Сердце ведьмы

Глава 46

Через некоторое время, когда Миранда вместе с герцогом вернулись к карете, то внутри обнаружили стоящего на коленях шута.

– Вы что это, милейший, так встали? – усаживаясь, иронично осведомился герцог. – Решили таким образом нам с супругой продемонстрировать своё почтение?

– Ваша Светлость, в этом святом месте на меня озарение нашло, что не должно себя веду и должен Богу продемонстрировать своё раскаяние и покорность. Просить вас хотел, может, позволите вашей супруге мою покорность испытать, мне то очень необходимо для совершенствования души, – тихо проговорил шут, склоняясь ещё ниже к ногам герцога.

– Да, бывает. Озарение во дворце инквизиции вещь обычная, – согласно кивнул герцог. – Мне лишь непонятно, при чём тут моя супруга, милейший?

– Ваша Светлость, ваша супруга – ангел во плоти, а я смел о ней непочтительно мыслить и должен за то справедливую кару принять. Позвольте ей по делам моим воздать, покорно приму любое её наказание, какое изволит мне назначить.

– Милейший, вы никак с Его Святейшеством шутки про неё шутить вздумали? И он такое вам наказание назначил? – с усмешкой поинтересовался герцог, уже давно смекнувший, что Миранда не теряла времени даром и сумела с помощью главного инквизитора хорошо приструнить шута.

– Да, мне было объяснено, что шутки о вашей супруге неуместны и совершенствованию моей души помеха большая, я осознал, раскаиваюсь и нижайше прошу разрешить мне прислуживать вашей супруге, чтобы делом мою оплошность исправить и в полной мере искупить сей грех.

– Да, Его Святейшество плохо переносит шутки о моей супруге, поскольку она его воспитанница. Что ж, коль её соизволение на то будет, попытайтесь реабилитироваться, я не стану препятствовать, – милостиво позволил ему герцог, помогая Миранде удобнее сесть. – Вы как, моя дорогая, готовы предоставить ему такую возможность?

– Я вынуждена ему её предоставить, милорд, поскольку это наказ Его Святейшества, – холодно отчеканила она в ответ.

– Значит, это благое дело, моя дорогая. Не нам спорить с Его Святейшеством, так что исполняйте его волю и не ропщите.

Когда карета уже подъезжала к замку, Миранда, всю дорогу не проронившая ни слова, повернулась к шуту и неприязненно осведомилась:

– Вы ведь слышали, милейший, какие рекомендации мне дал Его Святейшество?

– Да, миледи. Покорно приму любое назначенное вами наказание, – стоящий на коленях шут склонил голову.

– Ваша покорность меня радует, – с усмешкой продолжила она. – И поскольку я не люблю прибегать к таким методам, считая их крайними, то, подобно Его Святейшеству, я отсрочу наказание и посмотрю на ваше поведение. Если вы сумеете доказать мне, что всё осознали и без него, у вас появится шанс избежать подобной участи. Ну а если нет, то наказаны вы будете, и, поверьте мне, наказание назначу такое, что не раз раскаетесь в собственном неусердии.

– Благодарю, миледи. Я все силы приложу… – шут клятвенно прижал руки к груди. – Я очень стараться буду не разочаровать вас. Любой ваш приказ, лишь скажите, всё-всё исполню, только знать дайте.

– Прекрасно, – удовлетворённо кивнула Миранда и повернулась к супругу: – Если вы не возражаете, милорд, я бы хотела, чтобы никто из окружающих не знал о том испытании, которое несёт этот индивидуум. Мне бы хотелось, чтобы внешне он это не показывал, поскольку проблема не в его внешнем поведении, а в его внутреннем отношении ко мне, которое он признал на исповеди. И именно это я намерена исправить и контролировать. Для этого мне надо, чтобы ежевечерне он приходил развлечь меня наедине, ну или лишь в вашем присутствии, если вы мне не доверяете и хотите контролировать этот процесс.

