Новая Зона. Ген Ангела
- -
- 100%
- +
Он приказал большому кролику напасть на своего меньшего сородича. Сытый мутант пробовал сопротивляться, и Адам, поморщившись, усилил воздействие. Кролик бросился на напарника, тот от неожиданности перевернулся на спину, суча облезлыми лапами в воздухе и необдуманно подставив нападающему беззащитное брюхо. В следующее мгновение оно было вспорото острыми как ножи зубами бывшего товарища, и победивший кролик потащил добычу к Адаму, оставляя на пыльном асфальте красную полосу крови и волоча выпавшие органы.
Как ни мерзко это было, но Адаму пришлось перекусить животному шейную артерию и напиться гадкой жижи, благо кровь у кролика оказалась не слишком густой и соленой. Оставшийся в живых мутант смотрел на человека с ненавистью, готовый броситься на проклятый двуногий «ужин», который превратил его сородича в собственный обед. Тогда Адам отбросил труп и заставил кролика оттащить его настолько далеко, насколько мог удержать под контролем сознание мутанта. Затем он заполз за стеклянные двери метро, убедился, что в вестибюле ему ничто не угрожает, и снова уснул.
* * *В четыре утра, в понедельник, ровно через неделю после того, как в ходку отправилась Юля с подругой, Ирина вошла в лабораторию Пита. Это было просторное помещение, занимающее два этажа под землей, бронированное со всех сторон. Над землей располагался только небольшой холл, где дежурил охранник. Подземная часть здания была защищена от возможного подкопа стенами из непробиваемых материалов, а снаружи, кроме охранника, вход в лабораторию охраняли хитроумные ловушки. Внутри царил полумрак, ученый не стал включать освещение на полную мощность. Металлические стеллажи с артефактами слабо поблескивали, отражая свет экрана ноута, на который Пит скачивал информацию о последних изменениях Зоны. Ни Михея, ни Стэна не было, зато ее чуть не сбил с ног Лаки, исходящий дружелюбием.
– Повели очередного попадальца, – ответил Пит на немой вопрос Ирины. После нескольких лет совместной работы они понимали друг друга без лишней болтовни. Ночью незадачливый сталкер пытался пролезть в лабораторию, несмотря на заграждение из колючей проволоки и светящиеся в темноте предупреждающие таблички. Хотел поживиться лабораторными артефактами на халяву и попался. Охранник рассудил, что безопаснее не трогать нарушителя, и оставил разборки на начальника. Ловушка была сделана из тех самых «розовых очков», которые в свое время чуть не убили Пита. Он нашел способ нанести их тонким слоем на ленту камуфляжного цвета и выложил по периметру. Слой был настолько тонким, чтобы наступивший на нее, хоть и не мог двигаться, начисто лишался меркантильных интересов и был настроен излучать вселенскую любовь, но окружающий мир слегка воспринимал. Такому герою делали хороший укол снотворного и передавали военным.
Пит уже был готов к выходу – одет в камуфляж из тонкого, легкого материала, при этом функционально вполне заменяющего бронежилет. Свою команду он обеспечил такими же. Летом ходить в них одно удовольствие. Все-таки быть ученым означало иметь свои преимущества.
На столе лежали два автомата АК-12, пара легких пистолетов «Глок», в углу стояла снайперская винтовка типа «Орсис» Т-500. Ирина сразу поняла, что Пит выбрал самое легкое по весу оружие из своего арсенала. Значит, понесут что-то еще. Она не стала уточнять, по форме рюкзака научного руководителя было ясно, что в нем большой контейнер и, кажется, даже удерживающая система для аномалий. Разумеется, просто так Пит ничего не делает. Но лучше так, чем совсем без него.
– Ты с пистолетом пойдешь, – сказал Пит, – и поведешь Лаки. Взяла вещи?
Черный пес при упоминании своего имени лениво вильнул хвостом. Ирина принесла футболки сестры и подруги, чтобы он смог взять след.
Послышался шум спускающихся шагов, это возвращались лаборанты.
