Иосиф Сталин

5

В июле 1903 года не имея ни одного серьезного доказательства, определило царское правосудие Иосифу трехлетний срок административной ссылки в Иркутскую губернию, в селение Новая Уда, в 70 верстах от уездного городка Балаганск и в 120 верстах от железнодорожной станции. Иосифа Джугашвили отправили этапом через Новороссийск, Ростов- на – Дону, Самару, Челябинск и далее за Урал. Сосо привезли до Новороссийска пароходом. А оттуда поездом в арестантском вагоне он должен был добраться до места ссылки.

Впервые Иосиф Джугашвили отправляясь на ссылку познакомился и с великими просторами Российской империи, своей родины. Почему —то Иосиф, изучая русский язык в Гори полюбил и язык русский и литературу русскую и людей русских, которых очень много было и в Гори, в Тифлисе, по всей Грузии. Молодец Ираклий Второй, царь, а голова работала. С Россией мы грузины не исчезнем из истории, не съедят нас прожорливые феодалы Персии и Турции. Вообще маленьким странам, конечно, надо с кем-то быть в союзе. Пока мир такой, что проглотить друг друга хотят и, имеющие для этого рот и живот и не имеющие. С Россией нам повезло, да еще религия нас цементирует. А России нужны люди, эти бескрайные просторы без человека, что дом без хозяина. Глядя с арестантского вагона на эти тянувшиеся поля и леса Сосо влюблялся в эти края и мечтал, чтобы каждый житель этих простор бескрайных, жил в достатке и нужды не знал ни в чем. Как так при таких лесах, при таких полях, жить впроголодь, размышлял Сосо, зная жалкое существование простого народа в Грузии. Крестьянин живет- не живет, еле концы с концами сводит. Рабочий имеет больше мозолей, чем ассигнаций. Вон сколько травы нескошенной. Скоси траву, высуши, заскирдуй и продавай европейцам, будешь в атласной рубахе ходить, рассуждал Иосиф Джугашвили по дороге на свое место ссылки. Как только поезд пересек Уральские горы, перед арестантами раскрылся зимний пейзаж. Повсюду снег, снег и снег, да холод.

Южный человек, родившийся и выросший в условиях субтропиков не очень- то любит трескучий мороз. Это там, в жару, если вдруг тебя обдаст самый холодный ветер, тебе приятно и невольно улыбаешься от радости. А здесь, когда ты одет и не так, по зимнему, а он был в бурке, летнем папахе и в белом башлыке, и, везде мороз 24 часа в сутки -мягко говоря, нет никакого комфорта. Правда, кто буржуйку придумал- молодец, учился, наверное, на пятерки, спасибо ему, а то без этой печки совсем худо было бы, рассуждал Иосиф и тут же в голову пришла мысль, прибыть на место ссылки, оглядеться по сторонам, познакомиться с товарищами и если будет возможность, почем зря на морозе мерзнуть, покинуть Великую Сибирь, вернуться к людям, там столько дел, на сто поколений хватить.

6

Так и произошло. Морозы сибирские – не друзья революционерам. Борцу за счастье народа нечего делать в этих почти безлюдных местах. Революционер без людей, что рыба без воды. И Сосо решает, покинут эти края и идти туда, где есть работа. 5 января 1904 года о н приезжает в Балаганск. Там находился ссыльный с семьей некий Абрам Гусинский. С помощью него, живя у него, Сосо, основательно готовиться к отъезду. Находят надежного ямщика, достают зимнюю одежду, провизию и немного денег на дорогу и через несколько дней Иосиф попрощавшись с Абрамом и его семьей, (маленькой дочке которой очень понравились башлык и папаха и он их подарил ей), Сосо отправился на железнодорожную станцию, а оттуда на Большую Землю, как говорили тогда. Дорога до Тифлиса была длинная и Иосиф Джугашвили добирается туда в апреле 1904 года. Встретился Иосиф здесь в первый раз с Лев Борисовичем Каменевым. Он его устраивает на квартире Морочкова. Революционная деятельность партии в Тифлисе в тот момент была не активная. Проходили обыски, аресты, многих забрали, некоторых сослали в Сибирь, поэтому организация была почти обезглавлена, работали очень осторожно. Один из уцелевших руководителей партии был Миха Бочаридзе. В его квартире собирались партийцы и намечали план действий, обсуждали свои проблемы, обменивались мнения. Квартира Бочаридзе была, как бы временным штабом Тифлисского РСДРП. В этой квартире Иосиф впервые и познакомиться и с революционером С. Я. Аллилуевым. Но дела в Тифлисе не очень хороши, шпики везде, ходят по пятам, не дают ни жить, ни работать. Опасаясь ареста Сосо уезжает в Батум.

