Русские народные сказки для ваших малышей
- -
- 100%
- +
Поблагодарила девочка свою тетку и пошла.
Шла она, шла и пришла в лес. Стоит в лесу за высоким тыном избушка на курьих ножках, на бараньих рожках, а в избушке сидит баба-яга, костяная нога – холст ткет.
– Здравствуй, тетушка! – говорит девочка.
– Здравствуй, племянница! – говорит баба-яга. – Что тебе надобно?
– Меня мачеха послала попросить у тебя иголочку и ниточку – мне рубашку сшить.
– Хорошо, племяннушка, дам тебе иголочку да ниточку, а ты садись покуда поработай!
Вот девочка села у окна и стала ткать.
А баба-яга вышла из избушки и говорит своей работнице:
– Я сейчас спать лягу, а ты ступай, истопи баню и вымой племянницу. Да смотри, хорошенько вымой: проснусь – съем ее!
Девочка услыхала эти слова – сидит ни жива, ни мертва. Как ушла баба-яга, она стала просить работницу:
– Родимая моя! Ты не столько дрова в печи поджигай, сколько водой заливай, а воду решетом носи! – И ей подарила платочек.
Работница баню топит, а баба-яга проснулась, подошла к окошку и спрашивает:
– Ткешь ли ты, племяннушка, ткешь ли, милая?
– Тку, тетушка, тку, милая!
Баба-яга опять спать легла, а девочка дала коту мясца и спрашивает:
– Котик-братик, научи, как мне убежать отсюда.
Кот говорит:
– Вон на столе лежит полотенце да гребешок, возьми их и беги поскорее: не то баба-яга съест! Будет за тобой гнаться баба-яга – ты приложи ухо к земле. Как услышишь, что она близко, брось гребешок – вырастет густой дремучий лес. Пока она будет сквозь лес продираться, ты далеко убежишь. А опять услышишь погоню – брось полотенце: разольется широкая да глубокая река.
– Спасибо тебе, котик-братик! – говорит девочка.
Поблагодарила она кота, взяла полотенце и гребешок и побежала.
Бросились на нее собаки, хотели ее рвать, кусать, – она им хлеба дала. Собаки ее и пропустили.
Ворота заскрипели, хотели было захлопнуться – а девочка подлила им под пяточки маслица. Они ее и пропустили. Березка зашумела, хотела ей глаза выстегать, – девочка ее ленточкой перевязала. Березка ее и пропустила. Выбежала девочка и побежала что было мочи. Бежит и не оглядывается.
А кот тем временем сел у окна и принялся ткать. Не столько ткет, сколько путает!
Проснулась баба-яга и спрашивает:
– Ткешь ли, племяннушка, ткешь ли, милая?
А кот ей в ответ:
– Тку, тетка, тку, милая!
Бросилась баба-яга в избушку и видит – девочки нету, а кот сидит, ткет.
Принялась баба-яга бить да ругать кота:
– Ах ты, старый плут! Ах ты, злодей! Зачем выпустил девчонку? Почему глаза ей не выдрал? Почему лицо не поцарапал?..
А кот ей в ответ:
– Я тебе столько лет служу, ты мне косточки обглоданной не бросила, а она мне мясца дала!
Выбежала баба-яга из избушки, накинулась на собак:
– Почему девчонку не рвали, почему не кусали?..
Собаки ей говорят:
– Мы тебе столько лет служим, ты нам горелой корочки не бросила, а она нам хлебца дала!
Подбежала баба-яга к воротам:
– Почему не скрипели, почему не хлопали? Зачем девчонку со двора выпустили?..
Ворота говорят:
– Мы тебе столько лет служим, ты нам и водицы под пяточки не подлила, а она нам маслица не пожалела!
Подскочила баба-яга к березке:
– Почему девчонке глаза не выстегала?
Березка ей отвечает:
– Я тебе столько лет служу, ты меня ниточкой не перевязала, а она мне ленточку подарила!
