Птица дивная

Глава 5

– Анжелика, через минут двадцать нам выходить – наша станция, – спокойно предупредил меня муж, все так же читая газету.

– Что? Ах, да! – ответила я, пребывая в неопределенном настроении. Сергей насколько мне удалось заметить – то же. Все складывалось само собой и плавно перешло в обычный режим супружеской жизни.

Полигон нас встретил жуткой жарой. Август. Потрескавшаяся земля. Пыль везде и на всем, как после извержения вулкана. Такое ощущение, что о воде и о дожде здесь не помнят уже тысячу лет. Станционный аул имел признаки «средневековья» – глиняные постройки и загоны для скота, грязные пыльные детишки, гуляющие самостоятельно. Неопрятные женщины, одетые в бархат в такую жару и мужчины – то же не опрятные – за то в костюмах.

Все происходило очень быстро. Вот мы уже сидим в чьей-то машине. Огромный пакет с фруктами, две дыни рядом со мной на заднем сидении, позади меня наш багаж…

– Позвольте представиться – Вадим Никитин! Мы с вашим мужем почти друзья!

– Анжелика. Очень приятно! А почему почти? – поинтересовалась я.

– Вот если нам удастся доесть до конца наш с ним пуд соли – то станем друзьями, – ответил мне Вадим и ему, почему то, стало смешно.

Сергей – улыбнулся и дотронулся до его плеча. – Вадим, ты опять на коне? Постарайся угомониться.

– Ну что ты, Сереж, я всего лишь хотел поднять настроение твоей жене.

Я сидела на заднем сидении и лишь переводила, молча взгляд – то на одного, то – на другого, пробуя постичь тонкость юмора новоиспеченного друга.

– Тебе на службу в понедельник, – напомнил Вадим.

– Да, спасибо! Есть еще пару дней на то, что бы побыть с женой и показать ей город.

– Начни с нашего «Арбата», ей понравится, там недавно фонари обновили.

– Да – да, только я начну с духов. Такого выбора настоящих французских духов, как здесь – больше нигде нет. Может я, ошибаюсь? – предложил Сергей, оживившись.

– Согласен! И не забудь провести экскурсию по продовольствию. Ей полезно будет знать, что снабжение здесь, чуть ли не самое лучшее в Союзе.

Непринужденная беседа мужчин, конечно, была мне интересна, но я – «плавилась» от жары и с большим усилием переносила поездку. – Ребятки, а скоро мы приедем? Я уже больше не могу! Такое ощущение, что вот-вот провалюсь в обморок! Надо же, как жарко, как в духовом шкафу…

– Минут пятнадцать, не больше осталось, потерпи, ладно? – Вадим посмотрел на меня в зеркало заднего вида, и я увидела его глаза, голубые и даже синие. Но в них «что-то» было пронзительным и острым, и это «что-то», можно было сравнить только оружейным выстрелом.

Как оказалось, Вадим – человек «системы». В одном лице он был и «обвинение» и «суд» и «каратель». Находясь рядом с ним, человек начинает испытывать неловкость мухи, пойманной в сеть паука. Появляется ощущение абсолютного подчинения, как во время сеанса гипноза. Его взгляд – валил наповал. Его манера говорить, его стиль – вызывали паралич и мозга и конечностей, но более всего, вызывали страх. Короче, мы с ним поладили! И даже подружились! Видимо от того, что его «чары» на меня не действовали. И ему и мне это нравилось.

– Ты в курсе, что происходит в стране? – серьезно спросил Вадим, обращаясь к Сергею.

– Так, не особо. Надо почитать. Ты же знаешь, что я «технарь». А что?

– «Перестройка»! Представляешь? Великая страна, как организм с хроническими нарывами, готова к операции! Как говориться – рыхлое тело готово к операционному внедрению в него чужеродных имплантатов! Жуть! Я шокирован! А схему, какую создали, костоправы… зависть свою ни чем утолить не могут, вот и додумались, черти! Аппетитная и вкусная страна! Держава! Суки! Малохольные слабаки и негодяи! Бескорневые и слабые! Разрушат ведь все – гады! А потом начнут жрать по отдельности куски того, на что распадется наша Родина! Вот так и разлетится вдребезги некогда сильный и всегда готовый к подвигу организм! А что потом? Ты знаешь? Как дальше жить и чему детей своих учить? – пылко рассуждал Вадим.