Однако в Батуми организацию захватили в основном меньшевики, а потому деятельного революционера товарища Сосо они не хотели видеть в своих рядах. Они не только его не хотели видеть, они все начали организовать так, чтобы и вовсе товарища Сосо, насовсем в глазах партии опорочить. Распустили слух, что Сосо провокатор. Дело было так. Кому —то из близких друзьей на вопрос, каким образом удалось без денег возвращаться в Тифлис из Сибири, Сосо рассказал, что за две бутылки водки ему удалось в Сибири у какого-то чиновника получить удостоверение на имя агента при одном из исправников.– И это удостоверение так помогло, что по -моему указанию, жандармы захватили одного шпика, который долго за мной следил.– рассказывал Иосиф. И это откровение стало причиной обвинения Иосифа в провокаторстве. Надо сказать, что доказать, что Иосиф был агентом царской охранки не мог никто, хотя этот вопрос поднимали часто и тогда и в годы когда Сосо стал Сталиным. Этого не было и потому не могли найти доказательства, – вот и вся причина. Ну раз в Батуми власть пока у врагов, Иосиф возвращается в Тифлис. Надо быть полезным там. Но здесь пока ничего не меняется, положение еще хуже, чем раньше. Но приходят вести, что в Батуми, членами РСДРП меньшевитского толка проведена демонстрация и все они арестованы.

Новый комитет был настроен к товарищу Сосо лояльно и он вернулся в Батум. Однако скоро Сосо заболел серьезно и отправился снова в Тифлис, оттуда в Гори. И тут мама, с заплаканными глазами, – Сынок, пока молодой, продолжай учебу, стань митрополитом. Ты видишь, здоровье у тебя не совсем крепкое, а тебя по Сибирям отправляют, не выдержишь, там говорят морозы лютые, со рта пар в лед превращается. – Ничего, мать, выживем, ты только чай покрепче делай и варенье кизиловое положи-, успокаивал маму Иосиф, – И потом, разве чем я занимаюсь не богоугодное дело? Именно Бог, через нас исправляет некоторые общественные порядки. Без божьего благословения такие серьезные дела не могут делаться. Две недели пришлось Иосифу, в родном Гори, горячим чаем и кизиловым да ореховым вареньями, хвор из организма выгонять.

7

Став крепко на ноги, Иосиф вернулся в Тифлис. И впервые тогда он взял на себя псевдоним Коба. Отныне его все революционеры могли называть Коба, а знакомясь сам, с новыми людьми, называл себя тоже Коба. В этот приезд в Тифлис, наш герой встречается с руководителем Кавказского союза РСДРП Миха Цхакая. Он предложил Кобе ознакомиться с последними партийными документами, материалами 2 —ого съезда РСДРП, а затем написать статью по национальному вопросу, которая была опубликована в газете « Борьба пролетариата» Затем, Цхакая срочно направил Кобу в Имеретино-Мингрельский комитет, где были руководители все до одного арестованы, а комитет захвачен меньшевиками. Кобе удалось организовать новый комитет, выбрать туда настоящих борцов за рабочее дело. Шли полным ходом и подготовки к забастовкам и демонстрациям, выпускались листовки.

Цхакая через некоторое время вызвал Кобу в Тифлис. А там днем и ночью шли аресты прежнего состава Кавказского комитета РСДРП, и, Цхакая кооптировал в новый состав комитета Кобу, вместе с Каменевым. Новый комитет встал на сторону Ленина и его сторонников, против меньшевистского большинства ЦК.

8

С началом 1-ой русской революции, межнациональные отношения в Закавказье стали опасными. Кобу направили в Баку, город промышленный, многонациональный и революционный. Однако отношения между армянами и азербайджанцами здесь дошли до критической точки. Небольшие стычки между ними уже были лакмусовой бумагой их скорого серьезного столкновения. В феврале 1905 года произошла серьезная резня, между армянами и азербайджанцами. В результате которого, погибли и были ранены десятки человек.

