Научи верить в любовь

The Maid’s Spanish Secret

© 2019 by Dani Collins

«Научи верить в любовь»

© «Центрполиграф», 2021

© Перевод и издание на русском языке,

«Центрполиграф», 2021

Пролог

Рико Монтеро доехал до виллы брата, расположенной в двух часах езды по побережью от Валенсии, за семьдесят три минуты. Он чувствовал себя запертым в своем пентхаусе, ему был необходим воздух. Он выехал из гаража на новеньком «GTA Spano» и попытался убежать от собственного мрачного настроения. Рико бесцельно гнал по побережью, пока его не остановили за превышение скорости.

Узнав, где находится, Рико сказал офицеру, что едет повидаться с братом.

Поскольку он находился буквально по соседству, то решил не усугублять свои преступления ложью. Он покатил через виноградник Сезара к современному дому, раскинувшемуся на склоне холма.

Он сказал себе, что не скучает по винограднику, которым с гордостью владел почти десять лет – задолго до того, как его брат решил, что его интересуют виноградники и виноделие. Увлечение Рико этим процессом иссякло вместе с его интересом к жизни как таковой. Продав эту собственность, он порвал с прошлым.

«Прошло уже восемнадцать месяцев, – сказала его мать вчера за обедом. – Пора задуматься о будущем».

Рико ушел с мыслью: «Давай найди мне еще одну коварную, неверную невесту». Но вслух ничего не сказал. Он обещал унести эту тайну с собой в могилу.

Он выругался и загнал машину на стоянку, а затем выскочил из нее, мрачно сознавая, что ему совершенно не удалось избавиться от гнетущего настроения.

– Рико! – крикнула его невестка Сорча, открыв дверь прежде, чем он успел подняться по широким ступеням.

– Матео, смотри. К нам пришел Тио Рико, – обратилась она к ревущему малышу, сидящему у нее на бедре. – Какой приятный сюрприз, правда?

Сорча не была красавицей, которых он привык видеть рядом с Сезаром, скорее приветливой домохозяйкой. Джинсы и топ в крестьянском стиле были дизайнерскими, но она почти не пользовалась косметикой, а светлые волосы были завязаны в простой конский хвост. Она хмуро смотрела на своего несчастного сына с нежностью и сочувствием, ничуть не смущаясь его истерики.

– Папа. – Глубоко несчастный Матео указал на заднюю часть дома.

– Ему уже давно пора спать, – сказала Сорча и жестом пригласила Рико войти. – Но он знает, что кто-то взял кого-то еще на В-И-Н-О-Г-Р-А-Д-Н-И-К.

– Ты говоришь по-английски, но тебе все еще приходится произносить слова по буквам? – усмехнулся Рико.

– Он так быстро все схватывает. О! – Она поймала Матео, когда он потянулся к Рико, почти вырвавшись из ее объятий.

Рико легко поймал его.

– Извини, – пробормотала Сорча.

– Где папа? – спросил мальчик.

Малыш родился всего за несколько недель до злополучной свадьбы Рико. Матео был крепок, упрям и полон энергии, присущей всем мужчинам Монтеро. Вот почему он так мучил свою мать.

– Мы это обсудим, – сказал Рико мальчику и посмотрел на Сорчу. – Тебе нужно переодеться, – посоветовал он, не в силах больше выносить это мучительное счастье в ее глазах.

– Почему?.. Ох. – Она заметила то место, где Матео терся своим мокрым лицом о ее плечо. – Ты в порядке?

– Ради бога, Сорча, – пробормотал он сквозь зубы.

Рико тут же пожалел о своей вспыльчивости и быстро обуздал свой гнев.

– Я не хотел грубить, – выдавил он, собрав все свое самообладание и прижимая племянника к плечу. – Все в порядке.

– Все в порядке, Рико. – Она сжала его руку. – Я понимаю.

Нет. Но, к счастью, она ушла, оставив Рико наедине с Матео, который ни черта не забыл. Он сделал еще одну попытку, указывая рукой туда, где, по его мнению, находился Сезар.

Глаза Матео были опущены, щеки покраснели.

– Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, – сказал Рико мальчику.

Как и Матео, Рико был младшим братом будущего герцога. Ему тоже полагалось прожить прекрасную жизнь, чтобы не запятнать титул, который никогда не получит. Было еще простое братское соперничество.

