Охота на принца

Глава 1

Лос-Анджелес никогда не нравился Станиславу Борисову. Пятый раз прилетал в этот американский город, и пятый раз презрительно морщился, глядя на унылые городские кварталы, тяжелые кирпичные дома, заводы и фабрики. Почему-то в России думают, что Лос-Анджелес – рай земной, там Голливуд, там живут многие звезды американского кино. Не живут они в городе, в пригородах – да, а это совсем другое, вроде Жуковки и Барвихи в Подмосковье.

Но когда белый «форд» вырвался за черту города и помчался по отличному шоссе вдоль берега Тихого океана, Станислав довольно усмехнулся, глядя на пальмы и цветущие кусты вдоль дороги, сказал:

– Вот здесь можно жить, Володя, но в городе – извини меня.

– В городе есть приличные кварталы, люди там имеют квартиры, но не живут постоянно. В основном – за городом, как и солидные москвичи, – сказал Владимир Борисов, брат Станислава. Он вел машину по прибрежному шоссе. – Я все жду, когда ты скажешь свою коронную фразу.

– Пожалуйста. Черт-те сколько летел, думал – приземлюсь на краю земли, где пусто и холодно. А тут, оказывается, люди живут, и даже машины ездят! Фантастика, – сказал Стани–слав.

– Вот теперь нормально, – усмехнулся Вла–димир.

Борисовы хоть и были родными братьями, но совсем не походили друг на друга. Владимир был плечистым шатеном с глубокими карими глазами и щегольскими усиками на верхней губе, копия отца, Стани–слав – высокий, худощавый, русоволосый, с тонкими чертами лица и большими серыми глазами, в мать удался. По внешнему виду Владимира без раздумий можно было отнести к солидным финансистам, а Станислава – к бедным литераторам.

И в этом была какая-то правда, но лишь какая-то, ибо оба были серьезными бизнесменами.

Они родились и выросли в Москве, потом старший, Владимир, сразу после окончания Бауманки уехал в США, в Кремниевую долину, было это десять лет назад, стал там высокооплачиваемым программистом. Потом, когда занялся бизнесом, перебрался в симпатичный прибрежный город Санта-Лора, куда и вез теперь своего брата.

Владимир не только сам занялся бизнесом, но и брата приобщил, хотя Станислав жил в Москве и в Америку переезжать не собирался. Он окончил МГУ с отличием, филологический факультет, пытался найти себя в журналистике, но не смог работать в атмосфере всеобщего цинизма и хамства, все же сын московских интеллигентов, хоть и живших всегда весьма скромно. Потом работал в торгово-закупочной фирме, которой руководил его университетский приятель, но и там его ждало полное разочарование.

Было от чего впасть в уныние, тем более что и на любовном фронте возникли проблемы. Девушки не обходили его вниманием, но когда понимали, что у симпатичного парня нет денег и живет он в скромной двухкомнатной квартире с родителями, исчезали. В общем, начало нового тысячелетия выдалось для Станислава не самым удачным. Родители могли помочь разве что моральной поддержкой да советами, которые устарели лет десять назад. Отец преподавал в вузе, мать заведовала детским садиком. Спасибо Владимиру, помогал семье деньгами.

А потом и трудоустройством младшего брата занялся – естественно, таким, которое и ему принесло немалую выгоду, ну он же в Америке жил, пропитался ее духом. Четыре года назад Владимир приехал в Москву, зарегистрировал фирму «Звезда», филиал своей американской фирмы «Суперстар», на имя младшего брата, арендовал помещение под офис, собрал из бывших своих друзей и однокашников, никуда не уехавших, приличный коллектив программистов и поставил им вполне определенные задачи. А Стасу объяснил, чего хочет, чего ждет от его фирмы, она ведь фактически принадлежала младшему Борисову.

Как ни странно, все получилось более чем удачно. Программисты работали по указаниям Владимира, новейшие компьютерные игры и программы переправлялись из Москвы в Америку, а там Владимир фиксировал свои права на них и продавал всему миру как лучший американский продукт.

Игры и программы уже американской компьютерной фирмы продавались весьма неплохо, прибыль исчислялась десятками миллионов долларов, в одной только Юго-Восточной Азии было полторы сотни дистрибь–ютеров их продукции. Каждая программа приносила минимум десять миллионов долларов прибыли, распределялись они так: пятьсот тысяч на премии московским разработчикам, восемь – Владимиру, полтора миллиона или больше лично Станиславу. А таких удачных программ было немало.

