Путешествия в астрале и наяву

– Да, Вадь, давай не ссориться. Я всё понял.

Он, прикрыв глаза, пил свой кофе. Вадим курил, Роман – нет. После ужина Роман так категорично отказал Вадиму в том, чтобы он заплатил за ужин, что тот недоумённо пожав плечами, пошёл к машине. В машине молчали. Вадим думал о своём. О чём думал Роман, представить было трудно, но, проехав один поворот, затем другой, Вадим вдруг стал клевать носом, движения его стали замедленнее.

– Вадь, останови тут, я пиво выпил, мне бы отлить.

– Здесь нельзя, – медленно, очень медленно ответил Вадим.

– Ну, тогда сверни, вон – просёлочная дорога. Чуть отъедешь, там можно остановиться.

Вадим молча повиновался, и, проехав несколько метров, остановился. Роман вышел из машины, отлил недалеко, но, когда вернулся в машину, Вадим спал на руле. Видимо, это входило в планы Романа. Он стал толкать машину сзади до тех пор, пока она не натолкнулась на дерево, одиноко стоявшее на опушке. Вадим даже не пошевелился, но Роман, видимо, знал, что он делает. Без видимых переживаний, он вытащил из бардачка папку с какими-то документами, вытащил из карманов спящего Вадима портмоне, подумав, снял с него часы с золотым браслетом, которые Рита подарила Вадиму на свадьбу, вытащил из кармана Вадима зажигалку, которую Рита купила ему в Греции. Оглядев машину, не найдя в ней ничего примечательного, он вытащил из багажника запасную канистру с бензином, – всё это он проделывал не торопясь, – полил машину бензином и поджёг её зажигалкой Вадима, спрятав потом её в карман. Машина пыхнула. Рита, наблюдавшая всё это так, как будто там и была, не выдержала, рванулась, но тут же, как бы потеряв на миг сознание, отключилась, погрузившись в темноту.

– Ты должна только смотреть, – услышала она спокойный голос монаха. – Только смотреть. Помочь ты ничем не сможешь, – это прошлое. А в будущем – сможешь кое-что предпринять, если сейчас будешь внимательно наблюдать.

Рита снова увидела осенний лес в ярких последних красках, сначала мутно, а потом снова ярко увидела Романа, который задумчиво наблюдал за костром. Ни одной эмоции не отразилось на его лице – ни сожаления, ни радости отмщения, – только спокойное созерцание яркого пламени…

Спокойно повернувшись спиной к полыхавшей машине, он направился к шоссе, спокойно остановил проходящую мимо машину, доехал до города и, расплатившись где-то на окраине, зашёл в какое-то кафе низкого пошиба. Не проходя в зал, он выпил стакан коньяку, вышел из кафе и на такси поехал к центру Москвы.

Рита с ужасом наблюдала за всем этим. После кратковременной потери сознания, она стоически ждала окончания этого ужасного спектакля.

Роман, уже не спеша, поднимался по лестнице незнакомого офиса. Секретарша встретила его с самой сладчайшей улыбкой, не докладывая, он зашёл в шикарный кабинет.

– О-о-о! Романчик! Ты уже вернулся! Какие новости? – спросил его полный тип, сидевший за столом.

– Всё о-кэй!

– Так-таки уж!

– Да уж!

– О! Рома! Я знал, что ты – необыкновенная личность! Неординарная! Яркая! – Роман послушно, слегка важничая, подошёл к столу.

– Иди сюда, садись, рассказывай.

– А что рассказывать? Всё – о-кэй! – медленно, даже как-то кокетливо – лениво произнёс Роман.

– Ужели? Документы у тебя?

– Да. Вот, – Роман небрежно бросил документы на стол.

Мужчина протянул было к ним руку, но тут же вернулся к Роману:

– О! Сегодня же отпразднуем это дельце!

– Да уж! Кому дельце, а кому – мокруха!

– Боже упаси! Какие слова ты знаешь! Ну-ка, посмотрим, что у нас есть на этот счёт!

С этими словами он полез в сейф и отсчитал несколько пачек стодолларовых купюр. Роман принял их безо всяких эмоций, непонятно было – мало этого или достаточно.

– Ну-с, – мужчина притянул к себе документы, – посмотрим, насколько они нам пригодятся.

Взгляд его стал мутным, задумчивым. Он стал перелистывать документы – Рита узнала их – и совсем перестал замечать Романа. Тот, не прощаясь, вышел из кабинета.