Рико поднялся по парадной лестнице в спальню, которую переделали в игровую комнату для мальчиков, не думая о том, как блестяще Сезар выполнил свой долг, обзаведясь двумя умными и здоровыми детьми, прекрасным домом и потрясающей, добросердечной женой.

– Есть некоторые реальности, о которых не стоит плакать, – сообщил он Матео, когда они вошли в комнату. – Твой отец говорил мне об этом.

Сезар пришел его урезонить, возможно, потому, что устал от одиночного заключения своего товарища по играм.

«Разве тебя не бесит, что они даже не слушают?» – спросил Рико у Сезара в тот давний день.

«Конечно. Но злость ничего не изменит. С таким же успехом ты можешь принять это и подумать о чем-то другом».

Слова, по которым Рико научился жить.

– Я всегда буду слушать, если тебе нужно будет с кем-то поговорить, – сказал он племяннику, усаживаясь в кресло. – Но иногда ничего нельзя сделать, чтобы что-то изменить. Это суровый жизненный факт.

Матео перешел на всхлипывания.

– Может, нам почитать книгу? – Рико взял первую попавшуюся книжку с картинками. Она была двуязычной, с поездами, собаками и бананами, помеченными на английском и испанском языках.

Читая книгу, он намеренно понизил голос до невнятного гула. Голова мальчика на его груди становилась все тяжелее и тяжелее.

– Спасибо, – прошептала Сорча, заглянув в комнату.

Рико кивнул и отнес спящего мальчика в кроватку. Вошла няня.

– Когда Матео проснется, не говори ему, какой я предатель, – сказал он Сорче, спускаясь с ней по лестнице.

– Вообще-то, я собиралась пригласить тебя на ужин на этой неделе. Я хочу кое о чем с тобой поговорить. Мы можем пройти в кабинет Сезара? – нахмурилась Сорча.

Рико вздохнул.

– Если речь идет о моей повторной женитьбе, то мама передала твои опасения.

– Я хотела поговорить о другом, – пробормотала Сорча, закрывая дверь и махнув рукой в сторону дивана. – И мое воображение может разыграться. Я ничего не сказала Сезару.

Она налила два стакана ирландского виски и принесла туда, где стоял Рико.

– Неужели? – растягивая слова, произнес Рико.

– Пожалуйста, не сердись на меня. Я знаю, что переступила черту, предложив твоей матери не настаивать на повторном браке, но я забочусь обо всех вас. – Она сидела упершись локтями в бедра, наклонившись вперед и сцепив руки.

– Сорча, – как можно более спокойно произнес Рико. – Я в порядке. – И, прежде чем ему пришлось выдержать еще один полный мучительного сочувствия взгляд, добавил: – Если бы я был на твоем месте, я бы понял, почему ты думаешь, что это не так, но, честно говоря, ты должна перестать беспокоиться обо мне.

– Этого никогда не случится, – сказала Сорча уверенно. – Могут быть другие факторы, которые следует учитывать. Я чувствую себя такой лицемеркой.

– Почему? – удивился Рико. – Что происходит?

Сорча нахмурилась, поставила стакан на стол, взяла телефон и уставилась на него, не включая.

– Эльза, наша няня, показала мне кое-что, что появилось в ленте новостей.

– Что-то компрометирующее? Может быть, что-то прояснилось в отчете коронера? Это из-за Фаустины?

– Нет! Нет, дело вовсе не в ней. – Сорча коснулась лба пальцами. – Эльза всегда ходит с нами, когда мы ужинаем у твоей матери, она знакома с тамошними служанками и подписана на некоторых из них в социальных сетях.

– Честно говоря, я редко проверяю свои аккаунты в социальных сетях, – сказал Рико, равнодушно стряхивая с колена несуществующую ворсинку. – Особенно после смерти Фаустины. Это очень сентиментально.

– Наверное, ты прав. – Выражение ее лица стало напряженным. Она посмотрела на телефон, который сжимала в ладонях. – Но, так или иначе, я думаю, что ты должен знать об этой новости. – Закусив губу, она дотронулась большим пальцем до экрана, щелкнула, чтобы открыть фотографию, и протянула телефон Рико. – Сначала Эльза решила, что это Матео переодели девочкой. Это единственная причина, по которой она обратила на это внимание и показала мне. Должна согласиться, что есть определенное сходство.

Рико бросил взгляд на малыша. Он никогда не видел Матео в розовом матросском слюнявчике и шляпе, но улыбка девочки была очень похожа на ту, которую он выпросил у своего племянника до того, как голова мальчика упала ему на грудь.

