Странник. Хроники Альрата

Сентек

Мне было двадцать три, я был очень беден и очень самоуверен. Шел шестой год моей самостоятельной жизни, и результатами даже при моей мании величия сложно было похвастаться. Пока выходило, что отец прав. Я не добился феноменального успеха, о котором мечтал, не заработал кучу денег, не стал знаменитым на весь Альрат и, собственно говоря, ничего толкового из себя не представлял. Но разве это важно в двадцать три года? Если считаете, что да, то задайте вопрос любому двадцатитрехлетнему, и он ответит вам в точности то же, что тогда думал я: ерунда, у меня еще все впереди, у меня масса времени, а мир полон возможностей и, конечно же, эти возможности сами по себе обрушатся мне на голову. Так что пока можно страдать ерундой. Нет, я рисовал, как же иначе, я не могу не рисовать, но рисовал я в то время все подряд: пейзажи, натюрморты, какие-то батальные космические сцены, здания, людей, животных. Пару раз в месяц мне удавалось продать какой-нибудь шедевр, и этого хватало на бумагу, карандаши и краски, а также на оплату комнатенки на первом этаже в доходном доме. Чтобы сводить концы с концами, я подряжался на любую физическую работу – носил тюки на рынке, копал могилы в некрополе и чинил крыши. Голодным я иногда был, но при этом не забывал о выпивке и развлечениях. Но все это были мелочи, потому что я был совершенно уверен, что впереди у меня только слава и богатство. Впрочем, приблизившись к почтенному возрасту двадцати четырех лет, я задумался, что пора бы уже уточнить, когда эти долгожданные гости появятся на моем пороге. Бесстыдно просадив гонорар за разгрузку корма для свиней в очередном кабаке, я решил, что пришло время действовать.

– Слушай, а ты не знаешь, есть ли сейчас в Ландере шесемт? – спросил я у пристроившейся у меня на коленях дамы.

О да! Знакомство с королевами ночи у меня состоялось задолго до того, как мир узнал весь блеск таланта Мастера Сентека. Очередная представительница их очаровательного племени – в те времена они все казались мне очаровательными – задумчиво наморщила носик и изрекла заплетающимся от выпитого язычком.

– Вроде бы есть. Спроси у Литы, говорят, она недавно к ним ходила.

Я понятия не имел, кто такая Лита, потому что память на имена у меня так себе, но изящно вышел из ситуации, попросив мою нынешнюю спутницу позвать ее. Литой оказалась эффектная брюнетка, с которой я провел очень запоминающуюся ночь пару недель назад. Ах да, в те времена я им не платил, а просто выезжал на природном обаянии. Думаю, что я был у них чем-то вроде переходящего знамени, и каждая из них мечтала спасти мою мятежную душу. Мечтать не вредно.

– Хочу повидать шесемт, – я подмигнул ей.

– С чего бы? – Лита хитро улыбнулась.

– Неразделенная любовь, – я хитро улыбнулся в ответ.

– А тебе есть, чем им платить?

– А много просят?

Я понятия не имел, сколько стоят услуги шесемт.

– За приворот?

– За предсказание.

Она назвала сумму, которую заплатила сама, но предсказание по ее мнению стоило дороже. Сумма была не слишком большой, так что я успокоился.

– Где мне их найти?

Она назвала адрес, сказала, кого там спросить, а оттуда меня уже направят в нужное место, если сочтут надежным. Для подобной конспирации были свои причины. Я спешно попрощался и пошел домой, а с рассветом отправился на поиски работы, нашел удачный подряд на вокзале, а потом еще и удалось подзаработать в некрополе, так что к вечеру нужная сумма у меня была. Я пошел в указанное Литой место.

