Сага астрофизика Тео

Глава 5

Тео мучился от безделья. Он сидел уже третий день дома и не выходил на улицу. К Ное ему не хотелось. К Понтию у него не было никаких дел. Его терзала меланхолия. Он метался из угла в угол, снедаемый противоречиями. Невероятные теории лезли в голову. Но трезвый смысл подсказывал бесполезность встречи с Соном. Совет Планет настоял. Станцию пришлось законсервировать. И вот он на Гее. Чтобы как-то скрасить одиночество, Тео позвонил Понтию. Длинные гудки в телефонной трубке – молчание. Наконец, знакомый голос.

– Понтий у телефона.

– Это Тео.

– Да, да?

– Что ты думаешь о нашем положении?

– Уверен, мы на правильном пути.

– Мне твои заверения, Понтий, ровным счетом ничего не говорят. Я о работе на Гее.

– А я в ожидании. Ведь «осмотрен» лишь сегмент в тридцать

процентов сферы. Еще семьдесят. В пределах парсека мы что-то все равно нащупаем.

– Ерунда какая-то. Я не верю. Не верю и в разведчиков. Это агония.

– Нет, Тео, это истерика. Возьми себя в руки. Займись, наконец, чем-нибудь. Вспомни о прошлом.

– Столько вложить труда в станцию, выбросить миллиарды киловатт энергии в пустоту, во имя чего?

– Тео, у тебя есть история Союза Планет?

– Да, так что?

– Полистай ее, может, там кроется загадка такого финала?

– Ты смеешься надо мной, что ли? Нашей цивилизации два миллиарда лет.

– Вот-вот, а я, о чем?

– Да иди ты… – Тео в сердцах бросил трубку. Вновь вскочил на ноги и стал ходить взад-вперед по ковровой дорожке кабинета у письменного стола. Сквозь широкое окно проникал ″сумрачный» дневной свет. Крупные хлопья снега медленно падали, укрывая землю толстым слоем снега. Роботы-уборщики сновали

по улицам, расчищая завалы. Снег убирали на огромные продолговатые платформы с высокими бортами и быстро поднимали в воздух к дирижаблю, висевшему над городом. Там, в вышине, по наклонной подвесной дороге платформа уходила далеко за город и освобождалась от снега, чтобы пустой снова вернуться по тому же пути. Тео некоторое время наблюдал за работой снегоочистительных средств, стоя у окна, затем вернулся к книжным шкафам и стал высматривать книги. Это немного успокоило. Книги всегда производили на Тео магическое действие. Глядя на них, он улавливал непонятные волны настроения. Они передавали ему частичку покоя, приводили мысли в порядок, и вот уже нужная книга в руках. Увы, это История. Понтий был прав, но как точно угадал настроение, поистине великий математик. Тео открыл первый том Древнейшей истории Геи. Пролистал ее. Тяжело вздохнул. В ней излагались первые робкие шаги цивилизации под яркими лучами Солнца, и жизнь бурлила. Какими беззаботными были тогда люди. За их непредусмотрительность теперь расплачивается Гея. А ведь угасание Солнца явилось неожиданностью. Огромная масса энергии иссякла, люди очутились перед концом всего живого. Тео вскочил на ноги. Нервно стал ходить по мягкой ткани. Шагов не было слышно, стояла тяжелая, мертвая тишина. Надвигающийся катаклизм вновь напомнил себя этой «давящей» тишиной. Ушедшие поколения не заботились о будущем. Выход из тупика искать их потомкам. Уже не детям, не будущим поколениям, а именно им, опираясь на опыт и знания ушедших поколений, им. Тео нервно постукивал кончиками пальцев по стеклу окна. В памяти возникло стихотворение поэта-философа древности, так точно выразившего бездействие цивилизации:

Тупик, отсеченный путь,

Глухая стена впереди.

Ее не обогнуть,

Ее не обойти.

Тупик впереди меня,

Как наказанье судьбы

Мученическая стезя

Будущее толпы.