– Вообще все мои аккаунты в социальных сетях закрыты, – сказала Сорча. – Я слышала, что фотографии можно украсть и поместить в рекламе без разрешения. Я думала, что именно это и произошло. Эльза заверила меня, что она никогда не делится снимкали мальчиков ни с кем, кроме меня или Сезара.

– Говорят, у всех нас есть двойник, – равнодушно сказал Рико. – Похоже, вы нашли двойника Матео.

– Это единственная фотография, где она так похожа на него, – пробормотала Сорча, забирая телефон. – Я просмотрела профиль. Мать ребенка – фотограф.

– Это часть ее портфолио для домашнего бизнеса. Ее зовут Поппи Харрис. Я имею в виду мать. Девочку зовут Лили.

В сознании всплывали картинки домашнего солярия его матери, когда они с Поппи так импульсивно занимались любовью.

– А ты знаешь… помнишь ее? – осторожно спросила Сорча.

Кожа пахла нектаринами, пышные завитки вьющихся рыжих волос заполняли его руки, пока он целовал ее алые губы. Он точно помнил радостные крики наслаждения.

И он живо вспомнил тиканье часов на каминной полке, когда на следующее утро сидел в гостиной матери и зудящий огонь в его крови сводил его с ума. Он был на грани того, чтобы отправиться на ее поиски, потому что не мог перестать думать о ней.

Затем появилась Фаустина. Семейные обязательства снова обрушились на него, придавив тяжестью свадьбы, которая была отменена, но теперь снова состоялась. Они будут делать вид, что разрыва никогда не было.

– Рико? – мягко подсказала Сорча, возвращая его в настоящее. – Я знаю, что это должно быть шоком.

– Почему ты думаешь, что она моя? – дерзко спросил он.

– Ну, не подозревать же мне собственного мужа, не так ли? – слегка растерялась Сорча. – В то время ты жил на вилле своих родителей. Откровенно говоря, твой отец не проявляет особой страсти ни к одной женщине, ни к молодой, ни к старой. Однако ты некоторое время считался свободным мужчиной.

Рико давно подозревал, что успех брака его родителей можно объяснить тем, что оба они были поглощены работой.

Глаза Сорчи стали большими, мягкими и полными мучительной жалости.

– Я не осуждаю тебя, Рико. Я знаю, как это происходит.

– Держу пари, что это так.

Он тут же пожалел о своих словах. Это был не он. По крайней мере, это был не тот человек, каким он был под слоем едкой ярости, которую он, казалось, не мог пролить. Сорча определенно не заслуживала таких гадких проявлений его характера.

Она отшатнулась.

– Моя мать была служанкой моего отца, когда она зачала меня, – заметила она с обидой в голосе.

Рико осушил свой бокал, выжигая слова, которые вертелись у него на языке.

Слова, которые он не мог произнести, потому что пытался избавить родителей Фаустины от унижения, когда они уже были уничтожены потерей своего единственного ребенка.

– Как малышка появилась – это твое дело, Рико, но никогда не обвиняй меня в том, что я втянула Сезара в этот брак. Я ушла, если ты помнишь. – И Поппи тоже. Может, лучше спросить себя, почему, если ты такой ценный приз, она не хочет иметь с тобой ничего общего. У меня есть идея, если ты не можешь понять ее сам.

Сорча прошествовала к двери и распахнула ее, приглашая его уйти с высоко поднятой головой и выражением ледяного презрения, пронзившим его совесть сквозь щиты безразличия, которые он укреплял с тех пор, как нашли Фаустину.

– Я не должен был этого говорить, – выдавил Рико. Голова у него шла кругом. – Расскажи Сезару то, что рассказала мне. Я позволю ему ударить меня по лицу за то, что я сказал тебе, – серьезно ответил Рико.

Сорча не оттаяла.

– Разберись со всем. Я, как и мой муж и сыновья, заинтересована в исходе дела.

– Обязательно, – пообещал он. – Немедленно.

Глава 1

Поппи Харрис наполнила свежевымытую чашку водой, но Лили не обратила на это внимания и продолжала показывать на полку.

– Ты хочешь настоящую кружку, не так ли?

Две недели назад из детского сада пропала чашка-непроливайка Лили. Бабушка Поппи, будучи старой закалки, считала емкости с закрытыми крышками и соломинками глупыми. В ее дни младенцы учились пить из настоящей чашки.

