Кто ты?

– И каким замечательным оказался этот брак! Элен сказала, что в жизни не видела людей, до такой степени влюбленных друг в друга.

Камилла почувствовала, как рука Джеррода сжалась, и с улыбкой посмотрела на него.

– Мы очень счастливы! – хрипло подтвердила она.

Джеффри поднял руки.

– Я рад за вас. Примите мои поздравления. – Лицо его расплылось в улыбке. – Странные случаются вещи. Сегодня ты пребываешь в отчаянии, а завтра мир открывается перед тобой во всем многообразии возможностей. Не зная о свадьбе, я не смог приготовить вам никакого подарка, и это меня огорчает. Впрочем, кое-что я, кажется, придумал. Джеррод, ты нальешь нам скотч со льдом?

– А до утра это не может подождать? – колко поинтересовался тот.

– Разумеется нет! Наш день рождения уже пройдет! – покачал головой Джеффри.

Коротко улыбнувшись Камилле, Джеррод направился к бару. Брат проводил его взглядом и с улыбкой обернулся к девушке. Она вся подобралась, воинственно приподняв подбородок.

– Надеюсь, молодая жена удовлетворяет тебя? – обратился Джеффри к брату, не спуская с нее глаз. – Мне было бы обидно думать, что все мои усилия пропали зря и ты испытал разочарование. Глядя на нее, трудно представить, какой дикой она может быть, – философски заключил он.

У Камиллы перехватило дыхание. Она перевела взгляд на Джеррода. Тот медленно повернулся к ним.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросил он жестко.

Джеффри, проигнорировав вопрос, шагнул к Камилле и протянул руку, чтобы потрепать ее по щеке. Она в ужасе отпрянула, и он ухмыльнулся.

– Ну же, кошечка! Ты все еще выпускаешь коготки?

От столь фамильярного обращения Камиллу передернуло.

– Не сметь! – выкрикнула она, бледнея.

– Боже! – вырвалось у Джеррода.

В серых глазах Джеффри блеснула злоба.

– А что, дружище, твоя подружка не рассказывала, что я уже имел ее? – с усмешкой спросил он.

Камилла застонала и схватилась за голову. Бутылка выпала из рук Джеррода и с грохотом разлетелась на осколки. В два прыжка он оказался подле брата и развернул его лицом к себе.

– Ты? Так это ты изнасиловал ее? – взревел он.

Джеффри недоуменно скривил губы.

– Изнасиловал? – отозвался он со смехом. – Теперь это так называется? О нет, я не использовал силу. В этом не было необходимости. Она пошла ко мне в постель за деньги, мой дорогой братец, и, поверь мне, рассчиталась за каждый пенни.

Голова Джеррода дернулась, как от удара. Лицо его стало белее мела.

– Я не верю тебе!

– Тогда спроси ее, приятель, и посмотрим, посмеет ли она это отрицать, – парировал Джеффри.

Камилла задрожала как осиновый лист под перекрестным огнем их взглядов. К горлу ее подступила тошнота, перед глазами поплыл красный туман, и в памяти ожили картины прошлого. Ей вдруг все стало ясно, и с придушенным возгласом отвращения к себе она повернулась и выбежала из комнаты.

Холл, лестница, лестничная площадка… В спальне она рухнула на край кровати и обхватила себя руками, чтобы как-то унять дрожь.

Теперь она знала, знала все, и не могла больше прятаться от правды. Теперь ей стало понятно, почему она так боялась Джеффри, – он единственный знал правду. Она действительно сделала то, что он сказал. Тошнотворная ненависть к себе переполнила ее.

Камилла в ужасе подскочила, когда замок щелкнул и дверь отворилась. В проеме стоял, глядя на нее, Джеррод с холодным, незнакомым выражением на лице. Это был совершенно не тот человек, которого она любила. Оцепенев, она следила, как он закрывает дверь и бесшумно движется в ее сторону. Муж остановился в паре дюймов от нее и посмотрел ей в глаза.

– Скажи мне, что это неправда! – процедил он. – Скажи, что ты не спала с моим братом за деньги.

