Любоф и друшба
- -
- 100%
- +
– Нет, совсем не то. Ты не поняла. Если ты замужем… Если ты замужем, значит, тебя уже выбрали, – прошелестела Женя, уткнувшись в одеяло, так тихо, что я едва расслышала. – И пожалуйста, не говори больше об этом.
Что? Если ты замужем, значит, тебя уже выбрали?.. Глупости какие-то!..
Я не понимала. Не понимала, не понимала и вдруг поняла.
…Считается, что старший ребенок в семье вырастает сильным и уверенным в себе, но Женя опровергала все теории о старших детях. Когда Женя была маленькая, она старалась держаться недалеко от мамы, мы так всегда и ходили – я впереди или в стороне, а Женя с мамой за ручку. Мне было не уговорить ее отправиться в большое путешествие за калитку – к ближайшей помойке или в лес: на помойке очень страшные кошки, а в лесу очень страшные деревья, и в любом месте, дальше, чем на шаг от мамы, подстерегают смертельные опасности.
Мы с Женей долго спали при свете – она боялась заходить в темную комнату. Боялась собак, грозы, бабы-яги и страшных сказок, а при грустных поворотах сюжета в сказках или мультфильмах плакала, – я иногда закрывалась с головой одеялом и кричала «у-у!», а она пугалась… На вопрос: «Ты же знаешь, что это я, чего ты боишься?» – Женя розовела и пожимала плечами. Но ведь она знала, что это я!
В школе Женя тоже боялась – контрольных, экзаменов, учителей. Когда ее спрашивали, она всегда отвечала гораздо меньше, чем знала, и знаете, почему? Ни за что не догадаетесь – чтобы ни в коем случае не быть лучше других. Кому еще может прийти в голову такая странная мысль?
Женя была «домашним» ребенком и «домашним» подростком. Ни компаний, ни поздних возвращений, ни конфликтов с родителями, ни выпавшей из кармана пачки сигарет или припрятанной бутылки мартини, и даже никаких перепадов настроения, – она была «хорошая», как будто специально вела себя так, чтобы ее не за что было ругать… И при этом Женя была уверена, что она «неправильная дочь». Ей казалось, что она не оправдывает родительских ожиданий: у отца должна была быть умная дочь, а у мамы – успешная.
Сейчас ангел Женя точно такая, как в детстве, ее так легко растрогать, она плачет в кино или над книгой, и даже от радости может заплакать – улыбается, а слезы текут.
Внешне Женя очень спокойная, у нее как будто приглушенный звук. Лидочка может беспричинно заразиться весельем, дурачиться, у нее или бурный восторг, или рыдания, а у Жени – тихая улыбка или тихие слезы. Кажется, что она и внутри такая же безмятежная, но я-то знаю, Женя все время беспокоится, нервничает – из-за такой ерунды! Боится обидеть, боится, что кому-то плохо… Когда мы были маленькими, мама давала нам рыбий жир. Лидочка орала «не бу-уду!» и выбивала у мамы ложку из рук, Мария выдвигала научные доводы против рыбьего жира, я просто отворачивалась, а Женя безропотно глотала – иначе мама обидится.
Женя расстраивается, когда ей кажется, что к ней плохо относятся, – она очень зависит от одобрения окружающих. Если бы Женю назвали «овцой», она бы всю ночь думала: «Я не заслуживаю внимания… я и правда овца».
Вот такая наша Женя – как цветок: польют – расцветает, забудут полить – вянет. На ее золотую прелесть оглядываются на улице, а из-за этой ее болезненной неуверенности в себе все ее романы – неудачные. Женя как будто ждала, что ее бросят, вот ее и бросали.
…Мне стало так жалко Женю, так жалко… Она всего-то и хочет, чтобы ее выбрали.
Это как в детской игре, когда выбирают кого-то из круга – одного часто, а другого совсем не выбирают, и если тебя не выбирают, ты чувствуешь себя плохим, неправильным, негодным…
Я вдруг увидела Женину судьбу – как в кино. Никакого принца не будет и полупринца не будет. Выйдет замуж, как в сказке, за первого, кто посватается. Все-таки в мире нет порядка – ведь если кто-то и заслуживает счастья, то это Женя!
