Чародейка. Книга 3. Возвращение

Он помолчал немного, а затем, до боли сжав руки, продолжил:

– Если б ты только знала, как я без тебя тоскую… – он тяжело вздохнул, и смахнул набежавшую слезу, потом помолчав еще некоторое время, хрипло проговорил: – Наверное, поэтому и пожалел девочку, что увидел в ее глазах подобную же тоску… Ты не подумай чего, моя Лаона. Я если и позволю ей остаться, это будет лишь жалость и желание совершенствовать твоего сына, я не посмею открыть ей мое сердце…

На следующее утро, накормив гостью завтраком, Норлан, так и не решивший, что с ней делать: просить остаться или выпроваживать поскорей, повел ее на горное плато, поросшее травами и окаймленное низкорослым кустарником.

– Как здесь красиво… Потрясающий вид. Как будто средь облаков паришь, но стоя на зеленой лужайке… – она с улыбкой подняла вверх руки и запрокинула голову.

– Ты раньше не была в горах? – удивился он.

– Была. Я долгое время жила в Уртских горах. Но там не так… Там пустынные холодные скалы, пронизывающий ветер. А здесь даже воздух напоен ароматом трав и нежностью солнца. Здесь природа менее сурова. Хотя и там своя красота.

– Тебе дано видеть красоту и, похоже, везде и во всем. Это редкий дар, – Норлан улыбнулся. – Ну что, покажешь мне, как образы меняешь?

– Без проблем. Выбери любую вещь или укажи любое существо, и я покажу.

Наклонившись к траве, Норлан подобрал большого жука с синеватыми надкрыльями, которого протянул девушке:

– Такой подойдет?

– Подойдет что угодно, – усмехнулась она и вдруг, словно свернув пространство, исчезла, а вместо нее на ладони Норлана появился еще один жук.

Норлан внимательно рассмотрел их и понял, что они идентичны. Даже трещинка на одном из надкрыльев совпадала. Лишь из-за того, что он визуально видел в какого жука превратилась гостья, он это знал, выяснить это другим способом ему не удавалось. Вокруг нее не было ни облака магии, ни искажения поля… ничего… Два абсолютно одинаковых жука на его ладони и все.

– Как ты это делаешь? – не веря собственным глазам, тихо пробормотал он.

– Сущность меняю, говорила же… – второй жук приподнял голову.

– Ты можешь в этом виде разговаривать? – смятению Норлана не было придела.

– Могу. А что в этом удивительного?

– Ничего, кроме того, что я не понимаю, как ты это делаешь.

– Как говорю? Поверхностно, над четырнадцатой сферой передаю колебания, а потом резко спускаю их в звуковой диапазон. Понял?

– Гениально. Я бы не додумался. Так ты можешь даже над четырнадцатой сферой работать?

– Могу. Я много чего могу, – жук помотал головой.

В это время первый жук зашевелился, и Норлан взял его в другую руку, намереваясь отпустить, но тут услышал за спиной: «Отец!» и резко обернулся.

У края плато, на тропинке стоял сын Къяры и чуть нахмурившись смотрел на него. Четырнадцатилетний юноша уже стал ощущать свою силу и с трудом ему покорялся. Норлан не раз порой чувствовал, что их отношения балансируют на грани, и ему приходилось прикладывать немало усилий, чтобы мальчишка не вырвался из-под контроля.

– Что ты хотел, Гранд?

– Мать хочет, чтобы я починил лестницу у северного склона черной горы.

– А ты, я так понимаю, не хочешь?

– Она не нужна! И ты, и я, и Шон отлично обходимся без нее, – он рукой откинул назад упрямо соскальзывающую на лоб короткую прядь черных и тяжелых, как у Къяры, волос. – А матери там делать нечего.

– Так ты не хочешь чинить лестницу или не хочешь, чтобы Веста поднималась на северный склон черной горы?

– Во-первых, я действительно не хочу, чтобы мать туда лазила. А во-вторых, ну какого демона делать бесполезную работу?

– С первым я согласен и запрещу ей туда подниматься. А вот со вторым, согласиться никак не могу, потому что не считаю эту работу бесполезной. Кроме нас троих у того склона может оказаться случайный путник, и твоя работа спасет ему жизнь.

– А если не окажется?

– Может и не окажется, но ты предусмотришь такой вариант развития событий. К тому же я, например, с большим удовольствием пользуюсь лестницей, чем любым переходом.