Глаза ее потемнели от боли. Она попыталась отвернуться, но он грубо повернул ее голову к себе.

– Говори, черт бы тебя побрал!

Камилла судорожно сглотнула и умоляюще взглянула на него.

– Я… не могу, – прошептала она.

Он опрокинул ее на кровать и прижал к постели, нависнув над ней. Глаза его дико сверкали.

– Деньги? Так вот что мне нужно было предложить тебе, чтобы ты спала со мной? – еле сдерживая бешенство, спросил он.

Щеки ее вспыхнули. Ему было так больно! Каждой частичкой своей души Камилла ощущала его муку.

– Джеррод, не надо, – срывающимся голосом взмолилась она и попыталась вырваться.

Он снова толкнул ее на кровать.

– Сколько, Камилла? Назови сумму! – Она взглянула на него сквозь пелену слез.

– Ты не понимаешь!..

– Не понимаю? Я понял одно: ты сводила меня с ума, заставляла ходить на цыпочках и сдувать с тебя пылинки, притворяясь несчастной жертвой насилия! А теперь выясняется, что все это ложь, и мой родной брат… Будь ты проклята, Камилла! Ты можешь назвать цену, у меня есть, что предложить тебе.

Он с ненавистью впился в ее губы. Отчаянно рыдая, она попыталась увернуться, но он был слишком силен. Она ощутила вкус крови на губах, и к горлу подступила тошнота. Собрав все свои силы, она размахнулась и ударила Джеррода кулаком в висок. Он ослабил хватку – ровно настолько, чтобы она успела кувырком скатиться с кровати и скрыться в ванной.

Едва она успела нагнуться над раковиной, как ее стошнило. Камилла не помнила, как долго это продолжалось, и лишь когда мучительные позывы стихли, обхватила голову руками, трясясь от озноба. О том, что Джеррод рядом, она догадалась, когда его рука повернула кран. Он усадил ее на край ванны и подал полотенце.

Только после этого она смогла взглянуть ему в лицо. В нем больше не было ярости, лишь сожаление и озабоченность.

– Камилла, извини, – хрипло вымолвил он. – Сам не знаю, что на меня нашло.

Она отвела взгляд в сторону.

– Не знаешь? – звенящим голосом спросила она. – Что еще он тебе сказал, Джеррод? Что я наслаждалась его ласками? Что мне все было мало? – По его лицу она поняла, что попала в точку. – А известно ли тебе, что меня воротит от одной мысли о том, что он может прикоснуться ко мне? Знаешь ли ты, чего мне стоит терпеть его присутствие? – К глазам у нее подступили слезы. – Я поступилась гордостью и уважением к себе, потому что была в отчаянии! О Господи! – простонала она, дергаясь в конвульсиях. – Я ощущаю себя такой грязной, такой бесстыжей!

Побелев, как мел, Джеррод выдохнул:

– Джеффри сделал это… прикрывшись моим именем?

Камилла задрожала еще сильнее.

– Я не хочу говорить об этом.

– И все-таки тебе придется! Я должен знать правду, – отчеканил он.

Камилла понимала, что он прав, но колебалась. Рассказать ему обо всем означало заново пережить весь этот ужас заново.

– Хорошо, – согласилась она еле слышно. – Но не здесь.

Она вернулась в спальню, вздрогнула при виде смятой постели и, помедлив, села на диванчик возле окна. Забившись в угол и обхватив колени, она прикрыла веки, чтобы не видеть Джеррода, который примостился на краешке кровати, нервно сцепив руки.

Камилла тяжело вздохнула, приводя в порядок мысли, и начала:

– Помнишь, я рассказывала, что приходила к тебе просить помощи для Пола. Ты так и не спросил, какой именно. Мой брат заболел какой-то тяжелой редкой болезнью. Тем не менее существовал вполне реальный шанс вылечиться, но для этого надо было лететь в Америку и платить бешеные деньги. Я была на грани отчаяния, когда вспомнила слова отца, что, попав в беду, всегда могу обратиться к Джерроду Грейсону и тот поможет. И я без колебаний отправилась к нему. Рекомендация отца много для меня значила, к тому же Полу становилось с каждым часом все хуже и хуже. Я позволила себе обмануться надеждой, потому что ничего другого мне не оставалось. Вот так я пришла на встречу с ним…

Джеррод Грейсон проживал в одном из тихих уголков Лондона, где неброская элегантность домов выдает богатство их владельцев. На звонок вышел слуга в черном фраке и поинтересовался, по какому делу она пришла.

