Сезам
- -
- 100%
- +
– Как-как? – поразился Ларчиков.
– Ей-богу, не вру! – приложил руку к груди Буев. – Томка сказала.
– И Томка Смертина?
– Томка, вроде, другая, – посмотрел на девиц Виктор. – Она и не похожа.
– Ты же сказал – сестры.
– Двоюродные.
Было видно, что Буев сочинял на ходу. Но какая разница, сестры они или нет. Рыженькая, несмотря на синюшную белизну тела, мне нравилась. Фигура и вовсе хороша.
– А мы Смертину писателю отдадим, – хохотнул Буев. – Пусть изучает.
– Не любишь ты людей, – покачал головой Ларчиков.
Я набросил на голову рубашку и сделал вид, что дремлю. В Крыму даже в такой дыре, как Новый Свет, хорошо. Мерно плещет волна. Слегка поддувает ветерок. На коже, оставляя белые пятнышки, высыхает морская вода.
3– Мужики! – вдруг откуда-то сверху послышался хриплый голос. – Шампанского не хотите?
Мы как по команде сели и задрали головы.
На краю стены на корточках сидел мужик и смотрел на нас. Судя по загорелым до черноты лицу и рукам, он был местный.
– А ты что – винодел? – спросил Ларчиков.
– На заводе работаю, – сказал мужик. – Если договоримся, могу принести.
– Неси, – кивнул Буев. – Холодное шампанское в жару хорошо.
– Почем? – перебил его Ларчиков.
– Пятнадцать, – сказал мужик.
– Охренел? – покрутил пальцем у виска Александр. – У нас и денег таких нет.
– Ну, десять.
Мы пошарили по карманам. Нужно ведь и назад на автобусе возвращаться.
– Шесть, – объявил Ларчиков. – Это максимальная цена.
– Как в магазине, – добавил Буев.
– Ладно, – сказал мужик.
Он поднялся и пропал.
– Обманет, – посмотрел ему вслед Ларчиков. – За шесть рублей я и в магазине куплю.
– Айда, искупаемся! – подскочил Буев. – Девушки, присмотрите за вещами!
Томка подняла голову и что-то сказала сестре. Та засмеялась.
– Я посторожу, – сказал я.
Ребята ушли. Буев плыл частыми саженками, Ларчиков размеренным брассом. При этом скорость у них была почти одинакова.
Я вдруг увидел, что гостья приподнялась на локтях и посмотрела в мою сторону. Изгиб девичьей шеи отчего-то напомнил мне лебединый.
Томка села и помахала мне рукой.
– Иди к нам! – услышал я.
Что ж, за вещами можно присматривать и оттуда. До девушек метров пятьдесят, не больше.
– Так ты Смертина или не Смертина? – спросил я, садясь рядом с Томой.
– Откуда ты знаешь? – округлила она глаза.
– Я Смертина, – рассмеялась сестра.
Только сейчас я ее хорошо рассмотрел. Круглое лицо, серые глаза, на носу конопушки. Густые волосы завязаны в хвост. На фигуру я старался не смотреть, но и так было ясно, что там все в порядке.
– Откуда приехали? – спросила Томка.
– Разве Буев не сказал? – удивился я.
– Он Буев? – хмыкнула Томка. – Хорошая получилась бы пара – Буев и Смертина.
– Больно нужен! – фыркнула сестра.
А может, она и не сестра. Уж очень разные.
– Сестры, – вздохнула Томка. – Правда, дальние. Так вы откуда?
– Из Коктебеля, – не стал я темнить.
– Я и смотрю – не наши, – глянула через плечо на плавающих ребят Томка. – У нас тут все на виду. Чего к вам Мишка приставал?
– Мишка? – не понял я. – А, этот… Вино предложил. Говорит, на винзаводе работает.
– А где здесь еще работать? Поймают с краденым – назад уже не возьмут.
Я понял, что Мишка Томке отнюдь не безразличен. А мне он показался старым. Или на безрыбье и рак рыба?
– Свет, а что это они все на тебя пялятся? – толкнула сестру Томка. – Меня в упор не видят.
Итак, она звалась Светлана.
– Незагорелая потому что, – сказал я.
– А… – кивнула Томка. – Ослепли, значит?
– Вроде того.
– Вечером на танцы придете?
– У вас здесь бывают танцы? – удивился я. – Нет, мы в Коктебель.
– Нас с собой возьмете? – снова толкнула Светлану Томка. – Или у вас там свои белые?
