через черный ход рвануть? На улицу? Страшно!
Подскочив к окну, он снова уставился на колонну. И только теперь заметил на мехе и грузовиках развевающиеся флаги. Восемь камней на синем фоне справа. Это герб империи, знак, что действуют некроманты не сами по себе, и под рукой императора идут. А второй — то же самое, только флаг сам белый. Это кто такие? Вспомнив недавно просмотренные ролики, Витя вдруг заулыбался. Совет Князей. Дак эти, значит, не по душу местных пришли. А драку разнимать! Добро.
Витя высунулся в окно по пояс и замахал руками, приветствуя малефиков. Из некоторых окон уже вывешивали, прикрепив к подоконникам имперские флаги.
Генерал Некрасов смотрел на картинку, передающуюся с одного из трех приданных его разношерстному соединению «Громовержцев». Колонны войск входили в факторию с четырех сторон. Самой представительной и мощной была колонна клана Алмаз. Ему было не по душе, то, что пришлось раздергать своих ребят и прикрепить их к клановым ударным кулакам, в качестве огневой поддержки. Но и то. Против клана Рубинов особо с выпускниками училищ не повоюешь. Зато руководство операцией поручили именно ему. Средней руки ограненному, всего лишь старшему мастеру. А каждую колонну возглавляло по магистру. Но войска вводились с санкции Совета. И по приказанию императора. Так что эти аристократишки могут свой гонор засунуть в жопу. До конца операции. Успешного. А как же иначе!
Днем раньше. Телефонный разговор между императором Василием Шуйским и князем Владимиром Калининым.
— Здравия желаю, Ваше императорское Величество. — Пробормотал Калинин с экрана комма. Выглядел он — краше в гроб кладут. И это магистр — изумруд. Да, укатали Сивку крутые горки.
— И вам того же. Владимир Степанович. Выглядишь отвратно, ваше сиятельство. Но хоть звонок принял. Орлов вон вообще делает вид, что у него связи нет. Ты ведь понимаешь, зачем я звоню?
— Я все понимаю, Василий Александрович. Но уступать не буду. Это моя фактория! Уже двадцать пять лет, как под управление клана переданная. Споры между кланами, при всем уважении, не ваше дело, Ваше Величество.
— Дурачка мне не включай! Совсем мозги закисли у князей, я посмотрю. Это экономические споры не мое дело. А то, что вы вооруженную грызню затеяли, сразу после попытки государственного переворота, то уже мое дело. Я с тебя еще за тот случай не спросил.
— А ты спроси, Василий Александрович. — Рявкнул в ответ князь.
— Ты бы не хорохорился, Владимир Степанович. Не по чину тебе себя, как мальчишке вести. У меня согласие Совета на умиротворяющую операцию уже есть. Провели без вас — бузотеров, заседание, уж извини. — Шуйский всем своим видом давал понять, что в прощении Калинина не нуждается. — И теперь у тебя два варианта есть, князь. Либо во всем виноват стервец Орлов. Напал такой-сякой на тебя. И ты помощи у Совета и Кабинета просишь. Чтобы окоротили хищника. Или вы оба, прости сила, мудаки старые, нарушившие покой и сцепившиеся в то время, когда Ожерелье войну с Хмарью ведет. И тогда я оба ваших клана из Бархатной Книги вычеркну к херам собачьим! Военную силу, помимо имперских войск, согласились дать алмазы, аметисты, турмалины и топазы. Транспорт обеспечат александриты. Смекаешь, Василий Александрович, чем пахнет?
Калинин молчал, смотря прямо в глаза императору. Тупым он не был. Как и никто из князей. Но у Калинина была особенность, за которую его за глаза называли «тугодумом». Он не умел принимать быстрые решения в кризисных ситуациях. Ему нужно было подумать. И император не собирался давить на него больше положенного. Если леди Изольда права, и в мозгах глав кланов покопались, сейчас стоило проявить осторожность, чтобы Калинин оценил предоставленный шанс и не начал бедокурить еще больше. Например, не отдал приказ атаковать правительственные войска.
— Если я так поступлю, то мой голос в Совете станет значить меньше голоса некромантов. — Наконец, сказал он.