– Я хотела бы увидеться с мистером Грейсоном, – сказала Камилла как можно внушительнее. Понимая, что в обязанности этого человека входит прежде всего ограждать хозяев от назойливых посетителей, она поспешила добавить: – Я по личному вопросу, и дело совершенно неотложное.

На лице привратника появилось сочувствие.

– Сожалею, но… – с сомнением в голосе начал он.

– Да ладно тебе, впусти ее, Джек, – распорядился мужской голос.

По лицу слуги пробежала тень неудовольствия, но он послушно отступил в сторону, пропуская Камиллу.

– Хорошо, сэр… Если угодно, можете войти, мисс!

Девушка прошла в кабинет. У камина стоял высокий, красивый мужчина, молодой с виду (она полагала, что он должен быть старше), и улыбался, окидывая ее оценивающим взглядом. У нее, не привыкшей к столь откровенному разглядыванию, мороз пробежал по коже.

Если бы не безвыходность ситуации, она бы немедленно повернулась и ушла. Но Камилла считала, что имеет дело с другом своего отца. Поэтому она прошла вперед и пожала протянутую руку, стараясь не обращать внимания на то, что он задержал ее ладонь дольше, чем предписывал этикет.

– Вы желали говорить со мной? Чем могу служить мисс?.. – Он сделал выжидательную паузу.

– Стенли Уоррен! – представилась она, назвавшись полной фамилией, чтобы дать хозяину понять, с кем он имеет дело. – Камилла Стенли Уоррен. Да, я хотела бы поговорить с вами. Мы никогда не встречались, но вы знали моего отца, Эдварда Стенли Уоррена.

Мужчина задумчиво потер подбородок.

– Ах, да, Эдвард! – Он зашел девушке за спину, и руки его как бы сами собой легли ей на плечи. – Разумеется, я счастлив познакомиться с любым человеком, который приходится ему родственником. Позвольте мне помочь вам раздеться. – И он, невзирая на ее протесты, снял с девушки пальто. – Прошу вас, располагайтесь и расскажите, чем я могу вам помочь.

Камилла уселась в кресло напротив письменного стола.

– Вообще-то, я здесь ради брата. Пол сейчас… – Она замялась, не зная, как высказать свою просьбу.

Но хозяин поспешил ей на помощь.

– Камилла… Надеюсь, как друг вашей семьи, я могу позволить себе называть вас так? Вы говорите, что Пол в беде, я правильно вас понял? Расскажите мне все по порядку, – доверительным тоном попросил он.

Приободрившись, Камилла поведала о своем горе. Он сидел, откинувшись в кресле, и исподлобья рассматривал ее.

– Сколько вам нужно? – спросил он, когда девушка замолчала.

Камилла, затаив дыхание, назвала сумму, которая казалась ей огромной. Но Грейсон даже глазом не моргнул, и у нее появилась надежда, что не все еще потеряно.

– Это большие деньги, – заметил он. Она прикусила губу.

– Я понимаю, но могу вас заверить, что верну до последнего пенни, – торопливо добавила девушка.

После долгого молчания Грейсон встал и задумчиво прошелся по комнате. Камилла следила за ним взглядом, пока он не оказался где-то сзади, а секундой позже ошеломленно застыла, почувствовав, что его руки снова сжали ее плечи.

– Знаете, Камилла, – пробормотал он, – дружба дружбой, но вы просите слишком много. А я не занимаюсь благотворительностью. Впрочем, полагаю, у молодой – и очаровательной, должен вам заметить, – женщины всегда есть возможность компенсировать риск вложения денег одним весьма известным способом.

Девушка не верила своим ушам. Она была не настолько зелена, чтобы не понять, что именно он предлагал. Ей показалось, что она попала на представление какой-то викторианской мелодрамы.