С тех пор как Поппи экономила абсолютно на всем, она не купила новую. Вместо этого она проводила дни, вытирая капли, и была так счастлива, когда чашка снова появилась сегодня.

К несчастью, Лили уже была большой девочкой.

– Спасибо, бабушка.

Поппи пошла на компромисс, ослабив хватку Лили на своей штанине, а затем мягко усадила ее на попу, не в силах сопротивляться ласковым прикосновениям пальцев к прекрасным золотисто-рыжим кудряшкам. Она протянула ей герметичную чашку и пустой пластиковый стакан.

– Я ставлю печенье в духовку, бабушка! – крикнула Поппи.

Она налила небольшую порцию супа из лука-порея и картофеля из мультиварки в неглубокую миску и поставила ее на стол, чтобы Лили могла спокойно поесть, когда они сядут.

– Только что подъехала самая шикарная машина, какую я когда-либо видела, Поппи, – сказала бабушка дрожащим голосом. – Мужчина очень красивый.

– Что? – хрипло спросила Поппи.

В дверь позвонили.

Поппи не могла пошевелиться. Она посмотрела на дочь, окаменев от мысли, что Рико здесь, чтобы заявить на нее права. Что бы он сказал? Как она могла остановить его?

Это не он, сказала она себе. Это был один из тех пророков в костюме-тройке, которые раздавали брошюры о мире, находящемся на грани уничтожения.

Ее мир прекрасен, успокаивала она себя, все еще глядя на эльфа, который составлял львиную долю всего, что было важно для нее. Лили запрокинула голову, пытаясь слить воду из пустой чашки.

Снова прозвенел звонок.

– Поппи? – подсказала бабушка, взглянув в ее сторону. – Ты откроешь?

Зрение и слух никогда не подводили бабушку. Остеопороз, однако, повлиял на ее подвижность. Кости у нее были такие хрупкие! Поппи приходилось постоянно следить, чтобы Лили и ее игрушки не путались под ногами.

– Конечно.

Поппи резко вышла из оцепенения и оглянулась, чтобы убедиться, что калитка в кухню закрыта. Все ящики и шкафы были заперты, кроме того, где хранилась пластиковая посуда. Миски для смешивания были излюбленным местом, когда их вытаскивали и укладывали в гнезда, наполняли игрушками и мерными чашками, а затем без церемоний выбрасывали. Поппи прошла мимо сидящей бабушки к входной двери.

Поппи взглянула в окно и увидела темно-коричневую летную куртку, надетую поверх черных джинсов, но она знала эту голову, эту спину с широкими плечами, этот зад и длинные ноги.

Его приезд был похож на удар под дых.

Рико постучал.

– Поппи? – подсказала бабушка, озадаченная ее поведением.

Кровь кипела, сердце бешено колотилось, но Поппи открыла дверь.

Вся сила его уверенности в себе пронзила ее насквозь. Жесткий угол подбородка, суровый изгиб рта, широкие плечи, длинные ноги и руки, сжатые в кулаки ладони.

Поппи вздернула подбородок и сделала вид, что ее сердце не бьется в груди, как торнадо в прериях.

– Могу я вам чем-нибудь помочь? – спросила она точно так же, как если бы он был совершенно незнакомым человеком.

Его рука потянулась к дверному косяку.

– Неужели? – спросил Рико с усмешкой.

– Кто там, Поппи? – спросила ее бабушка.

Он слегка напрягся, словно удивляясь, что она не одна. Затем он презрительно скривил губы, ожидая, не солжет ли она.

Поппи сглотнула, все ее тело гудело, но она выдержала его взгляд сквозь непроницаемые очки и сказала уверенно:

– Мужчина, о котором я тебе рассказывала. Из Испании.

Бросать ему вызов было неразумно. Поппи знала это по ощущению угрозы в животе, но за последние два года ей пришлось чертовски быстро повзрослеть. Она не была наивной путешественницей, поддавшейся обаянию очаровашки, оказавшейся воровкой, или даже горничной со звездными глазами, которая подтолкнула распутного плейбоя соблазнить ее.

Она была взрослой женщиной, которая научилась смотреть в лицо своим проблемам.

– Да?

Тон бабули выдал всю игру одним шепотом. За ее любопытством скрывалось беспокойство. Понимание. Этот возглас не был похож на беззаботное «Разве не здорово, что твой друг появился». Скорее на встревоженное «Почему он здесь?».