– Я бы хотела так выйти замуж, чтобы было как у наших родителей, – мечтательно сказала Женя. – Но ведь так не всем везет, правда?
Откуда у Жени могли возникнуть такие романтические иллюзии, если она изо дня в день наблюдает семейную жизнь наших родителей – отец с его исчезновениями у себя наверху, мама с ее неумением просто увидеть его. Женя уверена, что родители абсолютно счастливы. Иногда мне кажется, что быть таким подслеповатым ангелом, как Женя, – большая удача.
* * *Прошло несколько дней, и мы уже знали о людях, поселившихся в Доме, все – они и не догадывались, как много нам о них известно. Если бы они были знакомы с тетей Ирой, они могли бы, в свою очередь, все узнать о нас. Но во-первых, им было это неинтересно, а во-вторых, они не были знакомы с тетей Ирой.
Тетя Ира – мамина лучшая подруга. Можно было бы сказать, что их объединяет любовь к пересудам, но это не так, мама и тетя Ира не запойные сплетницы, они запойные психологи. Мама с тетей Ирой подробно рассматривают ситуации и поведение своих родственников и знакомых, проникают в их внутренние мотивы, анализируют и аргументируют, и эта доморощенная психология необходима обеим как воздух.
Сведения о наших новых соседях поступили нам от мамы, маме – от тети Иры, тете Ире – от ее племянника, агента по недвижимости, оформлявшего покупку Дома. В Лисьем Носу всегда найдется чья-то подружка или родственник, и мама всегда будет все обо всех знать, включая внутренние мотивы, а вместе с ней и мы.
Итак, Вадик. Вадик – хозяин Дома. Вернее, Дом купил его отец, купил, не торгуясь, за три миллиона долларов. Жители нашего поселка называют таких покупателей «люди в шапках». Эти люди из небольших провинциальных городков, например Сургута или Нефтеюганска, действительно носят меховые шапки – сказывается привычка к холоду или же у них такая мода. Отец Вадика, торгующий не то нефтью, не то металлами, показался агенту очень жестким и совершенно необаятельным человеком. Он не собирался жить в Лисьем Носу, эта покупка была для него просто хорошим вложением денег – не потому, что земля и дом еще подорожают, а потому, что денег у него слишком много, а земли на заливе слишком мало. Отец велел Вадику обжить приобретение, вот он и приехал, а сколько поживет, пока и сам не знает.
Другие сведения, более интимные, поступили от тети-Ириной племянницы, которая приходила убирать Дом: отец посылал Вадика учиться бизнесу в Лондон, но сынок особых способностей к учению не выказал. Мальчик он послушный, милый, добрый, не балованный, хотя звезд с неба не хватает – да и зачем ему, при таких-то деньгах? О сестре Вадика у тети-Ириной племянницы особых сведений не было: девица как девица, как все сейчас, но держится важно и капризничает насчет еды, и пальцем проверяет, хорошо ли пыль вытерли.
Насчет друга хозяина ни агенту, тети-Ириному племяннику, ни тети-Ириной племяннице ничего неизвестно, кроме того, что он состоит при Алине и Вадике – ей он жених, а ее брату – друг или вроде того.
Фактические сведения были таковы, а в психологических выводах мама с тетей Ирой разошлись. Тетя Ира считала, что Вадик и Алина – типичные дети новых русских, он милый бездельник, а она заносчивая бездельница. Мама, многозначительно покачивая головой, говорила, что все не так примитивно, намекая на некие психологические проблемы в связи с их необаятельным отцом-нефтемагнатом.
Глава 3
Мама ходила с торжествующим, хитрым и значительным лицом, какое бывает у человека, когда жизнь подтверждает его правоту или когда его самые смелые мечты неожиданно начинают сбываться. У нас образовалась тесная связь с Домом – пылкая, совершенно неожиданная дружба Алины и Жени.
Совершенно неожиданная дружба Алины и Жени была делом маминых рук. Нехорошо интриговать и подстраивать, но не она первая совершает несколько маленьких неблаговидных поступков ради большого светлого будущего. Я имею в виду, что мама интриговала ради Жениного счастья.