– Всякие, – пробормотал я.
Наш разговор мне уже перестал нравиться. Как выражался мой минский товарищ Гайворон – пропала химия.
– Не сгорите? – посмотрел я на белую спину Светланы. – В три часа солнце злое.
– Меня не берет, – сонно сказала девушка.
– Ты думаешь, она одна такая? – сказала Томка. – У них целая деревня Смертиных. И все белые.
Она достала из пакета платок и набросила на плечи Светланы.
Я поднялся на ноги. Саша и Виктор уже вышли из воды и махали мне.
– Приезжайте на выходные в Коктебель, – сказал я. – У нас портвейн из бочки наливают.
Отчего-то мне показалось, что Томка тоже работает на заводе шампанских вин.
– Мы портвейн не пьем, – хмыкнула Томка.
– Портвейн – это вино? – спросила из-под локтя Светлана.
– Вино-вино, – легонько тронула ее ногой Томка. – Не для тебя.
4– Ну, и как белая смерть? – спросил Ларчиков.
– Загорает, – сказал я.
– Томке загорать не надо, – уважительно покачал головой Буев. – Чистая негритянка.
– Ты бы на заводе шампанских вин работал, тоже негром стал бы, – сказал я.
Ларчиков хмыкнул.
Сверху послышался свист.
– Принимайте! – донесся до нас голос Мишки.
Покачиваясь, на веревке спускалось к нам цинковое ведро. Мы его приняли в шесть рук. Больше чем наполовину ведро было заполнено жидкостью.
– Вроде, шампанское? – наклонился к ведру Ларчиков.
– А то что же! – сказал сверху Мишка. – Брют.
Мы таращились на ведро. Шампанское в ведре я еще не видел.
– Оно же настаивается в бутылках, – задрал я голову, – а бутылки залеплены грязью. Сам видел.
Однажды я попал на завод шампанских вин и ознакомился с процессом изготовления. Сусло или как там оно называется разливалось по бутылкам, которые устанавливались в пирамидах. Бутылки были обмазаны черной грязью, чтобы на них не попадал солнечный свет. Вино настаивалось до нужной кондиции, затем в него добавляли ликер, и шампанское становилось сухим, полусухим, полусладким и сладким. Без ликера это был брют.
– Конечно, в бутылках, – сказал Мишка. – Но как я его в бутылках вынесу? Только в ведре.
– С ведром не останавливают? – спросил я.
– Я через дыру в заборе, – пояснил Мишка.
Было видно, что ему не очень хочется раскрывать профессиональные тайны.
– А как мы его пить будем? – спросил Ларчиков.
– Вот так!
Буев взял ведро двумя руками, поднял его, как штангист штангу, поднес ко рту – и облился с головы до ног.
– Неудобно.
Он снова поставил ведро на гальку.
– Эй! – сказал сверху Мишка. – Деньги гоните.
Ларчиков достал из кармана пятерку и бумажный рубль. Подумав, он добавил еще рубль.
– За доставку, – сказал он мне. – Слышь, мужик, спускайся за деньгами.
– К веревке привяжите! – прошипел Мишка. – Пустое ведро оставьте под кустом, я потом заберу.
Чувствовалось, терпение его кончалось. Да и Томка уже поднялась на ноги. Я подумал, что в этой новосветской жизни сам черт ногу сломит.
Веревка с привязанными к ней купюрами быстро уползла вверх.
– Пойду обмоюсь, – сказал Буев. – Заодно у девушек спрошу про стакан.
Он ушел.
– А у нас классический вариант три плюс два, – сказал я Ларчикову. – Тебе которая больше нравится?
– Да никакая, – поморщился Ларчиков. – Ты с Витькой разбирайся, ему, похоже, опиум тоже нравится.
– Кто?!
– Белая смерть.
– Он же на Томку запал.
Я почесал затылок. Буев уже сидел рядом с девицами и что-то увлеченно рассказывал.
– А ведь здесь стакан нигде не найдешь, – посмотрел по сторонам Ларчиков. – И ларька нет.
– Идет к нам стакан, – успокоил я Ларчикова. – В сопровождении военизированной охраны.
Девушки направлялись к нам. Буев услужливо нес пакеты с вещами.
– У них чашка! – издали крикнул он. – Чашкой лучше зачерпывать.
Мы столпились вокруг ведра.
– Прям водопой посреди пустыни, – сказал я.
– Почему это мы пустыня? – обиделась Томка. – Нормальный пляж.