– Ну и жара, – сказал запыхавшийся Михей, на долю которого выпало не меньше трех четвертей веса неудачливого мародера. Действительно, уже почти месяц июльский антициклон не желал покидать столицу, и даже ранним утром было душно. Команда распределила по рюкзакам патроны и провиант и выдвинулась в рассвет.
* * *Они цепочкой шли по узкой полоске леса вдоль МКАД. Впереди Пит с детектором, за ним Стен, затем Ирина с Лаки, Михей замыкал.
Перед девушкой равномерно болтался из стороны в сторону собачий хвост, было тихо и пока еще не слишком жарко, легкий пистолет не тяготил. Зеленые деревья уютно шелестели кронами. Впервые за несколько дней Ирина позволила себе ни о чем не думать. Вернее, мысли крутились в голове бесконтрольно, сами по себе.
Вспомнился ее день рождения в семнадцать лет, когда все еще было хорошо. Отмечали его на даче в Подмосковье. Собралась вся их улица – шумные веселые соседи, с которыми всегда дружили. Юльке тогда только исполнилось четырнадцать, и на дне рождения были сразу три ее ухажера. Рыжеволосая и голубоглазая, стройная, обещающая остаться не слишком высокой, она перетягивала на себя внимание гостей, балагурила, шутила – очаровывала.
– Мы как Скарлетт и Мелани из «Унесенных ветром», – умничала Юлька. – Я Скарлетт, а Ирка – Мелани. Такая правильная и строгая к себе, преданная своей второй половинке, только вторая половинка у нее не муж, а наука!
Ирина усмехнулась. Да, себя Юля правильно увидела, такая она и была – Скарлетт О’Хара, веселая, взбалмошная, решительная и упертая, всегда в сопровождении воздыхателей и всегда добивающаяся своего. Собиралась стать журналисткой. Только вот Ирину она не смогла прочитать. Никто не смог. Почему романтичная девочка, любившая стихи, вдруг в десятом классе замкнулась и занялась физикой, да так, что больше ничего вокруг себя не видела, – никто не мог понять. Родители беспокоились: дочь забывала поесть за своими занятиями. Другие девочки играли в компьютерные игры, сидели в соцсетях, встречались с парнями – а Ирина читала продвинутые учебники по физике, научные статьи и диссертации, которые находила в интернете и в библиотеках. На вопросы отвечала неохотно, говорила: «мне это интересно», и все. Забросила подруг, рассталась с парнем… Родители пытались ее расшевелить, водили в театры, на концерты и выставки. Она послушно ходила, но в глазах читалось что-то отвлеченное, как будто и картины, и музыку она теперь воспринимала через призму своего увлечения. Водили к психологу, хотя, собственно, жаловаться было не на что. «Ваш ребенок не сидит в соцсетях, а увлекается делом. Радуйтесь, вам сильно повезло», – говорили им. Потом она поступила на Физтех, и от нее отстали.
В тот страшный день харма Юлька приехала к ней в Долгопрудный. По этой счастливой случайности они обе остались живы. А родители… Они были в Москве, когда внезапно начали появляться аномалии и мутанты на улицах. Мама ехала в метро – последняя эсэмэс от нее пришла оттуда: «Привет! Как дела? Застряла между «Тимирязевской» и «Дмитровской», стоим уже 15 минут. Душно». А через несколько минут отец написал: «Девчонки, в Москву пока не приезжайте. Тут что-то странное происходит. Ира, смотри за Юлей». Потом была эвакуация, слезы, толпы потерявших и потерявшихся… Родителей найти не удалось, как Ирина ни искала. Пришлось учиться жить без них. Без маминой улыбки, без советов отца. Осталось лишь его последнее напутствие: «смотри за Юлей». Она смотрела-смотрела, да и не…
– Стоять! – скомандовал Пит всем, включая Лаки.