Стала баба-яга ругать работницу:
– Что же ты, такая-сякая, меня не разбудила, не позвала? Почему ее выпустила?..
Работница говорит:
– Я тебе столько лет служу – никогда слова доброго от тебя не слыхала, а она платочек мне подарила, хорошо да ласково со мной разговаривала!
Покричала баба-яга, пошумела, потом села в ступу и помчалась в погоню. Пестом погоняет, помелом след заметает…
А девочка бежала-бежала, остановилась, приложила ухо к земле и слышит: земля дрожит, трясется – баба-яга гонится, и уж совсем близко…
Достала девочка гребень и бросила через правое плечо. Вырос тут лес, дремучий да высокий: корни у деревьев на три сажени под землю уходят, вершины облака подпирают.
Примчалась баба-яга, стала грызть да ломать лес. Она грызет да ломает, а девочка дальше бежит.
Много ли, мало ли времени прошло, приложила девочка ухо к земле и слышит: земля дрожит, трясется – баба-яга гонится, уж совсем близко.
Взяла девочка полотенце и бросила через правое плечо. В тот же миг разлилась река – широкая-преширокая, глубокая-преглубокая!
Подскочила баба-яга к реке, от злости зубами заскрипела – не может через реку перебраться.
Воротилась она домой, собрала своих быков и погнала к реке:
– Пейте, мои быки! Выпейте всю реку до дна!
Стали быки пить, а вода в реке не убывает.
Рассердилась баба-яга, легла на берег, сама стала воду пить. Пила, пила, пила, пила, до тех пор пила, пока не лопнула.
А девочка тем временем знай бежит да бежит.
Вечером вернулся домой отец и спрашивает у жены:
– А где же моя дочка?
Баба говорит:
– Она к тетушке пошла – иголочку да ниточку попросить, да вот задержалась что-то.
Забеспокоился отец, хотел было идти дочку искать, а дочка домой прибежала, запыхалась, отдышаться не может.
– Где ты была, дочка? – спрашивает отец.
– Ах, батюшка! – отвечает девочка. – Меня мачеха посылала к своей сестре, а сестра ее – баба-яга, костяная нога. Она меня съесть хотела. Насилу я от нее убежала!
Как узнал все это отец, рассердился он на злую бабу и выгнал ее грязным помелом вон из дому. И стал он жить вдвоем с дочкой, дружно да хорошо.
Здесь и сказке конец.
Волк и козлята
Жила-была коза с козлятами. Уходила коза в лес есть траву шелковую, пить воду студёную. Как только уйдет – козлятки запрут избушку и сами никуда не выходят.
Воротится коза, постучится в дверь и запоёт:
– Козлятушки, ребятушки!
Отопритеся, отворитеся!
Ваша мать пришла – молока принесла; Бежит молоко по вымечку, Из вымечка по копытечку, Из копытечка во сыру землю!
Козлятки отопрут дверь и впустят мать. Она их покормит, напоит и опять уйдет в лес, ап козлята запрутся крепко-накрепко.
Волк подслушал, как поёт коза. Вот раз коза ушла, волк побежал к избушке и закричал толстым голосом:
– Вы, детушки!
Вы, козлятушки!
Отопритеся, Отворитеся!
Ваша мать пришла, Молока принесла. Полны копытца водицы!
Козлята ему отвечают:
– Слышим, слышим – да не матушкин это голосок! Наша матушка поёт тонюсеньким голосом и не так причитает.
Волку делать нечего. Пошёл он нв кузницу и велел себе горло перековать, чтоб петь тонюсеньким голосом. Кузнец ему горло перековал. волк опять побежал к избушке и спрятался за куст.
Вот приходит коза и стучится:
– Козлятушки, ребятушки!
Отопритеся, отворитеся! Ваша мать пришла – молока принесла; Бежит молоко по вымечку, Из вымечка по копытечку, Из копытечка во сыру землю!
