Анечка и конец света. Теория выживания

– Хорошо, – пожала плечами Смирнова, – а у меня ночью свинка пала. Ничего не предвещало, утром захожу в сарай – лежит.

Удивительно было то, что при своей ангельской внешности – длинные белокурые волосы, голубые глаза – просто принцесса из сказки, Смирнова держала свиней и кур. Жила она в частном секторе, каждую весну они с матерью покупали поросёнка, и к осени он набирал вес. Тогда Лена сама, взяв у соседа ружьё и паяльную лампу, забивала свою ненаглядную свинку, как она сама называла своих питомцев, опаливала шкуру и с помощью соседа-алкаша разделывала по всем правилам, скрупулёзно записанным в её записной книжке. А тут на дворе август, а свинка сдохла.

К обеду ситуация стала ещё тревожнее. У Павлуши жена больше не отвечала на звонки, и он умчался домой. Иван Семёнович не смог вызвать Нинке врача, отпоил валокордином. Не дозвонился ни до милиции, ни в похоронную службу. Даже такси не удалось вызвать – телефоны на автоответчике или отключены. Тогда он привез Нинку со Славиком к себе домой. Повезло, не пешком, маршрутку дождались, совсем пустую.

Анечка спустилась в цех, ей нужно было отдать документы начальнику второго цеха Файнбергу. Обычно там в это время кипела работа, сновали люди, двигались погрузчики, шумели машины, но сейчас было тихо. На лестнице она столкнулась с Сеней. Этот неопределенного возраста мужчина с вечно немытой и нестриженой кудрявой шевелюрой отвечал на предприятии за связь и был совершенно незаменим. В просторечии все его звали радистом, и с ним нужно было держать ухо востро. Дело в том, что Сеня был очень разговорчив, если не сказать болтлив. Стоило только зазеваться, неосторожно улыбнуться Сене или притормозить, проходя мимо, всё – придётся слушать его полчаса, не меньше. Радист был Анечке симпатичен, она часто узнавала от него разные интересные вещи о политике, экономике и, конечно, о разных аспектах радиосвязи – любимой Сениной темы, но где взять столько свободного времени? На этот раз она постаралась проскочить мимо, но Сеня просто вцепился в ее рукав.

– Ты знаешь, какая эпидемия у нас? Там внизу – никого! Никого!

– Что, совсем?

– Только Файнберга видел. А ты…

– Извини Сеня, я побегу, а то вдруг он уйдет, а у меня документы не подписаны, – нашлась Анечка и побежала вниз по лестнице. Сеня всплеснул руками и отправился искать другую жертву.

Файнберг был на месте. Увидев гостью, он поднялся ей навстречу. Это был высокий, по-своему красивый человек с очень серьёзным лицом. За серьёзность эту отвечала вертикальная складка на лбу, которую стилисты и визажисты называют . Документы, инструкции, схемы и технологические карты были у него всегда в полном порядке, а воротничок рубашки, видневшейся из-под спецовки, всегда имел свежий вид. Анечка уважала его за техническую грамотность и часто обращалась к нему за советом, если сама не могла в чём-то разобраться. И это в то время, когда начальники других цехов годами не находили времени привести документацию в порядок. Перед каждой проверкой они в панике прибегали к Анечке с папками исчёрканных бумаг и криками «Что делать? Как быть?! Помоги!». Достоинства Файнберга «усугублялись» красивым, идеально разборчивым почерком. К тому же он, несмотря на вечную занятость, всегда был рад остановиться и поболтать с Анечкой на самые разные темы. Лену Смирнову и Марину Эдуардовну он удостаивал лишь вежливым приветствием, а с Анечкой у них всегда находилось, что обсудить. «Это только из вежливости, – совершено искренне думала Анечка, – по работе он зависит от моих действий и решений, вот и старается быть любезным. Ну не может ведь он интересоваться такой серой, ничем не примечательной личностью, как я. Ни супер-длинных ног, ни пятого размера, ни роскошной прически». Анечка даже косметикой пользоваться стеснялась, ей казалось, что помада сразу размажется, а тушь потечёт, и вообще, все будут над ней смеяться. Единственным украшением служила широкая лента-резинка, которая удерживала гладко зачёсанные назад волосы. Обычно лента была серо-голубой, в цвет глаз. Иногда ленту заменял пластиковый ободок. Одежду она тоже выбирала своеобразно. Поскольку на работу нельзя было прийти в привычных джинсах и кроссовках (дресс-код, будь он неладен!), она носила платья-футляры. Длинные рукава, вырез под горлышко, длина по колено, всё прилично. Никаких рюшечек и лишних деталей. Платья эти сидели на ней очень хорошо, благодаря высокому росту и полному отсутствию лишнего веса, а скорее даже, его недостатку. Но это Анечке и в голову не приходило. Серенько, скромненько – и хорошо. хмурка

– Все домой уехали, – сказал Файнберг, поздоровавшись. – Плохо всем. Многие ещё утром не вышли на работу. Вот я остался, да старший механик, да Наташка вон сидит, чай пьёт. В других цехах тоже такая чертовщина – работяги все заболевают, а начальство бодрячком! Может они надышались чем-то? Так ведь я тоже в цеху целый день, и ничего!

