Снова поверить в счастье

Dani Collins

A Convenient Ring to Claim Her

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме.

Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. Α.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением.

Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав.

Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя.

Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

A Convenient Ring to Claim Her

© 2023 by Dani Collins

«Снова поверить в счастье»

© «Центрполиграф», 2024

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2024

Пролог

«Никогда он ее за это не простит».

Эта мысль пронзила Куинн Харпер, словно ножом, после того, как она заявила:

– У нас с Микой любовная связь. И тянется она много лет.

Пение птиц стихло, и аромат цветов, окружавших беседку, приобрел кисловатый привкус. Куинн услышала рядом с собой тихий удивленный возглас, но ее взгляд был устремлен на Мику.

На Мику Гулда, на мужчину, которого она любила до ненависти и ненавидела до… до похоти. Все именно так, сказала она себе. Только она не из тех, кто склонен к саморазрушению. Она убережет свое сердце. Ведь это действительно только похоть, сдобренная давней дружбой. Он же брат ее лучшей подруги.

Мика застыл. Он заявился неожиданно и, как всегда, был полон грозной энергии сродни той, что сопровождает надвигающуюся бурю. Должно быть, он очень спешил, чтобы прибыть в Гибралтар именно в этот момент. Если и чувствовал себя уставшим или расстроенным, он никак это не показывал. В этом смысле он был своего рода суперменом, всегда безупречно одетым, чисто выбритым и собранным. Вот и сейчас его короткие густые темно-каштановые волосы даже не взъерошились. По его лицу – черты были скорее грубыми, чем красивыми – сейчас, как и всегда, трудно было понять, что он думает или чувствует.

Однако Куинн обратила внимание на то, что он бледен как полотно, а все его тело напряглось и заледенело. Он вдруг напомнил ей воду, спрессованную в леднике. Или уголь, кристаллизовавшийся под высоким давлением и превратившийся в самую твердую субстанцию на свете – в красивый алмаз, которым можно резать что угодно.

– Зачем ты это делаешь? Почему сейчас? Почему вот так? – Его голос звучал спокойно. Слишком спокойно. Безжизненно, как гладь воды в стоячем пруду, где под поверхностью прячутся злобные рептилии, хищные пираньи и жадные до крови чудовища.

Под «вот так» подразумевалось то, что она объявила об их связи в присутствии его единоутробной сестры Иден, которая была ближайшей подругой Куинн. И мужа Иден, Реми, давнего врага Мики. И сестры Реми, невинной Ясмин, которая все никак не могла отойти от шока.

Все трое молча стояли вокруг Куинн, осмысливая то, что она сказала.

Куинн же сделала все это ради Мики. Сейчас он этого не осознавал, но она надеялась, что со временем, возможно, все поймет. Что до нее, то она устала от тяжелейшего гнета тайн вокруг нее, почти задыхалась под их тяжестью. В глубине этих тайн пряталась очень болезненная правда, и ей этим признанием пришлось остановить Мику, который горел желанием раскрыть эту самую правду. А остановить его нужно было потому, что он не был готов принять эту правду.

Если бы Мика узнал, что сестра Реми – единокровная! – приходится сестрой и ему, что у них с Ясмин один отец… Если бы он столкнулся с этой губительной действительностью в тот день, когда Иден вышла замуж за ненавистного ему Реми, он, возможно, разорвал бы те тонкие нити, что связывали его с семьей, и полностью изолировался бы от них.

Наверное, настанет время, и нелицеприятные поступки его отца все же вылезут на свет. Но сейчас, когда эмоции остры и бурлят, пусть они остаются во мраке прошлого. Нельзя допустить, чтобы их уродство омрачило свадьбу Иден. Вот поэтому Куинн и решила пожертвовать своими отношениями с Микой, чтобы не испортить такой знаменательный день в жизни подруги. Если бы она не обратила на себя его гнев, его вражда с Реми разгорелась бы с новой силой и перекинулась бы на Иден, и тогда уже ничего нельзя было бы исправить.

Куинн просчитала все это за несколько секунд, прошедших после неожиданного появления Мики, и приготовилась принять на себя холодную ярость, которую Мика нацелил на Реми.

