Подарок к Золотой свадьбе

Первое упоминание о Запрудне относится к 1845 году. Наше село прославили земляки в годы революции, в годы Великой Отечественной войны, а в советское время победами на Олимпийских играх. И, конечно, высокими урожаями зерновых, масличных культур. Население сейчас – более пяти тысяч человек. В восьмидесятые годы XX века население было за шесть тысяч, но сейчас немножко меньше.

Скрывать не стану, остро и болезненно стоит проблема с работой. Каждый решает ее по своему разумению и в согласии со своей душой. Есть и такие, которые ступают на криминальный путь: воруют, находят какие-то нечестные возможности быстрого обогащения. Но, как правило, люди выбирают честный путь. Кто-то оставляет семью на хозяйство, сам уезжает на заработки в Ростов, в Москву, в другие города. Есть и такие, которые всей семьей в Ростов подались, снимают там жилье, работают. Соседи присматривают за домом.

Есть у нас ремонтная мастерская, элеватор, кукурузный завод, пекарня. Обязательно покушайте нашего хлеба, очень вкусный! Мельница своя есть, зерноочистительный комплекс, зерносушилка, маслозавод (растительное масло), консервный завод есть. Говяжью тушенку, свиную обязательно покушайте, вам понравится. А главное наше предприятие – ОАО «Запрудня» созданное на базе бывшего совхоза.

Выращиваем зерно, овощи, фрукты, производим фруктовые соки, только есть проблема. Цех был создан еще в советское время, тогда сок был в трехлитровых банках. А сейчас-то везде продается в коробках! У нас сок вкуснее, из настоящих ягод, очень вкусный! Но покупатели в больших городах предпочитают сок в коробках соку в трехлитровых банках, к сожалению. Нужны большие инвестиции, чтобы переоборудовать производство сока, увы, денег нет. А сок в трехлитровых банках многие гипермакеты уже не принимают вовсе. Но, кажется, я опять отвлекся. Есть у нас больница, две школы, два детских сада. Дом культуры. На центральной площади обелиск односельчанам, погибшим в годы Великой Отечественной войны, недавно там появились еще два имени. Двое наших погибли в Чечне.

Село благоустроенное. Из колодцев воду не носим, есть водопровод. У каждого в доме из крана вода бежит, хорошая вода! Чистая, вкусная, у вас в Ростове такой нет! Тропинки вдоль улиц тротуарной плиткой покрыты, все дороги с твердым покрытием. Грязи нет. Всегда чисто, аккуратно и красиво.

– Ты любишь свое село?

– Да. Очень люблю. Выучусь на библиотекаря, вернусь сюда, с мамой работать буду. Я уже сейчас в интернет статьи про село сбрасываю, в местную газету в Песчанокопское отправляю. Некоторые сам пишу про историю села. Иногда мама помогает. Уже пятое поколение Гонзар в селе живет. Я – пятый. Жаль, что вы в июле приехали, лучше бы весной. Весной очень красиво, соловьи поют. Их здесь так много! Такого птичьего концерта больше нигде не услышите!

Пойдемте на тот берег, я вам место покажу, где церковь будет. Все мостики недавно отремонтировали. Раньше зимой трудно было, а сейчас – вон какой мост пешеходный! Просторный и чистый! Церковь мы всем селом строим, сами на стройке помогаем, деньги собираем. Конечно, ОАО «Запрудня» больше всех дает на строительство, но и другие тоже. Мы с мамой тысячу рублей дали. Вот это место. Здесь когда-то церковь была, я уже ее не застал. От нее только фундамент остался, все травой заросло. Сейчас на этом месте новую строим. Я крещеный, сам захотел.

– Наверное, мама уговорила, – улыбнулся Саша.

– Нет, мама некрещеная. Это я ее уговариваю, а она не хочет. До сих пор свой партийный билет хранит.

– Почему же ты сам захотел? – спросил Саша.