Козлята впустили мать и давай рассказывать, как приходил волк, хотел их съесть.
Коза накормила, напоила козлят и строго-настрого наказала:
– Кто придет к избушечке, станет проситься толстым голосом да не переберет всего, что я вам причитываю, – дверь не отворяйте, никого не впускайте.
Только ушла коза, волк опять шасть к избушке, постучался и начал причитывать тонюсеньким голосом:
– Козлятушки, ребятушки!
Отопритеся, отворитеся!
Ваша мать пришла – молока принесла; Бежит молоко по вымечку, Из вымечка по копытечку, Из копытечка во сыру землю!
Козлята отворили дверь, волк кинулся в избу и всех козлят съел. только один козленочек схоронился в печке.
Приходит коза: сколько ни звала, ни причитывала – никто ей не отвечает.
Видит – дверь отворена, вбежала в избушку – там нет никого. Заглянула в печь и нашла там одного козлёночка.
Как узнала коза о своей беде, как села она на лавку – начала горевать, горько плакать:
– Ох, вы детушки мои, козлятушки!
Начто отпиралися-отворялися, Злому волку доставалися?
Услыхал это волк, входит в избушку и говорит козе:
– Что ты на меня грешишь, кума? Не я твоих козлят съел. Полно горевать, пойдём лучше в лес, погуляем.
Пошли они в лес, а в лесу была яма, а в яме костер горел. Коза и говорит волку:
– Давай, волк, попробуем, кто перепрыгнет через яму?
Стали они прыгать. Коза перепрыгнула, а волк прыгнул, да и ввалился в горячую яму.
Брюхо у него от огня лопнуло, козлятки оттуда выскочили, все живые, да – прыг к матери! И стали они жить-поживать по прежнему.
Волк и Лиса
Жили волк и лиса. У волка избушка хворостяная, у лисички – ледяная. Пришла ростепель, у лисы избушка растаяла. Явилась лиса к волку на ночлег проситься:
– Пусти меня, куманёк, обогреться!
– Мала моя избушка, – говорит волк. – Одному повернуться негде. Куда тебя пущу?
Не пустил волк лису.
Явилась лиса другой раз, явилась третий. Заладила каждый день к волку ходить:
– Хоть на приступочку, куманёк, пусти!
Сжалился волк, пустил лису. Первую ночь лиса на приступочке спала, на вторую забралась в избу, а на третью на печи развалилась. Волк спит под печью внизу, а лиса на печи. И всю-то ночь сама с собой разговоры разговаривает.
Услыхал волк, спрашивает:
– Кто у тебя, кума?
– Никого, куманёк, нету.
Легли спать, а лиса знай лапкой в печную трубу стучит: «Тук, тук, тук! Тук, тук, тук!»
Проснулся волк:
– Выйди, кума, спроси: кто там стучится?
Вышла лиса в сени за дверь. А из сеней забралась в кладовушку, где волк запасы берёг. Стала в кладовушке сметанку да маслице слизывать. Лижет и приговаривает:
– Хороша Волкова смета нка! Вкусное маслице!
Вылизала всё маслице и сметанку, муку рассыпала. Вернулась на печь, облизывается.
– С кем ты, кумушка, в сенях разговаривала? – спрашивает волк.
– Это за мной послы приезжали, – отвечает лиса. – Звали меня на свадьбу, на почестный пир. Да отказалась я ехать.
Поверил волк лисе.
Утром задумал волк блины печь. Говорит лисе:
– Я буду дрова носить, печку топить. А ты сходи, кумушка, в кладовушку, посмотри там хорошенько. Было у меня и маслице и сметанка, была и мучица. Печку затопим, напечём блинков.
Пошла лиса в Волкову кладовушку. Явилась из кладовушки, волку говорит:
– Я под старость слеповата стала, вижу плохо – ничего не нашла в твоей кладовушке. Сходи, куманёк, сам.