Я кричу, разрываясь в кровь,

Но бетонные стены глухи

И справа и слева вновь

Углы, углы, углы…

А впереди меня

Холодная серая мгла

За беззаботный пятак

Проданная страна…

Беспокойство усиливалось, одиночество стало невыносимо тяжким. Он снова открыл Историю Геи. Удобно уселся в кресло, углубился в чтение. За книгой незаметно пришел сон. На улице уже давно была ночь. Тихо стучали часы в углу, нарушая уют кабинета, внезапно зазвенел звонок. Настойчивые звонки телефона разбудили. Тео поднял трубку и сонным голосом спросил: – Что надо?

– Это Понтий, извини, что разбудил.

– А, пустяки.

– Тео, мне кажется, мы забыли включить сигнал.

– Не беспокойся, я все сделал как надо, сам проверял.

– Мне показалось, что станция молчит именно по этой причине.

– Это просто, Понтий, ты веришь в свою теорию без практического воплощения.

– Да, верно. Ну, теперь я спокоен.

– Спокойной ночи.

Какая там ночь, да еще спокойная, когда над Союзом нависла смерть.

Тео встал, подошел к столу, включил настольную лампу и уселся в рабочее кресло. Перед ним лежал расчет вероятной энергии неуравновешенной системы. По данным опытов, проведенных на станции, Тео знал ее запас в киловаттах, проведя аналогию между электричеством в зависимости от масс, участвующих во взаимодействии между собой. Получалось, что величина ее зависит не только от величины масс, но и от количества объектов, вовлеченных во взаимодействие. Математические модели, разработанные Понтием, четно подтверждались опытами. Но станция с действующим приемником молчала, повергая на бездействие Тео. Понтий же шел дальше. Он развивал теоретическую модель, пытаясь найти природу этой энергии. Установить единицу измерения и, самое главное, найти идеальный приемник. В работу он был погружен с головой. Тео пролистал расчеты, выводы и с силой захлопнул папку. В этот момент бой часов вернул его к действительности, заставив взглянуть на часы. Стрелки застыли на цифре 5 утра.

– Нет, это выше моих сил. – Тео встал из-за стола и ушел в ванную. Беглого взгляда на измученное уставшее лицо было достаточно, чтобы определить душевное состояние. Он тщательно выбрился, затем умылся холодной водой и, сняв халат, вышел из ванной.

Через минуты десять он бродил по морозным улицам предутреннего города.

Зловещая заря кроваво-красными оттенками встретила его далеко от дома. Улицы некогда прекрасного города были одеты в тяжеловесные стены домов, сохраняющих скудное тепло. Его доставали с глубин Геи, обогревая дома. А синтез продуктов питания отнимал всю оставшуюся энергию. Унылые картины городского пейзажа повергали Тео в крайне подавленное состояние души. Ноги сами привели к дому Нои. Взять и улететь бы на Су, но там уже то же самое. Единственный уголок тепла исчез. В этот миг он пожалел, что остался на Гее. Совет Планет был неумолим. Его ум нужен Совету. Заявление его даже не рассматривалось, его попросту не приняли. Леа далеко. А он, Тео, счел ее поступок предательством. Он часто думал над суровостью приговора, быть может, это слишком жестоко, назвать поступок Леи предательством, но иначе он не мог расценить этого. Ведь на одно место было три тысячи претендентов, и Леа согласилась. Да, не понять сердце женщины. Тео перестал думать о Лее. Он потоптался под окнами Нои, затем медленно двинулся в направлении своей улицы. Когда он вернулся домой, его встретил встревоженный взгляд матери.

– Сынок, тебя срочно вызывает Понтий.

– А что стряслось?!

– Он не говорит ничего, но сказал, чтобы ты немедленно связался с ним по телефону.

Тео не спешил. Слишком велика инерция бездействия. Он неторопливо снял шубу, шарф. Затем сапоги, «влез» в тапочки, и лишь тогда прошел в кабинет. Чинно усевшись за рабочий стол, важно, как Сон в Президиуме, снял трубку и набрал номер Понтия.