– Все было по обоюдному согласию, – заверила всех Куинн. – Я обвиняю его только в двойных стандартах. Поэтому уточняю: твоя сестра может выйти замуж за кого ей хочется. – Иден тосковала по Реми пять лет. Неужели Мика не понимает, насколько это безнадежное дело – остановить их?

Мика мрачно посмотрел на Куинн, и ей показалось, что этот взгляд пронзает ее насквозь. Ей стоило большого труда не съежиться.

– Ты идешь со мной или нет? – повернувшись к Иден, спросил он.

– Не могу. Мы женаты. Я люблю его.

– Это он убедил тебя, да? – спросил Мика, раскачиваясь с пяток на мыски и обратно. В его тоне явственно звучало презрение. – Тогда идите все к черту! – Резко повернувшись, он пошел прочь.

Куинн смотрела ему вслед, чувствуя, как ее покидают жизненные силы. Она была готова бежать за ним даже несмотря на то, что он отмахнулся от нее, как от докучливой паутины, вызывавшей у него отвращение. Однако она осталась стоять на месте, опустошенная, как высушенная раковина.

Глава 1

Почему-то Куинн не удивило, что именно от нее, как от подружки невесты, требуется объявить всем о том, что свадьба отменяется, собрать кое-какие вещи в спортивную сумку и передать ее сбегающей невесте. Задолго до сегодняшнего дня было совершенно очевидно, что Иден равнодушна к своему жениху, хотя она упрямо настаивала на свадьбе, аргументируя тем, что это важно для бизнеса. И Куинн догадывалась, кто тот человек, которого она любит.

Когда Иден объявила, что выходит за Хантера Уэйверли, Куинн встревожилась. Но, так как Иден была ее ближайшей подругой, она все же поддержала ее. Как и положено лучшей подруге.

Она до последней минуты надеялась, что у Иден взыграет здравый смысл и она по своей инициативе отменит свадьбу. Однако все шло своим чередом до тех пор, пока не вмешалась Судьба. Когда зазвучал свадебный марш, на лужайке вдруг объявился седой, похожий на гризли мужчина и обвинил жениха в том, что тот сделал ребенка его дочери.

Позади седовласого мужчины стояла и сама мать с ребенком на руках. Бедняжка умирала от стыда, но обратного пути не было. Музыка смолкла, переговоры продолжились за закрытыми дверями, об Иден все позабыли.

И она сбежала. Тайком, с шафером, с Реми Сильвеном. Случайно прихватив ключи от машины Куинн. Куинн это не удивило.

Сняв с себя нарядное платье, Куинн переоделась в сарафан с заниженной талией. Несколько минут она потратила на то, чтобы смыть макияж, и нанесла на лицо увлажняющий крем с фильтром от ультрафиолета. Вытаскивать шпильки из высокой прически она не стала, решив заняться этим в машине своего знакомого, которого попросила приехать за ней.

Когда на телефон пришло сообщение, что машина будет на месте через несколько минут, она бросила в свою сумку яблоко, бутылку воды и протеиновый батончик. На парковке было не протолкнуться. Среди гостей и пронырливых папарацци уже прошел слух о том, что долгожданная свадьба между Беллами и Уэйверли сорвалась, что жених уехал с матерью его новорожденного ребенка, а невеста сбежала с шафером.

– А ты куда? – услышала Куинн позади себя голос Мики.

Она вздрогнула, но не потому, что Мика застал ее врасплох, а потому, что она всегда так реагировала на единоутробного брата Иден – со странной смесью радости и тревоги. С волной нахлынувшим томлением и подсознательной настороженностью, потребностью защититься. С сексуальным желанием и крайним раздражением. А все потому, что Мика Гулд во всем был слишком. Слишком высоким, слишком уверенным в себе, слишком мужественным, слишком властным и слишком надменным. Ему ничего не стоило вить из нее веревки. От одного звука его имени у нее внизу живота начинали порхать бабочки.

Куинн резко обернулась и обнаружила, что сегодня он опять слишком. На свадьбе ему предстояло играть роль посаженого отца, но он уже успел снять костюм и переодеться в льняные брюки и оранжевую рубашку с короткими рукавами из каталога одного итальянского модельера. Несмотря на свободный покрой, рубашка удивительным образом подчеркивала ширину его мускулистых плеч. В расстегнутом вороте рубашки были видны шелковистые темные волоски.