Вообще, Ландер – это два разных мира. Один мир – это Царский дворец, широкие проспекты, прекрасные улицы с особняками и дорогими магазинами, а другой – это мир простых людей, живущих в небольших домах, снимающих в этих домах комнаты или даже углы, мир узких улиц, темных переулков, заваленных мусором и отходами. Половина обитателей этого мира с закатом запирает двери на все замки, а другая половина выходит наружу, чтобы влиться в тайную и запретную жизнь города. В первом из миров вы найдете красоту, роскошь и бессердечность, во втором мире – все возможные пороки, но в отличие от первого, здесь вы нередко натолкнетесь и на добродетели. Упади вы замертво на проспекте у Царского дворца, и через вас только брезгливо переступят, упади вы в трущобах – кто-нибудь обязательно вытащит вас из канавы, отряхнет и дотащит до дома. Правда, карманы обчистят, но домой точно доведут. Пропетляв по переулкам, спугнув парочку любовников и одного сомнительного типа, я наконец-то нашел нужный дом. Дверь была старая, между досками были огромные щели, и вообще удивительно, что дверь сделана из досок, а не из пластика. Я постучал.

– Кто? – раздалось из-за двери.

– Я ищу шесемт.

Из темноты кто-то очень внимательно меня разглядывал. Что этот кто-то перед собой видел? Обыкновенного долговязого парня в пыльной, но аккуратной одежде, которому не мешало бы побриться и постричь волосы. Не деревенщина, городской, возможно, даже местный, бедный, но пытается заработать – в общем типичный посетитель шесемт. Я почувствовал, что невидимые глаза внимательно меня изучают, ищут признаки того, что я не тот, кем являюсь, что я что-то скрываю. Таких признаков нет. Мне назвали другой адрес.

– После полуночи, – добавил голос.

Было только девять и, честно говоря, я смертельно устал после своих бренных трудов, но если не найти шесемт сегодня, то второй шанс может представиться еще очень нескоро. Я поплелся по улицам, метрах в ста от нужного дома сел на ступеньки какого-то здания и достал свой старый треснувший планшет. Половина десятого. Времени еще хоть отбавляй. Я завел будильник на планшете, скрестил руки на груди и провалился в сон.

Будильник прозвонил без четверти полночь, я открыл глаза и услышал ругань из открытого окна. Я сразу же выключил будильник, но ругань не прекратилась, суля мне всевозможные страшные кары, и не только те, что могут наслать Боги. Я решил не рассыпаться в извинениях, чтобы обладатель голоса не вышел и лично их не принял. Драка в мои планы в тот вечер не входила. Я перешел на другую сторону улицы, прокрался как ночной вор мимо освещенных окон и наконец-то оказался в нужном месте. Я снова постучал в дверь. Меня впустила женщина, молча указавшая мне на лестницу в подвал. Пахло плесенью, я спустился и увидел небольшую комнату с низким потолком, в которой собралось человек десять. Похоже, придется проторчать здесь до самого утра.

– Кто последний? – уныло спросил я.

Пожилой мужчина молча мне кивнул. Я посмотрел на планшет – полночь. Небольшая дверь в конце комнаты открылась, и в нее вошел первый посетитель. Я увидел на полу картонку, подвинул ее к стене и сел. Ночь мне предстояла долгая.

Тут надо бы рассказать о том, кто же такие шесемт и почему так много людей мечтают с ними встретиться. Абсолютно все на Альрате уверены, что Боги существуют, да и как бы могло быть иначе, когда любой может прийти в храм и поговорить с ними. На самом деле, далеко не любой, хотя ни один служитель храма не признается в этом даже под пыткой. Прийти к Богам может тот, у кого есть деньги. Крупные храмы, такие как Таа или Куар, просят больших денег от тех, кто в них не состоит, Аним так и вообще почти недостижим для простого смертного. Есть, конечно, второстепенные храмы вроде моего Дарана, там можно поговорить с Богами за сущие гроши, да только Боги там такие, что даже на вопросы твои толком не ответят. Хорошо, если вообще явятся. И что же тогда делать простому человеку, который не может позволить себе отправиться к сильному Богу, а в слабых сомневается? Для этого есть шесемт. Они что-то вроде колдунов или деревенских знахарей, делают предсказания, привороты, наводят порчу или заговаривают предметы на удачу. Результат не гарантирован, но цены не сравнятся с ценой храмов, при том, что ни один Бог уж точно не станет делать гадости твоему соседу или конкуренту. Храмы безуспешно борются с шесемт уже многие годы, устраивают рейды, жрецы время от времени читают прихожанам лекции о том, что истинны только Боги, а шесемт – это пережиток темных веков, когда Альрат был лишен света Богов. Я как-то из интереса спросил об этом Морна. Тот только пожал плечами.