– Что вы говорите? – недоверчиво переспросила Камилла.

Нет, этот человек, друг ее отца, не мог произнести столь отвратительных слов.

Грейсон рассмеялся горловым, булькающим смехом.

– Ни за что не поверю, что вы настолько несообразительны! – Рука его жадно ласкала ее шею и спину.

Камилла, почувствовав приступ тошноты, попыталась встать, но сильная рука снова посадила ее на стул.

– Я думала, вы друг! – возмутилась она.

– Совершенно верно, я друг, но вы же не ожидали, что я пойду вам навстречу просто так, за красивые глазки? Если вы ожидаете от меня великодушия, проявите его и со своей стороны.

Ее замутило от одной мысли об этом.

– Вы, должно быть, спятили, если думаете, что я пойду на такое! – гневно бросила она ему в лицо.

Он склонился так, что губы его оказались совсем близко от ее уха.

– А по-моему, такая сделка более чем разумна. Конечно, вы вправе отказаться, хотя, если не ошибаюсь, вы упомянули, что я – ваша последняя надежда. Теперь дело за вами, и ваш ответ покажет, насколько вы любите своего брата.

Он загнал ее в угол! Ей действительно больше некуда было идти. Оставалось либо сделать то, чего он домогался, либо видеть, как мальчик угасает у нее на глазах. Камилла слишком любила Пола, а потому выбора у нее не было.

– Вы подлец! – вырвалось у нее. – Как вы можете после этого называть себя нашим другом!

– Так да или нет, Камилла?

– Вы же знаете, что да, – в отчаянии прошептала она. – Если вы дадите мне деньги, я согласна встретиться с вами… в тот час и в том месте, где вы скажете!

Грейсон резко повернул ее к себе лицом.

– О нет! Деньги после, Камилла! Конечно, я вам доверяю, но люди бывают так забывчивы… Итак, мы договорились, – с удовлетворением объявил он. – Давайте же скрепим наше взаимопонимание поцелуем, – добавил он и склонил голову.

Если бы Камилла не дала уже слово, она бы сейчас бежала прочь со всех ног, но теперь ей пришлось выдержать прикосновение его жадных, ищущих губ. Ее бросило в дрожь, когда его язык попытался проложить себе путь меж ее зубов.

Преисполненная отвращения, она стояла закрыв глаза и молила, чтобы у нее хватило сил выдержать эту пытку. И хотя она так и не ответила на его поцелуй, вид у Грейсона был вполне удовлетворенный.

– Полагаю, нам будет удобнее наверху, – хрипло сказал он.

Ей ничего не оставалось, как последовать за ним к лестнице. Камилла шагала рядом с ним, холодея и чувствуя себя так, будто шла на казнь. Но она не колебалась, помня об! одном: от нее и только от нее зависит сейчас жизнь Пола.

То, что происходило потом за дверями спальни, больше напоминало кошмарный сон. Она упорно отказывалась расслабиться или ответить на его ласки. Он не был груб, всего лишь не обращал внимания на ее нежелание и девственность. Без конца называя ее «кошечкой», он никак не мог насытиться, и когда наступила глубокая ночь, она уже не была невинной – ни душой, ни телом. Камилла чувствовала себя растоптанной, испачканной, оскорбленной.

Самое худшее, однако, ждало ее впереди.

Она соскользнула с кровати, чтобы одеться, потом повернулась и спросила о деньгах. Он рассмеялся ей в лицо:

– Ты всерьез решила, что я дам тебе такие деньги за одну только ночь? – Он полулежал, прислонившись спиной к подушкам и прикрыв бедра простыней. – Какая наивность, если не сказать, глупость! Даже если бы у меня были такие деньги, я бы все равно не дал их тебе, кошечка!

Если бы рядом оказался нож, она без колебания вонзила бы его в это лживое, подлое сердце.

– Вы не достойны даже презрения, мистер Джеррод Грейсон! И я обещаю вы пожалеете о том, что сделали! – крикнула она ему в лицо…

Камилла вернулась в настоящее. Щеки ее были залиты слезами. Она торопливо смахнула их рукой.

– Он просто-напросто посмеялся надо мной! – еле слышно прошептала она. – Посмеялся.