– В тишину и покой, – сказала она. – Я сниму номер в мотеле.

– Если ты собрала для нее вещи… – он ткнул пальцем в сумку, висевшую у нее на плече, – я сам отвезу их Иден.

– В этом нет надобности. За мной уже приехали. – Она увидела, как знакомый высунулся из окна, и помахала ему.

– Значит, ты встретишься с ней?

– Да. Наедине. Имей в виду, ее никто не похищал. – Когда дело касалось Реми Сильвена, Мика всегда предполагал худшее. – Просто сейчас она не хочет иметь дела с тобой и твоим повышенным тестостероном.

Куинн дошла до машины и наклонилась к водительскому окну:

– Привет, Дейв.

– Ниагара-Фоллз? – спросил тот.

– Да, спасибо. – Куинн уже начала открывать дверцу, но Мика обнял ее и притянул к себе.

Куинн ненавидела себя за то, что ей нравится чувствовать рядом с собой его сильное тело. Конечно, она могла бы отпихнуть его и устроить жуткую сцену, однако он своим прикосновением лишил ее сил для этого. Ей хотелось просто закрыть глаза, прижаться к нему, спрятать лицо у него на груди. Ей хотелось зацеловать его так, чтобы он стонал от наслаждения.

Вот как он действовал на нее, сводя ее с ума. И так было всегда.

– Вы говорите, что едете к Ниагара-Фоллз? – обратился Мика к водителю.

– Да, – ответил ничего не подозревающий Дейв. – Вы хотите с нами?..

– Нет. Она не поедет. Не выставляйте ей счет за поездку. – Мика швырнул на сиденье пару сотенных купюр и выпрямился.

– Ты не имеешь права помыкать мной, просто потому…

– Ты едешь со мной? – Мика выпустил Куинн и пошел к своему черному БМВ.

Куинн слишком хорошо его знала, поэтому не стала окликать. Она поспешила за ним, запрыгнула на пассажирское сиденье и застегнула ремень безопасности.

– Он оставил ее в гостинице? – Мика аккуратно выехал с парковочного места.

– Ну, похоже на то, – напряженно проговорила Куинн.

Час назад, поняв, что на винограднике Иден уже нет, она позвонила подруге. Иден в тот момент ехала в машине с Реми. Мика выхватил трубку и стал, изображая из себя заботливого брата, требовать, чтобы Реми привез Иден обратно на виноградник. Иден тут же отключилась. А через какое-то время она прислала сообщение, в котором предупреждала, что оставит ключи от машины Куинн на стойке пятизвездочного отеля в Ниагара-Фоллз. Заселилась ли Иден в отель, одна она там или с Реми – все это Куинн собиралась выяснить по приезде.

– Почему ты мне не сказала, что собираешься встретиться с ней?

Мика подрезал внедорожник и стрелой вылетел на шоссе, а потом так вдавил педаль газа, что Куинн вжало в спинку сиденья.

– Потому что в моем идеальном мире мы с Иден планировали устроить хорошую, добрую пижамную вечеринку с дешевым вином и долго жаловаться на мужчин. Мика, ее бросили у алтаря. Ей совсем не надо, чтобы ты заявлялся со своими «я же тебе говорил».

– Она от меня ничего такого не услышит. Именно я позволил Сильвену присутствовать на свадьбе, я поверил ему, что он не испортит бракосочетание своего лучшего друга. Зря я не настоял, чтобы Хантер выбрал в шаферы другого человека.

– Хотя мне и приятно слышать, что ты признаешь свою неправоту, ты все же слишком много о себе думаешь. У Хантера ребенок от другой женщины. Не вижу, в чем тут может быть вина Реми.

– Он совсем не был шокирован, когда объявилась та женщина. Наверняка он как-то причастен к тому, что она разрушила свадьбу.

– Неужели ты… – Он дико раздражал Куинн. – Реми узнал ее, потому что именно он привозил сюда Хантера прошлым летом. Я слышал, как Вьенна, сестра Хантера, говорила об этом Иден.

– Значит, Сильвен знал ее.