– Народу мало, – поддержал меня Ларчиков.
– После обеда все разошлись, жарко.
Томка устала объяснять очевидные истины. Но такая уж у нее планида.
Мы пустили чашку по кругу.
– Пьем-пьем, – сказал Виктор, – а в ведре столько же.
– Здесь литра четыре, – постучал ногой по ведру Александр. – А то и все пять. Хорошее шампанское.
Для меня оно отчего-то мало отличалось от коктебельского партейного. Из-за жары, видимо.
– А вы зачем сюда приехали? – посмотрела на меня Светлана.
– Пить шампанское, – пожал я плечами.
– Тебя им захотелось увидеть! – фыркнула Томка. – Мишка, небось, уже водяру хлещет.
– Ничего не хлещу, – сказал сверху Мишка. – Но сходить могу.
– Не надо! – обрадовалась Томка. – Спускайся к нам.
– У вас своя компания, – засмеялся Мишка, – у нас своя. Я пошел.
Где-то вверху зашуршали кусты. Стало тихо.
«Ее немедленно надо отпустить, – подумал я. – Но ведь и Светлана не останется одна с толпой мужиков».
– Не останусь, – посмотрела на меня Света. – Коктебель – это гора?
– Поселок, – вздохнула Томка. – Вроде нашего Нового Света. А ты обгорела. Домой пора.
Мы все уставились на Светлану. Ее плечи явственно порозовели. А что будет вечером.
– Придется спасаться кефиром, – сказал Ларчиков. – Только он поможет.
И он, как всегда, был прав.
– В столовой Дома творчества полно кефира, – сказал Буев.
Он подчеркнуто не смотрел на меня, давая девушкам возможность самостоятельно определить, кто из нас имеет право жить в этом самом Доме, а кто нет.
– А что вы пишете? – посмотрела на меня Светлана.
– Прозу, – сказал я. – Жизни.
– Рассказы он пишет! – хохотнул Буев.
Я задрал голову. Над Новым Светом в глубокой синеве проплывала череда легких облаков.
Наша жизнь сейчас была так же легка, как эти облака.
Вот только никто не знал, куда эта жизнь уплывала.
Спектакль
Как обычно, наша компания собралась у Доцента.
– По рублю? – сразу взял быка за рога Алексей.
Он был у нас заводила, и ожидать чего-либо другого от него было нельзя.
– Опять водка? – захныкала Наташка.
– Можешь не пить, но рубль давай, – строго посмотрел на нее Алексей.
Наташка со Светкой переглянулись и полезли в сумочки. Они знали, что спорить бессмысленно.
– Бросаем на пальцах? – обвел всех взглядом Алексей. – Девицы не в счет.
– Хоть тут повезло, – хмыкнула Наташка. – Мы пока закуску приготовим.
– А у меня в холодильнике пусто, – тоже хмыкнул Доцент.
Все это приняли как должное. В холостяцкой квартире холодильник и должен быть пуст.
– Раз, два, три! – скомандовал Алексей.
Я, Доцент и Алексей выбросили пальцы. Бежать в магазин, как всегда, выпало мне.
Алексей собрал с каждого по рублю и добавил еще один.
– На закуску, – сказал он.
Я кивнул, взял на кухне пустой полиэтиленовый пакет и вышел за дверь.
На улице было жарко. Под ногами проминался разогретый асфальт. Редкие прохожие старались не вылезать из тени, и я шпарил по солнцепеку в гордом одиночестве. По ложбинке на спине пробежала струйка пота.
Хорошо, что от дома Доцента до гастронома пять минут хода. Место удобное, и мы собираемся здесь перекинуться в картишки. А в последнее время к нам присоединились Наташка со Светкой, мы их звали Черная и Белая. Обеим нравился Алексей, но это неудивительно. Рост под два метра, голливудская улыбка, легкий характер. У него, правда, жена и дочка, но это после работы. А в рабочее время он целиком в их распоряжении, так им кажется. Но я хорошо знаю Алексея, рассчитывать девицам особо не на что. Да зачем их расстраивать? Тем более, безропотно вносят рубли в общую кассу.
Мы с Доцентом холостяки, но девушки в нашу сторону даже не смотрят. А мы с ним поглядываем. Особенно хороша Черная. Высокая, стройная, пышная грива волос, большие черные глаза с искрой.
– Ноги, правда, не бреет, – сказал как-то Алексей.
– А мне как раз небритые нравятся! – хохотнул Доцент.