– Алло! Это ты. Понтий?

– Где ты пропадаешь? Получен сигнал со станции. Я уже битых три часа жду у телефона.

– Не может быть?!

– Ты что скажешь?

– Сигнал энергии или разумных существ?

– Не знаю, я соединил оба контакта в один. – Ответил Понтий.

– Что я скажу Сону?

– Надо подумать.

– Послушай, Понтий, скажем все, как есть. Получен сигнал. Срочно нужно быть на станции, разобраться, в чем там смысл и дело?

– Ты старший, тебе решать. – Ответил математик. По тону голоса можно было понять, что Понтий согласен с решением. В это утро Тео доложил Сону о сигнале. А еще через пять

часов, после небольшого совещания в Совете и нехитрых сборов, Тео и Понтий отбыли на Станцию. Аппарат коснулся платформы, залитой ярким электрическим светом. Маятник генератора тока быстро вращался. Хорошо сбалансированный противовесами, он не вибрировал и вращал ротор турбины генератора. Тео торжествовал. Опыт удался, энергия неуравновешенной системы получена.

– Я доложу Сону! – нетерпеливо сказал Понтий. Тео молчал. Его внимание было сосредоточено на антенне-приемнике.

– Слышишь, Тео, я доложу Сону?!

– Что, что?! А! Нет, не спеши.

– Почему же?

– Смотри. – Тео указал рукой на локатор. Понтий посмотрел на приемник. Внешне чаша локатора была той же.

– Не понимаю тебя, Тео.

– Ну как же тут не понять. Смотри, куда направлена антенна.

И только сейчас Понтий обратил внимание на то, что локатор устремлен вниз, на Гею.

– Значит, мы питаемся от вращения нашей планеты? – высказал мысль Понтий.

– Да, и похоже, что весьма успешно.

– Так что будем делать, Тео?

– Доложить Сону о том, что получен ложный сигнал, что необходимо разобраться в аппаратуре и что для проведения опытов будем использовать энергию от угасающего Солнца. Правда, она мизерна, но нам поверят.

– Ты что же, хочешь обмануть Совет?

– А ты хочешь, чтобы началась энергетическая лихорадка и хаос?

– Нет, конечно.

– Ну так вот, Понтий, мы займемся совершенствованием нашей энергетической системы и производством новых приемников и генераторов. И когда мы превратимся в мощную станцию по получению электроэнергии, мы сможем доложить об открытии Совету Планет.

– Тоже правильно. Ради конечной цели спасения я готов на это.

Сказано – сделано. Получив разрешение на продолжение поиска, Тео и Понтий запустили завод, и вскоре напичканная локаторами и приемниками станция стала производить электричество в миллионы киловатт-часов. Получив практический результат, Тео доложил Сону о практическом применении новой энергии.

– Ты национальный герой, Тео. Ты спаситель жизни Союза.

Тео, не привыкший к похвалам, остановил его.

– Сон, я хочу лишь одного, скорейшего применения энергии для возрождения климата Геи и нормальной здоровой жизни на планете.

– Эти слова достойны героя.

Тео поразила напыщенность слов Председателя Президиума Союза Планет. Голос у Сона был какой-то медленный и вялый, казалось, он говорил сквозь сон.

– Ты болен. Сон?

– Нет, я хорошо себя чувствую, вот только какая-то вялость в теле и ход мыслей стал трудным.

– У тебя не ладится с биофизикой?

– Да, в последнее время меланхолия и апатия.

– Это было и со мной. Зато теперь!!!

– А мне как-то все равно. Ощущение такое, что мы как бы катимся по инерции, вяло, и тупо следуя науке.

– После того, что нам удалось найти, ты такое говоришь?