– Даже такой веревочной, болтающейся над пропастью? Отец, ты лжешь! На моей памяти, ты никогда ей не пользовался.

– Сделаешь, воспользуюсь.

– Ради одного этого сделаю… – губы Гранда дрогнули в усмешке.

– Вот и хорошо. После обеда приступишь. А сейчас иди сюда.

Юноша подошел, и Норлан на вытянутых руках показал ему двух жуков:

– Отличия найти сможешь?

Внимательно осмотрев обоих, Гранд безошибочно ткнул пальцем:

– Это просто жук, а это его абсолютно идентичный двойник с магической сущностью глубоко внутри, – после чего вскинул на него свои выразительные темно-васильковые глаза, опушенные длинными ресницами: – Так, отец?

– Так, – Норлан кивнул. – А как определил?

– А не знаю как… – Гранд пожал плечами. – Просто чувствую это и все. Кстати, а что это за жук? Это ты его создал?

– Нет, не я, – качнул головой Норлан и чуть приподнял руку: – Может, примешь свой облик, гостья дорогая?

– Да без проблем, – откликнулся жук, и рядом с ними появилась улыбающаяся северянка. – Понравилось?

– Ух ты… – Гранд не мог отвести от нее завороженного взгляда. – А ты только в жуков оборачиваться умеешь?

– Не только… Я во что угодно обернуться могу. Хоть в лист сухой… хоть в палку. А могу и в животное какое обратиться.

– Покажи! – в глазах юноши разгорелся неподдельный интерес.

– Объект выбери.

– Вот, – он протянул ей, достав из кармана, огниво.

Норлан отошел чуть в сторону и сев на небольшой скалистый уступ с удовольствием стал наблюдать как северянка, в ответ на просьбы Гранда оборачивается то огнивом, то камнем среди травы, то птицей под облаками.

Через какое-то время Гранд не выдержал:

– Не может такого быть, чтобы ты могла обращаться во что угодно! Я знаю, в кого ты не сможешь обратиться! В дракона!

– Покажи мне его и обернусь, – рассмеялась в ответ она.

Они стояли друг напротив друга. И рядом с крепко сбитым мускулистым и высоким Грандом северянка казалась маленькой хрупкой тростинкой.

– Думаешь, не покажу? – в голосе Гранда послышалось плохо-скрытое раздражение: – Смотри!

В то же мгновение посреди поляны вместо него появился черный дракон с коричнево-красной каймой на крыльях.

– Какой ты красивый… – северянка протянула руку и нежно коснулась его морды. – Только и я так тоже могу…

В ее глазах заплясали лукавые огоньки, и на плато вместо нее появился еще один дракон, точь-в-точь такой же, лишь с серой каймой на крыльях. Он шагнул к первому и осторожно ткнул носом в плечо, а потом, взмахнув крыльями, резко поднялся в воздух, рассмеявшись серебристым смехом:

– Ты в таком виде только стоять можешь или полетаешь со мной и догнать попробуешь?

– Ну держись! – Гранд рванулся вдогонку, и они быстро скрылись из вида.

Норлан порывисто вскочил, а потом, раздраженно махнув рукой, проводил их хмурым взглядом, пробормотав:

– Что-то я совсем расслабился последнее время и уже совсем не контролирую ситуацию… Отпустить его с ней… большую глупость и придумать нельзя… Ладно, будем надеяться, что она не причинит вреда мальчишке… или я совсем разучился разбираться в людях… – он помолчал немного, потом добавил: – А ведь совсем его облик принимать не стала… видно и правда цвет дракона нельзя повторить.

Вернулись драконы лишь через несколько часов. Первым на плато приземлился дракон с серой каймой, и почти тут же обернулся северянкой. А следом за ним сел Гранд и тоже принял человеческий облик. Северянка легкой поступью приблизилась к Норлану, глаза ее весело искрились, а на губах играла довольная улыбка:

– Твой сын – чудо! Он великолепно владеет своим телом… Мы так здорово размялись.

– Я рад, что тебе понравилось, – кивнул Норлан и перевел взгляд на Гранда.

Тот выглядел намного хуже северянки. Тяжело дышал и явно с трудом держался на ногах.

– Тебе тоже понравилось?

– Да, отец, это было неплохо, но уж слишком утомительно. Твоя гостья не знает меры.

– А я и не знал, что ты у меня слабак, – Норлан иронично усмехнулся. – Неужели не стыдно признаваться в собственной слабости?

– Она более сильный маг, – в глазах Гранда мелькнула неприкрытая злость.