Мальчик посмотрел на него и чуть не заплакал. Саша испугался:

–Не надо! Не надо! Не хочешь, не говори!

– Нет, почему же, – ответил Вася, – если хотите. Только вряд ли вам это понравится, очень грустная история.

– В твоей жизни была очень грустная история?

– Слава Богу, не в моей жизни, но я испытал очень сильную боль. И сейчас снова похожая история. Погибли Шаховские, всем больно. Только стоя рассказывать неуютно. Пойдемте, присядем. Вон на том берегу у самой воды старая ива, там скамейка есть, ее отсюда из-за ветвей не видно.

Они вернулись на другой берег, подошли к иве, увидели скамейку. Вася сел посередине, сосредоточенно потер переносицу, протер очки и начал рассказывать.

– Олегу Большакову было столько же лет, сколько мне сейчас – тринадцать. У его отца был магазин. Я тоже часто захаживал в его магазин. Там было все: продукты, посуда, постельное белье, одежда, обувь, даже гвозди. В начале девяностых, когда отец Олега только открыл магазин, на кассе сидела мама Олега. Но потом она перестала работать. Он нанял кассирш. У одной из них – Нины был гражданский муж Володя. Она уговорила Большакова взять Володю на работу. Образования у него не было. Машину водить умел, но не было прав. Взял его Большаков грузчиком и по совместительству охранником. Олег Большаков часто видел Володю в магазине, быстро привык к нему, но он с Володей не дружил. Просто он хорошо знал всех, кто работал у папы. Их дом был рядом с магазином. Олег был не то чтобы робкий, но… В селе тогда началось сильное расслоение на бедных и богатых. Конечно, Олег относился к самым богатым, хотя сейчас я бы так не сказал, есть в селе люди и побогаче. Дети из бедных часто задирались и приставали к нему. Однажды даже побили. Не за что-то конкретно, а за то, что богатый. Олег долго болел, потом боялся идти в школу. Тогда кассирша Нина предложила, чтобы ее Володя сопровождал Олега в школу и из школы. Родители, конечно, обрадовались, стали доплачивать Володе.

Олег был тихий, любил рисовать, знал много стихов наизусть, хорошо учился, но он никогда не дрался. Говорил, что правильно действовать убеждением, а не кулаками. Летом Большаков-отец, мама и Олег поехали навестить родственников в Шолоховский район, заодно отдохнуть, порыбачить. Поехали на своей машине. Отдохнули хорошо, родственников навестили. Поехали обратно в Запрудню и попали в ДТП. Сильно никто не пострадал, но страху натерпелись. В сентябре Олег в школу пошел. Володя к тому времени ушел от своей гражданской жены и ушел с работы.

В тот день родители Олега уехали в Песчанокопское на машине. Он один возвращался домой из школы. К нему подъехала незнакомая машина. Он сперва испугался, но увидел, что за рулем Володя и успокоился. На заднем сиденье сидел еще один знакомый ему парень – Русик Куракин, то есть Руслан. Это друг детства Володи. Володя, не выходя из машины, рукой подозвал Олега. Тот подошел к нему. Олег воспринимал Володю как своего охранника и не боялся его. Володя сказал, что только что его родители попали в автокатастрофу и сейчас находятся в больнице, надо скорее ехать к ним. Олег, недавно переживший ДТП, сразу поверил, очень испугался за родителей, сел в машину. Они поехали. Только не в больницу, а вон туда, где виднеется лес. Олег понял, что его обманули, хотел на ходу выскочить из машины, но Руслан удерживал его. Руслану и Володе было уже по 26 лет, а Олегу 13. Он не смог отбиться. Его привезли в лес.

Заставили написать отцу письмо с требованием выкупа. Он написал. В письме он употребил одно слово, которое часто произносил Володя. Они дома часто смеялись над Володей из-за этого слова. Он всегда говорил не «хочешь», а «хотишь». Он надеялся, что по этому слову отец сразу поймет, кто похитил его.