Пошёл волк сам в свою кладовушку. На полочки посмотрел, под полочки поглядел: всё в кладовушке подлизано! Вернулся, спрашивает у лисы:
– Не ты ли у меня, кумушка, сметанку и маслице слизала да муку рассыпала?
Стала отрекаться лиса:
– Я слепа и убога. Не видала маслица, не лизала сметанки, не рассыпала твоей муки!
Ещё раз поверил волк хитрой лисе, оставил в избушке жить до весны.
Жила лиса до весны, жила до холодной осени.
И теперь у волка в избушке живёт.
Гуси-лебеди
Жили мужик да баба. У них была дочка да сынок маленький.
– Доченька, – говорила мать, – мы пойдем на работу, береги братца! Не ходи со двора, будь умницей – мы купим тебе платочек.
Отец с матерью ушли, а дочка позабыла, что ей приказывали: посадила братца на травке под окошко, сама побежала на улицу, заигралась, загулялась.
Налетели гуси-лебеди, подхватили мальчика, унесли на крыльях.
Вернулась девочка, глядь – братца нету! Ахнула, кинулась туда-сюда – нету!
Она его кликала, слезами заливалась, причитывала, что худо будет от отца с матерью, – братец не откликнулся.
Выбежала она в чистое поле и только видела: метнулись вдалеке гуси-лебеди и пропали за темным лесом. Тут она догадалась, что они унесли ее братца: про гусей-лебедей давно шла дурная слава – что они пошаливали, маленьких детей уносили. Бросилась девочка догонять их. Бежала, бежала, увидела – стоит печь.
– Печка, печка, скажи, куда гуси-лебеди полетели?
Печка ей отвечает:
– Съешь моего ржаного пирожка – скажу.
– Стану я ржаной пирог есть! У моего батюшки и пшеничные не едятся…
Печка ей не сказала. Побежала девочка дальше – стоит яблоня.
– Яблоня, яблоня, скажи, куда гуси-лебеди полетели?
– Поешь моего лесного яблочка – скажу.
– У моего батюшки и садовые не едятся…
Яблоня ей не сказала. Побежала девочка дальше. Течет молочная река в кисельных берегах.
– Молочная река, кисельные берега, куда гуси-лебеди полетели?
– Поешь моего простого киселька с молочком – скажу.
– У моего батюшки и сливочки не едятся…
Долго она бегала по полям, по лесам. День клонится к вечеру, делать нечего – надо идти домой. Вдруг видит – стоит избушка на курьей ножке, об одном окошке, кругом себя поворачивается.
В избушке старая баба-яга прядет кудель. А на лавочке сидит братец, играет серебряными яблочками.
Девочка вошла в избушку:
– Здравствуй, бабушка!
– Здравствуй, девица! Зачем на глаза явилась?
– Я по мхам, по болотам ходила, платье измочила, пришла погреться.
– Садись покуда кудель прясть.
Баба-яга дала ей веретено, а сама ушла. Девочка прядет – вдруг из-под печки выбегает мышка и говорит ей:
– Девица, девица, дай мне кашки, я тебе добренькое скажу.
Девочка дала ей кашки, мышка ей сказала:
– Баба-яга пошла баню топить. Она тебя вымоет-выпарит, в печь посадит, зажарит и съест, сама на твоих костях покатается.
Девочка сидит ни жива ни мертва, плачет, а мышка ей опять:
– Не дожидайся, бери братца, беги, а я за тебя кудель попряду.
Девочка взяла братца и побежала. А баба-яга подойдет к окошку и спрашивает:
– Девица, прядешь ли?
Мышка ей отвечает:
– Пряду, бабушка…
Баба-яга баню вытопила и пошла за девочкой. А в избушке нет никого. Баба-яга закричала:
– Гуси-лебеди! Летите в погоню! Сестра братца унесла!..
Сестра с братцем добежала до молочной реки. Видит – летят гуси-лебеди.
– Речка, матушка, спрячь меня!