– Это потому, что ты абориген, не знакомый с достижениями цивилизации, – нравоучительно поднял вверх указательный палец Алексей. – Дешевые бусы на шее, кольцо в носу, вместо денег камушки в кармане. Дикарь!
Он любил внешние эффекты.
Я уже не помню, почему Володя стал Доцентом, в жизни он, как и мы с Алексеем, обычный журналист.
Я купил бутылку водки, колбасу, сыр, хлеб и минералку. Все равно ведь придется добавлять, так что разбрасываться деньгами нет смысла. У нас и так их кот наплакал, впрочем, как у большинства граждан нашей великой страны.
С этими мыслями я вошел в квартиру Доцента.
Там уже вовсю резались в подкидного дурака, и, похоже, на раздевание. Алексей сидел в рубашке без штанов, Доцент в штанах без рубашки, Наташка без юбки. Полностью одетой была лишь Светка.
– Я с ними не играю, – сказала она мне.
В ее словах мне послышался какой-то подтекст. Я внимательно посмотрел на нее. Тоже высокая, стройная, глаза серые. Без чертовщинки, но симпатичная.
– Может, ты и водку не пьешь? – спросил я.
– Водку буду! – с вызовом уставилась на меня Светка.
Я усмехнулся и стал выкладывать снедь на стол. Бутылку выставил последней.
– Сейчас сыр порежу, – метнулась на кухню Черная.
Ноги у нее и впрямь от ушей.
– Зря ты не раздеваешься, – сказал я Белой. – Жарко.
– А сам?
– Так ведь еще не выпил.
Алексей налил в рюмки по первой. Черная принесла из кухни тарелку с закуской.
– Ну, поехали! – скомандовал Алексей.
Мы выпили.
Пить водку в жару последнее дело, но и деваться некуда. Я с Доцентом в отпуске, Алексей на работе, но он в любое время года и суток ходит в свой журнал по какому-то особому графику. Девицы, похоже, тоже в отгуле.
– Присоединяешься? – спросил меня Алексей.
– Сейчас в душе ополоснусь.
Я смыл пот. Стало легче.
Когда вернулся в комнату, Черная уже сидела в белых трусах и бюстгальтере. Алексей с Доцентом старались на нее не смотреть, но это у них плохо получалось. Я сам невольно уставился на ложбинку между грудей.
– Сейчас перестану играть и оденусь! – тряхнула гривой Наташка.
– Так ведь жарко, – сказал я и перевел взгляд в окно.
Через улицу располагалась городская прокуратура, и большие окна ее кабинетов были выставлены на наше обозрение, как ложбинка Черной.
– Они всегда пялятся на улицу? – спросил я.
– Кто?
Наташка встала и подошла ко мне. Я хорошо ощутил холодок ее упругого тела.
В каждом из окон третьего этажа, который был на одном уровне с нашим окном, виделся силуэт мужчины, глядящего через стекло на улицу.
– До конца рабочего дня остался час, – сказал Алексей, – вот они и тоскуют. А если бы знали, чем мы тут занимаемся, бегом примчались бы.
– Так мы их и впустили, – хмыкнул Доцент.
Мы уже все стояли у окна и смотрели на прокурорских.
– А давай мы им кино покажем, – сказал Алексей. – Черная, ты готова?
– Я всегда готова, – с вызовом посмотрела на него Наташка. – Ты что предлагаешь?
– Снять с тебя трусы и лифчик и поставить на подоконник, – сказал Алексей.
Подоконник в доме Доцента был широкий, поставить на него можно было не одну Черную.
– Я тоже хочу! – пискнула Белая.
Светка толкнула меня бедром. Оно было неожиданно мягким.
– Сначала надо выпить, – сказал я.
Все в возбуждении направились к столу. Дело затевалось веселое.
– Ну, так кого будем выставлять? – критически посмотрел на девушек Алексей, закусывая водку колбасой.
Те потупились.
«Лучше бы обеих, – подумал я. – Заодно и сравнили бы».
– Пойдет Черная, – принял решение Алексей. – Она больше на манекенщицу похожа.
– А я, значит, не похожа?! – оскорбилась Светка. – У меня грудь больше!
Мы с Доцентом переглянулись. Дело действительно выходило веселым.
– А изгиб бедра? – сказал Алексей. – Наташка, покажи.
Наташка поднялась со стула и подбоченилась. Изгиб был хорош.
– Я тоже так могу!