– Я полностью вам доверяю, миледи. Поэтому присутствовать буду лишь в том случае, если вам моё присутствие будет необходимо и вы сами о нём попросите. Так что всё на ваше усмотрение.

– Благодарю, – Миранда, улыбнувшись герцогу, ласково коснулась его руки.

Тот тут же, подхватив её руку, поднёс к своим губам, с нежностью выдохнув:

– Всё, что в моих силах, дорогая.

– Это несказанно меня радует, милорд, – Миранда осторожным движением высвободила руку и вновь повернулась к шуту: – Значит так, милейший. Поднимайтесь с колен и можете сесть подле Его Светлости. Как приедем, окружающие не должны заподозрить, что что-то послужило причиной изменения вашего отношения. Поэтому ведите себя, как обычно, а вечером явитесь ко мне, чтобы меня развлечь, и вот тогда поговорим подробнее. Поняли?

– Да, миледи. Я всё понял. Всё к вашим услугам, и будет так, как вы пожелаете. Во сколько мне прийти к вам? – медленно поднявшись с колен, шут с величайшей осторожностью, чтобы не завалиться в трясущейся на неровной дороге карете, сел на край сиденья рядом с герцогом.

– Было бы хорошо, милорд, – Миранда вновь повернулась к супругу, чтобы во время ужина, на котором я не буду присутствовать из-за недомогания, вы отправили шута развлечь меня и отнести что-то из еды. Можете это сделать?

– Конечно, моя дорогая, – кивнул он.

– Благодарю вас, милорд.

Как только они вышли из кареты, Миранда громко, чтобы слышали встречающие их лекари и слуги, сообщила супругу, что очень устала и вымотана поездкой, поэтому присутствовать на ужине не будет, и, ссылаясь на недомогание, попросила проводить её до своих апартаментов.

Глава 47

Ближе к вечеру в комнату, где, полулёжа на диване, отдыхала Миранда, заглянула Лидия, несмело проговорив:

– Там шут короля пришёл, миледи. С подносом еды. Его впустить к вам? Вы позволите?

– Да, пусть войдёт, – кивнула ей Миранда. – А ты и служанки свободны. Будет нужно что, я его за вами пришлю.

– Да, конечно, миледи. Как прикажете, – Лидия тут же юркнула обратно за дверь.

Немного погодя в комнату вошёл шут. Установил на столик подле дивана поднос с едой и, опустившись на колени, проговорил:

– Добрый вечер, миледи. Какие будут указания?

– Дверь плотнее закрой и запри.

– Сию минуту, миледи, – шут поспешно поднялся, подошёл к двери и, плотно закрыв, задвинул щеколду.

Потом вернулся к дивану и вновь встал на колени.

– Тебя как зовут? – спросила внимательно наблюдающая за ним Миранда.

Шут вскинул на неё явно удивлённый взгляд:

– А вы не знаете, миледи?

– Откуда мне знать? Имя твоё на тебе не написано, да и ты мне его не говорил, – иронично хмыкнула она.

– Мартин, миледи, – шут потупился, явно решив не углубляться в выяснение этого вопроса.

Однако Миранде такой расклад не понравился, она решила воспользоваться промашкой шута.

– С чего решил, что знать его должна?

– Я не решил так, миледи. Я подумал, что раз вы раньше не спрашивали, то знаете.

– Додумывать, чего нет, ты мастак, но я постараюсь быстро тебя отучить от этого. А не получится, на стол палача снова ляжешь, – с явной угрозой выдохнула она.

– Помилосердствуйте, Ваша Светлость, я буду стараться, чтобы довольны вы были моим поведением. Не надо таких угроз.

– Не понравилось там лежать? – иронично осведомилась она. – Тебя вроде недолго допрашивали, а ты так напуган.

– Разве может такое понравиться? – шут нервно передёрнул плечами. – Да и время – это категория относительная. Мне то время вечностью показалось, к тому же, как ушли вы, миледи, палач продолжил экзекуцию… Я там чуть с ума от боли не сошёл, даже мысль, что Его Святейшество приказал стражникам меня передать, оптимизма не внушала, казалось, палач целью задался труп мой им вручить.