Как-то дождливым вечером мама встретила Алину… собственно говоря, она встретила Алину, стоя за занавеской в нашей с Женей комнате. Мама стояла за занавеской, рассматривала соседний участок и вдруг пробормотала себе под нос:
– Алина! Вышла на крыльцо. Лицо печальное. Раскрывает зонтик.
Алина с печальным видом пыталась открыть зонтик, и мама… я уже говорила, что наши дома расположены так близко, что если открыть окно в нашей комнате, то можно перекрикиваться с соседями, даже не слишком повышая голос… И мама открыла окно и крикнула:
– Добрый вечер! Как себя чувствуешь?!
Обернувшись к нам, мама заговорщицки сказала:
– Сейчас Алина пожалуется на скуку, я посоветую ей позвать в гости Женю, Женя и Алина непременно подружатся!.. Ну, подойди к забору, подойди, подойди! Скажи: «мне скучно»!.. Скажи, скажи, скажи!
– Мама, я и не знала, что ты умеешь двигать предметы на расстоянии, – пошутила я. – Но зачем тебе Алина?
– Не мешай, – отмахнулась мама и опять забормотала: – Скажи: «мне скучно», скажи…
– Ску-учно, мне ску-учно, – пожаловалась Алина, подойдя к забору. – Знакомых в Питере у меня нет, мои мужчины уехали по делам, смотреть фильмы одной грустно… Вызвала такси, еду в город к косметологу, ужасно лень…
– Женя окончила курсы по косметологии, она отлично умеет делать косметический массаж и все остальное. Попроси ее, она не откажет, – сказала мама и подозвала Женю к окну: – Женя, иди сюда. Ты ведь не откажешь, правда?
– Сколько стоит? – деловито спросила Алина.
– Она не берет денег с друзей… – с достоинством ответила мама, придерживая Женю за руку.
– Да? А мы друзья, – обрадовалась Алина. – Тогда я отпущу такси…
На следующий день Алина сказала мне через забор:
– Твоя сестра ничего, приятная, и массаж делает неплохо. Может, надо было ей заплатить?.. Но мы же соседи.
Алина и Женя скоротали вдвоем несколько вечеров: Алине хотелось валяться на диване с маской на лице, болтать, смотреть фильмы и обсуждать отношения с Сергеем. Женя умеет слушать, а Алине был нужен слушатель – она была влюблена.
На мой вопрос Жене, зачем ей после работы приходить к чужому человеку и делать ему массажи и маски, Женя удивленно улыбнулась:
– Как зачем, как к чужому? Мы же дружим.
Дружить с Женей очень приятно – она мягкая и безопасная, она будет вникать во все мелочи чужой жизни, восхищаться, изумляться, сопереживать. Дружить с Алиной, по-моему, не так приятно, но если Жене нравится…
Мама уже начала планировать следующий ход – теперь она собиралась поближе познакомить Вадика и Женю, но судьба сделала следующий ход за маму.
…Вчера вечером Лидочка пригласила себя в ресторан.
– Я уезжаю в ресторан! Знаете, какая машина?! Audi Q7, круто! Что мне надеть? – возбужденно кричала Лидочка, вертясь как волчок по дому. – Так, девочки, быстро! Женя, где твоя лакированная сумочка, и дай мне твою заколку, быстрей!.. Ах да, чуть не забыла, они тебя тоже пригласили…
Оказалось, что, подходя к нашей калитке, Лидочка увидела отъезжающую от ворот Дома машину и не постеснялась подбежать и спросить, куда они едут.
– И слово за слово Сергей сказал: смешная девчонка, она нас развлечет, пускай едет с нами! Так и сказал, пускай едет с нами, – захлебывалась Лидочка. – И мы с ним заодно решили взять в ресторан Женю, а про Лизу и Марию он ничего не сказал, ха-ха-ха…
– Я бы и сама не поехала, a priori понятно, что неприлично навязываться, – обиженно пробормотала Мария. – А тебе, Лидочка, это должно быть понятно хотя бы a posteriori – из чужих наставлений. Мама, скажи ей, что это неприлично!
– Да-да, Мария, безусловно, права, это неприлично, – подтвердила мама. – Женя, скорей беги одеваться!..