Письмо подбросили его отцу, потребовали выкуп, знали, что у него есть деньги. Большаков сразу в милицию пошел. Конечно, он догадался, кто похитил сына, помогло это слово. Но это Олега не спасло. Они убили его сразу после того, как Олег написал письмо. До вечера находились в лесу, поэтому милиция и не могла найти их. Когда стемнело, пошли к условленному месту, там уже лежали деньги. У Большакова не было в наличии такой большой суммы, он взял в банке ссуду. Потратил на это много времени. Милиция не успела пометить деньги.

Руслан и Володя забрали деньги и уехали в Песчанокопское. В Песчанокопском жил и сейчас снова живет Ванька-Туз. Все знают, что он связан с криминалом, но он никого не боится, живет в своем богатом доме с гражданской женой и двумя детьми. В подвале у него бильярдная, там постоянно кто-то играет в бильярд. Уж, не знаю, как и почему, но Володя и Руслан задолжали ему большую сумму. И первым делом приехали к нему, несмотря на то, что уже была ночь. Отдали долг. Уехали спать.

Большаков, отдав деньги, надеялся, что сын вернется домой, но Олег не вернулся. Он ждал до утра. Утром поехал в Песчанокопское к тому же Ваньке. Почему? Не знаю. Ванька-Туз тоже очень удивился, когда Большаков пришел к нему. Но Большаков объяснил, что Ванька-Туз пользуется уважением среди молодежи, многих знает лично. Очень просил помочь ему найти сына. Тот ничего конкретного не обещал, но выслушал внимательно. Он сразу понял, откуда у Володи и Руслана деньги. Послал за ними своих игроков в бильярд.

Они оба уже приоделись в импортную обувь, штаны, куртки. Руслан сделал предложение своей девушке, она согласилась. Они обмывали помолвку в ресторане. Я этого, наверное, никогда не пойму. Вчера они убили ребенка, а сегодня они веселятся в ресторане со своими девушками, радуются, что разбогатели. Из ресторана их привезли к Ваньке, по пути сняв с них импортные шмотки.

Ванька-Туз потребовал, чтобы они вернули ребенка родителям. Они не сказали ему, что уже убили Олега. Он требовал сказать, где они спрятали ребенка, они не отвечали. Он велел побить их. Они боялись сказать ему, что убили Олега, боялись, что он сам убьет их за это. Деньги он у них забрал, но к тому моменту они уже успели много потратить. Руслан уже успел купить машину и успел попасть в ДТП. Володя купил себе много новой модной одежды… Странно, но мне иногда кажется, что таким людям, если их можно назвать людьми, хоть, сколько денег дай, они все быстро потратят. Не в коня корм. Слишком низкие интересы. Устремления обезьяны, которая важно задирает хвост, а под хвостом красная попа.

Ванька-Туз приказал им вернуть ребенка родителям и уехать из Песчанокопского, вообще уехать с Дона, залечь на дно. Они спрятались в домах своих девушек, что казалось им самым безопасным. Конечно, их нашли. Потом был суд. Судили и Ваньку-Туза за то, что не сообщил милиции вовремя. Но он сидел недолго, уже вышел, живет в том же доме. На смертную казнь у нас мораторий. Володе и Руслану дали по 25 лет. Но Отец Володи нанял адвоката. Писали прошение о помиловании. И представьте себе! Их помиловали! Уменьшили срок! Зачем нужна такая комиссия о помиловании? Неужели они отсидят и вернутся в село? Будут жить здесь? А Олега уже нет. Его родители продали все и уехали в Шолоховский район.