Рита, хотя была и не в физическом теле, вся трепетала. Чувство гадливости боролось с возмущением, а возмущение сменяла лютая ненависть, а потом волной накатывало чувство безысходности, тоски и одиночества. «Голос» монаха вывел её из состояния транса:

– Не расстраивайся, детка, всё ещё впереди. Ты должна восстановить справедливость, но ни в коем случае не мстить. Месть – это чувство человека из прошлого, ты же по всем своим данным подходишь под человека будущего. Если бы я не увидел в тебе эти качества, которые трудно даже сравнить с земными понятиями настоящего времени, я бы не взялся тебе помогать с высочайшего позволения.

Рита не вдумывалась в эти слова, показавшимися ей в то время незначительными. Она не могла отогнать от себя образ Вадима, с чьей смертью она не то, чтобы смирилась, но, как говорится, прижилась со своим горем. Теперь же его родные глаза, его родной голос, чудный по сравнению с вялым голосом Романа, его родные губы, такие замечательные….

Темно. Вокруг было не просто темно, но непроглядная темнота была густой и липкой, она мешала не только смотреть, но и дышать. Рита попробовала повернуть голову, чтобы поискать источник воздуха, но у неё ничего не получилось. Ну и пусть. Пусть темнота. Может, после этой темноты она скорее встретится с Вадимом, снова увидит его родные глаза, услышит его родной голос. Она не пыталась больше шевелиться, но вскоре её измученный мозг стал воспринимать какие-то звуки, доносившиеся сначала издалека, а потом всё ближе и ближе. Сначала это был набор гласных: «о-о-о-, а-а-а-, и-и-и-, о-о-о, е-е-е, я-я-я», потом прибавились согласные и, наконец, отдельные слоги: «О-о-на-а-, и-и-и-, хо-о-о, се-е-е, я-я-я», – словно сквозь ватные тубы пробивался голос великана.

Елена Петровна держала её за руку, периодически прощупывая пульс и теперь, обрадовавшись, объявила:

– Она приходит в себя.

Рита открыла глаза, недоумённо разглядывая свод знакомой палатки, лицо Елены Петровны, кого-то там ещё. Как они оказались тут, эти люди? Где Вадим? Где Роман?

– Где я? – жалобно спросила она.

– Слава Богу! – Елена Петровна обрадовалась так, будто Рита была её ближайшей родственницей и вернулась к жизни после комы.

Тут же стоял монах, чьё лицо Рита уже успела запомнить. Он взял Риту за руку, прощупав пульс, сделал знак Елене Петровне. Та засуетилась, выходя из палатки и увлекая за собой всех, кто там был – весь их небольшой отряд. Монах взял Риту за руку, показал себе на лоб. Рита послушно стала смотреть ему на лоб. Глаза её сами по себе закрылись, и она отчётливо услышала голос монаха:

– Твои нервы не в порядке. Ты – очень эмоциональна, поэтому мы с тобой не смогли пройти до конца в астральном плане, чтобы ты могла узнать то прошлое, которое не даёт тебе покоя последнее время и то, что ты должна совершить в будущем.

– Я очень хочу быть послушной, – ответила Рита мысленно, – что мне нужно делать?

– Ничего. В астральном теле, так как мы с тобой сейчас общаемся, ты ничего не сможешь сделать по своей воле. Ты целиком и полностью зависишь от своего духа. Но я хочу похвалить твоё астральное тело – ты сильная духом и можешь сопротивляться любой силе, ты очень легко входишь в контакт на духовном уровне. Когда ты шла за мной, чтобы узнать, что я хочу сделать в пещере, я уже тогда вступил с тобой в контакт и понял, что ты – человек с цельной аурой, ты знаешь, чего хочешь, и твои мечты не идут вразрез с устремлением человечества. Ты только хочешь узнать, почему погиб твой муж.

– Да, я очень хочу это знать.

– Я видел это, когда мы путешествовали в астрале.

– Я поняла, я видела, что моего мужа убил наш родственник – Роман, но почему?

– Значит, ты не поняла.

– Роман – человек с мелкой душонкой, способной за несколько денюшек, за сиюминутное наслаждение продать душу дьяволу и кому ещё будет угодно. Но мне действительно очень трудно сопоставить жизнь моего мужа и амбиции моего троюродного брата, которого я никогда не воспринимала всерьёз.

– Большинство людей не могут осознать, почему они поступают так, а не иначе.

– Я не осуждаю Романа. Он – мелкий человечишка, я это сразу поняла, как только его увидела, но осознала это не сразу. Как теперь выяснилось – слишком поздно. Так поздно, что я даже не могу на него сердиться.