— На какое-то время, да. — Спокойно ответил Шуйский. — Но ты справишься. И клан твой не пострадает. А вот рубинов мы прижмем как следует. Экономически ты еще и с выгодой останешься.
— Не мне объяснять тебе, Василий Александрович, про мосты и овцу.
— Не о том думаешь! — Не сдержавшись, рявкнул Шуйский. — Овцу ты уже трахнул! Считай перед всем честным народом! Я тебе, князь, даю шанс с минимальными потерями для клана дело кончить. А ты что? Да что с тобой, Василий Степанович? Я тебя не узнаю прямо.
Калинин упрямо молчал. Так прошло пять минут. Император сидел, не двигаясь и неотрывно глядя куда-то чуть выше уха собеседника.
— Я и сам справиться могу. Без помощи. — Наконец, проговорил Калинин. — Тем более что Совет объявит Орлова отщепенцем.
— Если ты не обратишься к Совету или ко мне, то отщепенцами вы будете оба. — Терпеливо проговорил Шуйский. — Ты не на рынке. Я не торгуюсь с тобой, князь. Ты либо на стороне тех, кому дорого спокойствие страны. Либо на стороне хаоса. И тогда… — Он не договорил, дав угрозе повиснуть в воздухе. — Театр одного актера мне здесь не устраивай. Ты виноват не меньше Орлова в вашей распре. Просто меня лично и большинство князей ты больше устраиваешь, как и клан твой. Поэтому я с тобой говорю, а не отправляю Громовержцев бомбить Калинин.
Опять молчание. Император отметил, как вспыхнул Калинин при словах о бомбардировке. Но правда в том, что клановым столицам Изумрудов и Рубинов почти нечего такой угрозе противопоставить. Наконец, Калинин вновь разжал губы.
— А сапфиры что? Не согласились с решением совета? — Спросил он негромко.
— А сапфиров никто не звал, Владимир Степанович. — Ответил император.
— О как, Ваше Величество. — На это раз молчание было недолгим. — Я обращусь к тебе, за помощью. К тварям Хмари сраный Совет Князей. Но мне нужно твое слово, что клан Изумруд никаких притеснений не потерпит после этой истории. В том числе от других кланов. И что мой преемник на посту главы останется в Совете.
— Слово, Владимир Степанович. И насчет сменщика хорошо подумай. Кто менее всего с Жестковыми связан или встречался? Крепко подумай.
— О как. — Снова сказал Калинин. — Вот что вы думаете. Добро. Твоему слову я верю. Мое обращение в секретариате будет через полчаса, Василий Александрович.
И отключил связь.
Павлоград. Тренировочная площадка клуба «Самодвижущихся механизированных машин».
Ваня задом выбрался из недр «Гиппопотама», как мы назвали наше приобретение. Мех был раскурочен. Без брони. Со снятым реактором и разобранным двигателем он выглядел не как внушающая ужас боевая машина, а как руина нелепой техно-шутки.
— Нашел. — Сказал Иван, вытирая руки ветошью. Впрочем, жест был скорее символическим, смазкой Ваня был покрыт с ног до головы. — Нашел едрена-макарона. Там забился…
— Избавь меня от технических деталей, Вань. — Попросил я приятеля. — Скажи лучше. Оно ездить будет? И если будет, то когда?
— Ну… какой ты. А ты чего здеся учишься, раз технические детали тебе не надо? — Надулся наш мастер — золотые руки.
— Потому что мне хватит понимать принципы. Моя магия не подходит для обращения с техникой. Был бы я топазом, часами бы тебя слушал.
— Сноб надутый. Светлость, тож мне. — Буркнул Иван, но уже больше для острастки. Я не стал спрашивать, откуда он слово «сноб» выучил. Может реально обидеться.
— Ничего подобного, Вань. Это не снобизм, а здравый смысл. Я хорош в разведке, шпионаже и бою. А не в обращении с машинами. В мире слишком много всего, чтобы об этом до мелочей узнавать. Голова треснет. Ты на вопрос не ответил.