– Конечно. Но неужели ты серьезно утверждаешь, что Реми все это организовал? Тогда это означает, что в прошлом году он консультировался у экстрасенса, и тот предсказал, что Хантер познакомится с Иден и решит сделать ей предложение. После этого он намеренно увез Хантера, испортил его презервативы и каким-то образом заставил вступить в связь с официанткой. Ты прав. Реми Сильвен самый настоящий злой гений.

Мика бросил на нее испепеляющий взгляд.

– Причина того, что свадьба не состоялась – Хантер, – твердо продолжила Куинн. – Взгляни на историю Уэйверли. Для них же обычное дело – превратить светскую свадьбу в крушение поезда. – Куинн почувствовала угрызения совести оттого, что походя опорочила и Вьенну. Вьенна ей нравилась, однако это не лишало ее утверждение истинности. – Сейчас Иден этого не понимает, но на самом деле ей повезло, что она не вышла за Хантера.

– Если он тебе так не нравится, ты должна была раньше сказать мне об этом, – мрачно пробурчал Мика. – Мы вдвоем могли бы остановить Иден.

– Я бы никогда не стала помогать тебе давить на твою сестру. – Иден была самой верной подругой, и Куинн никогда бы не предала ее, даже ради Мики.

К тому же Куинн было бы выгодно, если бы Иден вышла за Хантера. Причины были эгоистическими и не очень-то благородными, поэтому она держала их при себе.

– Хантер не так уж плох. Думаю, он шел на этот брак с благими намерениями. И Иден тоже, только она не любила его. – Иден была романтиком и всегда хотела выйти замуж по любви. – Что до меня, я не вижу никаких преимуществ от этого брака. Хотя нет, для Иден определенные преимущества были. – Иден могла лишиться отцовской сети магазинов «Товары для дома и сада Беллами», поэтому она нуждалась в притоке наличных, причем быстром.

Однако Куинн не хотела обсуждать с Микой брак и деньги. Она всегда помнила о том, что женщины вешаются на него, считая, что он даст им и то и другое. Двух таких она своими глазами видела на репетиции свадьбы.

– Если учесть, с какими трудностями столкнулась Иден, я понимаю, почему она видела смысл в браке с Хантером. Когда она приняла решение, я была вынуждена поддерживать ее. Так поступают друзья. Хантер порядочный человек: едва он узнал о ребенке, он тут же поставил его на первое место.

– Значит, все ради этого? – задумчиво проворчал Мика.

– Ты сам мог бы помочь Иден с финансами.

– Я пытался. Наша мать запрещает Иден брать на ее бизнес деньги моего отца. Если бы я мог изменить ситуацию, я бы изменил, но не получается. – Он так крепко сжал руль, что у него побелели костяшки пальцев.

Выход раздражению он дал тем, что обогнал несколько машин. С одной стороны от шоссе поблескивала река, с другой тянулись бесконечные виноградники.

– Она встречалась с ним все это время? – спросил Мика.

– С Реми? Нет. Когда? Он был на их помолвке. А на виноградник приехал только вчера вечером. Насколько мне известно, они общались два-три раза после… – Куинн замолчала, потому что у нее всегда вставал ком в горле, когда она вспоминала о той поездке пять лет назад.

– Парижа?

– Да.

«Ты совсем ребенок».

Это его давнее заявление до сих пор заставляло Куинн чувствовать себя маленькой девочкой.

– Тогда почему она сегодня сбежала с ним?

– Не знаю. Иден моя подруга, а не дочь-подросток. Неужели для тебя так важно, с кем она целуется в ночном клубе или кто ее подвозит?

– Дело не в том, чем занимается Иден. Меня беспокоит Сильвен, я опасаюсь, что он использует ее, чтобы стрелять в меня. А вот этого я принять не могу.

У Куинн был богатый опыт общения с людьми, которыми руководили скрытые мотивы. Она давно научилась распознавать приспособленцев, которые усыновляют детей только для того, чтобы набить собственные карманы за счет социальных пособий. Ее радар всегда был нацелен на бегающие глаза и нервно дергающиеся пальцы. Однако, несмотря на свою подозрительность, в Реми она никакой подлости не замечала. Пять лет назад, когда Иден познакомилась с ним, он просто предложил им пойти в ночной клуб, где его ждали друзья. В его приглашении не было ничего необычного.