Я очень болезненно пережил все это, потому что был лично знаком с Олегом. Мы не были друзьями, но часто играли в шахматы. У нас в школе есть шахматный клуб «Белый конь». Я тогда думал, мог ли Олег спастись? Может быть, он был не так уж и прав в своем убеждении, что не надо драться, что надо действовать убеждением? Убеждение действует, когда говоришь с человеком, но Володя и Руслан не люди! У придорожного камня больше человечности, чем в их… Есть ли там сердце? Может быть, Олегу надо было, когда он понял, что его везут в лес, громко кричать и драться? Наверное, он пытался с ними говорить, это бесполезно. Или я слишком строг? Кричи. Дерись, а чуть от села отъехали и мертвая зона, никто не услышит. Что могло спасти его? Ничего не могло. Тогда я пошел в церковь и начал молиться. У молитвы есть сила, которая дарит счастливый случай, спасая от смертельной опасности. Молитва спасает там, где больше ничего спасти не может.

Я вас не утомил? Пойдемте, я покажу вам наш Дом культуры. У нас и музыке учат, и танцам. Для взрослых есть курсы кройки и шитья, вязания…

Возле Дома культуры они увидели пролетевший мимо драндулет Шаховского. Саша поспешил домой, поблагодарив своего маленького экскурсовода.

Саша очень удивился, увидев дом Шаховского пустым и запертым. Позвонил шефу.

– Только что Сергей Андреевич не проехал, а пролетел мимо Дворца культуры на своем раритетном автомобиле. Я мельком увидел его лицо. Он был в очень сильном возбуждении. Но дома его нет. Где он? И где сейчас вы?

– Я в доме Дмитрия Шаховского. Зайди сюда.

– А как же Сергей Андреевич?

– Сейчас третий час, кругом люди, а Шаховской производит впечатление вполне благоразумного человека.

Саша пришел в дом Дмитрия Шаховского. Трубников сидел на стуле за большим столом в гостиной. На столе лежали открытка, большая шаль, мужской шарф и небольшой прозрачный пакетик с зерном.

– Что это? – удивился Саша.

– Вязаные вещи. Очевидно, Тамара связала шаль и шарф, чтобы подарить на Золотую свадьбу старикам Болботовым. Вот и открытка здесь с поздравлениями. Меня удивляет, почему вместе с шалью и шарфом лежит зерно? Тебе не кажется это странным?

– Кажется, но сейчас я очень переживаю за старика Шаховского. Он пролетел мимо нас с Васей с таким видом, словно намеревался кого-то убить. А зерно… Этот маленький пакетик мог попасть сюда случайно.

– Нет, Подарок был красиво упакован. Тут в пакетике и бумажка. На ней написано, что пшеница с поля Д. Шаховского. Как странно… Но надо хотя бы позвонить Сергею Андреевичу, если ты так сильно переживаешь. У тебя же есть его телефон?

– Я уже несколько раз ему звонил, не отвечает. У меня плохие предчувствия.

– Ну, тогда пошли, поищем его. А подарок сложим опять в ту же упаковку и оставим здесь. Пошли.

Не успели они выйти на улицу, как увидели бегущих людей. Мужчины, женщины, дети бежали по улице. Трубников и Саша сели в машину и быстро догнали их.

– Что случилось? – спросил Трубников.

– Тонышев! – на бегу ответило несколько человек сразу. – Тонышев Шаховских убил! Он сейчас его убьет!

– Мы его сейчас все убьем! – возбужденно кричали бегущие рядом дети.

На соседней улице возле старого дома под соломенной крышей стояла толпа. Трубников и Саша подъехали раньше, чем добежали люди, с которыми они только что говорили. Из дома доносились крики. Трубников и Саша побежали в дом. Старик в исступлении бил лежащего на полу мужчину, тот кричал, что он никого не убивал! Рядом стояли люди и громко комментировали избиение. Вдали уже была слышна сирена полицейской машины. Трубникову пришлось приложить очень много усилий, чтобы оторвать Шаховского от полуживого человека, скрючившегося на полу.

– Это Толька Тонышев моих убил! – кричал Шаховской, – пусти меня!