– Ну да, бывает, что они становятся надоедливыми, но их существование устраивает храмы. Денег им дают немного, но они все-таки придерживаются общей концепции, поэтому их нельзя назвать откровенными еретиками.

Я спросил, что значит «придерживаются общей концепции».

– Они ведь не отрицают Богов, они утверждают, что каким-то образом воздействуют на чипы, но нет никаких доказательств, что это действительно так. Да и шесемт остаются средством только для бедных, ни один обеспеченный гражданин никогда к ним не обратится, в определенном смысле, они устраняют социальное неравенство и разряжают обстановку. Аним время от времени специально устраивает на них охоту, чтобы они оставались эдаким магнитом для недовольных.

Морн говорил умными словами, но смысл мне был понятен. Я, знаете ли, не настолько туп. Я не стал говорить ему, что если бы шесемт были просто проходимцами, то поток посетителей к ним иссяк бы очень быстро. Думаю, шесемт намеренно поддерживали такой образ в глазах Анима, чтобы храмы не слишком усердствовали в их преследовании.

Наконец, подошла моя очередь. К тому времени в комнате появилось еще человек двадцать, стало душно, в воздухе появился неприятный запах немытых тел. Я вошел в тайную комнату, где шесемт принимают посетителей. Вопреки моим ожиданиям никаких зловещих магических атрибутов внутри не оказалось. Посреди комнаты стоял стол и два стула. Один был пуст, на втором сидела шесемт. Я поднял на нее глаза и почувствовал, как что-то щелкнуло у меня в груди. Буквально. Я даже решил, что мне стало плохо с сердцем из-за духоты, но нет, это было связано совершенно с другим.

Она была молодой, пожалуй, моего возраста или даже младше, у нее были длинные русые волосы, голубые глаза, чуть длинноватый нос, высокие скулы и правильный овал лица. На ней было простое черное платье из грубой материи. Я не понял, в чем дело, но на свободный стул я в буквальном смысле слова рухнул.

– Как твое имя? – голос у нее оказался чуть хриплым.

Знаете, красота – вещь достаточно странная. Бывает, что видишь женщину с идеальными пропорциями лица и тела, которую по всем правилам можно было бы назвать красавицей. Но никто так ее не назовет. Про нее скажут «ну так, ничего», хотя должны бы сказать, что она идеальна. Бывает и обратная ситуация, когда перед тобой кто-то, внешность кого не совпадает с неким идеальным представлением, никак с ним не соотносится, но спроси любого, и он скажет, что эта женщина божественно красива. Именно такая женщина сейчас была передо мной. Идеал неправильной красоты, тот редкий случай, когда не можешь даже сказать, что именно не дает тебе отвести от нее глаза.

– Как тебя зовут? – снова спросила она.

– Сентек, – ответил я.

Мои глаза жадно скользили по ней, впитывали каждый нюанс, каждую черту ее лица и каждый изгиб ее тела.

– Я художник, – зачем-то сказал я.

– Чего ты хочешь?

Мне уже было наплевать, чего я хотел, когда шел сюда. Я смотрел на нее и не мог насмотреться. На ее лице появилось недоумение.

– Ты пьян? – спросила она.

Я с трудом сообразил, что нужно взять себя в руки, чтобы меня не выставили.

– Нет, – я тряхнул головой, – просто устал. Я хочу, чтобы ты предсказала мою судьбу.

Я кинул на стол монеты. Она не притронулась к ним, просто скользнула по ним взглядом, видимо, посчитав эту сумму достаточной.

– Дай мне руку.

Я протянул правую руку, она коснулась ее и отдернула свою, как будто обожглась.