Сергей в изумлении, покачал головой, не сводя взгляд от Вадима.

Все молчали. Впечатление от резких высказываний Вадима внесли смятение, и я задумалась над его словами, понимая, о чем шла речь…

…Проехали контрольно – пропускной пункт и въехали в город. Как оказалось – оазис в пустыне! Система орошения, которая паутиной окутала весь город от въезда в него – была заметна сразу. Деревья – благоухали, кустарники, цветы – клумбы и газоны. Относительно свежий воздух, увлажненный, насколько это было возможно, облегчал тягостное влияние «пекла», песка и невыносимой сухости, губительной для всего живого.

– Красиво и ухожено, – произнесла я. – Какое удивительное место и какой контраст с тем, что за забором…

Все прежнее, будто законсервировалось в этом чудном и закрытом для посторонних людей, месте. Полигон продолжал жить и выполнять государственные задачи. Не возможно было оторвать свое внимание от наблюдения за процессом рождения нового типа мышления, подхватившего «вирус» навязанной «гласности». Демократическое общество! Что это? Интересно, что станет с привычками? Вероятно, будут приобретены новые, а по старым – все затоскуют навеки… теперь обо всем можно прочитать и без страха обсудить в кругу единомышленников. На всем, ранее запретном, выбили все заглушки! Со всего подряд сняты затворы! Казалось, страна получила доступ к живительному и здоровому, что наполнило легкие кислородом. А что дальше? Прав, Вадим: – куда ведет вектор – ни кто не знает. Мало кто об этом думает сейчас. О последствиях, задумываются, к сожалению, лишь тогда, когда либо уже поздно, либо на грани «фола».

Быт наш замкнулся на стареньком семейном общежитии, в котором был полный развал всего того, что связано с понятием «уют», с крысами, огромными – длиною в палец – тараканами, фалангами, но люди, живущие рядом с нами – неунывающие, вдохновленные любовью и дружбой, увлеченные своим вкладом в общее дело полигона и страны. Иными словами, весело здесь, по всем немыслимым правилам советского гарнизонного общежития.

Я ждала ребенка и ежедневно, с работы – мужа. Знакомилась постепенно с соседями и находила друзей. Мне здесь нравилось! Энтузиазм! Открытость в общении! Люди, влюбленные в полигон, в город – это особые люди – с чистым сердцем – романтики и мечтатели с категорической, абсолютной верой в свою нужность! С верой в то, что у государства они под особой опекой. При тотальном товарном дефиците в стране – здесь «было все», что душе угодно – от мебели и колбасы – до настоящих французских духов.

Я, как жена офицера, выглядела, как подобает статусу. Мне нравилась доступность не больших благ, которые я могла себе позволить.

Комната в общежитии быстро преобразилась в уютное и чистое гнездышко. Дверь входную я ни когда не закрывала на замок, так что войти мог кто угодно и когда угодно.

– Ты, похоже – счастлива! Слава Богу – что так. Я наслышан о вашей истории знакомства. Вадим был сдержан и вежлив – как всегда. Как многие общие знакомые утверждали, что ему иначе нельзя. На своей службе в комитете, о котором все говорили шепотом, он приобрел особенные привычки, такт и умение вести диалог на уровне намеков.

– Почему ты так смотришь на меня? Тебя что-то смутило в моей речи?

– Вадим, меня смутило то, что ты в принципе заговорил о моей личной жизни. Здесь явно что-то не так, – ответила я и улыбнулась, демонстрируя ему хорошее настроение.

– У тебя всегда так чистенько… как тебе это удается – здесь, в этом кошмаре? Общежитие – старое, его скорее снесут, чем сделают капремонт.