Он вырывался с отчаянной силой. Пришлось применить несколько приемов, чтобы не допустить убийства. Тонышев даже не делал попытки подняться, он был весь в крови и обеими руками держался за живот, причитая по-бабьи: «Ой, мама-мамочка! Ой! Больно!»

Почти одновременно с полицией приехала и врач. Тонышева увезли в больницу, что спасло его от разъяренной толпы, собравшейся у его дома. Шаховского хотели отвезти в отделение полиции, но Трубников уговорил отпустить его домой.

– Он явится по первому вашему требованию.

Трубников силой затащил Шаховского в свою машину и повез к нему домой. Саша поехал следом на раритетной машине. Дома Шаховской все еще продолжал вырываться из рук детектива в яростном порыве убить ирода. Только когда ему дали выпить водки, начал понемногу успокаиваться. Наконец, Сергей Андреевич разжал кулаки и заплакал. И неизвестно, что страшнее: сцена избиения Тонышева или плач навзрыд? У Трубникова у самого задрожали руки и пересохло горло.

Примчался толстый Локтев. Он не мог поверить, что Шаховских убил Толька. Весть об этом молниеносно разнеслась по селу. Следом за Локтевым явилась вся компания во главе с Поповой. Трубников и сам высокого роста, косая сажень в плечах, но рядом с бывшим председателем сельсовета он становился мелким. Светлана Вадимовна положила на обеденный стол кулаки, взволнованно смотрела на Шаховского и говорила пулеметной очередью:

– Толька Тонышев за все заплатит! Мы этого так не оставим! Поднимем все село! На руках его из села вынесем и тропинку заметем, чтоб не вернулся!

– Подождите, – все же вклинился в ее пламенную речь Трубников, – ведь еще вчера вы убеждали меня, что Дмитрия и его семью убили чужие! Почему сейчас подозрение пало на Тонышева?

– Потому что Сергей, – отчеканила Светлана Вадимовна, – вернувшись от следователя Валуева, сразу поехал к Тонышеву и избил его. Значит, убийца Толька Тонышев!

– Нет, – остановил ее Трубников, – если бы следователь подозревал Тонышева, то вызвал бы его самого. И что там произошло? Сергей Андреевич, что сказал вам следователь? Почему вы избили Тонышева? Он его в чем-то подозревает?

– У Тольки есть мотив, – ответил Шаховской, – мотив! Валуев у меня про драку расспрашивал, а я уже выводы сделал, что Толька и есть убийца.

– О той драке я тоже помню, – сказал Локтев, – мой пацан тогда тоже в клубе был, рассказывал. Но ведь прошло уже лет пятнадцать! Тогда они еще в школе учились. Все трое в одном классе: Дима, Тамара и Толька. На танцах во Дворце культуры Толька прицепился к Диме, была драка. Дрались из-за Томки. Сильная драка была. Но уже столько лет прошло! Неужели Толька?!

– Больше некому, – ударила по столу кулаком Светлана Вадимовна.

– Одной мотивации мало, – возразил Трубников, – нужны…

– Вам, сыскарям нужны, – замахал руками ветеринар Абалешев, – нам уже все ясно стало, уже ничего не нужно.  Толька – пропащий человек. Он хронически безработный, прикладывается к бутылке! Когда мать жива была, он еще аккуратным ходил, а сейчас совсем обнеряшился, наверное, даже не расчесывается никогда! Его судом линча судить надо! Это точно он! Он до сих пор на Тамару влюбленными глазами смотрел, точно он! От ревности! Сам ведь так и не женился, урод!

– Да кому он нужен? – сказала Светлана Вадимовна, – убить его мало!

– Не надо никого убивать, – еще раз попытался остудить разгоряченных фермеров Трубников, – может, это не он убийца.

– А кто тогда? – возразил Локтев, – вот ты вспомни, Сергей, – обратился он к Шаховскому, – на проводы в армию он приходил?