– Поешь моего простого киселька.
Девочка поела и спасибо сказала. Река укрыла ее под кисельным бережком.
Гуси-лебеди не увидали, пролетели мимо.
Девочка с братцем опять побежала. А гуси-лебеди воротились, летят навстречу, вот-вот увидят. Что делать? Беда! Стоит яблоня…
– Яблоня, матушка, спрячь меня!
– Поешь моего лесного яблочка.
Девочка поскорее съела и спасибо сказала. Яблоня ее заслонила ветвями, прикрыла листами.
Гуси-лебеди не увидали, пролетели мимо.
Девочка опять побежала. Бежит, бежит, уж недалеко осталось. Тут гуси-лебеди увидели ее, загоготали – налетают, крыльями бьют, того гляди, братца из рук вырвут.
Добежала девочка до печки:
– Печка, матушка, спрячь меня!
– Поешь моего ржаного пирожка.
Девочка скорее – пирожок в рот, а сама с братцем – в печь, села в устьице.
Гуси-лебеди полетали-полетали, покричали-покричали и ни с чем улетели к бабе-яге.
Девочка сказала печи спасибо и вместе с братцем прибежала домой.
А тут и отец с матерью пришли.
Дочь-семилетка
Ехали два брата: один бедный, другой богатый. У обоих по лошади – у бедного кобыла, у богатого мерин. Остановились они на ночлег рядом. У бедного кобыла принесла ночью жеребенка; жеребенок подкатился под телегу богатого. Будит он наутро бедного:
– Вставай, брат! У меня телега ночью жеребенка родила.
Брат встает и говорит:
– Как можно, чтоб телега жеребенка родила? Это моя кобыла принесла.
Богатый говорит:
– Кабы твоя кобыла принесла, жеребенок бы подле был!
Поспорили они и пошли до начальства. Богатый дарил судей деньгами, а бедный словами оправдывался.
Дошло дело до самого царя. Велел он призвать обоих братьев и загадал им четыре загадки:
– Что всего на свете сильнее и быстрее? Что всего на свете жирнее? Что всего мягче? И что всего милее?
И положил им сроку три дня:
– На четвертый приходите, ответ дайте!
Богатый подумал-подумал, вспомнил про свою куму и пошел к ней совета просить.
Она посадила его за стол, стала угощать, а сама спрашивает:
– Что так печален, куманек?
– Да загадал мне государь четыре загадки, а сроку всего три дня положил.
– Что такое, скажи мне.
– А вот что, кума! Первая загадка: что всего в свете сильнее и быстрее?
– Экая загадка! У моего мужа карая кобыла есть; нет ее быстрее! Коли кнутом приударишь, зайца догонит.
– Вторая загадка: что всего на свете жирнее?
– У нас другой год рябой боров кормится; такой жирный стал, что на ноги не поднимается!
– Третья загадка: что всего в свете мягче?
– Известное дело – пуховик, уж мягче не выдумаешь!
– Четвертая загадка: что всего на свете милее?
– Милее всего внучек Иванушка!
– Ну, спасибо тебе, кума! Научила уму-разуму, по век тебя не забуду.
А бедный брат залился горькими слезами и пошел домой. Встречает его дочь-семилетка:
– О чем ты, батюшка, вздыхаешь да слезы ронишь?
– Как же мне не вздыхать, как слез не ронить? Задал мне царь четыре загадки, которые мне и в жизнь не разгадать.
– Скажи мне, какие загадки.
– А вот какие, дочка: что всего на свете сильнее и быстрее, что всего жирнее, что всего мягче и что всего милее?
– Ступай, батюшка, и скажи царю: сильнее и быстрее всего ветер, жирнее всего земля: что ни растет, что ни живет, земля питает! Мягче всего рука: на что человек ни ляжет, а все руку под голову кладет; а милее сна нет ничего на свете!
Пришли к царю оба брата – и богатый и бедный. Выслушал их царь и спрашивает бедного:
– Сам ли ты дошел или кто тебя научил?