Светка подскочила к Черной и тоже подбоченилась. Но на ней были кофта с юбкой, и изгиб выглядел не так завлекательно.
– Видишь, – сказал Алексей, – профессионализма не хватает.
– При чем тут профессионализм? – спросил я Доцента.
Тот пожал плечами.
Разгневанная Светка шлепнулась на стул рядом со мной, и он едва выдержал.
– Не переживай, – сказал я ей. – У тебя какой размер лифчика?
– Какой надо! – дернула она плечом. – Предательница…
– Давай допьем, – Алексей разлил по рюмкам остатки водки. – У прокурорских рабочий день заканчивается.
Мы посмотрели на часы, висящие на стене. Без пятнадцати шесть.
Я заметил, что Светка сломала две спички, закуривая сигарету. Что она так нервничает? Ее длинные ноги никакая юбка не скроет. А здесь ведь представление. Наверное, Алексей прав, профессионализм нужен.
– Ну, вперед! – поднялся Алексей.
Перед подоконником, стоя к нам спиной, Наташка одним непринужденным движением освободилась от лифчика. Сами собой сползли по ногам на пол трусики. Алексей, словно артист балета, подхватил ее за талию и поставил на подоконник.
Сияя ровной белизной, Черная стояла, как античная статуя в музее.
«Июль, а она еще ни разу не загорала, – подумал я. – Почему Алексей говорил, что она не бреет ноги? Бреет».
– Позу, позу прими! – командовал Алексей. – Повернись, помаши ручкой! Вот так! Они сейчас из окон попадают…
Служители Фемиды действительно разглядели девушку. Один из них уперся руками в стекло, прижавшись к нему лбом. Второй отпрянул в глубину кабинета. Третий хлопнул себя по ляжкам и присел. По разинутому рту было понятно, что он хохочет.
Но меня больше беспокоил тот, что убежал. А вдруг в милицию позвонит? В любом коллективе, даже прокурорском, может найтись идиот.
– Наташка, слезай! – крикнул из-за моей спины Доцент. – Вы разбежитесь, а я здесь прописан. Сматываться надо.
– Правильно! – принял в свои объятия Наташку Алексей. – Надевай трусы, пойдем в магазин за добавкой. Смотри, один так и стоит с вытаращенными глазами. Занавес опустился, но овации продолжаются. Аншлаг!
Все стали торопливо одеваться. Наташку накрыло только теперь. Она не могла застегнуть крючки на лифчике, и Светка помогла ей.
– Стой! – поднял вверх палец Алексей. – Ждем, пока прокуроры не разойдутся. Хотя они и не должны узнать тебя в одежде, лучше подождать. Береженого Бог бережет.
Он на цыпочках подошел к окну, осторожно задвинул занавеску и стал из-за нее вести репортаж с места событий.
– Толпой расходятся, – говорил он в сложенные трубочкой руки. – Народу, как в тыкве семечек! Баб много. Интересно, что они в прокуратуре делают? Доцент, не подходи, пусть думают, что здесь уже никого нет. Все с портфелями. Трудно распознать тех, кто пытался выпрыгнуть в окно. Да, страна так и не узнает своих героев, но в следующий раз мы придумаем что-нибудь оригинальное…
– Алексей, кончай! – не выдержал Доцент.
Мы вышли из квартиры и, крадучись, спустились по лестнице. Можно было выйти на проспект дворами, но мы по привычке свернули в арку и оказались перед прокуратурой.
Из ее стеклянных дверей вышел высокий человек с залысинами. Судя по выпирающему животу, был он уже немалого чина. В руках портфель.
Прокурор скользнул по нам взглядом – и вдруг остановился, растопырив руки.
– Это ты или не ты? – потрясенно спросил он, уставившись на Наташку.
Та пожала плечами и тоже остановилась.
– Гражданин, вы о чем? – строгим тоном вопросил Алексей.
Прокурор с размаху поставил на асфальт портфель и захохотал. Я узнал в нем служащего, который совсем недавно покатывался от смеха у себя в кабинете.
– Слушай, как тебя зовут? – проговорил он, отсмеявшись. – Давай телефончиком обменяемся.
– Гражданин, вы ее с кем-то спутали, – обнял Наташку за плечи Алексей. – Что за манера к чужим девушкам на улице приставать? Мы сейчас милицию вызовем.
– А Прусаков хотел вызвать, но мы не дали, – сказал прокурор. – Готовы и дальше смотреть. У тебя хорошо получается.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.