– Для чего мне это говоришь? На сочувствие рассчитываешь?

– Нет, миледи, уверить вас хочу, что предан буду и любой каприз исполню, поскольку страшусь очень возвратиться туда… Палач там зверь. Даже если вы до смерти запороть прикажете, и то участь более привлекательная.

– Король тебя когда-нибудь бил?

– Бывало, миледи. Коли долго его не мог развлечь ничем или не по нраву ему мои развлечения были, он так развлекался. Так что привычный я.

– Я ему для развлечения потребовалась? – придав голосу серьёзность, Миранда в упор посмотрела на шута.

– Да, миледи, – не стал спорить он.

– Король сам так решил или ты его на эти мысли натолкнул?

– Ненароком. Вы понравились мне, миледи. Я не смог это скрыть, вот он и заинтересовался.

– Остались помыслы дать ему возможность развлечься со мной? – не сводя с него испытующего взгляда, продолжила спрашивать она.

– Что вы, миледи?! Как я теперь такое могу помыслить? – замотал он головой.

– И как королю доложишь, почему он со мной развлечься не сможет?

Шут на секунду задумался, потом вскинул на неё напряжённый взгляд и тихо проговорил:

– Не знаю, миледи. Вряд ли он от задуманного отступится…

– Значит, так, завтра с утра вместе со всеми лекарями к королю отправишься и скажешь ему, что занемогла я очень сильно, того и гляди с жизнью распрощаюсь, однако лекарей к себе не подпускаю, поскольку думаю, что отравить меня хотят. В связи с этим герцог меня даже соборовать к Его Святейшеству возил, но даже это не вразумило меня помощь лекарей принять. Поэтому ждать моего выздоровления и подле меня хороших лекарей держать не резон. Да и при более близком общении понял ты, что обознался, не обладаю я ни привлекательностью, ни умом.

– На ум он и не рассчитывает, ему, напротив, над сельской простушкой потешиться хотелось и герцога унизить.

– Лжёшь! – с чувством выдохнула Миранда. – Не хотел он меня, пока ты ему небылиц обо мне не наплёл!

– С чего вы это взяли, миледи? Да, я упомянул, что на фейри вы похожи, но не поверил он мне. Однако захотел всё-таки разгадать, на что герцог купился, что не только любовницей вас сделал, но и официальной супругой, благословение на это у инквизиции испросив.

– Мартин, я начинаю раскаиваться, что решила общаться с тобой без насилия и наказаний. Не ценишь ты доброе отношение, прав был Его Святейшество… И я пожалуй, всё же последую его совету.

– Миледи, простите… Не надо, пожалуйста, не надо. Чем я так разгневал вас? Тем, что честно рассказал об ожиданиях короля?

– Тем, что лжёшь! Даже сейчас лжёшь! Всё! Надоело! Или как на исповеди обо всех ваших договорённостях с королём рассказываешь, или на конюшню отправлю, а потом во дворец инквизиции.

– Хорошо, миледи, я обо всём, как на исповеди, расскажу. Только не гневайтесь. Король скучает и сложности у него с потенцией – не на всякую у него встаёт. Постараться дама должна, чтобы встало у него… Я намекнул, что раз герцог даже супругой вас сделал, что-то в вас есть, что он на старости лет так озадачился официально вас к себе привязать. Что если и не фейри вы, то в постели точно возбуждать умеете. Вот и захотелось ему…

– Ты его на мысль натолкнул титула герцога лишить, если меня ему не покажет?

Нервно сглотнув, шут совсем потупился, потом тихо выдохнул:

– Да, миледи. Герцог упёрся и ни в какую вас ко двору привозить не хотел, мол, болеете вы, да и манерам плохо обучены. Вот я за это и зацепился. Что проверить надо, насколько плохо, а то, мол, может, вы и недостойны вовсе титул носить… Не гневайтесь только. Не предполагал я, что вы столь добродетельный образ жизни ведёте, и раскаиваюсь сейчас очень в том, что так себя тогда вёл.