Отвечает бедный:
– Ваше царское величество! Есть у меня дочь-семилетка, она меня научила.
– Когда дочь твоя мудра, вот ей ниточка шелкова; пусть к утру соткет мне полотенце узорчатое.
Мужик взял шелковую ниточку, приходит домой кручинный, печальный.
– Беда наша! – говорит дочери. – Царь приказал из этой ниточки соткать полотенце.
– Не кручинься, батюшка! – отвечала семилетка, отломила прутик от веника, подает отцу и наказывает: – Поди к царю, скажи, чтоб нашел такого мастера, который бы сделал из этого прутика кросна: было бы на чем полотенце ткать!
Мужик доложил про то царю. Царь дает ему полтораста яиц.
– Отдай, – говорит, – своей дочери; пусть к завтрему выведет мне полтораста цыплят.
Воротился мужик домой еще кручиннее, еще печальнее:
– Ах, дочка! От одной беды увернешься – другая навяжется!
– Не кручинься, батюшка! – отвечала семилетка.
Попекла яйца и припрятала к обеду да к ужину, а отца посылает к царю:
– Скажи ему, что цыплятам на корм нужно одноденное пшено: в один бы день было поле вспахано, просо засеяно, сжато и обмолочено. Другого пшена наши цыплята и клевать не станут.
Царь выслушал и говорит:
– Когда дочь твоя мудра, пусть наутро сама ко мне явится ни пешком, ни на лошади, ни голая, ни одетая, ни с гостинцем, ни без подарочка.
«Ну, – думает мужик, – такой хитрой задачи и дочь не разрешит; пришло совсем пропадать!»
– Не кручинься, батюшка! – сказала ему дочь-семилетка. – Ступай-ка к охотникам да купи мне живого зайца да живую перепелку.
Отец пошел и купил ей зайца и перепелку.
На другой день поутру сбросила семилетка всю одежду, надела на себя сетку, в руки взяла перепелку, села верхом на зайца и поехала во дворец.
Царь ее у ворот встречает. Поклонилась она царю.
– Вот тебе, государь, подарочек! – и подает ему перепелку.
Царь протянул было руку, перепелка – порх – и улетела!
– Хорошо, – говорит царь, – как приказал, так и сделано. Скажи теперь: ведь твой отец беден, чем вы кормитесь?
– Отец мой на сухом берегу рыбу ловит, ловушек в воду не ставит, а я подолом рыбу ношу да уху варю.
– Что ты, глупая, когда рыба на сухом берегу живет? Рыба в воде плавает!
– А ты умен? Когда видано, чтобы телега жеребенка принесла?
Царь присудил отдать жеребенка бедному мужику, а дочь его взял к себе. Когда семилетка выросла, он женился на ней, и стала она царицею.
Дурак и береза
В некотором царстве, в некотором государстве жил-был старик, у него было три сына: двое умных, третий дурак. Помер старик. Сыновья разделили имение по жеребью. Умным досталось много всякого добра, а дураку один бык – и тот худой!
Пришла ярмарка. Умные братья собираются на торг ехать. Дурак увидал и говорит:
– И я, братцы, поведу своего быка продавать.
Зацепил быка веревкою за рога и повел в город. Случилось ему идти лесом, а в лесу стояла старая, сухая берёза; ветер подует – и береза заскрипит.
«Почто береза скрипит? – думает дурак. – Уж не торгует ли моего быка?»
– Ну, – говорит, – коли хочешь покупать так покупай; я не прочь продать! Бык двадцать рублев стоит; меньше взять нельзя… Вынимай-ка деньги!
Береза ничего ему не отвечает, только скрипит, а дураку чудится, что она быка в долг просит.
– Изволь, я подожду до завтра!
Привязал быка к березе, распрощался с нею и пошел домой.
Вот приехали умные братья и стали спрашивать:
– Ну что, дурак, продал быка?
