Насилие. Микросоциологическая теория

27

Вторая часть книги Коллинза под заголовком Explosive Conflict: Time-Dynamics of Violence («Взрывоопасный конфликт: динамика насилия во времени») увидела свет только в начале 2022 года и по объему оказалась заметно меньше первого тома. – Прим. пер.

1

Фильм Роберта Гарнера доступен онлайн в англоязычной версии: https://www.youtube.com/watch?v=Cy46X9VIHuY. – Прим. пер.

2

Кили стремится опровергнуть мнение о том, что потери в племенных войнах невелики [Keeley 1996]. Однако в итоге он демонстрирует несколько иную картину: потери в полномасштабных сражениях между племенами в целом действительно невелики, но поскольку такие битвы могут происходить очень часто, совокупное количество погибших за несколько лет может весьма существенно превышать количество погибших в сражениях, характерное для крупных современных обществ, если взять усредненные показатели для их более многочисленного населения и относительно нечастых войн. Кили не принимает во внимание различие между микро- и макросоциологическим уровнем, хотя на микроуровне его данные соответствуют описанной мною модели.

3

Сэмюел Маршалл (1900–1977), между двумя мировыми войнами сделавший карьеру военного журналиста, был официальным историком боевых действий армии США во время Второй мировой войны и войны в Корее; при выходе в отставку имел звание бригадного генерала. Цитируемая Коллинзом самая известная работа Маршалла «Люди против огня: проблема боевого командования» на русский язык не переведена. – Прим. пер.

4

Метод Маршалла, основанный на получении полного отчета из первых уст, не предполагал, что каждому солдату задавался вопрос «Ты стрелял из своего оружия или нет?». Оценка Маршалла в 15–25% солдат, которые ведут огонь, относилась к тем бойцам, которые в его интервью выделяются на фоне остальных как люди, выполнившие основную часть действий во время сражения. Маршалла интересовал верхний, а не нижний уровень распределения, поэтому из его исследования нельзя сделать четкий вывод, что остальные 75–85% все как один застыли в страхе или бездействии. Сам Маршалл отмечал, что зачастую они предпринимали какие-то действия, помогая тем, кто стрелял наиболее активно, и если исходить из критериев Маршалла, то некоторые из этих 75–85%, возможно, время от времени и сами стреляли. В дальнейшем для восстановления более нюансированной картины будут использоваться данные Расселла Гленна по войне во Вьетнаме [Glenn 2000b] и проведенный автором анализ фотоснимков боевых действий.

5

У Маршалла также имеется описание батальона, где доля солдат, стрелявших по противнику, составляла «от 25 до 30%» – это происходило в ходе решающего для европейского западного фронта Второй мировой сражения в Арденнах в декабре 1944 года. По утверждению Маршалла, «даже при таких показателях эффективность ведения огня у этого подразделения не превосходила уровень других известных мне подразделений». Однако для этого батальона, вышедшего победителем из всех своих боев, Маршалл находит такие хвалебные слова: «Сомневаюсь, что в армии США когда-либо существовало более блестящее боевое подразделение» [Marshall 1947: 73–74].

6

Данные показатели относятся к тяжелым непрерывным боевым действиям во время Второй мировой войны, аналогичные оценки существуют для окопной войны в ходе Первой мировой. Во многих других войнах в реальном времени, проведенном в бою, могли быть довольно значительные перерывы [Holmes 1985: 75–76].

7

Данные Гленна включали две выборки: обычных пехотинцев (в основном рядовых и представителей младшего командного состава) и офицеров, которые во время сражений командовали взводами и ротами. В первой группе доля возвращенных анкет составила 52%, во второй – 70%. В первой группе примерно половина ответивших относилась к военнослужащим сержантского состава и младшего офицерского корпуса, а на штурмовых пехотинцев и других солдат, носивших оружие, пришлось только 30%. Более половины опрошенных из первой выборки были добровольцами, а не призывниками (хотя в боевых частях во время войны во Вьетнаме в целом наблюдался значительный перекос в сторону именно призывников). Практически все военнослужащие, у которых были дополнительные боевые командировки во Вьетнаме сверх годичного срока службы до ротации – а это примерно пятая часть ответивших на вопросы, – были добровольцами [Glenn 2000b: 7]. Добровольцы чаще, чем призывники, сообщали, что стреляли из своего оружия. В группе с высоким уровнем использования оружия 57% пришлось на добровольцев, тогда как доля призывников в соответствующей выборке составила 41% (рассчитано по данным работы [Ibid.: 164]).

