Без права на наследство

Глава XIII

– Состояние мистера Ванстоуна в то время, когда вы с ним познакомились, – начал адвокат, – представляло собой всего лишь часть гораздо большего наследства, доставшегося ему после смерти отца. Мистер Ванстоун-старший был промышленником из Северной Англии. Он рано женился, в браке родилось шесть или семь детей – точно не помню. Первый, Майкл, жив по сей день, ему около семидесяти лет. Вторым ребенком была дочь, Селина, она вышла замуж и скончалась лет десять назад. Затем родилось несколько сыновей и дочерей, умерших в детстве, – они не имеют значения для нашей истории. Наконец, последним, младшим ребенком стал Эндрю. Я познакомился с ним, когда ему было девятнадцать. Мой отец решил в то время уйти на покой и передал дела мне, в том числе и семейные дела Ванстоунов.

Эндрю поступил на военную службу, примерно через год его направили в Канаду. Когда он покидал Англию, между его отцом и Майклом возникли разногласия, в суть которых я не хочу сейчас вдаваться. Старший мистер Ванстоун был человеком достойным, но обладал горячим нравом. Старший сын вызвал его негодование, в общем, совершенно оправданное, закончилось дело резким разрывом: отец заявил, что не желает больше видеть Майкла. Несмотря на мои уговоры и просьбы жены, он в нашем присутствии разорвал завещание, по которому Майклу доставалась серьезная часть отцовского состояния.

Через несколько месяцев после прибытия Эндрю в Квебек он познакомился с привлекательной женщиной, уроженкой одного из Южных Штатов Америки. Он совершенно был ею очарован, и она сумела использовать это в своих целях. Вы можете вообразить пылкого, доверчивого юношу, впервые влюбившегося? Ему был двадцать один год, он связался с недостойной женщиной и совершил фатальную ошибку: женился на ней.

Она убедила его не говорить о намерениях товарищам-офицерам вплоть до заключения брака. Она сумела завладеть им, но не могла удержать его долго. Прошло около трех месяцев, и он узнал о том, какую беспорядочную жизнь она вела. Молодому человеку оставалось лишь расстаться с ней.

Бедный Эндрю был совершенно раздавлен случившимся. Приведу лишь одно свидетельство. В те дни один из старших офицеров, некий майор Кёрк, если не путаю, застал его в казарме, когда юноша писал отцу признание в своей ошибке, приготовив уже пистолет, чтобы свести счеты с жизнью. Майор спас ему жизнь и замял скандал. Но брак был абсолютно законным, а недостойное поведение супруги до свадьбы не могло служить основанием для развода без ее согласия. В итоге заключили соглашение: этой женщине выплачивать большое ежегодное содержание при условии, что она никогда не явится в Англию и не станет использовать фамилию мужа. Были и другие условия. Она согласилась и уехала. Не могу сказать, как и где она жила после этого. Но, насколько мне известно, в Англию она действительно не приезжала и мистеру Ванстоуну не досаждала. Ежегодные платежи на ее имя производились через агента в Америке вплоть до момента ее смерти. Она вышла замуж за Эндрю Ванстоуна ради денег – и деньги она получила.

Вскоре Эндрю оставил полк, его товарищи не знали об этой истории с женитьбой, и он благополучно вернулся в Англию. И первое известие, полученное им на родине, была новость о смерти отца. Он явился в мой офис в Лондоне, прежде чем ехать домой, и из моих уст услышал о том, как закончился семейный конфликт.

Завещание, разорванное старшим мистером Ванстоуном, так и не было заменено новым. Когда за мной послали, он был уже при смерти, и я ожидал, что последует обычный законный раздел имущества между вдовой и всеми детьми. К моему удивлению, среди бумаг обнаружилось незнакомое мне завещание, составленное по всем правилам, – судя по дате, оно было написано через неделю после уничтожения прежнего. В завещании содержались обвинения против старшего сына. Нотариусом выступил посторонний юрист, что для меня лично было позором.

Не стану мучить вас лишними подробностями. Вдова мистера Ванстоуна-старшего получила пожизненный доход с капитала. Все остальное доставалось Эндрю и Селине: две трети брату и одна треть сестре. После смерти их матери капитал, на проценты с которого она жила, также делился между Эндрю и Селиной в тех же долях. В эту сумму входили и пять тысяч фунтов, предназначавшихся Майклу, старшему сыну.

Округляя цифры, могу сказать следующее. До смерти матери Эндрю получал семьдесят тысяч фунтов, а Селина тридцать пять тысяч, в то время как Майклу не доставалось ни гроша. После смерти матери Майкл получал ее пять тысяч, в то время как состояние Эндрю увеличивалось до ста тысяч, а капитал Селины вырастал до пятидесяти. То, о чем я рассказываю, напрямую связано с судьбой дочерей мистера Ванстоуна. Крайняя несправедливость отца по отношению к Майклу ожесточила его и вызвала мстительную ненависть к брату.