– А что мешает тебе стать таким же? Попроси ее, она может научить тебя этому.

– Ты считаешь мне надо чему-то учиться у нее?

– Если ты хочешь чего-то добиться в жизни, то просто необходимо.

– Я подумаю… – недовольно скривив губы, Гранд отвернулся.

– Думай, конечно, но не особо долго, а то вдруг наша гостья решит покинуть нас раньше, чем ты что-то, наконец, надумаешь.

– А с чего ты решил, что я буду учить твоего сына? – северянка уперлась в Норлана испытующим взглядом.

– Ты сама сказала вчера, что не отказываешь в просьбе, если у тебя есть возможность ее исполнить.

– Я не умею учить – это раз, а во-вторых, твой сын не горит желанием учиться. Иметь такого ученика не по мне. Так что можешь даже не озадачивать его. Я не стану его учить.

– Первое не повод для твоего отказа – ты не пробовала учить и потому не можешь знать о своих способностях. Да и второе не повод. Если ты станешь его учителем, то получишь над ним полную власть, и его желание или нежелание не будут иметь уже никакого значения. Так что погоди отказываться. Давай дождемся его решения.

– Думаешь, он согласиться на такие условия?

– Если не глуп и хочет чего-то достичь в жизни – согласится.

– Как же все здорово у тебя получается, отец, – Гранд шагнул к ним, взгляд его пылал яростью. – Выходит, если откажусь, то никчемный глупец и бездельник… Ты даешь мне шанс и можешь меня презирать, если я им не воспользуюсь. Так?

– Абсолютно точно, – Норлан кивнул.

– Тебе кажется недостаточным то, чего я достиг?

– По-моему, ты должен был сейчас сам убедиться, что тебе еще есть куда стремиться.

– Ну почему ты только меня все время так прессуешь, что ты Шона не заставляешь делать все тоже самое? Он ведь и половины того, что я умею, не умеет!

– Нашел чем гордиться, – усмехнулся Норлан. – Тебе дано больше чем ему на порядок, и если ты будешь ровняться по нему, то будешь последним глупцом.

– Да не хочу я никуда стремиться. Понимаешь? Не хочу! Когда ты, наконец, оставишь меня в покое?

– Тебя здесь никто не держит. Считаешь, что все уже умеешь и знаешь, живи самостоятельно. Но учти, если уйдешь, обратно приму только если кабалит наденешь. Мне надоели твои выкрутасы!

– А мне надоел твой контроль! Меня уже достало, что ты тыркаешь меня постоянно, что я должен делать и как. Почему ты все решаешь за меня? Может, мне никогда не понадобятся в жизни все эти дурацкие умения, которыми ты хочешь, чтобы я овладел! Но ты решил, что понадобятся, и упрямо заставляешь меня ими овладевать… А мне это не надо! Понимаешь? Не надо!!! – Гранд сорвался на крик.

– Не надо? Все умеешь и все знаешь? Что ж, хорошо. Еще раз говорю: я не держу тебя. Вкуси самостоятельной жизни. Если вдруг не понравится – позови. Ты знаешь, я услышу. Только про условия возвращения не забудь.

– Я не вернусь!

– Что ж, тогда мне останется только порадоваться, что я столь хорошо сумел тебя подготовить для самостоятельной жизни. Иди!

– С матерью дашь проститься?

– Я не люблю сцен прощаний, поэтому тебе придется обойтись без них. Иди!

– Ты жесток.

– Уж что есть, – Норлан равнодушно пожал плечами, после чего протянул руку северянке: – Пойдем, гостья дорогая, не откажи в любезности отобедать со мной.

Растерянно посмотрев на Гранда, северянка неуверенно подала руку Норлану: – Ты убежден, что правильно поступаешь, прогоняя сына?

– Я не прогоняю, – качнул головой Норлан. – Его не устраивают порядки моего дома, а в моем доме иначе не живут. Он сам выбрал свой путь. К тому же он волен вернуться, если все же решит принять мою власть.

– С этим не поспоришь, это справедливо, – северянка согласно кивнула, и Норлан увлек ее по направлению к своему убежищу, оставив Гранда одиноко стоять на плато.

– Мне так неприятно, что я спровоцировала твой конфликт с сыном, – идя по каменистой тропке, тихо проговорила она.

– Ты тут не при чем. К этому все шло. Так что не бери в голову. Лучше ответь: согласишься у меня пожить некоторое время, пока сын не вернется, а потом его учить?