— Неделя и поползет твой «бигимот». Никуда не денется. И даже двигло новое не надо. Это еще походит. Но я все равно не пойму нафиг тебе тогда с этим хламом возиться. Раз ты говоришь, что мол, все и сразу знать нельзя.
— Во-первых, мне нравятся мехи. Нравится их водить, а не чинить. Во-вторых, я собираюсь попробовать собрать оптимальный тяжелый мех для действий в глубине Хмари. И мне надо понять, что с этим не так. Творческая мысль игнатовских инженеров — вот она. Так что придется самому разбираться. А для начала понять бы, что он вообще может. Книжки читать — одно. А практика совсем другое, Вань.
— Да с ним все не так. — Опять заворчал Ваня. — Уроды, руки из жопы, его делали. В первую очередь ремонтопригодность нулевая. Тут… — Он прервался и махнул рукой. — Опять скажешь сейчас, что тебе неинтересно.
— Мне интересно в общих чертах. Без подробностей. — Я сложил руки на груди.
— Короче, если ты задумал новую конструкцию. Да для рейдов. То ремонтопригодность — второй параметр после боеспособности. Наравне с проходимостью. По Хмари на платформе ты его не повозишь. Значит, у него будет активно моторесурс расходоваться. У такой громадины он небольшой выйдет, хоть как. И износ остальных запчастей высокий. Значит, чинить придется. Часто. Даже без боев. Он, как бы ты хорошо не сделал, все равно будет ломаться. Понимаешь?
— Все ясно. Вопрос вот в чем. Есть идеи, как сделать основное обслуживание простым и быстрым?
— Идеи-то есть. Но кто знает, что вы там с Игнатовым придумаете. Надо конкретный проект глянуть. Чего попусту трепать языком-то.
— Неделя, так? — Спросил я, погладив холодную опору.
— Мож и раньше. Я работу раскидал, как обещал. Теперь после лекций сразу сюда. Тут несложно. Запчасти ждать надо. А пока придут, я остальное переберу. Проводку там, то-се. Он задумчиво осмотрел моего «Гиппопотама».
— Ну, отлично, Вань. Я тогда пару кругов на двойке по полигону мотанусь и домой. Дела не ждут.
— Бывайте, ваш светлость. — Ответил он и снова полез в стальную утробу шестидесятитонного гиганта.
* * *Дел и вправду было невпроворот.
Не всегда сияние на небе — это радуга. Может и зарево пожара быть. Рынок после открытия, на фоне новостей про войну кланов, вовсе не взлетел ракетой, как мне мечталось. Благо Силе и не упал. Но стартовал вяло, с опаской. Люди не оправились от «черной пятидневки» еще и здесь нате вам. Не ждали проблем, а они появились, как теща с инспекцией к невестке. Уроды же клановые. Зло берет. Зерги драные.
Главное — ни раньше, ни позже. Стоило только императору всех успокоить, как началось.
Второй день в одной из довольно крупных факторий шли боевые действия. Цены на продукты и акции продовольственных компаний уже поползли вверх. Ведь сражались клан рубина и клан изумруд — основной поставщик продовольствия в Ожерелье. Карты, за спиной экранных аналитиков, полыхали красным. Список городов — в которых предположительно продолжится конфликт, рос с каждым новым выступлением. Я его даже до середины не прочел. Уже плохо стало.
Все норовили проявить себя на ниве военной стратегии. Вчерашние финансовые эксперты срочно перековывались в гениальных тактиков. Паутина была просто поразительным явлением, не только с технической точки зрения. Срез человеческой глупости. Кладовая нереализованных амбиций, как есть.
Сколько я же здесь? Четыре месяца почти. А все не перестаю поражаться новому миру и его обитателям. Не могу не сравнивать, с «какраньши». Все это завораживает, отталкивает и привлекает одновременно. Ожерелье — Хоев ковчег в масштабе 1000000:1. Только Деат не прекратил заливать землю хлябью. И твердая земля еще далеко.
Придя домой, я первым делом позвал к себе Березовского.
— Что там, по конвертации, Борис Викторович? — Спросил я его. — Хоть чем-то порадуете?
— У нас, после конвертации будет двенадцать с половиной процентов «Всего Ожерелья», Олег Витальевич. Это так новая корпорация будет называться.