– Вот или исправишь всё так, чтобы домогаться меня больше король не смел, или сдам тебя инквизиции обратно, так и знай!

– Я постараюсь, миледи. Очень постараюсь, но без вашей помощи мне вряд ли справиться. Далеко всё больно зашло… Я готов как угодно и развлекать вас, и наказания терпеть, лишь не требуйте невозможного и не сдавайте инквизиторам.

– Сказать королю, что я вряд ли смогу его возбудить, это для тебя невозможное?

– Вы понимаете, миледи. Он был готов к этому, намереваясь издевательствами над вами скрасить возможное разочарование.

– И что ты предлагаешь?

– Съездить вам всё же во дворец и с моей помощью охладить пыл короля. Вы явно сможете это сделать, особенно если изобразите религиозную фанатичку, которую опекает сам главный инквизитор. Я покажу следы пыток, мы сошлёмся на грех его помышлений, гнев Божий, защиту главного инквизитора, и это его должно отрезвить.

– Мартин, если ты думаешь, что я не знаю, о секретных комнатах короля с преданной ему охраной, то ты ошибаешься. Знаю, – раздражённо выдохнула Миранда, не сумев сдержаться.

Шут поднял на неё явно удивлённый взгляд, затем тихо проговорил:

– Да не рискнёт он против главного инквизитора пойти, если я его к тому же останавливать буду. Да и вы ведь тоже на многое способны, раз и о секретных покоях знаете, и главного инквизитора так подмяли… Неужто вдвоём мы не справимся?

Сообразив, что ненароком всё же выдала себя, Миранда разозлилась, и голос её обрёл угрожающую властность:

– Это что за намёки, тварь? В подвал инквизиции вернуться захотелось? Я это быстро тебе устрою! Не умеешь держать язык за зубами, не будет у тебя его вовсе!

– Ни на что я не намекаю, миледи, и ничего порочащего вас говорить не намерен, – не сводя с неё напряжённого взгляда, качнул он головой. – Я лишь сказал о том, что опасаться вам нечего, и я готов сделать всё, что в моих силах, к вашему удовольствию. Не более того. Прикажете, даже короля убить могу, лишь бы вашего гнева избежать. Поскольку хуже, чем сейчас, моё положение вряд ли станет.

– Вот это ты правильно понимаешь. Король лишь поиздеваться над тобой может, а вот на что я могу тебя обречь, это пострашнее будет.

– Всё будет к вашему удовольствию, миледи. И если вы поможете мне вразумить короля, а ещё лучше хорошенько напугать его, то станете вы при дворе наиболее влиятельной особой.

– Оно мне надо? – презрительно скривилась Миранда.

– Мне-то неведомо, что вам надобно, миледи. Но что бы то ни было, я постараюсь приложить максимум усилий, чтобы вы то получили. Лишь скажите, что мне для этого сделать надо.

– У тебя есть влияние на его личную охрану?

– Он её вызывает очень редко, лишь в крайних случаях, и я могу в самом начале разговора обрезать шнур, и никого он вызвать не сможет, даже если захочет.

– А если закричит?

– Там звукоизоляция хорошая. Не услышит никто ничего. А если вы в начале разговора покорную простушку изобразите, чтобы я, не привлекая его внимания, шнур покороче обрезать мог и ключ от замка стащить, то эти покои скорее ловушкой для него станут, чем для вас.

– Рискну поверить, может, этим моё прощение и заслужишь. Только учти, если испугаешься и подставить захочешь, адские пытки я тебе на земле устрою.

– Не посмею, не посмею даже помыслить о таком, миледи. Поклялся я, миледи, вам преданным быть… Перед Богом поклялся.

– Это когда же успел?

– Когда ушли вы с главным инквизитором, палач так в тисках зажал, что я был готов не только вам поклясться служить, а душу дьяволу продать. Вот ею он меня и заставил поклясться… Я поклялся.