– Ты уверен, что он вернется?

– Куда ж он денется? Нагуляется вволю, потом влипнет в какую-нибудь неприятность, вспомнит, что есть место, где ему могут помочь… и вернется.

– А если не влипнет в неприятности или влипнет, но из гордости не вернется?

– Может и так, конечно, но мой немалый житейский опыт подсказывает, что это очень маловероятно. Одним словом поживи у меня какое-то время, а дальше видно будет.

– Ты надеешься все-таки сделать из меня учителя для твоего сына?

– Да, – Норлан кивнул, – он у меня мальчик непростой, и мне очень нужна твоя помощь. Пожалуйста, не отказывай мне.

– Когда так просят, я отказать не могу. Будь по-твоему. Я попробую, если он вернется, стать для него учителем, но только до тех пор, пока он из-под власти моей не выйдет. Удерживать его силой я не буду.

– Договорились, – Норлан взял ее руку и осторожно поцеловал. – Благодарю тебя. Кстати, как мне можно тебя называть? Лай-он-на слишком длинно, да и язык сломаешь, может, позволишь несколько сократить твое имя? Например, Лада?

– Ты боишься сломать язык на таком простом словосочетании? Как же ты тогда заклинания произносишь? – она тихо рассмеялась. – Ладно, я поняла, что мое имя почему-то тебе не по душе. Зови Ладой, если хочешь.

– Благодарю, – Норлан вновь склонился к ее руке.

Вернувшись к входу в пещеру, служившую ему убежищем, Норлан позвал Весту:

– Накрывай стол на четверых, обедать будем.

– Твоя гостья не будет обедать с нами? – осторожно осведомилась та.

– Почему не будет? Будет.

– Тогда почему на четверых?

– Гранд решил уйти.

– Уйти? – Веста испуганно прижала ладони к щекам. – Это из-за меня? Потому что я просила лестницу починить? Да?

– Успокойся, – Норлан едва заметно поморщился. – Он захотел пожить самостоятельно. Кстати, на счет черной горы он прав. Я запрещаю тебе туда лазить.

– Но… – испуганно начала Веста, однако договорить ей Норлан не дал.

– Все! Это не обсуждается! Ни мой приказ, ни уход Гранда. Иди накрывай на стол!

Покорно кивнув, Веста молча скользнула вглубь пещеры.

Норлан повернулся к северянке, стоящей рядом:

– Пока Веста накрывает на стол, может, познакомишься с моим вторым сыном?

– Не откажусь, – она мило улыбнулась.

Они вошли внутрь и, пройдя по извилистому коридору, остановились у одной из дверей. Норлан постучал, и дверь тут же распахнулась. На пороге стоял высокий и немного худощавый юноша с каштановыми волосами до плеч. Его тонкие губы тут же тронула легкая улыбка, и он склонил голову:

– Рад приветствовать тебя, отец. Что привело тебя ко мне?

Он разительно отличался от брата не только внешне, но и манерами.

– Шон, хочу познакомить тебя с моей гостьей, – Норлан чуть посторонился. – Прошу любить и жаловать: Лада. Она поживет у нас некоторое время, и мне очень бы хотелось, чтобы ты постарался сделать ее пребывание здесь максимально приятным и комфортным для нее.

– Я приложу максимум усилий, отец, – кивнул юноша и, повернувшись к гостье, с поклоном взял ее руку и коснулся губами: – Мне очень приятно, милая Лада, что Вы почтили своим присутствием нашу скромную обитель. Если Вам что-то потребуется, я всегда к Вашим услугам.

– Я учту, Шон, спасибо, – она с улыбкой кивнула.

После обеда под предлогом того, что его ждет незавершенная рукопись, Норлан ушел в свой кабинет, оставив гостью в обществе Шона. Набросив на вход магическое заклятье, он разложил на столе карту, долго изучал и водил над ней рукой. Потом убрал ее и, достав из ящика стола бархатный мешочек, подаренный гостьей, открыл арку перемещений и шагнул в нее.

Магический переход переместил его на песчаную отмель небольшого островка, посреди океана штормов. Внимательно осмотревшись, Норлан взмахнул рукой, и на песчаном берегу пролегла глубокая борозда, идущая из воды к невысоким прибрежным кустам, рядом с которыми появился потемневший от воды деревянный сундук с металлическими заклепками и чуть погнутой снизу изрядно проржавевшей окантовкой. На его крышке красовался большой навесной замок.