— Сразу видно, чиновники название придумывали. — Заметил я, чуть приободрившись. — То есть место в совете директоров наше?
— Все так. Вам надо заявку подписать на конвертацию, Олег Витальевич. Будем выкупать акции, по цене выше государственной, или хватит нам?
Я немного подумал.
— А что у нас с финансовыми резервами, если не считать стремительно тающий запас драгоценностей?
— То есть, без камней считать? — Спросил он. Естественно, я посвятил его в наш тайный источник дохода, после клятвы.
— Да. Без них.
— Тогда у нас его, считайте нет. Я отложил остаток наличности на полгода, чтобы на все хватило. Плюс резерв. Остальное в дело пустил, как вы и сказали. Плюс та сумма, которую мы отложили для инвестиций в предприятие Зотовых. Негусто, в общем.
— Ага. Ну тогда тормозим. Я так понимаю, продажи акций «Вместе», пока что, не впечатляют.
— Весь фондовый рынок в плачевном состоянии. Все ждут, чем разрешится конфликт между кланами изумруда и рубина. — Он развел руками, как бы демонстрируя, что он с кланами ничегошеньки поделать не может.
— Вот сволочи. — Вызверился я. — Ушлепки. Не дай Сила к ним еще кто-то присоединится. Или под шумок свою свару затеют. Такое ощущение, что все вокруг грибов галлюциногенных нажрались. Одни мы нормальные. Просто скромно хотим получить свою невеликую прибыль.
Не стучась, зашла Оксана.
— Добрый день господа. Олег. Я еще юрист — такой себе. Я договор Зотова с банком своему преподу по частному праву показала. Нормально?
— Обычно сперва спрашивают, а потом конфиденциальную информацию посторонним показывают. — Желчно заметил я. — А почему не Корабчевскому?
— Котик, Корабчевский крут, но дерет за каждую консультацию безумные деньги. А препод мне бесплатно все рассказал.
— И что там? — полюбопытничал я.
— Жопа. — Коротко, но емко ответила Оксана. — Но не для Зотова, а для банка. Там они в Разумовском своем совсем охамели. Видать Зотова знают хорошо, решили, что жаловаться и разборки чинить не побежит. Препод мне в договоре с ходу нашел пять нарушений закона. Это к тем трем, которые я сама обнаружила. Короче. Если в суд подать, можно с них нехилую компенсацию выбить. Правда, сам кредит придется вернуть.
— Мы и так его возвращать собирались. Отлично. Борис Викторович. Звоните Зотову. Порадуйте партнера. А то, он вчера на то, что мы Гольца позвали, кажется, напрягся.
— Да дурак ваш Зотов. Предынфарктное состояние ему что шутки? Ему отличного целителя подогнали, а он выпендривается.
— Все заканчиваем трепаться. Борис Викторович. Время звонить партнеру. Оксан. Что у тебя еще. Я же вижу, что распирает.
— А ты новости глянь, Олег. Сам все поймешь.
Глава 2. А вместо сердца, пламенный мотор
Новости порадовали. Не на шутку разгоревшийся конфликт начали оперативно тушить всем миром. Шутка ли, «пожарниками» выступили пять кланов из восьми, при учете, что два из оставшихся — участники конфликта. Так что здесь у нас?
Заявление императора. Так. Плохиши — рубины, жертвы — изумруды, а-та-та, Кабинет не позволит. Немедленно пресечь. Все вместе. Ура, императору!
Декларация от имени Совета князей. Всего одиннадцать подписей из пятнадцати. Нет Жестковых, рода Шуйских и двух кланов-соперников, естественно. Бла-бла-бла. Клан изумруд обратился. Бла-бла недопустимо. Шмяк-тряк, единым фронтом. Двумя третями утверждает… Миротворческая операция… Та же часть тела, что и в заявлении Алмазного дворца только сбоку.
Хм. Клан Изумруд, значит, обратился к императору. Интересно, как они Калинину руки выкручивали, что он согласился. Клан теперь репутацию долго будет отмывать. С рубинами все ясно. На них всех собак повесят. Вместе с покойной Муму.