– Мама! Об этом не может быть и речи!.. – возмутилась Женя и тут же, устыдившись своей резкости, покраснела. – Лидочка, как тебе не стыдно принимать приглашения малознакомых людей да еще нас в это впутывать… Немедленно пойди извинись и скажи, чтобы тебя не ждали!.. Мама, ну что же это? Неужели ты действительно думаешь, что я выйду к ним наряженная, как будто меня можно вызвать свистком?!
– Конечно, да! Конечно, нет! Не путай меня! – воскликнула мама. – Главное, не заказывай слишком простые блюда, чтобы они не подумали, что ты не разбираешься в этикете… На горячее лучше бери рыбу, рыба как-то изящней, чем мясо… Женя, ну что же ты стоишь, быстро одевайся!
Мама встала перед Женей в домашней позе «руки в боки» – я знаю эту ее позу, она означает «или ты сделаешь, как я сказала, или я тебе покажу!». Женя заплакала и закусила губу, – я знаю это ее выражение лица, оно означает «ни за что, лучше умру». Бедная Женя!
Я закрыла глаза и ясно, как будто смотрю фильм, кадр за кадром, представила, что произойдет в следующую минуту: Вадик открывает дверь машины, выходит из машины, открывает калитку, идет к дому… Я открыла глаза – все те же, никакого Вадика. Я снова зажмурилась, сосредоточилась, представила: Вадик открывает дверь машины, выходит из машины, открывает калитку, идет к дому, говорит: «Женя, может быть, вы…»
Через минуту раздался стук.
– Женя, может б-быть, вы… то есть, может б-быть, мы… Женя, Лиза, в общем, как насчет… Мы едем в город… хороший ресторан… – бормотал Вадик. – Это на В-Васильевском, так что вот… мосты… Я хочу сказать, мосты разводят, так что не п-поздно вернемся… Женя, Лиза, п-пожалуйста, п-поедем с нами!
Мама ласково улыбнулась, незаметно ущипнула Женю и мгновенно переменила имидж с «я тебе покажу» на имидж заботливой снисходительной матери – как она могла одновременно менять имидж, щипать и улыбаться?
Пока мы переодевались, мама провела с Вадиком свою фирменную беседу по душам. За те несколько минут, что нас не было, она наверняка успела выспросить его про его первую учительницу, первый поцелуй, первый миллион…
Мы все трое оказались в черном. Я – в романтическом платье с низкой талией с воротничком из белых вязаных кружев, Лидочка в маленьком черном платье, не том, что «должно быть в гардеробе каждой женщины», а таком маленьком, что его почти не видно на теле, зато видна кружевная резинка чулок, и Женя – в пышном бальном платье со шлейфом… Нет, конечно, нет, а жаль, ей бы подошло жить в девятнадцатом веке… Женя была в черных брюках и черной кофточке из «Манго», в золотых волосах черная бархатная лента.
– Сексуально? – покрутилась перед нами Лидочка и сама себе ответила: – Очень сексуально.
– Сексуально, – подтвердила мама и заговорщицки кивнула Вадику на Женю: – Красавица, правда?
Вадик растерянно улыбнулся. Вид у него был как у всех, кто ненадолго остается с мамой наедине, – смущенный и немного ошарашенный.
– Не поздно, не рано, не ведите машину быстро, не простудитесь на сквозняке, – подталкивая нас к калитке, бормотала мама, как будто мы, трое в черном, ангел Женя, сексуальная Лидочка и я в воротничке из белых вязаных кружев, уезжали не на Васильевский до сведения мостов, а в кругосветное путешествие.
– А в машине пять мест. А нас шестеро, – заметила Лидочка, когда мы подошли к машине.
Мы с Женей хором сказали: «Я не поеду»… Но в этой машине было семь мест.
Лидочка рассчитывала на роскошный ресторан, и пока мы поднимались по обычной лестнице обычного дома, недовольно морщилась и ворчала себе под нос: «Как будто нормальных мест мало, спросили бы меня, если не знают», – но, услышав, что это закрытый ресторан, повеселела.