Невесомо, не оставляя ни единого следа, Норлан прошелся вдоль борозды и достав из мешочка разбросал драгоценные камни. Потом подошел к водной глади и опустил сжатую в кулак руку. Подержал ее так немного, а потом резко разжав, послал в глубину океана импульс, который должен был привлечь ту, для которой он подготовил столь изысканную ловушку.

Вынув из воды руку, Норлан постоял некоторое время на берегу, а потом отошел вглубь островка и скрылся в густых зарослях деревьев.

Через несколько часов к берегу подплыла красивая девушка с голубоватыми волосами. Из одежды на ней был лишь широкий кожаный пояс, украшенный большими серебряными вставками с изысканной позолоченной чеканкой. Вынырнув из воды, она замерла на некоторое время у борозды, долго на нее смотрела, а потом, заметив блеснувший на берегу бриллиант, вышла из воды, опасливо оглянулась и, схватив драгоценный камень, вновь нырнула в воду. Сделав небольшой круг недалеко от берега, она вновь подплыла ближе к следу сундука на песке и принялась его внимательно разглядывать. Ее старания увенчались еще одним найденным бриллиантом, схватив который, она, как и в предыдущий раз, быстро нырнула в воду. Однако видя, что ее никто не преследует, жительница океана осмелела и вышла снова, рассматривая борозду уже чуть дальше от кромки воды. Лучи солнца мерцали на ее матово-белой коже, освещая гибкий мускулистый стан с великолепными формами. Низко склонившись, так что ее длинные волосы спадали до самого песка, она медленно шла вдоль следа. Столь усердные поиски были вознаграждены находкой сначала рубина, а потом еще двух, которые она сложила в кармашек на своем поясе. Радостно улыбаясь, окончательно осмелевшая обитательница глубин подошла к сундуку и стала внимательно его разглядывать. Потом заметив, что верхняя скоба, удерживающая замок, слегка погнута и отошла от основания, дернула вверх крышку. Скоба затрещала, но не поддалась. Она дернула сильнее, и крышка распахнулась. Сундук оказался внутри пустым. Разочарованно вздохнув, девушка хотела повернуться, но чьи-то сильные руки сзади схватили ее и запихнули в сундук. Она успела лишь испуганно вскрикнуть, и крышка сундука захлопнулась над ней.

– До чего ж бестолковые эти сирены. Каждый раз ловятся на один и тот же трюк, – Норлан презрительно хмыкнул и взмахом руки переправил сундук в открытую им арку перехода.

Выгрузив сундук в уединенной пещере с массивными решетками на входе, Норлан постучал по его крышке:

– Слышь, красавица, сундук с односторонней проводимостью звука, так что кончай голосить, бесполезно это. Лучше успокойся и внимательно слушай. Дважды повторять не буду.

Поняв по исчезновению колебаний стенок сундука, что пленница внутри замерла, он продолжил:

– Мы в таком месте, откуда самой тебе не выбраться. До берега океана отсюда минимум неделя пути, поэтому постарайся вести себя покорно и учтиво. Возможно, тогда я помогу тебе вернуться в твою родную стихию, до того как ты сдохнешь от обезвоживания. Кстати, изъясняться тебе придется знаками, потому что слышать твой голос я не желаю. И если только посмеешь при мне раскрыть рот, сильно об этом пожалеешь.

Норлан поправил затычки в ушах и распахнул крышку сундука.

Осторожно выбравшись оттуда, девушка опустилась на колени у его ног. Потом трясущимися руками расстегнула пояс и, вытряхнув из него на пол кучку драгоценностей, среди которых были и недавно найденные ею, подвинула к нему. После чего, умоляюще прижав руки к груди, со слезами на глазах просительно взглянула на него. Рта она не раскрыла ни разу, из чего Норлан сделал вывод, что ему попалась очень сообразительная и покладистая сирена.

– Пояс дай! – он властно протянул руку.

В глазах сирены полыхнуло отчаяние и, прижав к себе свой пояс, она интенсивно замотала головой.

– Дай, сказал! Быстро! – Норлан повысил голос.

И сирена, испуганно сжавшись, дрожащей правой рукой протянула ему пояс. По щекам ее текли слезы, а лицо исказилось от сдерживаемых рыданий. Левую руку она прижала к губам, страшась проронить хоть звук.

Норлан знал, что пояс сирены определяет ее статус в обществе. Чем более изысканный и дорогой она покупает, тем выше поднимается по иерархической лестнице. Именно поэтому все сирены так падки на золото и драгоценности.