Прятаться было некуда. Поппи, возможно, и не могла читать по глазам этого человека, но она понимала язык его тела. Он здесь не для того, чтобы задавать вопросы. Он здесь для того, чтобы противостоять ей.

Потому что он знал, что она родила от него ребенка.

Глаза Поппи наполнились слезами, но, несмотря на шок, она среагировала, увидев своего любовника, своего первого и единственного любовника через двадцать месяцев после того, как они зачали дочь. Она считала свой короткий час с ним мгновением безумия.

С тех пор центром мира стала дочь. Поппи была уверена, что ее сексуальное влечение иссякло. Или, по крайней мере, находилось в спячке.

Как выяснилось, ее либидо живо и здорово. Жар затопил тело, Поппи вдруг оказалась во власти воспоминаний о холодном прикосновении пряжки ремня к ее бедру, о влажном поту в ложбинке его позвоночника, когда она запустила руки под его расстегнутую рубашку, чтобы ободряюще обнять его. Она точно помнила, как он нежно поцеловал ожог от усов на ее подбородке, с извиняющимся рыком в горле. То, как Рико сдержанно обхватил ее грудь, а потом лизал и посасывал сосок, пока она не начала извиваться под ним.

Поппи покраснела. Сильно. От этого обжигающий момент превратился в вечность. Она была переполнена унизительной неловкостью и искала подходящие слова.

– Пригласи его войти, Поппи, – упрекнула ее бабушка. – Ты расплавишь подъездную дорожку.

Она имела в виду, что Поппи выпускает тепло из дома, но слова старушки заставили Поппи покраснеть еще сильнее.

– Конечно, – смущенно пробормотала Поппи. – Проходите.

Объяснения срывались с языка, но для такого человека, как он, ее жалкие бормотания ничего не значили. Возможно, он и казался человеком, которого легко соблазнить, но позже Поппи поняла, насколько безжалостным и целеустремленным он был на самом деле. Страсть, в которой она убедила себя, была взаимной.

На следующее утро он чинил изгороди со своей невестой – женщиной, которую, Поппи точно знала, он не любил. Рико сказал Поппи, что согласился на этот брак только для того, чтобы стать президентом компании, и, похоже, ничуть не огорчился, что свадьбу отменили.

Смущение заставило Поппи смотреть на его ноги, когда она закрывала за ним дверь.

– Не могли бы вы снять сапоги?

Ее просьба заставила его задуматься. В доме его матери обувь не снимали, особенно гости. Одна пара их обычной обуви стоила больше, чем Поппи заработала за четыре месяца службы в этом доме.

Рико снял сапоги и поставил их у стены. Затем сунул очки в нагрудный карман. Его глаза были сланцево-серыми, без единой искорки голубого или ярко-зеленого, которые окружали его огромные зрачки в тот день в солярии.

Остановив на Поппи холодный взгляд, он тут же посмотрел мимо нее в переднюю комнату крошечного бунгало, которое ее дед построил для своей жены, когда работал линейным рабочим в гидрокомпании. Это был дом, куда дедушка привез свою невесту в день свадьбы. Именно сюда они приехали с единственным сыном и здесь вырастили единственную внучку.

Увидев Рико, Поппи смирилась и стала защищаться. Это не шло ни в какое сравнение с роскошной виллой, в которой он вырос, но это был ее дом. Поппи не стыдилась этого, только поражалась, как он мог так легко поставить все под угрозу одним щелчком пальцев. Дом даже не принадлежал ей. Если Рико пришел сюда, чтобы забрать Лили, в ее распоряжении было очень мало ресурсов.

– Здравствуйте, – поздоровался Рико с бабушкой, когда она выключила телевизор и отложила пульт в сторону.

– Это Рико Монтеро, бабушка. Моя бабушка, Элеонора Харрис.

– Тот самый Рико?

– Да.

Брови мужчины чуть приподнялись. Поппи поморщилась.

– Приятно познакомиться. Наконец-то. – Бабушка привстала.

Поппи шагнула вперед, чтобы помочь ей, но Рико быстро коснулся руки ее бабушки и сказал:

– Нет никакой необходимости вставать. Очень приятно с вами познакомиться.

Бабушка тепло улыбнулась ему.

– Я хотела уйти, чтобы дать вам возможность поговорить наедине. Я думаю, вы за этим пришли.