– А как жена ваша, как семья? – слегка смутившись, спросила Анечка. Она никогда не задала бы такого вопроса, если бы не эпидемия.

– Так нет у меня никого, собака дома ждет. Сложный я человек, – попытался пошутить Файнберг.

– А у механика вашего семья как? – Анечка часто с ним сталкивалась, но не могла запомнить, как его зовут.

– У Серёги? В разводе он. Сын у него в другом городе, на звонки не отвечает, но он в школе, возможно. На уроке, не может трубку взять. Серёга весь на нервах. А Наташке вон не за кого переживать.

Техник Наташка – бывшая детдомовка. Её вопиющая невежественность и детская непосредственность вкупе с весёлым нравом вызывали в людях симпатию и желание чем-то помочь, чему-то научить. Постепенно Наташка училась, оперялась. Анечка часто носила ей сумки с вещами. Анечкины подруги отдавали, слегка поносив. Не надо было задумываться, куда деть надоевшее платье – Наташке! И теперь та при своей зарплате и полном отсутствии вкуса выглядела вполне прилично.

Разобравшись с документами, Анечка вернулась на свой этаж. Никто не проявлял признаков нездоровья. На этаже располагалась «контора»: бухгалтерия, техотдел, где работала Анечка, отдел охраны труда, кабинеты директора и его замов. Всего здесь трудилось человек двадцать. А в целом на предприятии – около 400 человек. В цехах, на складе, в гараже, в лаборатории. Но сейчас людно было только в «конторе».

– Приказ по электронке пришёл, – крикнул ей Антоха из-за своего монитора, – ввиду высокой заболеваемости работников, и т.д., и т.п., рабочий день до 14.00!

– Как твои-то, здоровы? – спросила Анечка, надеясь на положительный ответ, Антоха не выглядел подавленным, как все остальные.

– Я здоров, Лёха звонил – тоже, отец – хоть бы что! – Анечка и Антон родились в маленьком рабочем городке. Антоху она знала с детства и Алексея, его единственного друга, тоже. Антоха был социофоб, ничто, кроме Интернета и Лёхи его не интересовало. Не то, что вы подумали. Просто Алексей был единственным человеком, который добровольно соглашался терпеть Антоху и даже иногда проводить с ним свободное время – пивка выпить или обсудить компьютерные новинки.

– Но в твиттере пишут – кошмар! – возбужденно продолжал Антоха, – у всех кто-то уже умер, а сами симптомы свои описывают, совета спрашивают друг у друга. Потом пропадают со связи. Кстати, твои там в порядке, отец видел, с коляской куда-то бегут, торопятся.

Отучившись в институте и выйдя замуж, Анечка осталась жить в мегаполисе, вскоре сюда перебрались и родители. Анечкин же брат Саша с семьей остался в родном городке. Недавно у них дочка родилась. А ещё там жили тетушки, двоюродные братья и сестры с семьями и другие родственники. Анечка позвонила брату. Он на бегу рассказал, что все наши здоровы, но в городе со вчерашнего дня люди мрут как мухи, и он с женой, ребёнком, тёщей и тестем едет на дачу, подальше от заразы. Потом Анечка обзвонила подруг, бывшего мужа, кое-кого из родственников, получила эсэмэски от детей, и ей стало спокойнее. Все её родные и друзья живы и здоровы.