– Насколько я правильно тебя поняла, ты хотел мне сказать что-то другое!

– Анжелика, мой долг предупредить тебя о том, что ты очень нужна своему мужу. От твоих действий зависит его карьера и ее продолжение.

– Что такое с моим мужем? О чем ты меня просишь или предупреждаешь? – тревога молотком застучала в моем сердце, яростно и резко…

– Твой муж – талантливый инженер с множеством рацпредложений, но у него проблемы с алкоголем и он игрок – увы. Ему дали шанс – служить дальше и продолжить свое членство в КПСС, при условии, что он женится. Масса – взысканий! Суд чести за игру в карты и пьянство! Я знаю его с распределения сюда, а это девять лет. Тебя я – то же уже узнал и не думаю, что ошибаюсь. Иначе не пришел бы к тебе…

– Что ты сейчас делаешь, Вадим? Ты начинаешь принимать очертания спасательного круга – даже забавно! Зачем тебе это? Душевный порыв? Скажи мне правду!

Вадим засмеялся и заметно расслабился. – Видишь ли, я не склонен, ты же знаешь, испытывать… в общем ты меня поняла… Покой и логика – это мое, а все остальное – не привлекательно для меня.

– Ну ты сухарь! Не верю! Вспомни, как ты недавно, у Тимониных в гостях вел себя – я все помню! Людмила от тебя была просто в шоке! Показушник!

– Дело в тебе! – ответил Вадим, не реагируя на мой юмор. – Я ведь недоговорил о том, что стало привлекательным… Я, почему-то, как гляну на тебя – сразу становлюсь другим человеком, и меня это радует! Свое отражение в зеркале, меня давно уже начало пугать и раздражать. Устал я, наверное, а тут – ты, не такая как все, что-то настоящее и свежее в тебе! Когда я говорю с тобой – начинаю доверять даже самому себе! Ты понимаешь меня?

– Отчасти… не сейчас об этом. А причем тут мой муж? У нас скоро будет ребенок. Я – счастлива. Туда, где я была до него – возвращаться не хочу.

– Хорошо! Я скажу все! Вадим закашлялся от волнения и сильно побледнел. Было видно, что этот разговор не приносит ему не удовольствие не радость. – Ему нужен был ваш брак, а так как женщинами он особо не увлекался и уже давно, то удивил всех, когда объявил, что женится! Прости, мне очень жаль! Но «намотай себе на ус», а я буду всегда рядом, если что.

– Уходи! Немедленно! – закричала я в ответ и присела на стул.

Вадим немного задержал свой взгляд на мне, затем резко развернулся и ушел

Сергея я любила юношеской любовью и возможно незрелой, как умела – но всей душой! – Да пошел он! Рядом он будет! Вадим, какой-то… собственно, кто он такой? Тот, кто совершает благо? Зачем, ему, что-то испытывать ко мне? Я – замужем! И Характер мой, по всей видимости, для него не тайна!

– Что у нас на ужин? – мои мысли прервал ровный, без эмоций, голос Сергея.

– Тебе удалось поговорить на счет квартиры? Мне скоро рожать, – радостно, надеясь на положительный ответ мужа, спросила я. – Так не хочется, что бы после рождения ребенка, наша семья продолжала жить здесь.

– Мне сложно разговаривать об этом с командиром и генералом, – не поддерживая мой настрой, произнес Сергей. – Зачем ходить к нему, он все равно не будет заниматься этим вопросом. У нас сложные отношения – он меня терпеть не может, а я не выношу его.

– Но ты не о том думаешь! – со слезами на глазах произнесла я. – Что случилось между вами? В городе достраивают целый микрорайон, обещали расселить общежитие. Мне кажется, что достаточно написать рапорт и подать его…

– Ты не понимаешь, он не будет мной заниматься! – все больше раздражаясь, произнес Сергей.

– Ну почему? Чем ты отличаешься от других?

– Это давняя история, не зачем тебе знать о ней, – пытался прекратить разговор он.

– Я твоя жена! И все, что с тобой происходит и все, что было, рано или поздно станет мне известно!