Несмотря на боевой потенциал клана против пяти других, из которых два — алмазы и аметисты, они не выстоят. Хотя, если Орлов по-настоящему полезет на рожон, и вытащит из рукава несколько магистров магии крови, крупномасштабных разрушений и потерь не избежать. А если подумать — рубины, в принципе, костяк любой пехоты в Ожерелье. Конечно, рубин-маг крови — это просто генетическое наследие. А не принадлежность к клану. Но и клановых союзников и сочувствующих много служит в имперских войсках. Так что Орлов имеет реальную возможность устроить всем похохотать, перед тем как проиграет.
Или вот то, что Жестковых — сапфиров не взяли в дружную команду умиротворяторов еще один тревожный знак. Если бы дело было четыреста лет назад, я бы сказал, что клану вынесено молчаливое порицание трона. Следующий шаг обычно — массовые казни. Но по нынешним демократическим временам, может, они сами решили в стороне остаться.
С родом Шуйских-то все понятно. Они единственные, кого поимеют за попытку сменить династию. И не за саму попытку, а за предательство родичей по камню. И император, и глава клана Алмаз наверняка были в ярости. Сегодня род голосует не вместе с родственниками, завтра секретами камня торговать начнет. В мое время их бы уже вырезали под корень, за такие моральные кульбиты. Но и сейчас, полагаю, от наказания они не уйдут. Никто не любит предателей. Одно дело, грызня между кланами. Она всегда была и будет. И совсем другое — предать родственников. Я так-то человек незлобивый, но в мое время за такое «кровавого орла» мерзавцам взрезали. И правильно делали.
Ладно. Меня это все не касается напрямую. Новости и впрямь позитивные, если на короткой дистанции смотреть. А если на длинной, то давно уже понятно, подгнило что-то в нашем Ожерелье. И пока эту гниль не вычистить, разложение продолжится. И действовать жестоко, как встарь, сейчас нельзя. Публичные казни и телесные наказания уже не в тренде. Да и не всегда такое и «какраньши» помогало, будем честны.
* * *— Ну что? Заводим? — Иван, все так же покрытый с ног до головы солидолом, по-хозяйски осматривал скелет «Гиппопотама», выкаченный из ангара.
— Давай. Силе помолясь. Полезли. — Ответил я. — Ефим Алексеевич, — обратился я к Черепанову, — Профессионалы и начальство — вперед. Вторую лестницу наш кулибин не починил.
Черепанов хмуро зыркнул на меня и пополз по металлической лестнице в кабину, которой вернули бронирование. Не нравится ему мой юмор. Он, кажется, думает, что я над ним посмеиваюсь. И зря. Я нашего инструктора вполне уважаю, как профессионала в своем деле. А ерничаю по привычке.
— Вань, ты последний, как самый скользкий. — Заявил я Ване. — После тебя ступени станут непроходимыми.
— Ты бы сам часами покопался внутре такой дуры, твоя светлость, я бы на тебя поглядел тогда.
— Факты говорят. Ты сам-то, кстати, не знаю, перчатки и ботинки переодень. Реально сорвешься и шею себе сломаешь. А инструктору потом отписки писать.
— Злыдня ты, Олег Витальевич. Че я с тобой связался. Сидел бы дома щас…
— Ага. Конечно. Торчал бы в мастерской своей, машины богатеям перелицовывал. Но за гораздо меньшие деньги.
— Эт правда. Единственное, что в тебе есть хорошего, это твой кошелек.
— Эй! И еще мои прекрасные глаза! — Я вытаращил обозначенные органы зрения в сторону Ивана. Мы оба одновременно заржали.
Черепанов между тем нырнул в кабину, и я полез за ним. За мной пополз Ваня, действительно сменив перчатки на свежие и переодев бахилы.
Черепанов устроился на месте пилота, Ваня на рабочее место механика, а я притулился на сиденье стрелка, коих в кабине было сразу два. Я постарался расположиться так, чтобы видеть, что делает Черепанов.
— Ключ. — Коротко бросил Черепанов. Вставил шестигранную фиговину в гнездо, повернул и нажал кнопку на приборной панели.