Когда Эндрю услышал новости, его первый импульс вполне соответствовал прямому и доброму нраву юноши. Он сразу предложил поделиться своим наследством со старшим братом, однако существовало серьезное препятствие. У меня в офисе его ждало письмо от Майкла, в котором говорилось о причинах конфликта с отцом. Я вынужден был также предоставить информацию, известную мне. Как я ни старался смягчить ситуацию, выходило, что возмущение отца было оправданным. Он обвинял Майкла в подлости и обмане. Эндрю подумал, что нарушить волю отца означало бы признать правоту старшего брата и предать старшего мистера Ванстоуна. Он написал об этом Майклу, но предложил ему разделить деньги, однако ответ на это письмо состоял из сплошных оскорблений. Майкл унаследовал горячий темперамент отца, но не благородство. Он заявлял, что признает только полное аннулирование завещания и передачу ему всей доли Эндрю. Я писал миссис Ванстоун с просьбой повлиять на старшего сына, но она была обижена тем, что муж оставил ей только процент со скромного капитала, так что встала на сторону Майкла. Она даже заявила, что Эндрю пытался подкупить старшего брата, понимая, что получил деньги незаконно. Это стало последней каплей. Майкл уехал на континент, мать последовала за ним. Она жила достаточно долго и экономно, так что смогла оставить старшему сыну пять тысяч фунтов в придачу к назначенной отцом доле. Еще ранее он сумел поправить свое бедственное финансовое положение выгодным браком и проводил время то во Франции, то в Швейцарии. Затем овдовел. У него есть единственный сын. Вскоре мы еще вернемся к этому. Важно отметить, что со времен того конфликта Майкл и Эндрю ни разу не встречались и не поддерживали переписку.

После смерти отца и разрыва отношений с братом и матерью Эндрю оказался один в целом мире, с большим состоянием и морально подавленный. Сестра его вскоре вышла замуж, а он не мог рассчитывать на создание семьи. Человек высокого интеллекта мог бы посвятить жизнь трудам, но на это у молодого Эндрю не было ни сил, ни желания. Характер у него всегда был мягким. Для счастья ему нужен был уютный дом, милая жена, дети. В отчаянии он погрузился в пучину праздной лондонской жизни. Встреча с дурной женщиной нанесла ему тяжелейший удар, но любовь хорошей женщины спасла его из бездны.

Вы знали миссис Ванстоун только в поздние годы, когда она была часто нездорова и опечалена, устала от постоянной тайны. Но какой прелестной и живой она была в свои семнадцать! Я был вместе с Эндрю, когда он впервые увидел ее. Как-то вечером я попытался оторвать его от сомнительных развлечений, уговорив пойти со мной на бал одной из крупных компаний Сити. Именно там они встретились. Она с первого взгляда поразила его. У нее совсем не было светского опыта. Мы узнали, что это дочь некоего мистера Блейка. Остальное Эндрю позднее узнал сам. Они танцевали весь вечер.

Ей с самого начала не везло. Она не была счастлива дома. Семья и друзья не занимали большого места в ее жизни, они были заурядными. В тот вечер был ее первый бал – и там она встретила мужчину, отличавшегося блестящим воспитанием и утонченными манерами настоящего джентльмена. Разве могла она устоять?

Та встреча определила их судьбу. Они сразу выбрали опасный путь. Искренность и чувство чести не позволило ему скрыть правду. Она же была настолько благородна и импульсивна, что его отчаянное положение лишь привлекло ее еще больше. Она чувствовала своим долгом поддержать и пожалеть его. Она стала для него единственным шансом на спасение.

Поймите меня правильно: я не хочу оправдывать нарушение общепринятых норм, но история этой пары тронула меня. Я не стану осквернять их память. Я всего лишь говорю правду. Она оторвала его от безумного погружения в разгул и спасла от ранней смерти. Она создала для него счастливый дом, и вы сами видели, насколько благодарным и любящим супругом он стал для нее. Как только пришло известие о смерти его первой жены, он немедленно поспешил вступить в законный брак с настоящей спутницей жизни. Думаю, христианское милосердие должно смягчать сердца и учить нас любви и верности, прощая ближним слабости и ошибки.

