Перунова роса. Реконструкция истории России

Этот обряд засвидетельствовал ромейский император Константин Багрянородный в своем трактате «Об управлении империей». Обед с петухами являлся купеческой и военной традицией. При дальней дороге или военном походе петухи оставались наиболее практичным припасом свежего мяса: по пути рубили, общипывали, варили, трапезничали, приносили жертву небесам, благодаря светлых богов. Где-то так: и нам гоже, и тебе, боже. Без дурного умысла, конечно, поскольку проводился этот обряд с благоговением и аппетитом.

Исторически развитие русского торга шло по рекам, озерам и морям. Сплавлялись на ладьях, на них же возвращались. О храбрости русов арабский автор X века пишет так: «Хорошо, что русы ездят только на ладьях, а если бы они умели ездить на конях, то завоевали бы весь мир». Развитие транспортных и торговых путей по рекам и водоемам объясняет, почему русское войско не имело многочисленной конницы.

К испытаниям, переносимым при преодолении днепровских порогов и печенежских засад на них, ромеи добавили притеснения по вере, отказываясь предоставлять русским купцам обговоренные с Вещим Олегом торговые преференции и платить положенную дань. Попытки договориться с ромеями бессорным путем оказались безуспешными. Царьград будто забыл, что по их просьбе совершили поход на хазар и понесли большие потери. Ромеи перестали считаться со слабым союзником, пренебрегали взятыми на себя обязательствами о преференциях купцам, требуя от них принятия крещения. Печенеги нападали на торговые караваны, а по прибытии в Царьград купцов подвергали унижению из-за варварского происхождения и отказа от крещения. Торг становился убыточным, поведение ромеев – оскорбительным для Руси.

Император Роман I Лакапин своей политикой вынудил Игоря совершить поход на Царьград, завершившийся тяжелым поражением русского войска. Ромеи впервые применили неведомую до того горючую смесь в составе смолы, серы, нефти и селитры. Ее поджигали и по медным трубам выливали на русские ладьи. Растекаясь, охватывала огнем море, ладьи и воинов.

Обстоятельства происшедших тогда сражений, как на море, так и на суше, известны по историческим источникам. В войне с князем Игорем отличились армянские полководцы доместик Иоанн Куркуас и Варда Фока, отец будущего императора Никифора Фоки. Тогда пленили многих русов, которых Роман I Лакапин обезглавил. Этот «помазанник божий» проявил себя в этой истории живодером. Самому Игорю, благодаря воеводе Претичу, отбившего его у ромеев, едва удалось избежать плена и выжить.

Однако князь не отступился, собрал новое войско и спустя три года повторил поход, завершившийся на этот раз заключением бессорного договора, который вошел в историю как договор 944 года. Поведение Игоря в войнах с ромеями свидетельствует о его воле, характере и упорстве в достижении поставленной цели.

Империи пришлось сполна расплатиться за всех убитых русов во время предыдущего похода и возобновить выплату ежегодной дани. Стороны договорились об установлении отношений, накладывающих на них взаимные торговые и военные обязательства. Помимо военной помощи Игорь обязался поставлять товары, в которых нуждалась империя. По сложившейся традиции каждый из участников переговоров с русской стороны приносил клятву заключенному договору своим богам. Крещеные варяги вместе с воеводой Свенельдом – в деревянной церкви святого Ильи.

Игорь терпимо относился к сторонним верованиям… Церковь, в которой прошла служба, построена при Аскольде. При Вещем Олеге заброшена, при его преемнике восстановлена, при осаде Киева хазарами Православом закрыта. С приходом Игоря служба возобновлена по просьбе ромейской общины и варяжской дружины.

Сам князь принес клятву верности договору с ромеями в киевском святилище. В договоре сказано: «да не имуть помощи от Бога, от Перуна, да не ущитятся щитами своими, и да посечены будут мечами своими, и от стрел и от нага оружия своего, и да будут рабы в сей век и в будущий».

Договор заключен на выгодных для Руси условиях. Игорь обещал не воевать «страну Корсунскую» (то есть Крым) и не зимовать в устье Днепра и на острове Святой Эферий, откуда с наступлением осени купцы должны были идти «в домы своя, в Русь»[27]. Князь отдавал себя служению земле Русской путем собирания ее сил, защиты рубежей и достоинства. Он совершил военные походы для разблокирования международной торговли.

Не просто быть князем – предводителем дружины и строителем Руси. Во время военных походов приходилось на длительное время оставлять Киев, что обусловило передачу сугубо хозяйственных забот княгине, оказавшейся неприхотливой и прилежной управительницей с хозяйской хваткой. Ольга как княгиня на начальном этапе проявляла себя достойной спутницей князя, чему клялась в киевском святилище хождением по роте. Не было бы лепшей княгини за всю русскую историю, оставаясь она таковой. Однако между клятвой и мужем, как перец с салом, втерлись император и патриарх, верные своей новой тактике обращению в вассальную зависимость славяно-русских правителей через помазание с последующей сменой веры народом их земли, о чем повествование ниже.