– Это хорошо. Ты начинаешь делать успехи. Когда человек может простить то, что, казалось, невозможно простить, – это значит, он прошёл первый круг испытаний. Простить, значит, понять – это не расхожая фраза. Человек начинает понимать другого человека либо, когда сам способен поступить также, либо когда он способен мысленно перевоплотиться в любого другого человека, мысленно совершить любой поступок, даже неблаговидный и дать ему верную оценку. Это – высший уровень сознания.

– Я никогда не смогу мысленно совершить то, что сделал Роман. Я очень хочу отомстить ему. Я ненавижу Романа.

– Я уже предупреждал тебя, что месть – это самый худший возбудитель помыслов и поступков человека. Месть не должна двигать человеческими побуждениями. Иначе жизнь потеряет свой смысл. Иначе круг за кругом люди будут мстить друг другу за те былые прегрешения, о которых нынешнее поколение понятия не имеет. Представь, сколько сил, энергии – моральной и физической тратятся впустую. Человечество должно постоянно развиваться, идти вперёд, а такие вот потуги перемещают его на целый шаг назад.

– Я далека от высшего уровня сознания.

– Я не стал бы помогать тебе, если бы тобою двигало только чувство мести или простое желание вернуть деньги. Человек часто даже не даёт отчёта своим мыслям, но поступает, так или иначе, в соответствии с постулатами будущего.

– Я не знаю, о чём вы говорите, не понимаю. Не задумывалась о будущем так глобально. Но то, о чём вы говорите, меня глубоко волнует. Я понимаю, что вы хотите мне помочь. Не знаю как, не знаю почему, но я готова принять вашу помощь.

– Да, я это вижу. В тот раз, когда мы с тобой были вместе в астрале, я хотел, чтобы вы с мужем встретились. Он очень хотел передать тебе что-то очень важное для вас обоих.

– Вадим? О! Если бы я знала!

– Вот – вот! Тебе очень мешают эмоции. Они-то тебе и помешали с ним встретиться! Встреча в астрале не предполагает взаимных бурных изъявлений. Во-первых, не позволяет время, во-вторых, когда встречаются две разные субстанции, а в вашем случае именно так, – твоя душа ещё живёт в твоём теле, а душа твоего мужа уже живёт в ином мире, – нужно воздействие потусторонних сил, вмешательство внеземных существ, о которых ты даже не подозреваешь, но с которыми уже общался твой муж. И это он ходатайствует о вашей встрече.

– Что мне нужно делать?

– Тебе нужно подготовиться. Полежи в палатке два дня. Вспоминай вашу с мужем совместную жизнь. Не думай о нём, как о своей великой потере. Этим ты только вредишь ему.

– Как это?

– Человек, потеряв близкого и очень дорого ему человека, постоянно думая и горюя о нём, не отпускает его душу идти дальше – по всем ступеням, по которым должна пройти душа умершего, чтобы попасть в другое измерение.

– О боже! Но откуда мне было это знать?

– Да, ты этого не знала, не задумывалась, не спросила совета ни у кого. Твой муж терпит много мук на том свете только лишь потому, что ты не отпускаешь его.

– Но я не могу его забыть. Он – единственный человек, с которым могло быть связано моё будущее.

– Это ты так решила. Но не высшие силы. Ты не знаешь своего будущего и хотела присоединиться к своему мужу, не получив на это разрешения.

– У кого? У кого я должна была просить разрешения?

– Пока ты не готова узнать это. Тебе не было разрешено умирать раньше того времени, которое тебе отведено судьбой, поэтому последние полгода ты и провела как бы в полусне, чтобы за это время твой мозг стал способен воспринять ту информацию, которую я тебе передаю.

– Кто вы?

– Неважно. Я делаю только то, что мне поручено. А теперь отдыхай, готовься к встрече со своим мужем. Я приду через два дня.

Два дня проскочили незаметно. Елена Петровна проявляла поистине материнскую заботу о Рите, все остальные – братское расположение, но интерес к пещерам у них превалировал, поэтому, пожелав ей с утра скорейшего выздоровления, они мчались в свою пещеру, радуясь, как дети, что благодаря слабости Риты и отсутствию шефа, они могут побыть там подольше. Елена Петровна, убедившись, что с Ритой всё в порядке, отправлялась помогать «мальчикам», как она неизменно их называла.