С приездом Кобы были организованы дружины по пять человек с винтовками, которые дежурили по кварталам, где жили армяне компактно и столкновения затихли. Были проведены собрания, где Коба показывал всем горожанам, не армяне или азербайджанцы враги их, а капиталисты и нефтепромышленники, которые беспощадно эксплуатируют их, а выплачивают мизерную зарплату, которая не хватает для нормальной жизни и люди от безысходности решить свои семейные проблемы зло свое срывают друг на друге. Коба в Баку не сидел, он всегда был в разъездах, писал листовки, выступал, убеждал, доказывал и показывал простым доходчивым языком, кто истинные виновники, враги простого народа, пролетариата, который ничего не имеет, кроме своих цепей. В апреле 1905 года социал-демократическая партия Закавказья, раскололась на большевистский Союзный комитет и меньшевистское Кавказское бюро РСДРП. Коба был в Тифлисе и вел активную борьбу против меньшевиков. А как только выдалась свободная минута, написал письмо товарищам по партии в Лондон, которые собрались на 3-й съезд РСДРП. Письмо это попросили написать Кобу делегаты, чтобы иметь полное представление о делах партии на Кавказе.

Вот то письмо « Я опоздал с письмом, товарищ. Не было ни времени, ни охоты писать. Пришлось все время разъезжать по Кавказу, выступать на дискуссиях, ободрять товарищей и т. Д. Поход был повсеместный со стороны меньшевиков, и надо было дать отпор. Людей у нас почти не было (и теперь очень мало, в два-три раза меньше, чем у меньшевиков), и приходилось работать за троих» Вот так все как есть описывает Коба работу, которую он вместе с другими партийцами делает. Про это письмо есть мнение, что Коба рисуется здесь, показывает свою значимость. Неправда это. В 1905 году ни один революционер не знал, что они когда -нибудь придут к власти, чтобы похвастаться перед товарищами и набирать очки. Тогда Коба и другие борцы точно знали одно, проведут, возможно, большую часть жизни в тюрьмах и в сибирских просторах, там и остануться их бездыханные тела. Поэтому, мой совет, так называемым интеллигентам в белом халате, которые как нежные дамы при виде крови падают в обморок, но мясо заколотого бурака с удовольствием уплетают, аж щеки трещат. Господа, не надо свою желчь выливать на людей, которые отдают жизнь за свой народ, за свою родину.

9

Летом 1905 года Тифлисский комитет отправил Кобу в Чиатуру, в промышленный город, где богатые залежи марганцевых руд. Здесь стояла задача новая для революционеров. Беспардонно поднимали голову черносотенцы и партия решила из передовых рабочих региона организовать так называемые вооруженные «красные сотни» для отпора. Коба успешно выполнял это важное мероприятие партии. Однако обстановка на Кавказе была неспокойная.

Власти жестоко расправлялись с революционерами, а они отчаянно вели борьбу с режимом. Как говориться власти не хотели дружно жить с рабочим классом и пролетариатом, а революционеры всегда были начеку не оставлять их без забот. Нестабильная общественная обстановка должна где-нибудь прорваться в наружу.

И она прорвалась в Баку. 20—22 августа 1905 года там произошли самые ожесточенные армяно-татарские столкновения, которые унесли десятки жизней. Были подожжены нефтяные вышки, почти половина их вышла из строя и наполивину сократилась добыча нефти. Кстати, их отремонтировали после революции 1917 года. Были повреждены и нефтеперерабатывающие предприятия. Кобу снова откомандировали в Баку для наведения там порядка.

Он старательно делал свое дело, как всегда и не успев добиться полного выполнения задания, его вызвали обратно в Тифлис. После этих событий забота власти переключилась на экономические проблемы промышленного города и преследования социал-демократов временно приутихло. А это было на руку социал-демократам, они свою деятельность наращивали. В Тифлсе в это время произошло по вине властей крупный инцидент с кровопролитием. В городской управе, где обсуждался вопрос касающийся жизни города с широким участием общественности рабочих в количестве несколько десятков человек выводили из зала насильно. Началась потасовка, в результате которого былы убиты и ранены казаками и полицией десятки человек. Это был преступный шаг властных структур. Это событие широко освещалось, даже в Центральной Российской прессе.