– Не рыдай. Будешь покорна и послушна, отдам его тебе.

Судорожно сглотнув, она часто-часто закивала, показывая, что готова повиноваться.

Черный дракон с коричнево-красной каймой на крыльях лежал на каменистом выступе и грелся в лучах заходящего солнца, когда услышал тихий нежный голос. Он был столь сладостным и манящим, что не в силах сдерживаться, дракон поднялся и полетел в сторону, откуда он звучал.

На травянистом склоне сидела очень красивая девушка, одетая в полупрозрачное, расшитое серебром светло-лиловое платье и, расчесывая длинные серебристо-голубые волосы, пела.

Приземлившись неподалеку, дракон обернулся крепко-сбитым черноволосым юношей и, не сводя с красавицы зачарованного взгляда, подошел к ней и осторожно тронул за плечо. Девушка с улыбкой взглянула на него и, не переставая петь и не сводя с него колдовского взгляда, взяла за руку и повлекла за собой.

Гранд не сопротивлялся. Едва услышав столь чарующие звуки, его сознание погрузилось в туманную негу, и он уже не отдавал отчет в своих действиях.

А красавица тем временем, завлекла его в глубокую расщелину в горе, а потом долго водила по сумрачным туннелям, пока они, наконец, не добрались до тупика, заканчивающегося маленькой подземной залой. Остановившись в ее центре, она порывисто прильнула к Гранду и начала сдергивать с него одежду, а потом впилась в губы долгим страстным поцелуем. Почувствовав необычайное возбуждение, Гранд в свою очередь пылко обнял ее стройный стан и, повалив на пол, стал стаскивать и срывать с нее тонкую материю платья. Все дальнейшее превратилось для него в яркую и густонасыщенную красками вспышку чувств и эмоций.

Когда же он утомлено замер на полу, красавица тихо прошептала: «Подожди» и, быстро поднявшись, легкой тенью скользнула в коридор. Там она дернула какой-то рычаг, и в то же мгновение с сильным скрежещущим грохотом выход из залы заблокировала мощная металлическая решетка.

Гранд резко вскочил:

– Эй! Ты что это делаешь?

Но красавица, ничего не отвечая и не оборачиваясь, почти бегом скрылась в темноте лабиринта подземных коридоров.

– Стой! – крикнул ей вслед Гранд, но ответом ему был лишь затихающий звук ее быстро удаляющихся шагов.

Поморщившись, он вскинул руку, направив поток магии на решетку, и к своему несказанному удивлению обнаружил, что его магия здесь не действует. Подошел, подергал решетку, но та даже не колыхнулась.

Он принял облик дракона, и оказался зажат в маленьком пространстве, не имея возможности даже шевельнуться. Гранд напряг все мышцы, пытаясь выдавить решетку, но та не поддавалась. И даже магия дракона не смогла поколебать ее и не подействовала на рычаг в коридоре. Поняв, что попал в западню, он сбросил облик дракона и в изнеможении опустился на пол, размышляя, насколько глупо попался. Надо было решать что делать. То ли звать отца, то ли ждать неизвестного ловца. В любом случае его самостоятельная жизнь закончилась, даже не успев начаться.

Норлан сидел на камне, неподалеку от расщелины, служащей входом в его подземный лабиринт и ждал сирену. Она явно не торопилась, а когда вышла, то по разорванному платью и возбужденно блестящим глазам ему стало понятно, что она не только заманила Гранда в ловушку, но и славно развлеклась с ним.

Увидев его, она поспешно приблизилась и опустилась на колени, молитвенно сложив руки и заискивающе заглядывая в глаза.

Он протянул ей ее пояс, и она тут же выхватила его и, резким движением сорвав с себя остатки платья, торопливо надела, после чего благодарно прижалась губами к его руке.

Усмехнувшись, Норлан достал те драгоценности, что она нашла не в его ловушке, и вложил в ее руку.

Не смея поверить в то, что маг отдает ей столь дорогие ее сердцу сокровища, она застыла, растерянно хлопая глазами.

– Забирай, забирай, – он едва заметно кивнул, – я сегодня добрый.

Ее лицо озарила радостная улыбка, и она стала спешно рассовывать по кармашкам своего пояса вновь обретенное богатство. А потом опять приникла к руке Норлана, заглядывая в глаза, причем в ее взгляде больше не было страха, напротив, в нем появилась игривость, и он стал откровенно манящим.