Станислав воспрянул духом, из неудачника превратился в миллионера, руководил своей фирмой уверенно и жестко. Быстро понял, что люди, которые по московским понятиям получают большие деньги (обычный программист имел две тысячи долларов в месяц, не считая больших премиальных), дорожат своим местом. Сам он осуществлял только общее руководство, был хозяином, и все. Генеральным директором стал давний друг Владимира, Гавриленко, брат настоятельно рекомендовал его на эту должность, генеральным менеджером – другой давний приятель Владимира. Поначалу оба матерых компьютерщика – Гавриленко уже имел ученую степень и преподавал в вузе, генменеджер тоже был кандидатом наук – пытались «подкалывать» начальника-филолога, хотели «поставить его на место». Но Станислав быстро сориентировался, вспомнил о сотруднике секретного завода Илье Столбовском, у которого некогда брал интервью, будучи журналистом, нашел его, взял просто менеджером с окладом в десять раз большим, чем Илья имел на заводе. Но с условием – тот будет посвящать его во все тонкости компьютерных дел. По сути, Илья стал правой рукой Станислава, сперва «теневым канцлером», а потом и настоящим. Прежнего генерального менеджера Станислав без колебаний уволил, назначил на его место Столбовского, а Гавриленко прикусил язык и зауважал хозяина, хоть тот и был филологом.

Бизнес с родным братом был прибыльным и надежным. Владимир не только строго соблюдал все договоры, но и подкидывал время от времени младшему брату солидные суммы на премирование лучших программистов, да и самому ему… Все же брат… Стани–слав стал не только миллионером, но и благодетелем. Лучшие программисты получали у него по десять тысяч долларов в месяц, да и премии за наиболее удачные программы, которые стали суперпопулярными в Таиланде и Вьетнаме, – поболее месячных окладов. За такие деньги люди работали с остервенением, а компьютерщики, они ж такой народ, если увлечены работой, не остановишь. А когда за это хорошие деньги платят, работают вдвойне. Тем более слух о солидной фирме разнесся по Москве, и теперь даже над черновыми проектами в фирме работали очень квалифицированные программисты.

Теперь Станислав чувствовал себя настоящим боссом, он купил роскошную квартиру на Кутузовском проспекте, переселил родителей из скромной двухкомнатной квартиры в солидную, тоже двухкомнатную, но вдвое большую, с евроремонтом, в новом красивом доме.

Белый «форд» мчался по прибрежному шоссе. Станислав приехал к брату, чтобы поговорить о делах. Все было классно, но время от времени возникали нюансы, которые по телефону не обсудишь, и тогда Владимир приглашал его в гости. Да и просто хотелось встретиться с братом, которого очень сильно уважал. Всегда Владимир был для него опорой и защитником. И в детстве, когда защищал от хулиганов, и потом, когда оба стали взрослыми мужиками. Ну настоящий брат. Станислав приехал не с пустыми руками, привез черный хлеб и черную же икру, соленые огурцы, грибы, водку, понимал, что все это брат, если захочет, без проблем может купить в Калифорнии, где уже научились печь черный хлеб. Но все же привез, из Москвы как-никак.

– Стас, так почему недовольны старики? – спросил Владимир, внимательно глядя на дорогу. – Квартира за шестьсот тридцать тысяч для двоих пожилых людей… Даже по американским меркам классно.

– Плюс пятьдесят тысяч на мебель и бытовую технику, – сказал Станислав.

– Ну и в чем проблема?

– Не могут приспособиться… Привыкли к нашей квартире.

– Так, может, пусть там и живут? Сделай евроремонт, замени мебель.

– Володя, они запретили мне делать евроремонт в нашей квартире. Для них все там дорого, даже старый диван в гостиной…

– Стас, мне тоже этот диван дорог. На нем я стал мужчиной. Алиской, кажется, звали девчонку.

– Да нормальный диван, я до сих пор с удовольствием сплю на нем.

– Ну да? – удивился Владимир. – Я понимаю, что в квартире никто не живет, но какой смысл тебе спать на старом диване? Учитывая, что имеешь хорошую квартиру на Кутузовском?

Станислав пожал плечами, развел руками. Пальмы мелькали за окном машины, с другой стороны шумел Тихий океан, здесь – и вправду тихий.