Когда они пришли в клуб, Реми повел Иден на танец. А потом объявился Мика и едва не устроил драку с Реми. После этого Реми пять лет держался от Иден на расстоянии. Кажется, он даже был готов смириться с тем, что она выходит за его лучшего друга, – Куинн была шокирована, когда Иден рассказала, что на свадьбе он будет шафером у Хантера. Однако, видя, как меняется взгляд подруги при любом упоминании о Реми, Куинн пришла к выводу, что Иден заслуживает любви, и ради нее была согласна на все, даже добиться от ее сварливого братца согласия на отношения с Реми.

– Расскажи о твоей вражде с Реми. – Куинн принялась вытаскивать из волос шпильки. – Его отец украл у твоего отца конфиденциальную информацию, и ты до сих пор злишься на него?

– Нет.

– «Нет» – не из-за этого? Или «нет» – в смысле, что не расскажешь?

– И то и другое.

Как же это типично для него!

– Прекрасно. Вспомни об этом в следующий раз, когда захочешь узнать, почему я все время принимаю сторону Иден. – Подруга дарила ей искреннюю любовь и всегда отличалась прямотой. Мика дарил ей только оргазм, сам же он оставался для нее закрытой книгой.

– Я знаю, что его появление – плохая новость. Больше тебе знать не надо.

«Потому что я ребенок?»

Продолжая возиться с прической, Куинн сделала вид, будто ее интересует ландшафт за окном, однако на самом деле она ничего не видела. Она задавалась вопросом о том, как получилось, что она сидит здесь и радуется тому, что этот невыносимый мужчина снизошел до крупицы общения с ней.

Мика любил свою младшую сестру, и большая разница в возрасте и разные отцы для него значения не имели. Потом, уже будучи взрослым, он настоял, чтобы Иден приехала к нему в Европу, и там он стал безжалостно баловать ее и радовался, когда она привозила с собой подруг. Он проверял их и отметал тех, кто цеплялся за нее ради ее известности и богатства: магазины «Товары для дома и сада Беллами» считались культовой канадской сетью, а один из дедов Иден был радиоведущим.

Куинн познакомилась с Иден, когда обеим было пятнадцать лет и когда обе поступали на летние курсы погружения по французскому в Монреале. Одна из дам, сидевших на регистрации, громко, на весь зал, заявила, что Куинн встала не в ту очередь и ей надо подойти к сотруднику, который регистрирует «тех, кто нуждается в материальной помощи».

Когда Куинн обернулась, она натолкнулась на выразительный взгляд стоявшего позади нее парня. Оглядев ее с ног до головы, он сразу обратил внимание на немодные джинсы и топ из секонд-хенда.

«Пускают сюда кого ни попадя, – обратился он к стоявшей рядом девушке. – И за них платят из налогов наших родителей».

«Я заслужила это место своей учебой, – отпарировала Куинн на отличном французском – она уже давно научилась защищать себя. – А ты во французском ни в зуб ногой, ведь так?»

Иден, стоявшая следующей в очереди, оказалась единственной, кто хоть как-то понял французскую речь. Она от души расхохоталась.

«А давай попросим, чтобы нас заселили в комнату вместе. Не хочу общаться со всякими придурками».

Их с Иден и в самом деле поселили вместе, и они отлично ладили, однако Куинн предполагала, что это поверхностное и приятное общение так и останется временным.

Но Иден была не такой. Она никуда не делась, и их общение переросло в дружбу.

Прошло много лет, прежде чем Куинн перестала удивляться этому, однако для нее все равно стало неожиданностью, когда Иден пригласила ее провести следующее лето на вилле брата в Греции.

Идея была настолько нелепой, что Куинн тут же отмела ее. К тому же она боялась бюрократических препон, так как все еще находилась на попечении государства. Тогда Иден, терпеливая, настойчивая, верящая в то, что «возможно все», заполнила соответствующие формы, отправила документы и каким-то образом преодолела все препятствия. Куинн получила разрешение на выезд.

Так и получилось, что с Микой она познакомилась в шестнадцать лет, и эта встреча и испугала, и увлекла ее. Он был на семь лет старше и уже управлял предприятием мирового уровня в области робототехники. Он был богат и красив и прямо-таки излучал энергию. Его отчужденность и сарказм напугали бы ее до чертиков, если бы она не видела его другую, человеческую, сторону, которая проявлялась при общении с сестрой. Иден не боялась дразнить его, и Куинн завидовала тому, что подруга чувствует себя так уверенно в отношениях с братом.