8

Этот метод не лишен собственных проблем. На большей части снимков, которые преподносятся в качестве военных фотографий, фактически невозможно обнаружить солдат, противостоящих неприятелю в момент, когда происходит насилие. В одиннадцати имеющихся у автора подборках военных фотографий или иллюстрированных историй войн доля снимков, на которых изображены солдаты в бою, колеблется от 5 до 44%, медианный показатель составляет 22%. Эти снимки можно отнести к группе А, хотя чаще на военных фотографиях изображены другие ситуации: группа В – солдаты в ожидании боя или направляющиеся в зону боевых действий либо фото раненых и убитых после боя; группа С – солдаты в тыловых районах, включая военнослужащих и машины снабжения на дорогах, а также в госпиталях и местах содержания военнопленных; группа D – высшее военное командование и политики, а также сцены воинского призыва и обучения солдат. Границы между группами A и B на некоторых снимках утрачивают четкость, например когда на фото изображены солдаты на боевом дежурстве. Кроме того, на отдельных снимках сражений боевые действия показаны на том или ином расстоянии, как в случае с фотографиями самолетов, сбрасывающих бомбы, или артиллерии, ведущей огонь. Представленный ниже анализ будет ограничен группой А, а в ее пределах в рассмотрение попадают снимки, на которых пехота ведет бой с применением стрелкового оружия, включая пулеметы и переносные ракетные установки (а иногда и с помощью ножей, мачете и камней), при этом артиллерийские и минометные расчеты остаются за рамками рассмотрения. Все снимки разделены на три группы: обширная подборка фотографий войны во Вьетнаме (эта война наиболее масштабно запротоколирована на фото) – 104 снимка [Daugherty, Mattson 2001]; все остальные войны ХX века – 72 снимка [Arnold-Forster 2001; Бивор 2019; Bowden 2000; Гилберт 2021; Holmes 1985; Howe 2002; Keegan 1976, 1993; Marinovich, Silva 2000]; фото конвенциональной стадии войны в Ираке в 2003 году – 17 снимков [Murray, Scales 2003]. Поскольку при рассмотрении фото не всегда понятно, ведет ли огонь тот или иной солдат, это сомнение было разрешено в пользу людей, изображенных на снимках, что дает максимально возможную оценку. Далее каждая подборка фотографий в таблице 2.2 разделена на два столбца: все снимки и снимки, на которых ведет огонь (или использует оружие) хотя бы один участник боевых действий. Последняя категория снимков выступает гарантией, что стрельба в момент съемки действительно была возможна, обеспечивая максимальные шансы на то, что другие солдаты тоже вели огонь.

Разумеется, существует возможность, что солдаты, которые не стреляли в момент съемки, делали это в другие моменты. К такой ситуации мы еще вернемся в главе 11, где будет рассмотрена аналогичная проблема – небольшая численность активных участников массовых беспорядков, запечатленных на фото, и устойчивость этого показателя во времени. Во время войны в Ираке в 2003 году аккредитованные журналисты и телевизионные операторы демонстрировали в основном кадры с перемещением военной техники по пустыне, и лишь иногда в их репортажах присутствовали короткие фрагменты с действиями людей под огнем, что не противоречит модели Маршалла. Наконец, для получения непрерывных данных о поведении солдат в бою возможно использование видеозаписей с беспилотных летательных аппаратов наподобие записей с камер, которые сейчас устанавливаются в полицейских автомобилях.