– Да просто интересно, как реагируют дамы на мое жилье. Привожу, показываю кухню, пять и шесть десятых метра, комнаты, девять и двенадцать.

Ему сильно врезались в душу глаза и слова девушек, которых он приводил в свою квартиру в отсутствие родителей, еще не будучи миллионером. Запомнил на всю жизнь и растерянность, и откровенное презрение потом, мол, на что ты рассчитываешь, парень? И теперь он приводил своих подруг только в старую квартиру и не очень расстраивался, если гостья была огорчена. Напротив, мысленно усмехался и даже злорадствовал.

– Ну и как? – засмеялся Владимир.

– Больше всего их почему-то удивляет, что комнаты смежные. В сериалах такие не показывают. Я говорю, что привык жить в этой квартире, детство мое прошло здесь, и все такое.

– А дамы что?

– Некоторые злятся, кричат: не могу оставаться в этом клоповнике! Отправляю домой. Некоторые соглашаются, но хотят выпить, а утром не могут понять, как очутились тут.

– Стас, ты дискредитируешь мою любимую квартиру, – сказал Владимир. – Я тоже там жил, как ты понимаешь, и сам просил тебя не продавать ее, хочу приехать… С Джуди.

– Приезжай, не проблема, – пожал плечами Станислав. – Для Джуди специально разложу диван, ты не сможешь, он уже аварийный, развалиться может за–просто.

Американка Джуди была женой Владимира.

«Форд» обогнал красную «феррари», которая не очень быстро ехала по шоссе: водителя, похоже, больше интересовала белокурая пассажирка, нежели дорога. Но обгон заметил, расстроился и вскоре поравнялся с «фордом».

– Ты, коз-зел американский! – на чистом русском закричал коренастый парень в «феррари». – Какого хрена обгоняешь на своей задрипанной тачке, урод?!

– Землячок, – усмехнулся Станислав, наклонился в открытое окно «форда» и крикнул: – Твоя дама – американка? Не обидится, если скажу, что с тобой сделаем, когда остановишься?

– Так ты русский?! – с ухмылкой сказал водитель «феррари». – Слушай, ну нигде покою нет от наших, елы-палы! Давно из Первопрестольной?

– Три часа назад приземлился.

– Ну и как там?

– Нормально.

Земляк уже не злился, напротив, смотрел с явным интересом и дружелюбием.

– Слушай, может, остановишься, вмажем? У меня есть.

– Нет, я по делам тут, на пару дней прилетел. Так что спасибо, извини.

– Лады, ехайте дальше, свои, елы-палы!

Станислав поблагодарил земляка, и «форд» рванулся вперед, а «феррари» тут же отстала, видимо, хозяин дорогой машины снова переключил свое внимание на белокурую пассажирку.

– Приятно встретить в далекой Калифорнии соотечественников, даже нахальных, – сказал Стани–слав.

– Это для тебя Калифорния далекая, – сказал Владимир. – Для меня она близкая. А наших тут хватает, правда, латинос больше, и достают они, честно говоря, сильно. Через пару месяцев прилечу в Москву с Джуди, буду жить в нашей старой квартире.

– Не думаю, что Джуди понравится.

– Она сама просила познакомить ее с условиями, в которых я жил… Это ж как музей братьев Борисовых, а, Стасик? «Совковая» действительность. Ей это интересно.

– Я себя «совком» не считаю. Меня там никто не угнетал, не вербовал в КГБ, и вообще… Плевать было на коммунистов и демократов, я просто жил и делал что хотел.

– Но не все ты мог делать при Советах, – сказал Владимир.

– А что не мог, то и не хотел. Я просто жил, встречался с девчонками, учился… Трудные времена, теперь это понимаю, а тогда даже интересно было. Спасибо папе с мамой. Ты что, ходил в лохмотьях, голодал?

– Да нет, конечно. Все ты правильно говоришь, товарищ миллионер, но система-то была дохлая…

– Наверное, – сказал Станислав, откидываясь на спинку сиденья. – А мы тогда думали про это, да?

Через полчаса «форд» въехал в городок Санта-Лора, по сути – деревушку на берегу океана, где в обрамлении пальм, магнолий и цветущих кустов стояли почти одинаковые двухэтажные дома. Никаких заборов, только зеленые лужайки перед домами да столбики с почтовыми ящиками. На самом же деле дома были разными, в основном – деревянные, такие, какие показывают в голливудских фильмах, когда герой бьет злодея, тот проламывает стену и оказывается внутри дома. Но были и каменные, основательные дома, стены которых кулаком не проломишь. В таком и жил Владимир.