– Кости тебе он вроде никакие не переломал, – Миранда окинула по-прежнему стоящего перед ней на коленях шута заинтересованным взглядом. – А ты про продажу души разговор завёл… Для чего? Меня в пособницы дьявола записать решил?

– Что вы, миледи, – шут испуганно замотал головой, – не к тому сказал это.

– А к чему?

– К тому, что ни в жизнь не посмею клятвы нарушить. Гореть мне тогда в аду не только при жизни, но и после смерти, я сам на то согласие дал, – он нервно сглотнул, и, облизнув губы, продолжил, – но не дать не мог, палач у инквизиторов умеет и, не ломая кости, заставлять соглашаться на всё.

– Не догадываешься, почему он так с тобой?

– Он сказал… Сказал, что посмел я тень навести на Его Святейшество своими обвинениями, что его названная дочь – фейри. И его дело мозги мне вправить и раскаяться заставить. И что если не поклянусь я преданно служить вам, то со стола его не встану…

– Однако, как я погляжу, сомнения у тебя до сих пор относительно меня есть… Так что со своей работой он явно не справился.

– Я не посмею вас ни в чём обвинить и служить преданно буду. Так не всё ли вам равно, кем я вас считаю? – нервно сцепив перед собой руки, тихо проговорил он.

– А ну, честно отвечай, кем считаешь, если опять к палачу вернуться не хочешь! – Миранда не только придала голосу напор, но и ввела воздействие, способствующее откровенности.

– Вы не фейри, миледи, – тихо пробормотал шут, – я теперь это могу кому угодно под присягой подтвердить.

– Ну наконец-то, – удовлетворённо хмыкнула она, – а то мне уже надоедать твои новые сомнения стали.

– Но вы всё равно не та, за кого себя выдаёте, – неожиданно продолжил он явно неоконченную им предыдущую фразу. – Кто вы всё же на самом деле? – в его взгляде светился неподдельный интерес.

– С утра вроде супругой герцога была, и если ничего не поменялось, то ей же и являюсь пока, – она иронично усмехнулась. – А вот кем ты станешь, если любопытство своё не уймёшь, не решила пока.

– Славно вы окорачивать умеете, – нервно сглотнув, поспешно отвёл он взгляд. – Виноват. Не посмею больше ни о чём спрашивать.

– А ты сообразителен, хоть и шут…

– Мне без этого никак, миледи. Для того чтобы дураком прикидываться, недюжинная сообразительность нужна. Только вы всё равно не только герцогиня…

– Ну и кем меня считаешь? – её губы недовольно скривились.

– Вы… – он замялся немного, а потом, не сумев справиться с вызванной её воздействием волной откровенности, решительно выдохнул: – Вы – агент инквизиции, миледи, причём, похоже, всегда им были. И Вальда им сдали именно вы.

– То, что агент инквизиции, это смешно отрицать, – абсолютно спокойно с усмешкой проговорила она, внутренне вся напрягшись, потому что утверждение шута выводило её на новый виток разборок с ним. – Названая дочь её главы не может им не быть, но вот про Вальда не поняла. Это кто?

– Вы никогда не слышали о нём? – шут скосил на неё недоверчивый взгляд.

– Впервые от тебя сейчас. Ты этим в чём-то обвинить меня хочешь? – её брови грозно сошлись на переносице. – Никак успокоиться не можешь и власть мою принять? Ларгус явно разучился работать, надо было тебе пару ребёр сломать, чтобы при каждом вздохе вспоминал своё обещание. Но ничего, при случае Его Святейшеству на работу его пожалуюсь, и он исправит своё упущение.

В глазах шута полыхнул явный испуг:

– Так зовут палача? Вы знаете его имя?

– Мартин, – Миранда перешла на угрожающий шёпот. – Я там всех знаю, поскольку очень долго во дворце инквизиции жила, пока меня Его Святейшество замуж не выдал, приданое за меня герцогу хорошее дав. Так что ты зря моё терпение испытываешь.