9

См.: [McNeill 1995; Speidel 2002]. С другой стороны, когда римские армии терпели поражения от германцев, это обычно происходило в ситуациях, где римляне перемещались через густые лесные территории, из‑за чего их боевые порядки рассыпались. Именно такая ситуация возникла в знаменитой битве в Тевтобургском лесу в 9 году н. э.

10

Соответствующий фрагмент из «Истории» Фукидида выглядит так: «Обычно все армии при наступлении удлиняют свое правое крыло, причем каждая стремится охватить своим правым крылом левое крыло противника. Ведь каждый воин, опасаясь за свою незащищенную сторону, старается сколь возможно прикрыться щитом своего товарища справа и думает, что чем плотнее сомкнуты ряды, тем безопаснее его положение. Первый повод к этому дает правофланговый воин первого ряда. Он всегда напирает вправо, чтобы отвернуть свою незащищенную сторону от врага, и затем тот же страх заставляет и остальных воинов следовать его примеру». – Прим. пер.

11

«Большинство активно стрелявших солдат использовали несколько видов оружия; если заканчивались патроны в пулемете, они брались за винтовку, а когда больше нечем было стрелять из винтовки, они бросали гранаты» [Marshall 1947: 56].

12

См.: [Preston 2000: 399; Chadwick 2006]. У зулусов не было огнестрельного оружия, а от ударов их копьями погибло всего 17 британцев. Таким образом, уровень эффективности зулусов также был низким: всего один убитый британец приходился на 175 нападавших. Однако при нападении у зулусов действительно присутствовал высокий уровень сплоченности – это объясняется, помимо прочих причин, заимствованием боевого порядка наподобие фаланги европейского образца, который оказался очень эффективным против неорганизованных воинств других коренных африканских народов. Неэффективность ручного оружия типична для сражений прошлого. Например, после одной из битв эпохи римских гражданских войн, состоявшейся в 48 году до н. э., было собрано 30 тысяч стрел, при этом ранения стрелами получили 1500 человек (то есть на одного раненого пришлось 200 стрел), а количество убитых составило менее 20 человек [Цезарь 2020: 370].

13

Проведенные в британской армии эксперименты с использованием лазерных импульсов, позволившие смоделировать ряд сражений XIX и начала XX века, продемонстрировали, что потенциальная точность стрельбы из различных видов оружия всегда была намного выше, чем реальное количество потерь в этих битвах [Grossman 1995: 16].

14

Аллюзия на знаменитую метафору тумана войны у немецкого военного теоретика XVIII века Карла фон Клаузевица, который указывал, что война является «областью недостоверного: три четверти того, на чем строится действие на войне, лежит в тумане неизвестности, и следовательно, чтобы вскрыть истину, требуется прежде всего тонкий, гибкий, проницательный ум» (Клаузевиц К. фон. О войне. М.: Эксмо; Мидгард, 2007. С. 79–80). К этой метафоре Коллинз не раз будет обращаться в последующих главах. – Прим. пер.

15

Утверждается, что совсем недавно, уже в войнах XXI века, с появлением высокоточного оружия ситуация полностью изменилась: дальнобойное оружие якобы становится безошибочным, а следовательно, эмоции, которые порождает конфронтация, утрачивают значимость для ее исхода. Подобное оружие будет рассмотрено в следующем разделе, причем следует отметить, что упомянутое утверждение относится только к крупномасштабным военным действиям, а не к другим формам насилия, рассматриваемым в этой книге. Кроме того, фотосвидетельства войны в Ираке в 2003 году не демонстрируют, что уровень ведения огня пехотой отличался от предшествующих войн.