Проверив Ольгу на отдельных поручениях, Игорь передал ей княжескую Управу, через которую шло пополнение и распределение доходов и расходов скотницы (казны), сбор податей, накопление и хранение резервов (мельницы, амбары, зернохранилища, холодные погреба-холодильники), рассмотрение купеческих и общинных грамот, заготовка кормов для скота и лошадей – весьма широкий объем княжеских забот.

Для сбора дани и податей, разрешения споров и суда приходилось каждый год отправляться в полюдье. Выезд в полюдье отнимал у князя много времени. По подсчетам историков, на него уходила добрая половина каждого года – с ноября по апрель, с преодолением до полутора тысяч километров пути. Это была важная часть княжеского служения, на которую уходило много сил и времени. Из-за личного участия в сборе дани и разрешении местных споров и дел князь надолго отвлекался от многих других забот. Он поделил сбор дани со Свенельдом, княгиней и светлыми князьями. Свенельд взял на себя полюдье на землях, с которых кормилась его дружина. Частично к полюдью по наказу князя подключалась Ольга. В отдельных случаях светлые князья сами доставляли свою дань Киеву.

Принятая система сбора дани обуславливалась наличием двух дружин: княжеской и варяжской; каждая кормилась за счет дани с конкретных земель. Доверив сбор дани Свенельду, Игорь поделился с ним своими полномочиями. Они позволяли быть независимым от князя и княгини в части кормления дружины. Ему приходилось поступать, будто князь, судить и рядить на местах сбора дани.

Помимо дани Свенельд со своей дружиной выполнял немалый перечень задач по службе: участвовал в походах и сечах, сопровождал обозы, купеческие флотилии по Днепру, нес сторожевую службу.

Полномочия по сбору дани обрела и Ольга, периодически выезжавшая в полюдье на прилагающие к Киеву земли, чтоб подменить мужа. Князь не обходил полюдье, но в той зоне, которую оставил за собой, своим присутствием обеспечивал порядок, судил и рядил, подсказывал светлым князьям, что нужно сделать для развития их земли. Опять же, если не был в походе, когда полюдье ложилось на плечи княгини, приобретающей опыт управления Русью. С участием мечников, тиунов, учетчиков, обозников она вела учет всей полученной дани.

Наравне со сбором дани и податей князь благоприятствовал торговле с соседними странами, что пополняло скотницу. При нем хазарское и ромейское купечество расширяло взаимовыгодный обмен товарами и торговлю. Появлялись новые торговые и ремесленные ряды, развивалось ростовщичество, хотя оно вгоняло русских ремесленников и земледельцев в кабалу и нищету, отчего углублялись и расширялись хазарские долговые ямы. Историк В.Е. Шамбаров приводит сведения о разросшемся при Ольге хазарском «конце» с правом самоуправления, суда и собственными воротами[28].

Старейшина хазарской общины Вениамин имел широкие полномочия, включая религиозные, судебные и хозяйственные. С местными властями ладил и супротив властей старался не поступать. Как представитель кагана, не злоупотреблял своим положением и придерживался уважительного отношения к стране пребывания и ее народу. Возможно, начало тому положил князь, предложивший вполне приемлемое партнерское решение для выхода из ситуации с полонянами и хазарскими скупщиками невольников, а также Ольгино общение с хазарами при обустройстве Перуновой росы – они жили в доме ее деда. Это общение облегчало дальнейшее вхождение хазар в киевское общество. Вместе с тем активное партнерство усугублялось паразитарной торгово-ростовщической политикой общины, ее автономией и долговыми ямами. Однако при Вениамине до социального взрыва не дошло. Вениамин отслеживал поведение торговцев и ростовщиков, сдерживал их алчные замашки, используя для этого и синагогу, в которой служил раввином.

Между тем подошли первые Ольгины роды, рожала княгиня в одной из комнат княжеского терема, где стояла большая печь с котлом для подогрева воды. Принять младенца готовились опытные и легкие на руку бабки-повитухи. По соседству с комнатой расположились родственники, с ними в ожидании первенца – князь Игорь в чистой белой рубахе и Православ в свободных белых одеждах с глубоким подолом и длинными рукавами, из которых, когда поднимал, обращаясь к молитве, оголялись, будто медвежьи лапы, широкие ладони. Оба готовились принять первенца, которым, по прогнозам бабок, должен быть мальчик. Игорь время от времени шепотом произносил молитвы, которые знал яко сам святитель. В отдаленном от родов зале ожидали воевода Свенельд, бояре.

Наконец раздался младенческий крик, после чего, выдержав какое-то время, Православ, обращаясь к князю, произнес долгожданные для отца слова:

– Роженица удачею разродилась. Иди, князь, принимай первенца.