– В чем дело? – спросил я, хотя мне было наплевать, потому что мне хотелось, чтобы она коснулась меня еще раз.

Она глубоко вздохнула, накрыла своей ладонью мою и закрыла глаза. Я воспользовался этим моментом, чтобы ее разглядеть. Что у нее внутри? Что скрывается за этой внешностью? Пожалуй, такой вопрос интересовал меня в первый раз в жизни.

– У тебя есть какой-то конкретный вопрос?

– Нет, – я покачал головой, – просто хочу узнать свое будущее.

На самом деле, я шел к шесемт, чтобы узнать, когда ко мне придет слава, но в тот конкретный момент меня это интересовало меньше всего.

Она открыла глаза. Голубые, бездонные…

– Ты непростой человек, Сентек. Ты уже близок к тем, кто будет творить судьбу Альрата… – ну да, Миртес и Морн, они обречены творить судьбу Альрата, для этого не нужны предсказания шесемт, – ты тоже будешь ее творить…

Она вдруг замолчала. Ее рука все еще лежала на моей, я перевернул руку ладонью вверх и чуть сжал ее пальцы.

– И? – спросил я.

– И ты будешь страдать.

Тоже не новость. Другое дело, что страдания бывают разными, голод и бедность – это не такие уж и страдания, если воспринимать их как нечто само собой разумеющееся.

– Почему? – тем не менее спросил я.

Она отдернула руку.

– Уходи. Забери деньги, – она кивнула на монеты.

– С чего бы это? – я прищурился.

– Я сказала, уходи. Для тебя больше нет предсказаний.

Она сама была моим предсказанием, роковым, но совершенно понятным. Ее щеки пылали, глаза горели, она смотрела на меня с таким возмущением, как будто я сделал что-то недостойное. Я выдержал этот взгляд, встал, церемониально поклонился и вышел из комнаты, но монеты не забрал. За мной сразу же зашел следующий посетитель. В комнате их еще оставалось достаточно. Размышлять здесь было не о чем, я согнал со своего места у стены какого-то мужика, устроился поудобнее и стал ждать.

Ждать пришлось почти до самого рассвета. Последней от шесемт вышла старая женщина, закутанная в дырявый плащ. Еще минут через десять вышла и сама шесемт. Она замерла при виде меня.

– Я не буду больше тебе предсказывать, – коротко сказала она, – жди другого шесемт.

Она хотела пройти мимо меня, но я поймал ее за подол платья. Она попыталась его вырвать, но я не отпустил.

– Как тебя зовут? – спросил я.

Видно было, что она не хочет отвечать, она все еще пыталась вырвать кусок материи у меня из рук, но я перехватил крепче.

– Канитар, – наконец, ответила она.

– Канитар… – повторил я.

– Отпусти.

Я разжал пальцы и примирительно поднял руки вверх. Она скрылась на темной лестнице. Дверь в комнату, где она вела прием, она оставила открытой. Под самым потолком там было небольшое грязное окно, сквозь него блеснули лучи восходящего солнца и отразились от монет, оставленных на столе. Это были мои монеты. Я улыбнулся.

Следующим вечером я снова отправился по адресу, который мне назвала Лита. Шесемт не меняют связного слишком часто, потому что могут потерять потенциальных посетителей. На этот раз из-за двери на меня смотрели чересчур долго.

– Я хочу задать еще один вопрос, – оправдался я, – у меня есть деньги.

Аналогичный диалог состоялся у меня на следующем адресе. Я все-таки прошел внутрь, для виду занял очередь, но пропускал перед собой каждого вновь входящего. Часам к четырем утра я остался последним и зашел в комнату. Канитар резко вскинула голову, светлые волосы взметнулись ореолом вокруг лица.

– Я не буду тебе предсказывать, – повторила она то, что сказала мне вчера.

– А мне и не нужно, но вчера ты все-таки сделала предсказание, а плату не взяла. Я принес тебе деньги.

Монеты снова рассыпались по столу.

– Если я возьму их, ты больше не придешь?