Сергей вскочил со стула и быстро вышел вон. Ночевать он не пришел. Где он был – я не знаю…

Я не сегодня поняла, что есть четкие границы того, куда мне заходить можно, а куда нельзя. Отсутствие доверительных отношений – несло за собой страдания и скованность. Я совершенно не знала, как себя вести… к тому же помнила все то, что посеяло в мою душу сомнение.

Людмила – моя подруга с мужем, были нашими соседями и частыми гостями – гидами во всем, что касалось быта, новостей и страховочных моментов.

– Анжел, покорми меня. Есть хочу – ужасно! – произнесла она, постепенно, проникая ко мне в комнату. – Вы что, поссорились?

– А с чего ты взяла? – ставя на огонь котлеты, произнесла я

– Да так, Сергей твой, зашел к нам, потом они с моим Семеном ушли куда-то, озабоченные.

– Да ничего особенного. Я ему про квартиру начала говорить, а он почему-то каждый раз старается избегать этой темы, а мне в апреле рожать, – я заплакала, почему-то, горько-горько. – Люд, как ты думаешь, Сергей меня любит?

Людмила, молча, обняла меня, прижимая к себе. – Девочка моя, милая, я тебе как на духу скажу – мы с твоим мужем давно общаемся. Что касается разговоров о работе – здесь ему равных нет – поддержит любую тему. А вот о личной жизни – не знаю, что и сказать тебе – за семью печатями у него все. Какая-то краля у него была до тебя. Сох он по ней, но у них – не сложилось, не знаю почему. Он выпивать начал и очень сильно. Сейчас – как тебя привез – держится, но мне кажется – с трудом – от того и злой такой и нервный. Промотал он все, что было ценного у него в свой вонючий преферанс! Сергей твой с одной стороны очень сильный – не подступишься! А с другой – боюсь, он весь остался в своем прошлом, поэтому и не заботят его проблемы будущего.

Я посмотрела на Людмилу и разревелась еще больше.

Мужчины наши вернулись только на следующий день, вечером. Сергей сразу же лег спать, будто нет меня, и не было ни когда, а я – начала взрослеть под тяжестью забот и негативных мыслей. Поняла, что решать и делать все придется мне самой.

Проснувшись утром, я увидела Людмилу, сидящую за моим столом с чашкой чая, уплетающую пряник. Она не была похожа на себя – прежнюю. Аккуратный макияж, прическа, вся свежая – в лучшем своем платье василькового цвета с белыми вставками, туфли.

– Ой, что это с тобой? – спросонья, произнесла я, поднимаясь с постели. – Этой ночью у тебя появился другой мужчина? Не смешно! Чего это ты сияешь, как новая копейка? – развеселилась я от души. – Рассказывай, давай!

– Слушай, дорогая! Как ты думаешь, что обязана сделать женщина после того, как узнает правду о своем муже, а?

Я пожала плечами, а мое лицо скривилось в некую гримасу, мало имея отношение к позитиву.

– Так вот! У тебя есть деньги?

– Да, мы с Сергеем откладываем, понемногу, на покупку японского телевизора. А что?

И у меня есть. Значит так, пьем чай, приводим тебя в порядок и идем гулять – будем активно тратить деньги!

Пешеходная улица в нашем городе – самая любимая, самая уютная, прекрасное место для народных гуляний, отдыха и прогулок – площадь рядом, дом культуры – все в одном месте. Вечером, когда включают фонари – обстановка располагает к приватной беседе, свиданиям и маленьким тайнам, неожиданным и тем более приятным и волнующим.

Пол – дня, потратив на магазины, кафе и прогулку по городу, мы пришли на наш «Арбат». Вечер только начинался. На лавочке около кафе было уютно приземлиться и расслабиться. Довольные собой и проведенным временем, мы хохотали над всякой житейской чепухой, как вдруг за столиком в кафе, я увидела Вадима. Его вид «с иголочки» – белое на загорелом – выгодно выделял его из множества иных мужчин – в шортах и сланцах. Вадим читал печатный текст, вальяжно попивая прохладное пиво. Создавалось впечатление, что и он и наше появление здесь – на этой скамейке, а не на какой-либо другой – было не что иное, как нечто – спланированное заранее и тщательно скрывалось. Вадим смотрел на меня, а я – на него. Беременная, уставшая от самой себя – я подумала только об одном: «И что ему нужно, здесь и сейчас? Куда не приди – везде – он!»