Положение мистера Ванстоуна было таково, что ему постоянно грозило разоблачение. Он и его возлюбленная постарались скрыть тайну от семьи мисс Блейк, но это им не удалось. Не знаю, как все обернулось бы, будь ее родственники более строгих правил, но они оказались весьма сговорчивыми. В настоящее время из всей семьи жив только мелкий мошенник, известный как капитан Редж. Он постоянно получал от миссис Ванстоун деньги за молчание. Впрочем, и другая ее родня делала то же самое. Такие это были люди.

Сначала мистер Ванстоун и мисс Блейк уехали в Ирландию, там они провели несколько лет. Решившись пожертвовать своей жизнью ради любимого, она утешалась мыслью, что прежний его брак был основан на мошенничестве и не был настоящим, так что именно она его жена перед Богом. Она вела себя так, что никому и в голову не приходило заподозрить неладное.

Женщины умеют быть решительными и сильными, когда принимают на себя ответственность за тех, кого любят и оберегают. А миссис Ванстоун была настоящей женщиной. Именно она заботилась о том, чтобы их тайна оставалась скрытой.

Вернувшись в Англию, они поселились в Девоншире, подальше от северных краев, с которыми были связаны Ванстоуны. Им никто не досаждал. Мать и старший брат стали чужими. А сестре запрещал общаться с ним муж-священник, возмущенный сомнительным поведением Эндрю в Лондоне до встречи с мисс Блейк. Других родственников у него не было. Затем Ванстоуны переселились из Девоншира в этот дом, где были по-настоящему счастливы. Здесь родились их дети, здесь они наладили простую сельскую жизнь, завели круг знакомств среди соседей. Им нечего было здесь опасаться.

Вы провели с ними столько лет, и они ничем себя не выдали. Они ведь были мужем и женой на протяжении пятнадцати лет, прежде чем вы пришли в их дом. И ничто не напоминало им о прошлом вплоть до того письма из Америки с сообщением о смерти первой жены мистера Ванстоуна. Впервые у них появился шанс все сделать по закону, они могли невольно раскрыть тайну, но и вы, и их дочери слишком невинны, вы не могли заподозрить ничего сомнительного.

Он помолчал, слегка отвернувшись от мисс Гарт, на лице его отражалась понятная печаль. Только теперь гувернантка осмелилась прервать его повествование. Едва сдерживая слезы, она глубоко вздохнула и произнесла:

– Я была несправедлива к вам, сэр, в своих мыслях. Простите, я не знала, насколько вы благородны.

Адвокат был глубоко тронут ее реакцией. Он пожал ей руку, молча кивнув. Мисс Гарт смахнула со щеки слезу и добавила:

– Я совершенно потрясена, мистер Пендрил. Позвольте мне задать еще один вопрос, прежде чем вы продолжите свой рассказ? Сердце мое болит за девушек, к которым я искренне привязалась, они мне дороги, как и родные дети не всем бывают дороги. Есть ли для них надежда? Что, кроме бедности, ждет их впереди?

Адвокат поколебался, прежде чем ответить.

– Их положение теперь зависит от справедливости и милосердия незнакомого им человека.

– Из-за обстоятельств их рождения?

– Из-за обстоятельств, сложившихся после заключения брака их родителями.

Сделав столь странное заявление, он встал и поднял с пола завещание.

– Я всего лишь говорю правду. Брак уничтожил прежнее завещание и оставил дочерей мистера Ванстоуна на милость их дяди.

– Дяди? – потворила мисс Гарт, она на мгновение растерялась, а потом ахнула: – Вы имеете в виду Майкла Ванстоуна?

– Да.

– Они оказались в зависимости от Майкла Ванстоуна?! – повторила она. – От худшего врага их отца? Как такое могло случиться?

– Еще немного, и я смогу вам все объяснить, – ответил мистер Пендрил. – Чем скорее мы разберемся со всей этой мучительной историей, тем скорее я смогу связаться с мистером Майклом Ванстоуном и узнаю, как он намерен поступить в отношении осиротевших дочерей своего брата. Повторяю: теперь их будущее целиком зависит от его решения. Но сперва я должен закончить рассказ.

– Еще момент, – вновь прервала его мисс Гарт. – А для вас поспешный официальный брак мистера и миссис Ванстоун в тот момент тоже был тайной?

– К сожалению, так. Меня не было в Лондоне, и даже в Англии. Если бы мистер Ванстоун смог связаться со мной, получив письмо из Америки, судьба его дочерей теперь не подвергалась бы опасности.

В начале года мне пришлось уехать на Ямайку по неотложным делам старого клиента и друга, связанным с его собственностью в Вест-Индии. Я написал мистеру Ванстоуну в конце февраля, сообщив, что дело долгое и я вряд ли вернусь раньше июня. Я передал дела мистера Ванстоуна своим клеркам, но, естественно, никого не мог посвятить в его частные и тайные обстоятельства. Я получил от него известие о смерти первой жены четвертого марта, на корабле, но вернуться в Англию я смог лишь в середине июня.