Глава 3
Юля проснулась от какого-то шороха. Да, это Маруся. Пришла на завтрак, значит, уже утро. Уже который день Юля сидела в темной сырой комнате без окон, освещавшейся только тусклой лампочкой Ильича под потолком. Высоко, не достать. Спала на вонючем горбатом матрасе, получала кашу на воде два раза в день и ходила в парашу. А настоящей хозяйкой этой камеры была крыса. Юля боялась крыс. Но что делать, крыса ходила по камере свободно, подходила к Юле, пока та ела, и смотрела на нее своими глазками-бусинками, намекая, что надо бы делиться. Чтобы не сойти с ума от страха и отвращения, пришлось знакомиться. Юля назвала крысу Марусей, стала с ней разговаривать и кормить из своего пайка. Животное отнеслось к жиличке доброжелательно, так что теперь они вроде как друзья.
Два раза в день ее кормили и ставили чистое ведро. Это происходило примерно так, как в зоопарке чистят клетки животных. Она отходила к противоположной от параши стене, с потолка опускалась решетка, отделявшая ее от уборщика, он делал свою работу. В первый день заточения, когда голос из-за двери приказал ей перейти в другую часть камеры, она не двинулась с места и поплатилась: из отверстия в стене на нее хлынула направленная струя ледяной воды. Мокрый матрас заменили только на следующий день. Теперь Юля стала послушной, ведь шансы выжить больше у здоровой девушки, чем у больной.
И ведь она сама сюда пришла, в эту камеру. Они с подругой искали артефакты в районе Маяковки, когда неожиданно увидели какого-то человека. И в тот же миг, по-видимому, попали под пси-воздействие. Хотя она готова была поспорить, что антенны против пси у них были включены и детекторы молчали. Он показался таким привлекательным и таким желанным, прекрасным – как ангел. Обе они готовы были сделать что угодно, лишь бы он обращал на них внимание. Он позвал их, и они побежали. Он завязал им глаза, и девушка со стыдом вспоминала, что пыталась поймать и поцеловать его руку, так приятны были его случайные касания. Она помнила, что они спускались на лифте, значит, сейчас они под землей. Светка, скорее всего, сидит где-то неподалеку. Юля пробовала кричать, но кричать не разрешалось. Иначе – ледяное купание. От нее пока ничего не требовали, только послушания. Все три дня она находилась в полной неопределенности относительно своей дальнейшей судьбы и сейчас пришла в то состояние, в котором любое разрешение ситуации было лучше, чем неведение.
Этим утром уборщик не принес еды. Поменял ведро и ушел. Юля хотела было крикнуть ему, но вспомнила про холодный душ и не стала. За что и была вознаграждена: через несколько минут в камеру вошел человек в белом халате. На вид ему было около сорока, подтянутый, внимательные карие глаза, посаженные близко к большому длинному прямому носу, аккуратно стриженный ежик на голове, баки и голливудская бородка придавали ему сходство с фокстерьером. Он принес с собой стул, удобно сел и приветливо улыбнулся. Девушка отметила, что решетку не опустили, значит, снаружи есть охрана, которая при необходимости немедленно среагирует.
– Итак, Юлия Сергеевна, рад познакомиться. Прошу прощения за негостеприимный прием, но, смею заверить, вашей жизни ничто не угрожает. Кстати, сегодня понедельник. Начнем новую жизнь с понедельника, так?
– Кто вы такие и что вам нужно?
– Не могу вам ответить. Сейчас вы еще не готовы к этой информации. Но зовите меня Профессор. Мы с вами будем беседовать, и от результата этих бесед зависит рост вашего благополучия. Но в любом случае вашей жизни ничто не угрожает, – повторил он последнюю фразу.
Юля молчала, и Профессор продолжил:
– Я прошу вас сегодня отказаться от еды и воды. Это для вашего блага, вы никак не пострадаете. Завтра мы вас накормим, обещаю.
– Готовите меня для каких-то опытов? – с ненавистью спросила она.
Профессор грустно улыбнулся и направился к выходу.
– Для Маруси еду мы принесем. Негоже, чтобы страдало невинное животное, – и он вышел.