– Извини, Тео, я, что-то устал. Не могу больше, меня кло-о-нит ко сну. – Он громко и равнодушно зевнул. Тео выключил связь. Перемены в Соне, всегда требовательном

и энергичном, насторожили Тео заставили призадуматься… Весть об открытии разнеслась молниеносно по всему Союзу Планет. Тео и Понтия встречали, как героев. Им устроили пресс-конференцию. Торжественные и напыщенные успехом, молодые ученые заняли места перед объективами телекамер и журналистами со всех четырех планет. Посыпались всевозможнейшие вопросы: – Журналист из «Вестника Союза», планета Су, скажи, Тео, в каком виде можно употреблять энергию? Жарить на сковородке, класть в суп или печь блинчики?

– Заворачивать селедку. – Шуткой на шутку ответил астрофизик.

– Академик Сон, скажи, Тео, как быстро мы сможем достичь яркости среднего летнего дня во время расцвета нашей цивилизации?

– Мы с Понтием не сможем дать исчерпывающий ответ на этот вопрос, так как необходимо вести исследования в этой области…

После часа работы пресс-конференции сказалась навалившаяся усталость. Решено было перенести встречу на следующий день. Но Тео и его помощник Понтий вернулись на станцию.

– В какую часть Геи направлены антенны инфракрасного излучения? – спросил Тео.

– Ты что, Тео, не видишь, мы извлекаем энергию из Видия, столицы Союза Планет?

– И люди там стали сонные и апатичные. Напротив, мы с тобой среди всего этого комплекса готовы работать ″днем″ и ″ночью″, а усталость не идет к нам.

– Я доложил уже Сону об этом. Сказал Понтий. Тео побледнел от злости. Злость была не присуща ему, так, как Понтию самостоятельность.

– Как это понимать, коллега? – стараясь быть сдержанным, спросил Тео.

– Мы же извлекаем энергию в ущерб людям. А это не гуманно. – С холодным спокойствием ответил Понтий. Тео немного пришел в себя. Затем согласился с ними.

– Ну что ж отводим приемники от Геи.

– Да, Тео, устремляем их на звезды.

Локаторы-приемники Понтий старательно отвел от Геи и включил программу поиска. Антенны медленно прощупывали Космос, старательно обходили Гею. Тео был недоволен. Совет мог его обвинить каннибалом. Лавры грозили смениться казнью, забвением, и он решил не покидать станцию до тех пор, пока не будет найден новый источник энергии. И успех пришел. Маленький ток далекой энергии уловил нижний локатор у самого периметра запретной траектории. Понтий думал вначале, что вновь удалось поймать Гею. Но на этот раз это был источник новый и неведомый еще. Понтий немедленно сориентировал антенны в этом направлении. Компьютер начал настраиваться на резонанс. Энергия возрастала. С каждым днем ее ток рос, мощный и все увеличивающийся. Генераторы-преобразователи работали на максимальных оборотах, мощности которых было явно недостаточно. И Тео призвал Совет строить новые станции. Гея была спасена. Сотни станций питали энергией планету. Передача ее осуществлялась с помощью электромагнитных преобразователей и распределялась по планете, изменяя климат. Необузданные зимы стали меньше, затем и вовсе исчезли, превратив круглый год в умеренно-теплый мягкий климат со среднегодовой температурой двадцать два градуса по Цельсию (земная мера). Улыбки сверкали, всюду жизнь била ключом. На Гею ринулись звездолеты с холодных планет. Союз запретил вторжение. Но все хотели быть счастливыми. На запрет никто не обращал внимания. И Тео разрешили опоясать Гею защитным полем. Ни один корабль не пробивался сквозь его надежную броню. Гея жила обособленной жизнью. Союз прекратил существование. Тео стал Властелином Космоса. Он дал ток Гее. Он взял власть Союза в свои руки. Понтий обращался теперь к нему с предосторожностью, практически владея всем тем, что знал и Тео.

– Ты лишаешь планеты тепла. Там же люди. – Упрекал его Понтий.

– Простое дело надо делать постепенно. – Отвечал Тео.