Машина остановилась у крыльца, с него сбежала черноглазая американка, жена Владимира Джуди. Обняла мужа, поцеловала в губы и лишь потом повернулась к гостю. Станислав уже взял из багажника свою объемистую сумку.

– Здрасти, Ста-ас… Я мало-мало учус…

– Привет, Джуди, – сказал Станислав, обнял невестку, поцеловал в щеку. – Отлично выглядишь. О’кей. Гу-уд!

– Я хотет говорит… хорошо… Но уметь… – Джудит подняла вверх два пальца.

– Виктория, понял, ты победишь, – сказал Станислав.

– Ноу… Два слов понимат, прощат меня, Стас…

На самом деле она знала больше двух слов, уже три года была женой русского бизнесмена, но связно разговаривать так и не научилась.

Владимир обнял жену, повел ее в дом. Из их разговора Станислав понял, что Джуди заказала пиццу, пиво и готова быстро накрыть стол для гостя.

– Володя, скажи ей, пусть не парится. Я привез икру, соленые огурцы и водку, пусть сделает мясо на гриле, а пиццу сами потом съедите, я эту гадость терпеть не могу.

Владимир передал пожелание гостя жене, Джуди согласно закивала, побежала в кухню, мясо у нее было, оставалось только разжечь огонь во дворе из доставленных курьером дощечек для гриля.

– Стасик, ты когда выучишь английский хорошо? – спросил Владимир. – Ты же хозяин фирмы, чья продукция идет только на английском.

– Твоя жена тоже не может выучить русский, Володя. А у меня в фирме имеется классный переводчик. Да нет, я все понимаю, но после немецкого в универе просто не хочется осваивать английский. С языками у меня всегда были проблемы.

– Договоримся, когда приеду в Москву, ты будешь хорошо говорить по-английски, а Джуди неплохо по-русски.

– Согласен, – сказал Станислав и принялся вы–гружать из сумки подарки брату от себя и от родителей.

В Москве было жарко. Сидеть целый день в киоске – занятие малоприятное, а что поделаешь? Такая вот работа, еще неплохая, двести рублей за день платит хозяин. И жилье бесплатное предоставляет. В дальнем углу стоит горшок с плотной крышкой, если приспичит… Да ничего, привыкла уже.

Аня Пирогова стояла в ларьке у открытого окошка, ожидала покупателей. После полудня их было мало, очередь возникнет после пяти, когда люди пойдут из метро, возвращаясь домой с работы, и захотят купить в ее ларьке кто хлеб, кто пиво, кто банку джин-тоника.

Она приехала в Москву из Чебоксар, подруга Алла уговорила, она уехала годом раньше и была всем довольна, хоть и работала в ларьке на рынке. Ну так Москва же! Аня училась в строительном училище, отец, прораб на стройке, так хотел, жила с родителями в небольшой двухкомнатной квартирке, долго не раздумывала, бросила училище и поехала с подругой в Москву, хотя родители возражали. Ну а что ей родители? Девятнадцать лет девушке, самостоятельная уже. Да и в сериалах все время показывают, как девушки приезжают в Москву и чего-то там достигают. А где ж еще достигать, не в Чебоксарах же!

Поначалу прямо-таки счастлива была, ходила по музеям, выставкам, жила у подруги, а когда деньги стали заканчиваться, встретилась с боссом Аллы, азербайджанцем Амиром, и тот взял ее на работу. Жить осталась там же, где и гостила, – у подруги, в тесной однокомнатной квартирке, бесплатно. Там, помимо нее и подруги Аллы, жило еще шесть девчонок, спали на полу в комнате, ужин готовили, если готовили, в тесной кухне, но ничего, все лучше, чем дома, в Чебоксарах. Да и получала она здесь пять тысяч в месяц, поменьше, чем отец в «Стройтресте», но столько же, сколько мать в магазине, и никакие налоги не платила, на еду почти не тратилась, а самое главное, могла делать все, что хотела.

Ларек ее был в самом престижном месте – неподалеку от метро «Кунцевская», там же и знаменитое Рублевское шоссе, почти перед глазами. И теплилась в груди надежда, что остановит у ее ларька свою белую иномарку богатый москвич, принц самый настоящий, попросит баночку джин-тоника или пива, она даст ему эту баночку, и…

Аня не считала себя красавицей, обычная круглолицая девушка, натуральная блондинка, курносая, с длинными ногами и красивой фигурой, но ведь мог же какой-то принц заехать, что-то купить и обратить на нее внимание. А что, все другие, которых звездами называют, сплошь красавицы, что ли? Да ни фига подобного!