16

Другая разновидность таких действий предполагает, что солдаты расстреливают уже разгромленных или даже убитых противников. В качестве примера можно привести описанный Беном Шейлитом [Shalit 1988: 141–142] случай, когда израильские коммандос в 1973 году захватили позицию египтян: нападающим удалось добиться внезапности, а огонь почти полностью велся с одной стороны и затем продолжался так интенсивно, что убитые были изрешечены пулями. Как отмечает Шейлит, «стрельба представляет собой очень эффективный метод снятия напряженности и страха, поэтому она часто ведется даже тогда, когда в ней нет необходимости… Человек нередко стреляет не столько для того, чтобы уничтожить и победить врага, сколько для преодоления своего страха и контроля над ним». Из собственных наблюдений Шейлит делает вывод, что в хорошо обученных подразделениях огонь обычно ведет 100% личного состава, преодолевая «проблему Маршалла». В данном случае действует механизм, схожий с «наступательной паникой», которая будет проанализирована в главе 3.

17

Имеется следующее описание армии Фридриха Великого, считавшейся самой дисциплинированной в XVIII веке: «Вначале идет стрельба повзводно, и не исключено, что два или три взвода сделают организованные залпы. Но затем начинается всеобщая беспрерывная пальба – обычно это раскатистый огонь, когда каждый отстреливается сразу, как только зарядит свое ружье, когда ряды и шеренги перемешиваются, когда первая шеренга не в состоянии опуститься на колено, даже если бы захотела» (цит. по: [Holmes 1985: 172–173]).

18

Этот эпизод, скорее всего, не был боевым. Согласно рассказу Геродота, Камбис поранил мечом ногу, когда садился на коня, чтобы отправиться в поход из Египта в Персию, и через двадцать дней умер от гангрены. Другие античные источники также указывают, что Камбис нанес себе травму не в сражении. Общим мотивом античных авторов, которые оставили свидетельства об этом персидском царе, была его невменяемость. – Прим. пер.

19

Подобные потери от дружественного огня случаются и во время массовых демонстраций. При свержении югославского диктатора Слободана Милошевича в октябре 2000 года переломный момент наступил, когда рабочие пригнали бульдозер для прорыва через полицейское оцепление. В ходе этого эпизода в толпе погибла девочка, которую случайно переехал бульдозер (см. The Guardian, 6 октября 2000 года, p. 1).

20

См.: [Murray, Scales 2003: 269–277]. В ходе американских бомбардировок в Афганистане в 2001–2002 годах точно так же присутствовали случаи, когда их жертвами становились случайные лица. По утверждению Пентагона, воздушная война в Афганистане была самой точной в истории: 75–80% бомб и ракет попадали в цель. Тем не менее некоторые из этих воздушных бомбардировок привели к «братоубийству» среди солдат антитеррористической коалиции, на долю которого, по имеющимся оценкам, пришлось 35% ее потерь, а также погибли несколько тысяч мирных афганцев [Burgess 2002]. Аналогичные результаты имели место и при бомбардировках НАТО в Сербии в 1999 году, где одним из самых известных промахов был удар по китайскому посольству в Белграде в условиях спешки и бюрократических сложностей, когда оперативным силам предоставлялась неактуальная информация. В 2006 году во время израильских бомбардировок мест размещения ракет «Хезболлы» в Ливане неоднократным ударам подвергалось местное отделение ООН, а наблюдатели этой организации погибали, даже несмотря на то что звонили израильским официальным лицам и представлялись. Однако эта информация не доходила до верхних уровней израильской военной иерархии, где выбирались цели (см.: Los Angeles Times, 28 июля 2006 года, A11, A13).

21

С октября 2001 года по 18 апреля 2002 года коалиция из американских, канадских и европейских войск в войне в Афганистане понесла следующие потери: в общей сложности 41 погибший, включая 15 человек – от огня противника, 7 – от дружественного огня, 19 – в результате транспортных происшествий (в основном авиационных) и несчастных случаев, не связанных с боевыми действиями (см.: USA Today, 19 апреля 2002 года). Таким образом, на долю погибших от действий противника пришлось 37% смертей, а на долю потерь, не связанных с действиями противника, 63%. Эти показатели гораздо выше, чем оценка Кигана для двух мировых войн (от 15 до 25%). В ходе войны в Ираке с марта 2003 года по середину ноября 2005 года из 2083 погибших американских военнослужащих жертвами инцидентов, не связанных с боевыми действиями, стали 227 человек (11%) (см.: USA Today, 21 ноября 2005 года).