Людмила – засуетилась. У нее вдруг возникла потребность – куда-то отлучиться. «Ну, надо – так – надо», – подумала я.

– Иди уже, я тебя жду! – ответила ей я и тяжело вздохнула.

Отложив в сторону свое «чтиво», Вадим встал из-за стола и направился в мою сторону.

– Здравствуй, дорогая! – произнес он с улыбкой. Как же ты красива! И платье твое. А волосы… твоими волосами я любовался бы вечно…

– Вадим, прошу тебя, не продолжай!

– Напротив! Весь полигон уже обсуждает тебя – особенно мужская его часть – завидует твоему мужу. Пойдем за мой столик. Хочу угостить тебя освежающим коктейлем.

Я подчинилась и пошла, а он – за мной.

– Обязательно должно быть мороженое! Это единственное, от чего я сейчас не откажусь! – произнесла я, присаживаясь за столик и пытаясь окинуть взглядом текст, который недавно читал Вадим.

– Как скажешь, – с улыбкой ответил он, открывая передо мной меню.

Через час мы с Людмилой вернулись в общежитие и разошлись по своим комнатам. О моей неожиданной встрече с Вадимом она не произнесла ни слова. Сергей – спал. От него опять веяло запахом алкоголя. Было неприятно, что его не беспокоило мое отсутствие. «Ну да Бог с ним, устал, наверное – пусть отдыхает», – подумала я.

Закончилась теплая и комфортная осень. Декабрь выдался – бесснежным и ветреным. Холод постепенно входил в жизнь раскаленного летом города. Все реже мы с Людмилой гуляли вдвоем – лютый ветер гнал обратно, в тепло, запечатав меня в комнате. Мысль о квартире занимала все мое внимание изо дня – в день, а моего мужа это продолжало нервировать все больше и больше.

– Рожать ты поедешь к своим родителям, тебе будет нужна помощь, а из меня какой помощник. Завтра пойдем на почту и позвоним им, а позже – как окрепнешь – я заберу тебя домой, – рассуждал спокойно Сергей, открывая форточку, что бы покурить.

Я молчала, потому что одна только мысль о том, что я на какое-то время, пусть ненадолго, вернусь к родителям – «скрутила меня в жгут».

– Сереж, я не хочу от тебя уезжать. Я люблю тебя. Ты мой муж и я должна быть рядом с тобой! К тому же здесь прекрасный госпиталь.

Он докурил сигарету и подошел ко мне. – Надо ехать, постарайся понять и согласиться со мной. Рожать тебе в апреле, а уехать надо в феврале – хотя бы за пару месяцев – что бы подготовиться, – гладя мои волосы, произнес он.

– Я как рожу – сразу вернусь – я не смогу. Я там буду совсем одна.

– Ладно, договорились, – ответил он.

Весь январь мы кутили. Отсутствие токсикоза было мне на руку. Легкая на подъем, я очень много передвигалась. Сергей в хорошую погоду возил меня с собой на площадку. Друзья заполнили все пространство вокруг нас. Очень часто приходил Вадим. Как то, он объявил нам, что скоро уедет в Москву – его переводят на повышение. «Отвальную» он так и не устроил, а не задолго, до своего отъезда, сказал мне, что – не прощается и напомнил о том, что я всегда могу рассчитывать на него и что к моему мужу это не относиться. Вадим вскоре уехал. Сергей не любил говорить о нем, а я перестала задавать вопросы.