Все девушки в их общежитии мечтали об этом, но многие разуверились и пустились во все тяжкие. Прежде всего с хозяином фирмы Амиром, по их словам, очень уж любвеобильный был этот азербайджанец, со многими уединялся в своем кабинете в офисе на «Горбушке», хоть имел жену и троих детей. Да и к ней подкатывался, но получил резкий отпор. Не хотела становиться женщиной с пожилым хозяином, пусть лучше своих детей воспитывает! А если уволит ее, то и ладно, другую работу найдет себе.

Но Амир ее не увольнял, более того, каждый месяц премию выдавал, тысячу рублей к пяти тысячам честно заработанных, за хорошие показатели в торговле.

– Красивая дэвущька в нужном месте – то, чего надо, – говорил он. – Работай, Аня, хорошо.

Ну что тут сказать? Наверное, Амир был умным бизнесменом. Она стояла у окошка ларька в голубых джинсах, обтягивающих красивые бедра и обнажающих белый животик почти до лобка. А сверху белый топик. Мужчины, останавливающиеся у ларька, с вожделением смотрели на ее животик, на то, что было чуть ниже под джинсами. В ларьке она стояла выше их; покупателям, если не заглядывать специально, видны были именно ее животик и бедра под голубой тканью. Она чувствовала на себе эти взгляды, но уже привыкла к ним, ибо покупали то, что хотели, и то, что не хотели, дабы продлить свое созерцание.

– Добрый день, «Жигулевское» есть? – спросил давний покупатель пива, средних лет мужчина с очень короткой седеющей бородой, ну, как это теперь модно, – вроде «трехдневной щетины».

Он часто покупал у нее пиво, только «Жигулев–ское» в полуторалитровой таре по тридцать пять рублей бутылка. Видимо, пил пиво ночами, ну, бывает…

– Добрый день, вам большие бутылки?

– А давайте познакомимся, я Антон, ваш постоянный, так сказать, покупатель. А вы?

– Аня…

– Очень приятно, Аня. Можем ли мы встретиться после окончания вашего рабочего дня? Прогуляться, так сказать, в Суворовском парке?

– Нет, – решительно отрезала Аня. – Вам, как обычно, три?

– Да, спасибо.

Она выставила в окошко три полуторалитровых бутылки «Жигулевского», мужичок положил их в пластиковый пакет, который достал из заднего кармана джинсов, бросил на пластиковую тарелочку сторублевую купюру и пятирублевую монету, потом достал из другого кармана черных джинсов свернутую вдесятеро газету, протянул ее в окошко:

– Моя последняя публикация, о ссоре наших звезд. Я расписался на статье, это для вас, Аня. Если хотите погулять в Суворовском парке, узнать о жизни звезд такое… Я буду ждать в десять у этой станции метро.

– Спасибо… – пробормотала Аня.

Антон ушел, Аня развернула газету, впилась глазами в статью «Звезды» без орбит». Газетный текст перечеркивал резкий автограф: «Красивой продавщице от верного покупателя и автора» – и подпись. Выходит, ей. Ну, это уже интересно! А почему бы и не погулять с этим Антоном в Суворовском парке? Он же такой… близкий к элите, к шоу-звездам, значит, может много рассказать… Но за это нужно…

Да и ладно, можно и… Нет, если станет наглеть, конечно, пошлет его сразу. А так… чего ж не погулять с интересным мужиком? Это все же лучше, чем встречаться с пожилым боссом или какими-то наглыми парнями, которые чуть ли не каждый день приглашают куда-то. Антон уже два месяца покупает у нее пиво и только сейчас решился пригласить на свидание.

Аня еще раз посмотрела на статью, хотелось уже прочитать, что же он там написал, этот вежливый Антон, на размашистый автограф, улыбнулась. Это для нее? Ну и замечательно, нравится ей. Если он еще раз предложит ей встретиться, согласится, да просто интересно будет послушать, что он расскажет об этих всех звездах? Потом же можно будет рассказывать по–другам и завоевывать авторитет.

Нет, она точно встретится с ним, но не сегодня, потом как-нибудь… пусть он снова предложит сам. Навязываться не станет, это уж точно!