– Так скажи, как вести себя по отношению к другим?

– Хорошо. Я пойду на уступки лишь тогда, когда будет наведена броня над планетами, а корабли пойдут только по коридорам.

– Зачем эти драконовские меры?!

– Чтобы распределить качественнее энергию.

Ответ Тео не понравился Понтию. Ведь математик знал, что астрофизик Тео ни за что не отдаст власть над планетами другим. Узурпация власти опьяняла как наркотик, а неведомый источник энергии питал подсознание непонятной силой, и усталости не было. Работа спорилась. Тео стал всем. Сотни роботов подчинялись ему. Он закладывал в компьютерный мозг программы, уже не нуждаясь ни в ком. Сам создавал антенны, устанавливал их на станциях и наводил поля защиты, сквозь которые не мог проникнуть даже метеорит. Он диктовал свою волю, и планеты были благодарны ему. Один лишь Понтий догадывался, откуда идет поток чистой и мощной энергии неуравновешенной системы, но он был слаб. А Тео определил источник. Он нашел его в галактике Млечного пути. Галактика располагалась на расстоянии в тысячу парсеков от Геи. Энергия этого источника давала возможность космическому аппарату почти мгновенно проникнуть к нему. И Тео, не сказав о намерении исследовать источник никому, улетел на его поиски.

Аппарат двигался в светящихся струях неведомой энергии, исторгавшей невероятный прилив бодрости и ясности мышления. Такие ощущения он не испытывал никогда. Казалось все бренным, аппарат, одежды и даже тело. Избавившись от него, Тео мог бы существовать в токах этой энергии, уже не заботясь ни о чем. Не рассудок ученого удерживал его от опрометчивых шагов, и он вел корабль вперед. Голубая планета выросла как-то сразу на глазах. В голубой дымке плыли далеко внизу облака. Океаны и реки, леса и возделанные поля. А, слева от аппарата Тео, сияла, первозданной красотой, яркая звезда. Чужое Солнце.

– Так вот ты какая, планета-источник. Да, Фаетон!

Источник на языке Геи звучал как Фаетон. Тео опустил летательный аппарат в лесу. Когда он ступил на поляну, вокруг еще дымились головешки от приземления. Энергия шла теперь к нему и светилась, создавая мерцающий ореол вокруг прозрачного шара-шлема скафандра. У ног его бил поклоны обросший и грязный человек. Он говорил, что-то на непонятном языке, глядя на пришельца. На волосах его взлохмаченной бороды выступила пена. Тео нажал кнопку на кулоне-синтезаторе, и голос, моделированный прибором, вещал: – Прости и помилуй, Господи. Я грешен перед тобой. Ты соизволил явиться предо мной.

– Встань, человек. Как звать тебя?

– Соломей!

– Соломей, ты живешь где?

– Я в городе.

– А жителей много в нем?

– Очень много.

– А как называется город?

– Содома.

– А чем занимаешься ты?

– Я служу в Соборе.

– Вы поклоняетесь Богу?

– Да и верим в то, что он дал нам жизнь.