Как то утром, я проснулась от того, что по мне, прямо под одеялом что-то ползло. Мой крик разбудил всех – рядом живущих. Оцепенев от ужаса, я откинула одеяло и увидела на себе огромного черного таракана. Чаша терпении – лопнула. Страх и брезгливость – захватили меня. Я больше не могла жить и терпеть все это – крысы, тараканы…

– Ну что ты, успокойся! – закричал на меня Сергей. – Посмотри на него – он здесь хозяин, а не мы! Он громко зевнул и повернулся лицом к стене.

На потолке, прямо над головой, сидела еще пара – таких же, огромных – готовых в любой момент на меня упасть. Я не могла успокоиться и продолжала кричать. Сергей, видимо, не в силах более терпеть мою истерику, молча, поднялся, надел форму и торопливо вышел из комнаты. Я проводила его взглядом и решила выйти на улицу. Утро было солнечным – не большой мороз – погода располагала к прогулке. Но истерика моя переросла в нечто большее, требуя совершения поступка – какого – было не важно. Уверенно, я направилась в штаб полигона. Все, кто пытался меня остановить – были «уничтожены», как мне наивно казалось. В бесконечных коридорах, я пыталась отыскать одну единственную, нужную мне – дверь и стремилась застать на рабочем месте одного генерала, который – со слов моих знакомых – решал жилищные вопросы.

Открыв тяжелую дверь в его кабинет, я увидела великолепное пространство – с кожаным огромным диваном, креслами и аквариумом на пол стены. Новый яркий ковер прекрасно сочетался с тяжелыми портьерами. Стол, массивный и добротный, с множеством статусных вещиц – был венцом в убранстве кабинета. За столом восседал тот, увидеть которого мне понадобилось срочно – сейчас – безотлагательно!

– Мне доложили, что вы ворвались в штаб, без записи, не соблюдая процедуру приема граждан. Милая моя, так – нельзя! Вы в курсе? – взволновано, и строго произнес он, дописывая что-то. Подняв на меня глаза, видя меня, идущую к столу – он покраснел от собственной значимости и ярости.

– Любезный! Как тебе здесь служится? В таких хоромах? – заговорила я, ядовито – бархатным тоном, подойдя к столу.

– Да что это с вами? Кто вы такая? Да я вас…! – закричал он и схватил рукой трубку телефона.

Одним взмахом руки я сбросила телефонный аппарат со стола, потом, расстегнув дубленку, уселась на его стол. Мой большой живот сразу оказался для него центром внимания.

– Значит так! – сказала я, снимая перчатки. – У меня через две недели самолет – я улетаю рожать в Москву. Если за эти две недели мой муж не получит квартиру, я приду рожать к тебе – прямо сюда – на этот шикарный ковер! Перчатки с последними словами полетели генералу в лицо – красное и широкое. – Я не шучу! Любезный! Считай, что рапорт подан мной, как женой офицера! Мой муж уже полгода пытается решить этот вопрос, но вы – мало того, что страдаете излишней полнотой – так еще и глухотой и слепотой!

В глазах резко потемнело, и я стала медленно сползать на пол.

Придя в себя, я увидела над своим лицом – лицо врача и какую-то женщину с химической завивкой. Мне стало лучше, и я попыталась подняться, но диван был слишком мягкий и все мои усилия стали напрасны. Врач помог мне принять вертикальное положение и еще раз пощупал пульс. В домашнем платье, с распущенными волосами, я сидела на роскошном кожаном диване, и от моей прежней воинственности больше не осталось и следа.

– Как все это мило! Меня всегда восхищали такие женщины, как вы! Посмотрите, друзья, какая нимфа! Это спутница одного из наших офицеров. Вам уже лучше? Кто вы? – присаживаясь на корточки возле меня, произнес генерал.

– Анжелика…

– Я еще больше сражен! Я просто раздавлен вашими достоинствами! Анжелика! Можно я дотронусь до ваших волос?

– Ни в коем случае! Вы не посмеете…, – тихо и твердо ответила я.

– Скажите мне вашу фамилию?

– Максимова. Я назвала номер части и площадки, на которой служит мой муж. – Все, о чем я здесь сказала – я сделаю – не сомневайтесь.