Шаховской поднял на него взгляд, белки его глаз стали почти красными, лопались сосуды.

– Какую армию?

– Ну, когда Дима твой в армию уходил, почти все село на проводы собралось. Он был?

– Нет. Ни на проводы, ни на свадьбу. Толька к нашему дому на расстояние пушечного выстрела не приближался. А если бы подошел, то я бы его шуганул! В клубе он первым драку затеял, у него нож был! Димке руку порезал, сволочь! Хорошо, что милиция рядом оказалась! Мать его на коленях передо мной стояла, чтоб я заявление забрал! А то бы загремел в колонию, даром, что малолетка! Я мать пожалел, заявление забрал! Кабы знал, что этот гад такую месть в душе вынашивал!

– Нет у него души! – ударила по столу Светлана Вадимовна и возмущенно посмотрела на Татьяну Ильиничну, – Таня, ты почему молчишь?

– Вера Тонышева всю жизнь у меня в бухгалтерии работала. Про Тольку не знаю, все может быть, но Вера…

– А Вера уже год как умерла, – сказал Локтев, – о ней и речи нет. Речь идет о ее сыне. Да и сама она не такая уж невинная! Кто отец Тольки? Никто не знает! Расплодили безотцовщину! Босяков вонючих! Что с тобой, Сергей?

Шаховской чуть не упал со стула. Саша вовремя подхватил его. Старик побледнел, пот выступил на лбу.

– Скорее в больницу его! – скомандовала Светлана Вадимовна и, подхватив Шаховского словно ребенка, быстро понесла его к выходу.

Впереди уже бежал Абалешев, чтобы подогнать машину поближе к дому. Шаховского отвезли в ту же больницу, где находился Тонышев. Палата была одна, потому что вся больница на десять коек. Любовь Ивановна растерянно смотрела на Шаховского и отчаянно искала выход. Оставлять их в одной палате нельзя. Отправлять Шаховского домой тоже нельзя, с сердцем шутки плохи. После мучительных раздумий велела Шаховского перенести в палату, а Тонышева отправить домой.

– У Тольки ничего кроме синяков нет, авось, ничего.

– Односельчане линчуют его, – сказал Трубников, – если вы отправите его домой.

– А вы хотите, чтобы я оставила их в одной палате на соседних койках? За всю мою практику, а я работаю здесь уже тридцать лет, у меня в больнице еще никто не умирал! Можете охранять Тонышева сами, если вам его жалко. Уже вся Запрудня кипит жаждой мести.

– Может, его лучше отправить в полицейский участок? – спросил сам у себя Трубников.

– Отправляйте, только поскорее, пожалуйста, мне не нравится, что возле больницы собирается бурлящая гневом толпа.

После того, как Шаховского поместили в палату, а Тонышева препроводили в полицейский участок, Трубников и Саша медленно шли к дому Шаховского.

– Странно, – рассуждал Саша, – еще вчера все горячо убеждали нас, что убили чужие, а сегодня все абсолютно уверены, что убийца Тонышев. Возле больницы толпа все еще стоит. Неужели это и вправду Тонышев?

– Не знаю, – ответил Трубников, – смотри, кто это на пороге сидит?

– Данила Трифонов-младший.

Они зашли во двор. Мальчик подошел к ним:

– Меня до вас дед послал.

– Но Сергей Андреевич в больнице, – сказал Саша.

– Знаю, дед сейчас у него. Дед меня до вас послал. Тетя Валя, что живет на нашей улице, продает цыплят. Дед хочет десять купить. Послал меня до вас, чтобы попросить денег в долг. А долг курями отдадим, когда вырастут.

– Какими курями? – удивился Саша.

– Обыкновенными курями, – пожал плечами мальчик.

–Курами, – поправил его Трубников и достал тысячную банкноту, – возьми, Данила, это на цыплят. Ни курами, ни деньгами возвращать не надо. Считай, что я вам цыплят подарил.