В этот момент в техотдел заглянул директор. Он безумными глазами оглядел оставшихся сотрудников и, увидев, что начальника техотдела нет, быстрым шагом двинулся на выход. Впрочем, он и раньше не давал себе труда здороваться с подчинёнными или хотя бы замечать их присутствие. Не царское это дело. Это был единственный человек, который называл Анечку Анной Ивановной, притом подсматривая в бумажку, которую подсовывала ему секретарша. Сам он упомнить своих сотрудников не мог и не собирался. Все остальные, даже малознакомые люди, с детства, не сговариваясь, называли её Анечкой. Это имя-прозвище прилипло к ней раз и навсегда. Анечкой называли её даже мальчишки в пятом классе, которым по возрасту положено всех девчонок звать дурами и воронами. И теперь её, уже взрослую женщину, и старики и малые дети всё равно звали Анечкой. Директор ушел, а через минуту в техотдел заглянула секретарша Дина, девушка модельной внешности, но, вопреки предрассудкам, совсем не дура, скорее, себе на уме. Она объяснила, что у директора при смерти дочь и он поехал домой. Замы тоже разъехались. А главный инженер заперся в кабинете, сославшись на плохое самочувствие. Но всем было понятно, что причина его болезни, как всегда, – похмелье. Услышав, что начальства нет, сотрудники засобирались по домам. Все переживали за близких. Лена Смирнова не могла дозвониться до матери, у Дины, оказывается, тоже заболели родители. Не переживал только Антоха. Напротив, он был возбуждён, взбудоражен, ведь происходило что-то захватывающее и страшное. У него было чувство, как будто он смотрел фильм ужасов: на экране кровь льётся рекой, а он в безопасности на своем диване. А ещё Марина Эдуардовна преспокойно печатала какой-то отчёт и никуда не торопилась.

– Как там ваши, Марина Эдуардовна?

– А что? Всё в порядке, муж в саду копает, внуки у нас, в детский сад их утром не взяли, воспитатель на больничный ушла и нянечка тоже. Дочери, зятья? Да все здоровы, иммунитет у моих хороший, все свое из сада едят, всё натуральное. Сватья звонила – за внуков переживает, у неё на работе тоже, как у нас, отпустили из-за эпидемии всех домой. Но, слава богу, среди наших никто не заболел. Конечно! Я их и ягодами, и зеленью свежей снабжаю, зелёный лук, чеснок, петрушка – это же чистый иммунитет!

Марина Эдуардовна продолжала живописать чудодейственность своих овощей и фруктов. Анечка чувствовала смутное беспокойство от её слов, но что это – не могла понять. Не прошло и месяца, как Марине Эдуардовне стукнуло пятьдесят, и все сотрудники были приглашены на юбилей в её большой дом. Гостей было много, кроме сослуживцев – родственники, друзья. Анечка тогда выпила лишнего, что было для неё не очень-то характерно. Она перетанцевала со всеми мужчинами, включая дедушек и двенадцатилетнего внука, поиграла в «дурака» на чердаке с детской тусовкой, состоящей из племянников, внуков и детей кого-то из гостей. Потом включилась в долгий женский разговор тётушек за тридцать. Вела себя шумно, перецеловалась со всеми на прощание, а на следующее утро ей было очень стыдно. Но, как ни странно, все остались приятно удивлены, увидев Анечку весёлой и раскованной, ведь в обычной жизни она была тихим, слишком тихим и спокойным человеком. Так что же её тревожит в словах Марины? Анечка повторила про себя её слова: «всё своё», – нет, не это; «все здоровы, хороший иммунитет», «петрушка – чистый иммунитет». И тут она поняла – иммунитет! Губкин сказал: «Ты жизнь, ты иммунитет».

Анечка принялась раскладывать всё по полочкам. Близкие Марины здоровы – все они были на юбилее. Мои друзья и родные не заболели. Может, это не случайно? Соне стало лучше, внуки Токманцевх в порядке. А Нинка? Вся семья, которую я не знаю, умерла, а Славик не заразился. А ведь Нина Станиславовна забрала его тогда, когда все уже заболели, а значит, был полный контакт! И сама она здорова. Так вот для чего Губкин привёз всю свою родню! Нет, не может такого быть. Но слова Губкина снова зазвучали в её голове: «Найди тех, кто дорог, поцелуй их детей!». Вчера Губкин ей звонил, так что можно перезвонить и выяснить. Она набрала номер, но «абонент выключил телефон или находится вне зоны действия сети». Анечка порылась в сумке и нашла телефон регистратуры. Там никто не брал трубку. Так, что ещё? Начальник, Павлуша. Жена и сын болеют, а Маринка, которой Анечка иногда помогала учить уроки, спокойно отправилась в школу. В городке люди «мрут как мухи», а из родни никто не заболел. «Найди тех, кто дорог, поцелуй их детей!». Нет, не так! «Иди к тем, кто дорог, найди тех, с кем давно не виделась, поцелуй их детей!». Тех с кем давно не виделась! Господи, Катерина! Как же я забыла Катьке-то позвонить! И Анечка схватила телефон. Нет сети. Но только что же была? С рабочего набрала. «Соединение в данный момент невозможно», – сказал голос в трубке.