* * *Это посещение дало пищу для размышлений. Первое: если бы ее собирались убить, не стали бы присылать Профессора. Он сказал: «будем беседовать». Это дает надежду на то, что в запасе у нее есть по крайней мере несколько дней. Что ж, побеседуем. Второе: они ее прослушивают, и, возможно, где-то вмонтирована камера. Потому что знают о Марусе. Что она наговорила крысе за эти три дня? Кажется, рассказала обо всем, вот дурочка. О сестре, о группе Пита и что ее наверняка станут искать. А еще о своем отношении к похитителям. Об этом пусть знают. Юля не стеснялась в выражениях на их счет.
Третье: почему нельзя есть и пить? Возможно, ее готовят для опытов. Будут ли они неопасными? Это вряд ли. Но не смертельными, иначе зачем приходил Профессор. Возможно, от них будет какой-то отсроченный эффект, и нужно, чтобы она была спокойна?
Ее размышления были прерваны. Зашел уборщик с подносом, поставил его на стул, оставленный в камере Профессором, и спокойно вышел. В какой-то момент он повернулся к девушке спиной, один, без оружия, слабый и худой. С подноса пахло свежим хлебом. Юлю осенило: это проверка на послушание. Она спокойно сидела на своем тюфяке, не пытаясь напасть на рабочего. Она не попадется на эту удочку.
Разумеется, Юля знала о стокгольмском синдроме. Когда захваченная жертва начинает идентифицировать себя с захватчиками, принимает их идеи – так человек реагирует на сильный стресс. Жертва надеется, что террорист будет снисходителен, если безоговорочно выполнять все его требования, – это естественно. А еще лучше самой жертве перейти на сторону террориста, заработать его одобрение и покровительство – так еще надежнее, так психика пытается дать человеку шанс выжить. Но к стокгольмскому синдрому склонны не больше десяти процентов людей. Ее хотят проверить – хорошо, она будет казаться послушной. Она готова на все, что даст шансы вырваться отсюда, когда появится возможность. Пусть считают ее склонной к синдрому.
Она сказала Марусе, что Профессор вполне внушает доверие. Покрошила ей ароматный хлеб и поставила на пол стакан с молоком. После пяти дней жидкой кашки ароматный хлеб и чашка молока казались пищей богов, но Юля без колебаний отказалась от них. Животное не заставило долго себя ждать и с благодарностью умяло хлеб. Молочко крыса пила постепенно, в течение всего дня, вызывая голодные спазмы у девушки. Тогда она еще не знала, что на следующий день к ней в камеру никто не придет.
* * *– Стоять! – скомандовал Пит всем, включая Лаки.
За своими думками Ирина совсем не заметила дороги. Только они вышли из пролеска в промзону, как сзади послышался шум погони. Михей сразу толкнул девушку себе за спину. Лай и топот стремительно приближались. Собачья стая гнала кого-то по лесу, и через мгновение мимо них пролетел черный кот. Он резко остановился всего в метре от большой аномалии, раскинувшейся на асфальте в виде лужи, похожей на разлитую ртуть. Вещество слегка шевелилось, тянуло к биомассе свои щупальца. Иногда они даже отрывались от лужи и ползли несколько сантиметров самостоятельно, но потом, словно опомнившись, возвращались в лоно аномалии, как неразумные дети к матери.
Выбежавшие за котом псы обступили жертву. Рыча и вздыбив шерсть, они начали сужать полукруг, так что коту ничего не оставалось, как пятиться к луже. Собак было четверо. Большие, размером с пони или осла, злобные животные. Шерсть у них сохранилась в основном на спине и загривке, бока ввалились. Кожа серо-коричневого цвета покрыта язвами и струпьями, глаза гноились. В общем, вид у них был неухоженный.
Лаки тоже вздыбил загривок и тихонько зарычал. Вожак стаи мельком взглянул на него, оценивая противника. Михей и Стэн вскинули автоматы.