– А он знал о вашем возвращении?

– Я с ним не встречался, но мой клерк, отвечающий за почту, написал ему, что я снова в Лондоне. После долгого отсутствия на меня навалилось множество срочных дел, и я узнал о его скоропалительном браке лишь через месяц, из письма, написанного им накануне трагической гибели. Он побеспокоился сообщить мне об этом лишь в связи с планируемым союзом его младшей дочери с сыном мистера Клэра.

В разговоре с самим мистером Клэром он рассказал честно обо всех своих семейных делах, чтобы в дальнейшем ничто не омрачило отношения их детей. Это было серьезным шагом со стороны мистера и миссис Ванстоун. Но вы знакомы с отношением мистера Клэра к социальным предрассудкам. Он с открытым сердцем принял исповедь друга. Естественно, мистер Ванстоун упомянул и о завещании в пользу своих дочерей. О том самом, что лежит теперь на столе перед нами. Но мистер Клэр человек образованный, он указал соседу, что брак, заключенный в марте, автоматически отменяет прежний документ, составленный пять лет назад. Слова соседа поразили и взволновали мистера Ванстоуна и побудили немедленно прислать мне вот это письмо.

В нем содержится новость о смерти его жены в Америке и о новом браке, а также о разговоре с мистером Клэром и о необходимости составления нового завещания. Он рассказал и о беспокойстве жены за свое здоровье, о грядущих переменах в семье…

Письмо пришло в субботу утром, и я немедленно отправился в путь, отложив все другие дела. О железнодорожной катастрофе в пятницу я услышал уже на вокзале в Лондоне. Все говорили о том, что есть погибшие и раненые. В Бристоле новости подтвердились, и я услышал имя мистера Ванстоуна среди жертв. На станции меня ждал сын мистера Клэра, к этому времени я уже успел пережить первый шок и подумать о том, что предпринять. Моей главной задачей было обеспечить будущее дочерей погибшего клиента в соответствии с его желанием. По закону треть состояния мистера Ванстоуна отходила его вдове. Но дочери родились до заключения брака, так что после его оформления и при отсутствии нового завещания они не имели никаких прав на остальное наследство. Единственный шанс был успеть составить завещание их матери, чтобы она оставила свою треть девушкам. Вот почему я так просил о встрече с ней и надеялся получить ее подпись. Однако все было тщетно. В тот момент я не мог раскрыть секрет ее брака – пока она была жива, только она сама могла сделать это.

– Теперь я понимаю вашу скрытность, мистер Пендрил, – ответила гувернантка. – Я уважаю ваш выбор.

– Увы, состояние миссис Ванстоун так и не позволило мне оформить законный документ. Если бы выжил новорожденный мальчик, рожденный уже в законном браке, он унаследовал бы все состояние мистера Ванстоуна. Но смерть ребенка уничтожила последние проблески надежды. Теперь единственным законным наследником становится брат покойного – мистер Майкл Ванстоун. Ему отойдут все восемьдесят тысяч фунтов.

– А другие родственники? Есть ли надежда, что часть денег достанется человеку, более склонному позаботиться о дочерях мистера Ванстоуна?

– Других родственников нет. Ни дедушки или бабушки умершего младенца с любой стороны, ни сестер или братьев мистера или миссис Ванстоун. Все умерли еще раньше. Есть кузены девушек: сын и две дочери старшей сестры мистера Ванстоуна, супруги архидьякона Бертрама, сама она умерла несколько лет назад. Но их близость по крови уступает родству Майкла Ванстоуна. Он оказался ближайшим родственником. Придется смириться с горькой правдой, мисс Гарт. Дочери мистера Ванстоуна становятся никем: ни денег, ни имени, если только дядя не проявит милосердие к ним.

– Жестокий закон, мистер Пендрил, жестокий закон христианской страны.

– Жестокий, мисс Гарт, это правда. Я вовсе не склонен одобрять законы Англии по поводу незаконных детей. Напротив, я считаю его настоящим позором. Он перекладывает грехи родителей на невинных детей, он поощряет злодейство в отношении сирот, и все это от имени морали и религии. В других христианских странах закон милосерднее, он автоматически присваивает официальный статус детям, рожденным до брака, если родители все же заключили его впоследствии. Но тут мы ничего не сможем поделать. Меньше чем через час я вернусь в Лондон. Там я должен сразу составить письмо мистеру Майклу Ванстоуну, и я, естественно, включу в него просьбу о милосердии к детям покойного. О результате я вас проинформирую как можно скорее. Не будем терять надежду.