– Продал.
– За дорого?
– За двадцать рублев.
– А деньги где?
– Денег еще не получал; сказано – завтра приходить.
– Эх ты, простота!
На другой день поутру встал дурак, снарядился и пошел к березе за деньгами. Приходит в лес – стоит береза, от ветра качается, а быка нету: ночью волки съели.
– Ну, земляк, подавай деньги, ты сам обещал, что сегодня заплатишь.
Ветер подул – берёза заскрипела, а дурак говорит:
– Ишь ты какой неверный! Вчера сказывал: «Завтра отдам» – и нынче то же сулишь. Так и быть, подожду еще один день, а уж больше не стану – мне самому деньги надобны.
Воротился домой. Братья опять к нему пристают:
– Что, получил деньги?
– Нет, братцы! Пришлось еще денег подождать.
– Да кому ты продал?
– Сухой березе в лесу.
– Экой дурак!
На третий день взял дурак топор и отправился в лес. Приходит и требует денег. Береза скрипит да скрипит.
– Нет, земляк! Коли все будешь завтраками потчевать, так с тебя никогда не получишь. Я шутить-то не люблю, живо с тобой разделаюсь.
Как хватит ее топором – так щепки и посыпались во все стороны.
В той березе было дупло… а в том дупле разбойники спрятали полный котел золота. Распалось дерево надвое, и увидел дурак чистое золото; нагреб целую полу и потащил домой. Принес и показывает братьям.
– Где ты, дурак, добыл столько?
– Земляк за быка отдал; да тут еще не сполна все, чай, и половины домой не притащил. Пойдемте-ка братцы, забирать остальное.
Пошли в лес, забрали деньги и понесли домой.
Сказке – конец, а мне – меду корец.
Елена Премудрая
В стародревние годы в некоем царстве, не в нашем государстве, случилось одному солдату у каменной башни на часах стоять; башня была на замок заперта и печатью запечатана, а дело-то было ночью.
Ровно в двенадцать часов слышится солдату, что кто-то кричит из этой башни:
– Эй, служивый!
Солдат спрашивает:
– Кто меня кличет?
– Это я – черт, – отзывается голос из-за железной решетки, – тридцать лет как сижу здесь не пивши, не евши.
– Что же тебе надо?
– Выпусти меня на волю. Как будешь в нужде, я тебе сам пригожусь; только помяни меня – и я в ту же минуту явлюсь к тебе на выручку.
Солдат тотчас сорвал печать, разломал замок и отворил двери – черт выскочил из башни, взвился кверху и сгинул быстрее молнии.
«Ну, – думает солдат, – наделал я дела; вся моя служба ни за грош пропала. Теперь засадят меня под арест, отдадут под военный суд и, чего доброго, заставят сквозь строй прогуляться; уж лучше убегу, пока время есть».
Бросил ружье и ранец на землю и пошел куда глаза глядят.
Шел он день, и другой, и третий; разобрал его голод, а есть и пить нечего; сел на дороге, заплакал горькими слезами и раздумался:
«Ну, не глуп ли я? Служил у царя десять лет, каждый день по три фунта хлеба получал. Так вот нет же! Убежал на волю, чтобы помереть голодною смертью. Эх, черт, всему ты виною!»
Вдруг откуда ни взялся – стал перед ним нечистый и спрашивает:
– Здравствуй, служивый! О чем горюешь?
– Как мне не горевать, коли третий день с голоду пропадаю.
– Не тужи, это дело поправное! – сказал черт.
Туда-сюда бросился, притащил всяких вин и припасов, накормил-напоил солдата и зовет его с собою:
– В моем доме будет тебе житье привольное; пей, ешь и гуляй, сколько душа хочет, только присматривай за моими дочерьми – больше мне ничего не надобно.
Солдат согласился. Черт подхватил его под руки, поднял высоко-высоко на воздух и принес за тридевять земель, в тридесятое государство – в белокаменные палаты.