Неожиданно одна из собак как будто против воли начала движение к луже. Шаги были какими-то дергаными, вымученными, словно животное сопротивлялось, но поделать ничего не могло. Аномалия потянула к нему свои усики, охватила сначала лапы, потом забралась выше, выше, и вот уже весь пес оказался покрыт слоем серого тягучего вещества, сквозь которое донесся его приглушенный предсмертный вой. Ломая животному кости, аномалия слепила из него шар, который затем резко сжался еще в несколько раз. Шар этот на мгновение завис в воздухе, потом шлепнулся в лужу и растекся по ней, образуя волны. Из-за этого лужа немного вышла из берегов и стала еще ближе к коту.
Несмотря на опасность, кот не спускал с противника глаз. Дальше с молниеносной скоростью случилось три вещи: еще один пес поплелся к луже, другой кинулся на Лаки, а последний, по-видимому вожак, прыгнул на кота. Стэн одним выстрелом уложил нападавшего. Одновременно Михей снял вожака прямо в полете.
Черный котяра теперь уставился на них. Ирине вдруг захотелось потрогать лужу.
– Телепат, мать его, – закричал Михей и уронил винтовку. Ирину отпустило. Конечно, коту не под силу удерживать их всех, он переключал внимание с одного на другого по очереди. Да и телепат он был не так чтоб очень опасный. Во всяком случае, не для людей.
– Кис-кис-кис, – позвала Ирина. Котище правильно оценил ситуацию, сверкнул глазами и опрометью бросился обратно в лес.
– С почином, – тихо сказал Пит, который во время заварушки даже не взялся за пистолет. Он уже расстегивал рюкзак, чтобы достать емкость для сбора такого рода аномалий.
– Дядя Михей, а ты не прав, – подал голос Стэн. – Между прочим, кот был опаснее вожака. Вот загнал бы он тебя в аномалию, сейчас болтался бы ты у Пита в пробирке. Как он уделал бедных псов, а? – сказал Стэн, обращаясь уже к Ирине.
– Дядя Михей всегда на стороне жертвы, – поддержала девушка безобидный стеб над Михеевой жалостливостью.
– Вообще коты умные, – продолжил Стэн, используя возможность поболтать с Ириной. – А этот совсем гений. Ты подумай, он же псов вел к этой аномалии, а? Каково? А когда ты его покискала, он сообразил, что раз его не боятся – значит, мы ему не по зубам. И деру дал, оценил риск. А мы патрон сэкономили.
– Киски оценивают риски, – раздался из-за гаража гнусавый мужской тенорок. Это был Прыщ из Химкинского лагеря – ближайшего к лаборатории прибежища «вольных» сталкеров. Располагался он в Химкинском лесопарке, недалеко от реки Воробьевки. Прыщу было лет восемнадцать, роста мелкого, худой, но жилистый, с длинной шеей и прыщавым лицом. И Ирина, и Пит с командой ночевали в этом лагере и Прыща знали хорошо. Противный, но не злой парень.
– Видал я ваш балет. На фига пса пришили? А это че? О, глянь, Трансформатор на Зоне с собакой! Вертухайка, блин.
– Ты бы рот закрыл, – сказал Стэн, поморщившись. Прыщ всегда всех раздражал. – Что ты делаешь тут один?
– Че один? Не один. Просто разделились мы. Мужики пошли новое место для лагеря искать. А меня Старик к вам послал, предупредить. Вы ж, поди, не знаете про лагерь. Сказал, вы утром тут пойдете. Чтобы в лагерь не ходили. Нету больше лагеря…
– Нету слова «нету», – вкрадчиво заметил Пит. – Что с лагерем?
Прыщ терпеть не мог Пита. При нем он чувствовал себя плохо, как будто в школе перед учителем, когда не выучил урок и знаешь, что сейчас опять все будут над тобой потешаться. Пит его никогда не высмеивал, но при нем Прыщ терялся так, что делался посмешищем сам по себе, без посторонней помощи.
– А вот. Червяк, сука, в парке завелся. Псов жрал. Ребята сказали, лучше уйти, пока не вырос, сука.
– Ты как узнал, что он девочка? – спросил Стэн.
– Кто девочка? Пошел ты. – Прыщ сплюнул и отвернулся. Опять они.