– Девушка, нарезной у вас свежий? – спросила пожилая женщина.

– Конечно, горячий еще, – заверила ее Аня.

– Пожалуйста, батончик нарезного и две банки джин-тоника.

Аня с улыбкой принялась выполнять заказ.

Глава 2

«Боинг-747» летел над Атлантическим океаном. Станислав Борисов и вправду гостил у брата два дня, за это время они обговорили все условия дальнейшего сотрудничества, отметили удачные проекты и не очень, наметили планы новых работ, и младший Борисов возвращался в Москву с идеями, которые намеревался реализовывать сразу же. Два дня вполне хватило для решения всех вопросов, и «за жизнь» успели поговорить всласть, в океане покупаться. Но больше двух дней терпеть Америку с ее пиццами и гамбургерами младший Борисов не хотел. Он вылетел местным самолетом в Нью-Йорк, несколько часов гулял по мировой финансовой столице, а потом сел в «боинг» московского рейса.

Свиделся с Америкой в полном объеме. Красивая страна, ухоженная, правильная, но чужая.

Станислав глянул в иллюминатор – океан лежал под крыльями мощного самолета, бесконечный, монотонный, унылый океан. Нет, лучше не смотреть, скучно и страшновато. Как истинный филолог, Борисов слишком близко к сердцу принимал авиакатастрофы, а их в России, да и в мире, было немало, чуть ли не каждый август траур объявлялся по погибшим пассажирам. Ну и… не любил летать. Да теперь, когда кругом террористы, – кто же любит?

Стюардесса катила по проходу столик с напитками, легкими закусками, конфетами. Борисов купил плоскую фляжку с виски, двести пятьдесят граммов, скрутил пробку, глотнул из горлышка, блаженно зажмурился. Хорошо! Опорожнит бутылочку и уснет. Вот это сейчас и хотелось – уснуть, проснуться уже в Европе, где можно будет и в иллюминатор смотреть с интересом.

Симпатичная, зеленоглазая шатенка в соседнем кресле купила бутылку ликера и коробку конфет, наполнила пластиковый стаканчик, пригубила, посмотрела на Борисова:

– Вы всегда пьете виски из горлышка?

– Только когда это плоская бутылка, ковбойская. Вы видели ковбоев, которые пьют виски из бокалов?

– Логично, – усмехнулась шатенка.

Борисов давно заприметил соседку, но специально не пытался познакомиться, ждал, когда она как-то отреагирует на него. Дождался.

– Кстати, я Станислав, а вас как зовут? Если это не секрет, конечно.

– Не секрет. Сюзанна. Гостила у родителей в Нью-Йорке, они поют на Бродвее. А вы, Стас? По делам?

– Да нет, гостил у брата, он тут солидный бизнесмен, живет в Санта-Лоре, это Калифорния. У него жена американка, никак не может русский выучить. Пиццу предложила, представляете, Сюзи? Я полмира пролетел, приехал к брату, а она – пиццу.

– В Америке это нормально, – с улыбкой сказала Сюзанна.

– Никак не могу привыкнуть. Я бы шашлыки организовал, водочку-селедочку, икорку, осетринку… Совсем другая культура, смысл жизни другой. Но собственно, потом так и вышло, что привез, то и съели. И выпили. Да, и выпили.

– Вы бизнесмен, Стас?

– Да нет, я самый обычный… сантехник, – привычно соврал Борисов.

Он был хозяином фирмы с неограниченными полномочиями, но официально фирмой руководил генеральный директор, бывший однокашник брата, Вадим Гавриленко. Борисова такое положение дел вполне устраивало. Налоговикам нужно было сильно потрудиться, чтобы понять, кто же получает большую прибыль. Сюзанна не поверила ему.

– Не ври, Стас, – сказала она. – Ты совсем не похож на сантехника. Придуряешься?

– Да нет. Ремонтирую унитазы всякие, краны… Брат у меня богатый, организовал поездку, билеты купил, туда-сюда… А ты чем в Москве занимаешься, Сюзи?

– У меня салон красоты на улице Барклая, в общем-то нормальный, по крайней мере прибыльный.

– Я рад за тебя, Сюзи, – сказал Борисов.

Он прихлебывал виски из горлышка, чувствуя, что скоро захочет спать и уснет, но до этого хотелось прояснить намерения симпатичной шатенки Сюзанны.