В наступившей тишине она ждала ответных слов Джеррода, но тот молчал. Камилла с тревогой взглянула на него. Поверил ли он ей? Трудно сказать… Голова его была опущена, руки на коленях сжались в кулаки, лицо перекошено болью и гневом. Сердце у нее тоскливо заныло.

– Что мне сказать? Проклятье! Извинение – это слишком, слишком мало! Стоит мне подумать, как… – Джеррод осекся, судорожно сглотнув и, вскочив на ноги, шагнул к гардеробу вне себя от ярости. – Господь свидетель, на этот раз Джеффри зашел слишком далеко, – проскрежетал он и быстро двинулся к двери.

Камилла, расширив глаза, торопливо спустила ноги на пол.

– Куда ты?

Не замедляя шага, он бросил через плечо:

– Отыскать брата и сделать то, что мне следовало сделать давным-давно.

И он скрылся за дверью.

Сердце у Камиллы отчаянно заколотилось. Она выбежала к лестнице, но, услышав разъяренные голоса, замерла с ногой, занесенной над верхней ступенькой. Испуганный вопль, грохот падающей мебели и внезапная тишина… В холле появился Джеррод, массируя на ходу руку.

Она, должно быть, издала какой-то звук, потому что он резко поднял глаза. На лице у него было написано выражение мрачного удовлетворения. Медленно поднявшись по лестнице, он остановился подле нее.

– Джеффри решил уехать, – сказал он сухо.

Камилла опустила глаза и увидела, как он потирает разбитые в кровь костяшки пальцев.

– Так ты мне веришь?

Он протянул руку и привлек ее к себе.

– Ну, разумеется! Ты сможешь когда-нибудь простить нас за все, через что тебе пришлось пройти?

– А ты простишь меня? – спросила она, уткнувшись лицом в его плечо.

– Тебе не в чем себя упрекать, Камилла. – Он чуть ослабил объятия, чтобы заглянуть ей в глаза. – Что мне сделать для того, чтобы навсегда стереть из твоей памяти прошлое?

Камилла задрожала.

– Мне просто надо обо всем забыть. Раз и навсегда.

Он взглянул на нее со странным выражением в глазах.

– А ты сможешь сделать это? – спросил он тихо.

Чуть дрожа, она призналась:

– Не знаю…

Грустно улыбнувшись, Джеррод провел ее в спальню. Камилла поспешила снова заправить и привести в порядок постель. Он молча следил за нею, затем со вздохом взял со стула халат.

– Полагаю, нам обоим нужно немного поспать, прежде чем принимать какие-либо решения, – спокойно сказал он.

Она нахмурилась, услышав новую ноту в его голосе.

– А нам нужно принимать какие-то решения? – удивленно спросила она.

– Полагаю, что да. Именно поэтому я сегодня намерен спать в другой спальне.

В комнате воцарилась тишина.

– Не надо.

Джеррод слабо улыбнулся.

– Увы, но так надо. Не беспокойся, я буду рядом, если понадоблюсь тебе. Но я сомневаюсь, чтобы после сегодняшнего разговора тебя продолжали мучить кошмары. Так что спокойного сна и до встречи утром.

Прежде чем она нашла, что возразить, он вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Камилла медленно опустилась на кровать. Почему он так поступил? Почему ушел? В голове мелькнула страшная мысль. Он сказал, что ей не следует порицать себя, но, возможно, не смог пережить тот факт, что она спала с его братом. Так может быть, его поведение – лишь способ скрыть свое отвращение к ней?

Сердце сжало железным обручем. Наверняка все дело в этом! Какие еще могут быть объяснения? Камилла была в полной растерянности. Как вести себя? Рассказать Джерроду все было просто необходимо, иначе Джеффри и дальше стоял бы между ними. Но что делать теперь?

Вопрос этот не давал ей покоя. Она переоделась и забралась в кровать. Без Джеррода постель показалась ей пустой и холодной. Обхватив обеими руками подушку, Камилла уткнулась в нее лицом и заплакала горючими слезами.

В конце концов она уснула, так и не найдя выхода из ситуации.