Князь поднялся, обернулся на святителя, затем не спеша шагнул к дверям и скрылся за ними. Первой появилась в дверях бабка-повитуха с младенцем, обернутым белой пеленкой. За нею вышли князь с княгиней под руку. Прошли к столу, накрытому белой льняной тканью с посудой, хлебом, квасом, медом, рыбой, мясом на дальнем конце и Перуновым мечом на ближнем. Игорь, в чьих глазах выступили слезы радости, отпустил локоть жены, опершейся об стол, взял у повитухи младенца, бережно положил на ближнюю к нему часть стола и поднял глаза на Православа, который уже стоял по другую сторону от князя, княгини и повитухи.

Святитель взял в руки меч и прочел над младенцем молитву за его здравие. При этом каждый из участников торжества повторял ее слова вслед за святителем, видя перед собой меч с выгравированным именем его мастера «Славимир». Киевский коваль подсказал Православу имя княжеского первенца. После молитвы повитуха должна была раскинуть пеленки, но, неожиданно для них, младенец резким толчком своих ручонок раскинул их сам. Пришлось суетливо слегка поправить, после чего святитель перешел к обряду. Бережно приложил предварительно прогретый меч к животику младенца, продолжая придерживать его своими широкими ладонями. Мальчик почувствовал прикосновение железа, поднял ручонки, как будто схватившись за меч, и подал голос.

Княгиня наблюдала за происходящим с испуганной улыбкой, князь с одобрением: младенец не отторг меч, сопроводил прикосновение к нему радостным криком.

– Воин родился! – повторил каждый из них.

Православ попросил повитуху:

– Отведи ручонки от меча.

Та бережно исполнила его просьбу.

– Святой воин! – поправил святитель. – Достойного сына родила княгиня. – Благодарно поклонился роженице. – Достойного сына принял князь. – Благодарно поклонился князю. – Достойного мужа получила Русская земля. – Благодарно поклонился земле. – Достойного защитника послал нам Перун. – Благодарно поднял свой лик к небесам.

Православ поднял меч над младенцем:

– Быть княжескому первенцу именем Святослав, принесет и правь, и мир, и свет, и славу земле Русской!

Священное отношение к мечу на Руси отметил путешественник Араб ибн Русте, который оставил такую запись: «И когда у одного из русов рождается сын, он кладет на живот меч и говорит: „Я не оставляю тебе никакого имущества, кроме того, что ты завоюешь этим мечом“». Ссылки на меч были обязательными в ритуальных клятвах при заключении договоров. В договоре с ромеями Игорь клянется: «да не защитися щитами своими и да посечены будем мечами своими, от стрел и от иного оружия своего».

Однако вернемся к обряду. Слова Православа приняли с одобрением. Православ медленно опустил меч и положил его рядом с младенцем. Повитуха тут же укутала нареченного Святослава и вместе с роженицей возвернулась в комнату, где принимала роды. Князь в окружении близких людей приступил к легкой трапезе в честь рождения первенца, для участия в которой позвали Свенельда и всех тех, с кем князь желал поделиться своей радостью. Православ же вернулся в святилище, чтобы присоединиться к обряду, посвященному земле Русской как сороженице княжеского первенца Святослава.

По сообщению летописи, произошло это событие в 942 году.

По достижении Святославом трехлетнего возраста княжеская чета провела обряд принародного острижения волос с головы мальчика, опоясывания мечом и посажения на коня. Историк И.Я. Фроянов считает, что Святославу с детства оставляли на голове клок волос по старинному русскому обычаю, считающемуся кровом души ребенка[29]. Другие исследователи полагают, что обряд означал приобретение княжичем прав наследования «отчего и деднего» достояния, однако уходил во времена, когда институт наследования не был известен и связан с посвящением мальчика в воины – с этого времени первенец допускался до занятий боевыми играми, он проходил физическую и военную подготовку.

Постриг являлся важным событием в жизни ребенка и родителей, ибо немногие младенцы доживали до такого возраста, о чем известно по документам государственных архивов. Наши прабабушки в XVII–XIX веках рожали по десять, двадцать и более детей, а выживали из них единицы. Игорь сам опоясал Святослава мечом, который тут же обхватил его рукоять. Затем посадил на коня, провел вдоль рядов дружинников, выстроенных по кругу. Все внимательно следили за тем, как первенец сидит в седле, как держит поводья. Младенец выдержал испытание и тем самым определил свою дальнейшую судьбу.

С высоты времени видится примитивной служба воина, вооруженного мечом или копьем, – однако русский воин имел большую боевую подготовку, чем современный пехотинец. В настоящее время основная масса юношей знакомится с воинской службой после призыва, в те времена дети начинали знакомиться с ней по достижении трех лет. С раннего детства мальчики привыкали к оружию, имея набор доступных потешных игр. В советское время мы застали то детство, когда вместе со своими старшими или младшими сверстниками сами занимались военной подготовкой. Делали луки, деревянные копья, стрелы, мечи и сабли: стреляли, махались, кололи, нападали группа на группу, рыли землянки, связывали плоты и устраивали на них морские бои, в лесу играли в сыщики и разбойники. Никто из взрослых не учил и не подсказывал. По праздникам проводили смотры и парады в изготовленной нами амуниции на глазах своих родителей, наиболее проявившим себя товарищам вручали награды, изготовленные из картона, используя обычные в то время булавки.