Елена Петровна сама ничего не поняла, что же с Ритой случилось. Монаха с Ритой на руках они увидели уже в лагере, когда возвращались из пещеры, обсуждая, куда это могла запропаститься Рита. Монах ничего не объяснил, сказал только Елене Петровне, чтобы та ничего не предпринимала с Ритой до утра. А утром действительно пришёл как раз к тому времени, когда Рита пришла в себя. Рита не стала рассказывать никому то, что с ней произошло, ей надо было самой всё осмыслить, она только сказала, что пошла за монахом, тот ушёл в какую-то подземную пещеру, она за ним полезла и потеряла сознание. Всех это объяснение вполне устраивало, так как об этой пещере говорили, что там нельзя находиться непосвящённым, Рита своим примером всех убедила в справедливости этих слов. К тому же в той пещере, где все работали, было столько интересного, что им вполне хватало.

Рите не разрешали даже подниматься. Так она и пролежала в своём тёплом спальнике, в полудрёме, думая только о Вадиме. Даже не по наставлению странного монаха, но как бы сама по себе.

Через два дня монах пришёл в палатку, знаком показал Елене Петровне выйти, взял Риту за руку. Она была совершенно спокойна, чувствуя даже некоторый подъём настроения. Ведь она ждала этой встречи, ведь ей, кажется, была обещана встреча с мужем. Пусть в астрале, но – Встреча. За это время она поняла, что уже встречалась с Вадимом – в своих снах, но не могла с ним общаться. Оказывается, ей мешали эмоции, хотя внешне она выглядела более чем спокойной. Оказалась, была в дрёме. Сейчас она была готова к этой встрече. Едва закрыв глаза, он услышала голос монаха:

– Помни, ты не должна проявлять никаких эмоций. Не представляй себе физическое общение. Вы не сможете прикоснуться друг к другу. Разговаривать вы будете как бы через стекло. Твои чувства он поймёт и без лишних слов. Чем больше ты будешь проявлять эмоций, и говорить лишних слов, тем меньше времени вы сможете общаться. Помни об этом. А сейчас… Осторожно. Иначе он опять не сможет сказать тебе то, о чём уже давно хочет сказать.

– Рита, Ритёнок, я очень люблю тебя, ты, я знаю тоже – услышала вдруг Рита голос Вадима, потом перед ней появилось смутное очертание его, которое становилось всё резче и резче, – мне больно это говорить, но то, что нас связывало в жизни – нас и разлучило. Теперь эта связь не даёт мне уйти с низшей ступени. Я очень прошу тебя помочь мне, ты не боишься сейчас меня?

– Нет, Вадюш. Я очень рада тебя видеть. Но я не понимаю – сплю я или вижу тебя на самом деле.

– Ты не можешь меня видеть на самом деле, потому что духи не видимы, но я стараюсь удерживать тот образ, в котором ты меня знала, чтобы тебе легче было со мной общаться.

– А как ты выглядишь сейчас?

– Ритёнок, это совсем неважно здесь. Я могу выглядеть так, как выглядел в любой из своих инкарнаций, когда мой дух приходил на Землю, чтобы жить в человеческом теле, но с тобой я поддерживаю именно ту форму, в которой ты меня знала. Ритёнок, не отвлекайся на всякие пустяки. У тебя мало времени, к тому же чем больше ты думаешь обо мне, как о своём физическом муже, тем больше вероятность того, что ты опять выйдешь из астрала до того, как я успею тебе сказать о главном.

– Что ты хотел сказать мне?

– Я знаю, что после моей смерти никто не смог докопаться до истины, деньги, которые я вложил, не смогли вернуть, а мой отец до сих пор платит огромные деньги адвокатам и частным детективам, которые никогда не смогут ничего найти.

– Ты хочешь, чтобы Роман был наказан?

– Нет, ни в коем случае это не должно исходить от тебя и ни от кого из наших родственников. Любая месть, если она не была предусмотрена свыше, карается ещё больше, чем сам проступок. Любой суд вершится здесь.

– Где? Вадюш, где ты?

– Я не могу тебе этого сказать. Это место – не место в общепринятом значении. Это – везде и нигде одновременно. Где находится душа? Где находятся мысли человека? Где находятся мысли всех людей одновременно? Это здесь. Но не отвлекайся. Я знаю, как тебе тяжело удерживать сознание и мысли в нужном мне направлении, поэтому ты должна думать только о том, о чём я тебе говорю.

– Я слушаю тебя.