Куинн сразу поняла, что в этом доме оценивают каждый ее шаг. Должно быть, она прошла экзамен, потому что зимой ее пригласили на лыжный курорт в Санкт-Морице. А вот на следующее лето приглашение Идеи она отклонила, так как намеревалась работать, чтобы собрать деньги на высшее образование. Иден приехала на недельку навестить ее, а потом, прихватив с собой кого-то еще, отправилась в Лондон, в пентхаус Мики.

Мике новая подруга сестры, вероятно, не понравилась, потому что он настоял, чтобы летом после выпускных Иден обязательно привезла с собой Куинн, на этот раз в Рим. Куинн смогла приехать только на десять дней – дома ее ждала работа, – и за это время она протаскала Иден по всем соборам и руинам Рима.

«Тебе и в самом деле так нравятся древности и история?» – не без удивления спросил Мика после того, как Куинн взахлеб описывала их поездку в Помпеи.

«Мне нравится учиться, – ответила она. – Меня и раздражает, и обнадеживает то, что чем больше вещи меняются, тем больше они остаются прежними. Через две тысячи лет люди все так же будут ходить на работу, кормить детей. Посещать бордели». – Она закатила глаза.

Мика хмыкнул.

«Один человек утверждает, что миру придет конец. Но никто не верит ему».

«Вот и правильно». – И тут их взгляды встретились. Куинн почувствовала, как у нее внутри что-то щелкнуло.

«Тебе надо бы остаться еще на неделю. – Мика перевел взгляд на Иден. – Я возвращаюсь в Вену, и вы могли бы поехать со мной. Там много великолепных музеев».

«Ты бы сводил нас в оперу», – улыбнулась Иден.

«Нет, я только купил бы вам билеты в оперу», – поправил ее Мика и снова посмотрел на Куинн.

«Звучит заманчиво, – сказала Куинн, – но мне нужно вернуться на работу. За мной держат место».

«Тебе нужна помощь для оплаты учебы? Давай я все организую», – предложил Мика.

В груди Куинн закружил рой пчел, который прилетал всегда, когда она сталкивалась с благотворительностью.

«Но нет, спасибо. У меня есть стипендия, а за общежитие я не плачу. Летняя работа – это для меня деньги на „булавки“. – Правда, „булавки“ включали продукты и самый дешевый телефон с самым дешевым тарифом. – А еще у меня добрые приемные родители. Теперь, когда мне восемнадцать, они уже не обязаны содержать меня, но они сказали, что до сентября я могу жить в своей комнате бесплатно. Так что я поеду домой и помогу им в саду и с младшими детьми».

Тогда Куинн думала, что больше никогда не увидит Мику, но он пригласил ее в Торонто на день рождения Иден, а потом и их матери. Когда они закончили первый курс в университете, он лично позвонил и спросил, планирует ли она вместе с Иден ехать в Париж.

«Ты сможешь посмотреть Лувр», – сказала ей Иден.

«И катакомбы?» – На самом деле Куинн очень хотелось увидеться с Микой. Хотя ей нужно было работать все лето, она не смогла устоять против такого искушения и согласилась.

В тот день пять лет назад, когда они приехали в Париж, Мика сказал Куинн:

«Тебе исполнилось девятнадцать. Запиши на мой счет какой-нибудь подарок для себя».

Куинн с большим трудом принимала чье-то великодушие. Она чувствовала себя неуютно оттого, что они с Иден живут на деньги Мики, но понимала: если она откажется, Иден сама что-нибудь купит. Вот так она объяснила самой себе эти траты. И выбрала такую одежду, которую можно носить в университет или на собеседование. Одежда была качественной и отлично сидела на ней, в ней она ощущала себя взрослой и утонченной.

В предпоследний вечер в Париже Иден пришла к ней в комнату и стала укладывать ей волосы перед походом в ночной клуб. Мика еще днем предупредил, что у него на вечер назначены встречи и что дома его не будет, поэтому девушки собирались отправиться в клуб без него.