– В таком случае да, пожалуйста. Позвольте мне помочь вам. – Рико перешел на ее сторону и поддержал с нежной заботой.

«Не оставляй меня с ним одну», – хотелось крикнуть Поппи, но она поставила перед собой бабушкины ходунки.

– Спасибо, бабушка.

– Я послушаю радио в своей комнате, пока ты не придешь за мной, – сказала старушка и, шаркая ногами, вышла в холл. – Не забудь про печенье.

Печенье. В данный момент за печенье Поппи переживала меньше всего. Она пока не чувствовала запаха, но таймер мог сработать в любую секунду. Она двинулась по коридору к кухонной двери, ведомая инстинктами матери-медведицы.

– Почему ты здесь? – дрожащим голосом спросила Поппи.

– Я хочу ее видеть. – Рико расправил плечи так, что она поняла: он никуда не уйдет, пока не сделает этого.

Удушающее чувство сдавило грудь и сжимало горло тисками. Поппи хотела, чтобы Рико ответил на вопрос. Что он собирается делать? Она не была готова встретить ответ лицом к лицу.

Пытаясь выиграть время, она выдавила:

– Как ты узнал?

Если бы они не стояли так близко, она могла бы не заметить, как расширились его зрачки, а дыхание перехватило, словно от удара. Яростный, злой огонек удовлетворения сверкнул в глазах Рико.

– Сорча видела фотографию ребенка, похожего на Матео, которую ты опубликовала. Я навел справки.

Поппи в ярости опустила подбородок.

– Все из-за нового папы в детском саду! Я думала, что он заигрывает со мной, задавая все эти вопросы.

Темные брови Рико сошлись на переносице.

– Он к тебе приставал?

– Нет. Сказал, что взял чашку Лили по ошибке, но это был предлог поговорить со мной.

– Он взял ее для анализа ДНК.

– Так нельзя, – возмутилась Поппи.

– Согласен, что не должен прибегать к таким мерам, чтобы узнать, что у меня есть ребенок. Почему ты мне не сказала? – спросил Рико сквозь стиснутые зубы.

У Рико был повод сердиться. Поппи этого не отрицала. Но она не была злодейкой. Просто глупая девчонка, которая попала в беду из-за мужчины и сумела извлечь максимум пользы из трудной ситуации.

– Я не знала, что беременна, пока ты не женился. А потом во всех газетах обсуждали одну и ту же новость, что Фаустина тоже в положении.

Это не должно было быть таким ударом, когда она прочитала это. Его свадьбу отменили на целый день. У многих людей на мгновение замерзли ноги, прежде чем они закончили церемонию. Она признала, что была побочным ущербом для этого.

Но к тому времени Поппи чувствовала себя очень подавленной. Она должна была знать, что нельзя позволять себе увлекаться. Она не приняла никаких мер предосторожности. Она была беспечна и глупа, поверив ему, когда он сказал ей, что он и его невеста не спали вместе.

Все это заставило Поппи почувствовать себя такой унизительно глупой. Она надеялась, что никогда больше не столкнется с ним и своей доверчивостью.

Вот тебе и все.

И смотреть ему в лицо было так сложно.

– Фаустина умерла год назад, в сентябре прошлого года, – сказал он тем же суровым тоном. – У тебя было достаточно времени, чтобы признаться.

– Сожалею о твоей потере, – тихо сказала Поппи. Независимо от того, что он чувствовал к своей жене, потеря ребенка, должно быть, была разрушительной. Лицо Рико напряглось, и он слегка отшатнулся от слов соболезнования. – Мой дедушка был очень болен, – хрипло продолжала она. – Если ты помнишь, именно поэтому я и вернулась домой. Он умер как раз перед Рождеством. Бабушка нуждалась во мне. Не было подходящего времени, чтобы все встряхнуть.

Выражение его лица слегка изменилось. Поппи казалось, что его печаль гораздо острее, чем ее. Она оплакивала человека, который прожил полную жизнь и ушел без боли и сожаления. Они провели службу, которая была настоящим праздником его долгой жизни.

Рико кивнул, принимая ее извинения, и лишь болезненно поморщился, признавая, что это была его очень личная и очень болезненная потеря.

Неужели горе привело его сюда? Неужели он пытается заменить своего потерянного ребенка живым? Нет. Мысль об этом мучила Поппи.

Прежде чем она смогла найти слова, чтобы справиться с этим страхом, на кухне запищал таймер.