Иосиф Джугашли выпустил листовку с протестом против «злодейского убийства рабочих» и призывал к бессрочной забастовке, до наказания лиц отдавших преступный приказ применить против рабочих оружие. Причем требовалось выплатить семьям безвинно погибших жалованье погибшего работника за все оставшиеся годы. А раненым компенсации в размере по три тысячи рублей.

10

В начале 1906 года у Иосифа Джугашвили произошли важные изменения в личной жизни. Друзья порекомендовали Кобе, поселиться в Тифлисе по улице Фрейлинской, в доме номер три. Его соседями была семья Сванидзе, три сестры Сашико, Като и Машо, их брат Александр и, муж Сашико Михаил Монаселидзе, товарищ Иосифа Джугашвили по семинарии. Три сестры были великолепными портнихами, имели свою швейную мастерскую и сшили у них весь Тифлисский цвет общества, начиная жены наместника, кончая женой и детьми начальника самого охранного отделения полиции. Молодой революционер Сосо покорил сердце Като, она в него влюбилась без памяти. Да и он без нее уже не мог и дня прожить. Молодые люди поженились. Надо было венчаться, но у Сосо не было паспорта, жил с чужим паспортом на имя какого-то Галиашвили. Помог случай.

Семинарский товарищ Сосо, Михаил Монаселидзе встретил на улице у церкви Святого Давида своего семинарского товарища Киту Тхинвалели. Друзья обнявшись разговорились и Мишико рассказал о Сосо и о его женитьбе. —Однако не могут их венчать, сообщил он однокласснику. И рассказал причину. – Я их обвечаю-сказал Кита, ничего незаконного для бога тут нет. Я то знаю Сосо, как себя. Только надо вам в полночь прийти в церковь, чтобый первый священник не знал о нашем мероприятии. Так и было сделано. В полночь, в церкви Святого Давида, в присутствии небольшого количества людей Сосо и Като были обвенчаны.

Сосо жил тут надежно. Сестры были хорошими швеями, имели мастерскую и к ним ходили большие начальники, генералы, их жены и дети заказывать одежду и ни один полицейский не мог и предположить, что один из главных революционеров Закавказья живет рядом с ним. В середине декабря 1905 года Коба участвовал в конференции большевиков в Финляндии, в г Таммерфорсе.

Здесь впервые и состоялась встреча Кобы с Великим Лениным. До встречи, когда Иосиф Джугашвили еще не видел Ленина, он ему казался великаном, хотя знакомые с Лениным однопартийцы говорили, что Ленин роста невысокого и очень простой, такой же как любой рабочий и обыкновенный человек. Но. всеравно, Иосифу казалось, что Ленин должен быть больше любого простого человека и он не досягаем всем желающим. Но, когда Иосиф увидел, человека, почти как он сам, Коба, ростом, шустрого, энергичного, простого, первым пришедшим на собрание и где то в углу в коридоре устроившимся и писавший, изредка поднимая голову, при виде делегатов здороваясь частыми кивками головы и, широко открыто улыбаясь, был поражен его простотой. Поздаровавшись с Лениным и обменявшись друг с другом с несколькими приветсвенными фразами, Ленин произнес, – Ну, что ж, товарищ Коба, послушаем о положении революционного движения на Кавказе. Вы, кажется, пятым выступаете? -Как записали, так и буду докладывать, Владимир Ильич. И Ленин взяв его правой рукой за спину потащил его в зал заседания. Коба здесь сделал доклад о положении на Кавказе, и деятельность большевистского Кавказского союза РСДРП, удостоилась одобрительной резолюции. Коба также выступил решительным сторонником бойкота выборов в Д уму, и эта позиция была поддержана Лениным.

В Тифлис Иосиф вернулся после подавления восстания раюочих с 18—24 декабря 1906 года. В городе не прекращались беспордяки, некоторые революционеры в отместку властям за погибших и раненных товари щей, готовили и терорристические акты в отношении тех представителей власти, кто переусердствовал в подавлении восстания, был организатором кровопролития. Кстати, в день приезда Джугашвили, было покущение на начальника штаба Кавказкого военного округа генерала Ф.Ф Грязнова, отличившийся в жестокости при подавлении рабочего выступления, виновника кровопролития. Он был смертельной ранен бомбой брощенной революционером Арсеном Джорджиашвили, рабочим железнодорожных мастерских. Арсена Джорджиашвили повесили, ему было чуть больше двадцати лет, за погибших товарищей, железнодорожных рабочих он сам отомстил и лишился жизни.