22

О воспроизводящейся структуре политических скандалов см.: [Thompson 2000]. О структуре несчастных случаев, связанных с дружественным огнем см.: [Snook 2000]. В основе их объяснения лежит теория типичных несчастных случаев Чарльза Перроу [Perrow 1984]: благодаря сочетанию сложности и нелинейной взаимозависимости между многими компонентами той или иной системы – технологическими и/или человеческими – возникает статистическая вероятность того, что непредвиденные комбинации мелких аномалий будут периодически складываться в катастрофические события. Несчастные случаи обусловлены структурой системы взаимодействия, хотя в нашем культурном ритуале всегда принято искать конкретных лиц, на которых можно возложить вину.

23

В офтальмологии понятие «туннельное зрение» означает эффект, возникающий при поражении периферического зрения: визуальное восприятие ограничено только тем, что человек видит прямо перед собой. – Прим. пер.

24

Сюда же относится такое действие ритуального характера, как ограждение мест совершения преступлений, а то и ДТП при помощи желтых лент с надписью «не входить» – одно из проявлений большого самомнения со стороны тех, кто участвует в конфликтной ситуации, по отношению ко всем, кто не имеет такой привилегии. Например, в 2002 году одна из автомагистралей Лос-Анджелеса была закрыта в обоих направлениях на семь часов, что привело к огромным скоплениям транспорта, пока полиция осматривала автомобиль, в котором обнаружили застреленного человека (см.: Los Angeles Times, 23 декабря 2002 года).

25

Осада американскими спецслужбами дома подозреваемого в экстремизме Рэнди Уивера в штате Айдахо обернулась скандалом общенационального масштаба, поскольку инцидент привлек внимание общественности к пределам полномочий правоохранительных органов. В ходе расследования Министерства юстиции США было признано, что выстрел, которым были убиты жена Уивера и его десятимесячная дочь, не соответствовал конституционным нормам, определяющим правила ведения огня на поражение. В 1997 году снайперу ФБР, совершившему этот выстрел, было вынесено обвинение в непреднамеренном убийстве, и хотя в дальнейшем дело было закрыто, руководство ФБР вынесло дисциплинарные взыскания двенадцати подчиненным, признав избыточность действий и неадекватность реакции правоохранительных органов. – Прим. пер.

26

Коллинз ссылается на книгу представительницы социалистического феминизма Джоанны Бурк «Интимная история убийства: убийство лицом к лицу в войнах ХX века», которая была отмечена серией престижных наград. – Прим. пер.

27

Во время Второй мировой войны более 50% американских солдат, направленных в Европу, никогда не были под вражеским огнем, а во Вьетнаме соответствующая доля составляла около 70% [Holmes 1985: 76].

28

Классификация эмоций проведена по методикам Пола Экмана и Уоллеса Фризена [Экман, Фризен 2022; Ekman 1985]. В данном случае подборка фото была расширена за счет снимков допросов и казней военнопленных, а также изображений раненых солдат и медиков в зоне боевых действий. Поскольку во многих случаях происходит смешение разных эмоций, сумма приведенных долей каждой группы превышает 100%.

29

В моей подборке снимков из новостных СМИ имеется одно фото, на котором человек демонстрирует почти такое же выражение ярости, как и мирный демонстрант на фото в работе [Daugherty, Mattson 2001]: челюсть выдвинута вперед, рот открыт жестко и решительно, мышцы шеи и лица напряжены. Этот разгневанный мужчина – отец убитой женщины, перед которым находится подозреваемый в убийстве (фото сделано в суде); сам убийца сидит в бесстрастной позе, а остальная публика выглядит обеспокоенно (см.: San Diego Union Tribune, 7 марта 1992 года, A1). В целом гнев на лицах гораздо чаще встречается на фотоснимках мирных демонстраций, чем в ситуациях насилия.