На двери квартиры, единственной на площадке, было множество звонков, как раньше в коммуналках, и висел шнур, как хвост у Иа-Иа, за этот хвост и нужно было дергать, но у Сергея был ключ, которым он и открыл дверь. Хорошая идея – дать посетителям ключ, как будто они приходят к себе домой.
– Сюда только своих пускают? А мне дадут ключ? – верещала Лидочка. – Ой, а тут музыки нет, только два каких-то тухлых скрипача… а как же я буду танцевать?.. Лучше бы вы меня спросили, я знаю одно прикольное место, там поют караоке…
В единственном зале, похожем на просто комнату, стояли столы, покрытые белыми скатертями, по стенам были развешены черно-белые фотографии.
– Никакого гламура, – разочарованно вздохнула Лидочка и, заглянув в меню, засмеялась: – Фу, здесь дают сырники, яичницу… Может, пойдем отсюда?
– А вам, Женя, вам т-тоже не нравится? – волновался Вадик. – Где вы обычно б-бываете?
Женя мягко улыбнулась:
– Мне здесь очень нравится. Я никогда не была в закрытом ресторане. Снаружи обычная квартира, а внутри так красиво.
Алина довольно улыбнулась и громко прошептала Сергею:
– Милая девочка, простая, бесхитростная, ничего из себя не изображает, она мне ужасно нравится.
Алинины слова звучали немного пренебрежительно, как будто она звезда, которой приходится смотреть самодеятельность в деревенском клубе, и она старается быть снисходительной и приветливой. Но, в конце концов, она же не хотела, чтобы ее услышали. Тем более с самой Женей она обращалась совсем не так, как говорила о ней. Я часто замечала, что мы можем насмешливо отзываться о ком-то, но когда мы говорим с этим человеком, мы уже относимся к нему иначе, лучше. Всегда есть влияние человека, а от Жени исходят такое искреннее непонимание плохого и такая доброта, что даже Алина не может не относиться к ней с восхищением. Женя – достойный человек, естественный, как лен или хлопок, человек, который боится всего – проехать без билета, узнать у прохожего адрес, громко высказать свое мнение, но нисколько не боится того, чего обычно боятся все, – что он не там работает, не так одет, не так развлекается и вообще не в курсе.
Я не такой достойный человек, как Женя, я часто стесняюсь показаться наивной, неопытной, несветской, но тоже не стала притворяться, что я бывалый посетитель закрытых ресторанов, – это дурной тон. Я имею в виду не врать дурной тон, а краснеть, когда твое вранье раскроют. Я почти никогда не вру – из гордости.
Меню в этом ресторане было замечательное: котлеты с пюре, гуляш с гречневой кашей, и даже паста называлась «макароны», как будто это домашняя еда у мамы на кухне. В меню не были проставлены цены, как бывает в по-настоящему дорогих местах, где посетителям безразлично, сколько стоят их пюре или гуляш с гречневой кашей. Поэтому Лидочке не удалось последовать маминому совету и заказать что-нибудь подороже, и она просто заказала все, что любит – винегрет, холодец, селедку под шубой, салат оливье, куриные котлеты, мороженое, торт, фрукты и два мохито…
– У меня волчий аппетит, – пояснила она.
Пока Лидочка перечисляла все, что она хочет, Сергей едва сдерживал улыбку, Алина смотрела на нее с легким неудовольствием, как на невоспитанного щенка, Женя краснела, Вадик любовался Женей, а я всерьез задумалась – уж не подменили ли нам Лидочку в роддоме? Воспитывали нас одинаково, никто не нашептывал Лидочке на ночь: «Расти большой и нахальной…» Откуда у нее волчий аппетит к мохито? Неужели наша Лидочка – подкидыш?..
– Нет, лучше сразу три мохито, – попросила Лидочка.
А может быть, Лидочка – внебрачная дочь, дитя греха. В этом случае главное – не признаваться родителям, что мы разгадали их тайну, а дитя греха жалеть, кормить и не подавать виду, что оно чужое в семье…
Этими глупыми мыслями я развлекала себя весь вечер, потому что больше мне делать было совершенно нечего – не считая, конечно, шницеля с жареной картошкой, который я заказала назло маме, хотя больше люблю рыбу.