– Ого! Это вы, дядя, очень много цыплят подарили! И даже курями возвращать не надо?

– Нет, иди. Отнеси деньги деду, пусть цыплят купит.

Мальчик буркнул: «Спасибо» и побежал, зажав в кулаке заветную купюру.

Трубников присел на крыльцо, закурил. Был уже седьмой час вечера, но жара не спадала. Собака Шаховского спала в клумбе с цветами.

– Напрасно вы мальчику деньги дали, – сказал Саша, – теперь к вам очередь выстроится из детей, желающих купить цыплят.

– Не успеет. Я сейчас уеду. Ты здесь останешься, людей послушай, с молодежью пообщайся. И каждый вечер мне отзванивайся. Наверное, я уже не вернусь сюда. Не нравится мне вся эта история с Тонышевым. Слишком все просто.

– В Ростов? – спросил Саша.

– Сначала в Шахты. Мне не дает покоя странный подарок, который приготовили дети старика Шаховского на Золотую свадьбу. Шаль и шарф – понятно, но зерно? Болботов-отец, насколько мне известно, был шахтер, зачем ему зерно?

В кабинете Трубникова сидели Лукашов и Булавинов.

– Мне нужна информация о деятельности всех братьев Болботовых. Скажу вам то, что мне уже известно. Александр Болботов имел фермерское хозяйство в верховьях Дона, его пашня самая большая – тридцать гектаров. Владимир – фермерствовал в Песчанокопском районе – пять гектаров пашни. Борис – в Краснодарском крае – 12 гектаров пашни. Все братья выращивали пшеницу элитных сортов, шла на экспорт. Главное, что меня интересует – экспорт зерна. Досконально изучите всю их бухгалтерию.

Они выходили на экспорт посредством Торгового Дома «Агробизнес», но из-за низких закупочных цен захотели перейти под знамена агрохолдинга «Атланты».

Финансовый директор агрохолдинга Сергей Харитонов, его жена, восьмилетняя дочь тоже приехали на Золотую свадьбу стариков Болботовых. Приехали, несмотря на то, что раньше не были знакомы с ними. В агрохолдинг я сегодня поеду сам. Уже договорился. Скорее всего, Харитонов уговаривал братьев сотрудничать с агрохолдингом. Ради этого он приехал на Золотую свадьбу. Ради этого приехали и братья, оставив поля во время уборки. Им важно было определиться с реализацией зерна. Ради этого Харитонов взял с собой жену и дочь. Хотел объяснить всем, что он не враг, что ему можно доверять, с ним можно работать.

Пакет с зерном, который Тамара Шаховская так старательно упаковала вместе с шарфом и шалью, был предназначен Харитонову в качестве образца. На Золотой свадьбе они собирались обсудить вопросы реализации зерна, условия и расценки.

– Нас двое, – сказал Лукашов, – а братьев трое. Я могу пригласить еще одного человека?

– Ты должен пригласить еще двоих. Трое братьев и фермер из села Запрудня Песчанокопского района Дмитрий Шаховской. Я был у него, но не изучал его бухгалтерию. Идите следом за деньгами. Кому продавали зерно? По каким ценам? Закупочные цены? Возьмите не один год, а пять лет. Мне нужна самая подробная информация о зерне, которое они выращивали, о ценах… Вся бухгалтерия! Отчет письменный со всеми цифрами. Вопросы есть?

– Насколько срочно?

– У меня всегда все срочно. Все?

– Да, – ответил Лукашов, – приступаем к работе.

Они ушли. Трубников посмотрел на часы. Пора ехать в агрохолдинг. Тимофей Александрович ждет его через час. В это время позвонил Саша:

– Тонышева арестовали по подозрению в убийстве. У него провели обыск. Нашли пистолет Макарова. Уже ни у кого нет сомнений. Мне возвращаться в Ростов?

– Нет. Оставайся там. Я не уверен в том, что убийца Тонышев. Расследование только начинается..