– Гм? – задумался Тео. Он долго еще беседовал с Соломеем. На приглашение посетить аппарат служитель отказывался наотрез. Тео понял, кто дает энергию Гее и другим планетам. Теперь ему оставалось выяснить, как получить ее еще качественней и мощнее. Для этого он построил свою лабораторию высоко в горах, в недоступном месте, у города Содома. И стал вести наблюдение за наблюдением… Событие рождения дочери у Леи отмечали на корабле, как большой праздник. В честь этого Гай включил двигатели, и ускорение создало имитацию силы тяжести. На короткое время весь экипаж почувствовал себя на Гее. Был сыгран матч в водное поло и в баскетбол. Длительное отсутствие силы тяготения сказывалось во всем, но ощущение Родины было настолько сильным, что у многих появилось желание уйти просто домой из опостылевшего помещения, из узкого ограниченного пространства кают. Те, кто особенно страдал от ностальгии, спасались в кают-компании, где воссоздавались условия, максимально приближенные к Гее. Ограниченное пространство оранжереи наполнялось гаммой лесных звуков, журчанием ручья, шелестом листвы и покоем природы, которой они давно не видели там, но помнили еще в далеком детстве, когда светило Солнце и никто не подозревал о его угасании… Миг тяжело переживал расставание с домом. Ностальгию он гасил работой, усердной, отупляющей, ограничивающей человека до безрассудства. Четвертый год пути сформировал новый экипаж. Ярко выразились отдельные черты каждого, в естественном ритме. И теперь, глядя на Мига, можно было определенно сказать, что он навигатор. Взгляд его всегда устремлен вдаль, мечтательный и грустный. Молчаливый Миг, стал замкнут, а свисающие на плечи длинные волосы и круглое полное лицо придавали облику ту внешность, которую принято считать разбойничьей, как бы сошедшей к нам со старинных детских сказок о пиратах и разбойниках с большой дороги. На самом же деле это был добрый и простодушный парень, любивший розыгрыши и шутки, и без него в коллективе образовался бы такой вакуум, какого не «знал» даже Космос. Миг в сердцах захлопнул дверцу своей кабинки. Плюхнулся в мягкое кресло и облокотился на поручни в окружении мигающих лампочек и мозаичной разноцветной клавиатуры пульта. Звуковой сигнал пришел. Его так долго ждали все, а первым услышал Миг, что он вначале не понял, что это. Легкий звук, похожий на писк ручных электронных часов, но настойчивее и без перерыва, привлек, наконец, внимание. Вначале парень растерялся. Может, неисправность. Лихорадочно заработал тумблерами и кнопками. Контрольные приборы в норме. Сигнал улавливался главным мощным локатором, установленным на «носу» корабля. Миг включил блок поиска. На дисплее обозначилась галактика одним продолговатым светящимся пятном. Затем пятно скачкообразно увеличивалось до яркого скопления светящихся точек внутри него. И наконец, компьютер выделил одну. Это была звезда, размерами походившая на Солнце с девятью планетами. С третьей шел четкий сигнал. На ней есть жизнь, и жизнь давала позывные. Миг включил кнопку «слушайте все». Теперь весь экипаж мог слышать этот писк. На экране связи возник капитан корабля.

– Миг – это как понимать?

– Сигнал. Быть может, это подарок вашей дочке.

– Знаешь, мне бы хотелось, чтобы это было всерьез.

Экран погас. Вмиг из приемника полились звуки сбора экипажа. В кают-компании собрались все, кроме Леи. Она с дочерью была в своей каюте.

– Итак, получен сигнал. – Начал Гай выступление перед экипажем. – Мы не знаем еще, что ждет нас на третьей планете, что там есть жизнь. Будем высаживаться. Вести наблюдения, и если нам повезет, то дадут нам помощь, если не повезет, то будем искать решение на месте. Сейчас всех прошу занять рабочие места. Облачиться в скафандры. Начнем торможение. Какой силы оно будет? Максимальной!

– А как же новорожденная? – спросил кто-то из экипажа.

– Младенец способен выдержать десятикратную перегрузку по сравнению с взрослым человеком.

Торможение длилось долго. Прошло еще два года. Галактика была уже везде. Они шли в ней к цели, но скорость еще была велика, нужны месяцы торможения. Бортовой компьютер рассчитал скорость с точностью до долей метров в секунду, и когда была достигнута первая космическая, на корабле воцарилась невесомость. Планета гигантским шаром висела в пространстве, купаясь в щедрых солнечных лучах. Звезда была молодой. Это подтвердила компьютерная обработка анализов из выбросов звезды. Сигнал о наличии радиоволн поступал без перерыва мощной насыщенной звуковой гаммой. Как фокус, включающий в себя и звуки музыки, и голоса, и шумы, только сжатые в единый сигнал, короткий и чередующийся с пятисекундным интервалом.