Несколько раз за вечер к нам подходил официант поинтересоваться, все ли хорошо с нашим заказом. Мне он сказал: «Ну, вас я не спрашиваю, я и так вижу, что вы довольны».
Я быстро подняла глаза – наискосок от нашего стола стоял старинный буфет с зеркалом, – в зеркале я действительно выглядела чрезвычайно довольной.
Но я была счастлива вовсе не шницелем с картошкой.
Женя с Вадиком сидели в нише на диване и как будто выпали из общего пространства и общего разговора. Наверное, модный ресторан – это не то место, где мгновенно вспыхивает настоящая любовь, и теперь, после этого ресторана, только смерть разлучит Вадика и Женю… Наверное, в прошлом Вадика было все, что ему полагалось иметь в прошлом, – красивая жизнь, курение травки в колледже, брошенные цветочницы. Но выглядел он совершенно как влюбленный мальчик в детском саду!.. Женя улыбалась, и Вадик улыбался, Женя серьезно взглядывала на него, и он тут же становился серьезным. А во время десерта Женя покраснела и как будто привстала, собираясь уйти, – прохладно-вежливую Женю нельзя якобы случайно обнять, – и Вадик тут же виновато улыбнулся, покраснел и украдкой дотронулся до ее руки.
По другую сторону стола в такой же нише на диване сидела вторая парочка, Сергей с Алиной, а мы с Лидочкой оказались лишними. Я молчала, за весь вечер я произнесла одну фразу: «Я не буду десерт», – и обдумывала вторую: «Спасибо за приятный вечер», а Лидочка пыталась вмешиваться в разговор Вадика с Женей, но они ее не замечали. Обиженная Лидочка сделала вид, что переглядывается с кем-то за соседним столом, – улыбалась, подмигивала и кокетливо поднимала бокал. Я оглянулась – за соседним столом сидели две пожилые женщины, и ни одна из них и не думала переглядываться с Лидочкой.
Алина вела себя с Сергеем, как будто он ее законная собственность: он предпочитает рыбу мясу, никогда не ест гарнир, сегодня очень крепко спал, она еле его разбудила, надел зеленую рубашку вместо голубой, той, что она ему приготовила. Сергей небрежно кивал и, не извинившись, выходил разговаривать по телефону. Мне было жаль Алину: она была так очевидно влюблена, а он так очевидно не влюблен…
– У него достаточно бабла, чтобы купить все акции, – возвращаясь к столу, сказал Сергей в телефон и, нажав отбой, улыбнулся мне: – Вы так сморщились, Лиза, как будто видите перед собой какую-то гадость…
– Мурло добыло бабло – повезло… – пробормотала я. – Простите… я не о вас, а о русском языке. Не люблю это слово.
– А по-моему, нормальное слово, – раздраженно возразила Алина. – По-моему, кое-кто умничает и старается показаться особенной.
– Ты думаешь, умные и особенные не любят слово «бабло»? – с сомнением повторила я. – Возможно, ты права, умные и особенные не любят слово «бабло».
Сергей хмыкнул и перевел взгляд с меня на Алину, с Алины на меня, как будто мы две кобылки и гарцуем на манеже, показываем ему себя, а он сейчас поставит нам оценку.
– Чем вы занимаетесь, Лиза? – спросил Сергей.
– Я пишу… – расплывчато сказала я.
Когда я сообщаю, что именно я пишу, люди сразу же говорят «о-о!» и больше уже ничего не говорят.
– Роман? – настаивал Сергей.
– Диплом. На кафедре «Теория вероятности и математическая статистика», мой диплом называется «Специальная теория относительности и релятивистская астрофизика», – тонким голосом сказала я.
– Бр-р, – поежилась Алина. – Ты не обижайся, но это как-то не женственно… Я, например, изучаю дизайн. Если что, дизайн всегда пригодится – дом обставить, бутик открыть… Почему ты не хотела стать… ну, кем все, бухгалтером, менеджером или еще что-нибудь конкретное? Есть же какие-то профессии, которые подходят девушкам из бедных… я хочу сказать, девушкам. Не можешь же ты всерьез интересоваться этим, как его… Ты что, такая умная, Лиза?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.