Иосиф поддерживая методы вооруженной борьбы с властями вообще, вел среди революционеров кропотливую разъяснительную работу, без профессиональной подготовки, в одиночку и небольшими группами не брать в руки оружие, тем более пытаться захватить государственные учреждения.

Вооруженное восстание возможно только в масштабе всей страны, когда партия подготовиться и будет иметь достаточно сил, специальных отрядов для этого, писал Коба в те дни на листовках. Учиться как вести вооруженные выступления, учиться как настоящие солдаты со всеми правилами военной науки как победить классового врага нужно, но без призыва партии начать вооруженное восстание-ошибка. Так писал в газетах товарищ Коба. В апеле 1906 года Кобу, Закавказьское отделение РСДРП направило в Стогольм, где он выступил на 4 Объединенном съезде партии (там было больше меньшевиков). Здесь Коба отстаивал после победы революции помещичьи земли передать в частные руки.

Меньшевики предлагали – передать в распоряжение местных органов самоуправления. Основная часть Большевиков —тоже были за передачу в собственность к местным органам самоуправления. Здесь, еще Коба озвучил мысль или мы за гегемонию пролетариата, или за гегемонию демократической буржуазии. Потом Иосиф, через несколько лет поймет свою ошибку по передаче земли в частные руки и будет ярым сторонником большинства Большевиков. Ну а пока, ошибаться может любой человек и Коба —не исключение. В Стогольме у Кобы с Лениным был долгий разговор тэт а тэт. В этих разговорах они оба размышляли о приходе партии к власти. Несколько путей для этого есть у РСДРП. Мирный путь, эволюционный и революционный-вооруженный путь.

О втором пути пока партия может забыть из-за неготовности революционеров, из-за неготовности политической ситуации в стране и, из-за кропролития и возможного перехода вооруженного восстания в гражданскую войну. Оба собеседника решили, что у партии на данном этапе много задач для самообразования ее членов и привлечения на свою сторону оргомной армии пролетариата и других слоев населения. После решения соответствующих задачи и прихода момента, когда изманенияа всему народу нужны, выйдет на сцену партия и покажет себя, не упустит своего предназначения.

11

Домой, в Тифлис, Коба вернулся в июне 1906 года. По дороге, он заехал в Германию, к шурину Александру Сванидзе. Алеша и его друзья переодели Кобу по европейски. Купили ему костюм, фетровую шляпу и трубку и он был похож на настоящего европейца и отправили на Кавказ. И здесь он своей новой обновкой, которую он редько обновлял, изумил свою жену Като, родственников и друзей. Те восхищались его новым костюмом, а он не понимал их изумления.-Вы что, вместо того, чтобы спросить, что решил съезд в загранице, вы уже который день костюм и шляпу примеряете, да восхищаетесь красотой тряпок. Что с вами? -недовольно заявил Коба своим родственникам. Жена только смела вымолвить-Сосо, мы же не твои революционеры, а портнихи. Что тут плохого. Нас материал из чего можно сшить платья и костюмы больше привлекают. Тем временем, жену Кобы, Като арестовали по обвинению в хранении нелегельной литературы. Это случилось в ноябре 1906 года. Сестра Като, Сашико просила своих высопоставленных клиенток помочь арестованной. И они помогли, не стали Като сажать из-за беременности, а дали два месяца провести в отделение полиции. И здесь Като повезло, сестры сшили платье жене начальнику отделения полиции и она не разрешила мужу держать беременную женщину в полицейском участке, а взяла к себе домой. И она два месяца провела у начальника полиции отделения на квартире.

Когда приехал Коба и захотел увидеть жену, жене начальника попросили дать разрешение повидаться с двоюродным братом из деревни, на квартире, где находилась Като. Разрешение дали, и, они, муж и жена, проводили свои свидания на их квартире. А потом, жена полицейского организовала дело так, что ежедневно два часа отпускали Като домой для встречи с братом. Хорошо, что начальник полиции не знал в лицо Кобу, а то было бы некрасиво, на свою квартиру впускать человека, которого искала вся Тифлиская жандармерия. Прошло некоторое время, пока жена Иосифа на квартире начальника отделения проходила свое заключение, сам Иосиф занимался подготовкой к выпуску новых газет, пришло время и, Като родила мальчика.