– Ты Юлю давно видел? – спросила Ирина.
– Сеструху Трансформатора давно я не видал, – пропел обиженный Прыщ. Ирина не обратила на это внимания.
– Они в прошлый четверг должны были ваш лагерь пройти.
– Нее, не было их. Я бы знал. А че?
– Расскажи подробно про лагерь и червя. Откуда взялся, что делал, каких размеров, – попросил Пит.
Выяснилось, что несколько раз сталкеры видели, как огромный зверь, похожий на червя, только длиной метров десять, откапывался из-под земли и нападал на собак. Пытались его пристрелить, но он только распадался на куски, которые потом существовали самостоятельно. И очень проворно прятались под землю. Если предположить, что этот мутант образовался на основе простого дождевого червя, то теперь их станет больше. И они растут. Из-под земли они выпрыгивают неожиданно. Последней каплей было нападение ночью на караульного сталкера. Он кидал камни в яму, чтобы не заснуть. Вот из этой ямы зверь и напал. Сталкер успел на дерево залезть и шум поднял. Утром решили лагерь временно перенести в другое место, пока с ним не разберутся. В смысле, с червем.
– Старик просил помочь, если можете, – закончил свой рассказ Прыщ.
– Где будет временный лагерь?
– Решили на автостанции возле метро «Ховрино». Там большая асфальтированная площадка, и вокруг все просматривается. Червь через асфальт не может. Пока.
– Скажи Старику, некогда нам. Мы Юлю ищем, – поспешно вставила Ирина.
– Сама скажи, – ответил Прыщ и показал на приближающуюся фигуру, – вон он собственной персоной.
И правда, по периметру обходил аномалию толстый лысый человек, похожий на пупса, в грязной камуфле, старых берцах и с блестящим новеньким АК. Было начало восьмого, и солнышко уже основательно припекало ему затылок. Он плюнул в аномалию, и она ловко поймала его плевок на лету, выпростав вверх тоненькое щупальце.
– Ишь ты, стерва. Может, когда хочет, – вместо приветствия хохотнул Старик. – Помогите, ребята. Знаю, что не за этим вы сюда пришли, но помогите. И я вам помогу. Прыщ уже про червя рассказал?
– Здорово, Старик. Рассказал. Как собираешься его изловить? – спросил Пит.
– Вы Юлю видели! – перебила Ирина не вопросом, а утверждением.
– Да, видел. В среду утром, живой и здоровой. Помогите – и расскажу, что знаю. А червей надо загнать. Там на пустыре, ближе к железке, есть такая же зараза. – Он кивнул на аномалию. – Нужно загнать их туда. Ну не бросать же лагерь, а? Химкинский парк чистенький, нигде никого, даже зомби не ходят, аномалий нет, речка как слеза. В Химках даже живут еще. Да-да, есть сумасшедшие. Одним словом, как на пикнике. И на тебе. Только как их загнать? Придумай, Пит, ты же мозг.
Старик смотрел заискивающе. Пит вопросительно взглянул на Ирину. У нее навернулись слезы, она опустила глаза. Только кивнула в знак согласия.
– Нам в принципе по пути, – сказал Пит. – Пойдем поговорим с тем ночным дозорным.
Глава 4
В десять утра группа Пита прибыла в лагерь на площадь Ховринской автостанции. Жара уже набрала обороты, над асфальтом стояло зыбкое марево. Раздетые до трусов сталкеры громко обсуждали будущую охоту. Тут и там валялось брошенное оружие, прикрытое от солнца одежкой. Видно было, что лагерь временный: с собой взяли только самое необходимое. Надеялись вскоре вернуться на насиженное место.
В старом лагере более-менее постоянно подвизались человек десять. Старик взял на себя организацию порядка, чтобы без драк и мародерства. Приходящие сталкеры могли переночевать в лагере относительно безопасно и за приемлемую плату. Старик организовал снабжение продуктами, воду из речки подвел, наладил кухню. Сейчас воду принесли из здания автостанции, а кухни и вовсе не было: подъедали наспех взятые с собой сухие пайки.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.