Мех слегка дрогнул. Мягко заурчал реактор. Приборная панель ожила. Стрелки на круглых циферблатах дернулись в пароксизме служебного рвения и застыли в зеленых зонах.
— Дизель. — Взревел двигатель. Машину затрясло мелкой дрожью. Разговаривать стало совершенно невозможно, и я поспешно застегнул на голове шлемофон.
— Проверка систем. — Прогудел в наушнике голос Черепанова.
Иван отозвался:
— Связь есть. Масло, порядок. Давление в гидравлике. В норме. Топливо — сорок километров. Ресурс реактора — девяносто девять. Сенсорные системы отключены. Оружие и боеприпасы отсутствуют. Сигналы о неисправностях отсутствуют. Движение возможно.
— Встаем. — коротко прокомментировал Черепанов.
Стрелки на панели гидравлики качнулись в оранжевую зону. Фигурка меха на одном из экранов, болтающаяся в нескольких плоскостях, накренилась и задрожала. У меня возникло и пропало ощущение падения в животе. Пейзаж вокруг резко пошел вниз. Почти неслышно за ревом двигателя, лязгнули, распрямившись, четыре ноги-опоры.
— Доклад! — опять Черепанов.
— Давление в норме. — Ответил Иван. Одна опора запаздывает почти на секунду. Рекомендую отложить испытание.
— Не ссы, кадет. До контрольной точки дохромаем. В крайнем случае застрянем на полигоне. Проверка механики. Потом начинаю движение. Технику доклад, по мере обнаружения неисправностей. Стрелкам смотреть в оба!
Разыгрался старый пень. Героем войны за село Зарубкино себя почувствовал.
Я смотрю, но не вокруг, а на то, что творит Черепанов. Тяжелый мех управляется совсем не так, как легкий. Одна рука Черепанова одета в пилотскую перчатку, покрытую кучей проводков, контактов, индикаторов. Запястье жестко закреплено параллельно подлокотнику кресла. Кисть в специальном углублении. Движение меха эмулируется именно левой перчаткой. Забавное зрелище, будто ребенок в «слоника» играет.
Вторая рука оперирует со множеством рычагов и кнопок, справа от пилота. Под лязг цепи кабина поехала вправо. Совершила полный круг и вернулась, теперь уже против часовой, на прежнюю позицию. Башня над нами и боковые башни тоже прокрутились вокруг себя.
— Левую боковую блокирую. — Доложил Иван. — Клинит. Чего вы ими крутите, Ефим Алексеевич. Я их даже не смотрел особо.
— Вот то-то и оно. Халтурщик. Ладно. Двигаем. Все пристегнулись? — Он быстро оглядел кабину. — Олег! Пристегнулся, живо!
Я со вздохом застегнул неудобный брезентовый ремень. Черепанов из породы людей, которым легче дать, чем отказать. Ваня, смотрю, надулся на халтурщика. Отличный у нас экипаж машины боевой получился. Зануда, клоун и халтурщик. Эх, прокатимся!
— Чоб я еще раз полез в этого ублюдка адской Хмари и криворуких конструкторов! — На Ваню приятно смотреть.
Он весь, такой салатово-зеленый. Разве что без пупырышек. А так бы был молодец-огурец прям. «Гиппопотама» и впрямь изрядно качает при ходьбе. Я чувствую себя более или менее. Черепанов смотрит на нас снисходительно. Взгляд матерого ветерана на салаг.
— Мне вот интересно, как из его орудий стрельбу вести. — Задумчиво произнес я, роясь в походной аптечке.
— Из боковых можно на ходу. — Ответил Черепанов. — А из ГК только, если лечь на брюхо. Иначе его с опор сносит. А система наведения у боковых стволов довольно эффективная.
Я выдал зеленому Ване флакон с эликсиром против тошноты. Ваня молодец. Он не блюет. Но удерживается только силой воли.
— Короче, такая себе фигня. Вань. Ты думать способен?
— Способен, — ответил наш мастер «золотые руки» возвращая мне пустой пузырек. — Но я не конструктор.
— Вопрос простой. Шестьдесят тонн можно на гусеничную платформу посадить?