Рождение человека всегда радость, тем более, если он появился в любви родителей. Мальчика покрестили и дали имя Яков. Мальчик был горластый и не давал папе заниматься революционными делами. Если чересчур ребенок горланил, а папе надо было работать, отец сердито смотрел и на жену и на ребенка и собрав свои книги и тетради уходил оттуда, искал тихое место. Но, когда мальчик в люльке лежал спокойно и не плакал и не кричал, а улыбался, тогда он садился рядом и долго игрался, пальчиком проводил по щекам, по носу, по животику и называл его «Пацан», брал на руки и осторожно держал, целовал его. В это время Иосиф и его товарищи выпустили две новые газеты « Новое время» и «Наша жизнь», которые недолго выпускались. Из-за социал-демократических идей власти их закрыли.

Революционное движение работало в штатном режиме, занимались каждодневными своими заботами, организовывались новые демонстрации и забастовки. В этот период, проходила общегородская партийная конференция и Иосиф был избран делегатом на 5 съезд РСДРП, который прошел в Лондоне, в конце апреля 1907 года. Джугашвили отправился в Лондон, по дороге заехал в Германию, повидаться с Лениным. Надо было обсудить один из важных для партии вопросов. Речь шла о финансировании партии. В Закавказье очень много было богатых коммерсантов, которые передавали для жизни партии огромные суммы. Более того были предприятия, особенно в Баку и в других промышленных городах, которые фактически через надежных людей принадлежали партии, вся прибыль шла на нужды революционеров.

Партия разрасталась и в количественном отношении и в геграфическом, поэтому нужно было финансовое обеспечение тоже привести в соответствие. Ленин и Джугашвили обсудили и весьма один деликатный момент в партийной жизни. Некоторые товарищи в отместку власти, жестоко расправщимся с рабочим классом до крови, и, старающимся с помощью судов предпринимателям не выплачивать компенсации семьям, работавшим у них и погибщим рабочим, относились не совсем корректно. Можно сказать, экспроприавали некоторую сумму в пользу семьям оставшихся без кормильца. Однако бывали случаи, эта месть переходила и границы.

Ленин и Коба решили, чтобы на Кавказе, товарищи по партии серьезно отнеслись к таким фактам и проводили определенную работу по искоренению подобных случаев. Эти мелкие факты, потом разрастаются небывалими сказками, которые бьют по авторитету партии. Кстати, подобного рода слухи и явились причиной принятого решения на съезде – в связи со спадом революционных настроений распустить боевые дружины, которые отпор давали черносотенцам. Ленин и Коба были против этого постановления.. Партия, не умеющаяся себя защищать, не сможет объединять людей, говорил Ленин в Лондоне. И как будто Ленин и Джугашвили в воду глядели, обсуждая проблемы экспроприации. По возвращении с Лондона, 13 июня 1907 года на Эриванской площади Тифлиса, было совершено нападение средь бела дня на почтовую карету и похищено 250 тысяч рублей, предназначенные для госбанка. Было убито 10 человек. Непосредственным руководителем операции, говорят. был товарищ Камо. Эта экспроприация была осуждена меньшевиками, они требовали исключения из партии всех, кто причастен к этому. Меньшевики обосновывали свои обвинения тем, что съезд в Лондоне, только что принял решение об отмение подобных эксов, а большевики наплевали на все это. Более того, меньшевики объвили, что гланым руководителем этой опреции был товарищ Коба. Доказательств нет. Да и не требовались доказательства. Меньшевики в то время были в большинстве в партии в Тифлисе. А потому то, что они говорили, считали сами правдой. При такой обстановке, когда Иосифа называют —руководителем терорристической опреции, жить и работать в Тифлисе становилось невозможным. А потому он вынужден был в июле 1907 года вместе с женой и сыном уехать в Баку, где влияние большевиеков было более сильным. Кроме того работа большевиков в рабочем городе велась почти легально. Полиция всех революционеров знала в лицо в Баку.