30

Наполеон, в 1795 году, во время Французской революции, руководивший разгоном парижской толпы, которая атаковала здание революционного правительства, четко описывал свою тактику: «Сначала я приказал войскам стрелять ядрами, поскольку стрелять холостыми по толпе, незнакомой с огнестрельным оружием, – это худшая мера. Дело в том, что гражданские, когда слышат сильный шум, после первого выстрела немного пугаются, но, оглянувшись вокруг и увидев, что никто не убит и не ранен, они воспрянут духом и сразу же станут презирать вас, станут вдвое наглее и бесстрашно бросятся дальше, после чего придется убить в десять раз больше, чем в том случае, если вначале вы стреляете ядрами» (цит. по: [Markham 1963: 29–30]). Один бывший окружной судья в Индии рассказывал на собственном опыте, что, когда полиции отдавали приказы не стрелять в участников массовых беспорядков на этнической почве, за исключением крайних случаев, толпа обычно вела себя более угрожающе по отношению к полицейским и, как правило, провоцировала среди них панику, заставляя открывать беспорядочный огонь. Напротив, там, где полицейским было разрешено стрелять, когда они считали это необходимым, их поведение, как правило, отпугивало участников беспорядков, и случаев, когда действительно приходилось открывать огонь, было очень мало (из личной беседы с С. К. Меноном, февраль 2002 года). Аналогичная картина имела место в Бельгии в конце 1980‑х годов, где полицейским, сдерживавшим толпы футбольных болельщиков, был предоставлен выбор: носить либо более неофициальную униформу, напоминающую повседневную одежду (с короткими рукавами), чтобы создавать дружелюбную атмосферу, либо милитаристскую атрибутику, включая шлемы и щиты. В первом случае полицейские сообщали, что чувствуют себя уязвимыми перед файерами, которые бросают хулиганы, – эти полицейские совершали больше насильственных действий, чем те, у которых была устрашающая экипировка [van Limbergen, Colaers, Walgrave 1989]. В деталях об этом случае автору в личной беседе сообщил Лоуд Уолгрейв из Католического университета Лёвена (сентябрь 2004 года).

31

Как соотношение между стреляющими и нестреляющими, так и уровень точности в данном случае, по-видимому, гораздо выше, чем у солдат или полицейских. Однако следует отметить, что в 105 инцидентах из 151 огнестрельное оружие имелось более чем у одного человека, а в 79 из 107 случаев, когда велась стрельба, это могли делать несколько человек – следовательно, и соотношение между стреляющими и нестреляющими, и уровень точности могли быть гораздо ниже. Респонденты, которые стреляли сами, утверждали, что попадали в своих противников в 51% случаев, а когда стреляли противники, они попадали в респондентов в 13% случаев (рассчитано по данным: [Wilkinson 2003: 129–130, 216]). В результате мы имеем преимущество в пользу респондентов в соотношении 3,8:1, и вполне возможно, что в их воспоминаниях присутствует некоторая эгоистическая предвзятость. Но не исключено, что данный момент свидетельствует о том, что эти суперкрутые парни устраивали свои поединки в основном тогда, когда имели преимущество над противниками. Как будет показано в главе 6, уличные банды, как и громилы-одиночки, стараются избегать насильственных ситуаций, в которых они с самого начала не имеют преимущества. Согласно данным Уилкинсон, та сторона, которая начинала схватку (стреляла первой), чаще наносила ущерб противнику [Wilkinson 2003: 181].

32

Этот момент подчеркивает Маршалл: «Обычной сценой в боевых действиях открытого типа является ландшафт: полное отсутствие движущихся предметов выступает самым верным признаком того, что черта, за которой начинается опасность, достигнута… Лишь в тот момент, когда огневой тупик наконец прорван, военные подразделения обретают на поле боя ту видимость непрерывного развертывания сил в виде линии, которую непосвященные ошибочно принимают за реальность победоносного тактического построения, когда видят такую линию на киноэкране» [Marshall 1947: 44–48].