– Так вот, Роман будет наказан так скоро, что ты даже представить не можешь, но тебе это не принесёт облегчения. Новость о том, что твоему врагу больно или он вообще погиб, очень быстро перестаёт быть новостью. А вот твоя трагедия надолго остаётся с тобой. Будет наказан и тот человек, которому Роман передал мои бумаги. Поэтому ты даже не пытайся отыскать его. Человек, у которого находятся бумаги сейчас, даже не подозревает, что они очень важны кому бы то ни было. Эти бумаги – большая часть тех денег, которые мы с тобой потеряли из-за моей поспешности. Это уже здесь я понял, что всему своё время. Тогда мне хотелось разбогатеть сразу и во много раз, но я, мы не были готовы к этому. Поэтому мой уход из жизни – это расплата за грязные помыслы. Да, Ритусь, я тебе не всё рассказывал, а теперь уже и ни к чему. Я хотел быстро разбогатеть и стать независимым, но тогда я не знал, что наживаться за чей-либо счёт всегда чревато плохими последствиями.

– Я ничего не понимаю. Расскажи мне подробнее, за чей счёт ты хотел нажиться?

– Теперь это неважно. Важна сама суть. Это была финансовая пирамида, но с хитринкой. Не всякий, вкладывающий деньги мог понять, что они не вернутся. Прости. Я опять не успею тебе ничего сказать.

– Ну, говори же. Ты так изменился.

– Да. Постараюсь говорить конкретней. Когда ты вернёшься домой, сходи к моему отцу, скажи, что нанимала частного детектива, он вышел на след убийцы, но дальше дело вести не может по каким-то там своим причинам. Но ты теперь знаешь, где находятся нужные документы и, что отец должен закончить это дело так, чтобы было всё справедливо. Ни каких-либо контрмер, ни кого-нибудь притеснить. А люди там будут задействованы те, о которых отец даже не подозревал. Так вот, документы эти находятся в машине нашего с тобой знакомого – соседа Игоря Б.

– Игоря? И он тоже?

– Он совершенно не причастен к моему убийству. В машине они оказались совершенно случайно. Он даже не знает об этом. Они лежат под чехлом сиденья пассажира. Игорь подвозил человека, который вёз эти документы по поручению того знакомого Романа, ты можешь запутаться, сколько там человек было замешано. Так вот, этого доставщика попросили по телефону пересесть в другую машину. Он сунул документы под чехол, вышел из машины Игоря, чтобы пересесть в другую, хотел сообщить своему хозяину, куда он спрятал документы, но не успел – та машина попала в автомобильную катастрофу, и он погиб.

– Это не случайно?

– Конечно. Но выглядело всё случайно. Его хозяин два месяца искал, куда он делся, пока сам не попал в другую аварию и сейчас он не в состоянии даже ходить, не то, чтобы продолжать заниматься розыском.

– Значит, все, кто касался этих документов, погибли?

– Почти все. Но те, кто не погиб, будут мучиться гораздо больше, чем те, которые погибли. А теперь о главном – эти документы должны быть аннулированы. И сделать это должен мой отец. А настоять на этом должна ты.

– Но ведь я могла бы забрать документы из машины Игоря, и сама их аннулировать. Сжечь, например.

– Нет, это должен сделать мой отец. Ты даже не представляешь, как он мучается оттого, что считает себя виноватым в моей смерти. А он не виноват. И поймёт он это, только лишь прочитав те документы. У него, правда, будет позыв воспользоваться ими, чтобы вернуть те деньги, которые я вложил, но они не принесут счастья. Ты должна ему сказать об этом. Он поймёт.

– Вадюш, я ничего не поняла, но сделаю так, как ты сказал.

– Хорошо. Тебе не надо понимать. Тем более что ты никогда не станешь зарабатывать деньги на том, чтобы кого-нибудь пустить по ветру.

– А ты так хотел сделать?

– Да. Моим оправданием может быть только то, что я не сразу это понял.

– Но ведь ты говорил, что вложил деньги, чтобы прокрутить их.

– Внешне это так и выглядело, а по сути, если бы всё получилось, как было замышлено моими …, не знаю, как их назвать, я мог бы обобрать очень большое количество людей. Помнишь, в начале капитализации России было много всяких там фирм, в которые люди вкладывали деньги. А потом эти фирмы исчезали вместе с деньгами, люди оставались ни с чем, а те «фирмачи» выплывали в другом месте с большими деньгами. А получилось так, что меня самого надули. Меня провели на том, что сыграли на моём чувстве лидерства. Сначала я поверил, что вкладываю деньги в большой оборот и буду там потом первым лицом. Но потом стал сомневаться. Оказалось, что деньги должны были пойти на то, чтобы пустить пыль в глаза первым вкладчикам. Но что-то там не срослось. Кто-то дал фальстарт.