Две Розы

– А ты, Розочка, к нему домой сходи, там и расставь все акценты! Я думаю, после этого он живенько твою Соньку бросит! А там, глядишь, и все остальные проблемы сами собой рассосутся!

– Это беременность, что ли, сама собой рассосется? – насмешливо уставилась на нее Лида. – Ты чего говоришь-то, Лизок?

– Нет, не рассосется. Может, и родит Сонька, что ж. Зато успокоится. Материнские заботы, они, знаешь, быстро в чувство приводят… А Виктор этот пусть алименты платит, и больше от него ничего и не требуется! Да я думаю, он и сам захочет как-то откупиться…

– А что… Может, это и правда выход… А, Роза? Как думаешь? Может, и впрямь стоит вот так – раз, и рубануть топором! И заявиться тебе с этой проблемой к нему домой! А?

– Ой, не знаю я… – робко улыбнулась Роза. – Страшно мне как-то…

– А хочешь, я с тобой пойду? – решительно предложила Лида. – Уж я ничего не испугаюсь, ты ж меня знаешь! Это ты будешь стоять да блеять, как перепуганная овца, а я все скажу, как надо! Давай?

– Ну хорошо… Давай попробуем, что ли… Только ты не сразу на людей накидывайся, ладно? Надо же как-то по-человечески, аккуратно все изложить…

– Не боись, Розочка, прорвемся! В конце концов, мы за правдой идем, а не подачки клянчить! Если сумел девчонку с ума свести, то и отвечать должен, как полагается!

Их праведный поход в лоно семьи Виктора закончился трагически. Закончился тем, что Сонька закатила скандал и ушла из дома в неизвестном направлении. Роза ее искала, но Сонька будто сквозь землю провалилась. Даже пришлось в милицию заявление на розыск нести, но там только руками развели – а что вы хотите, мамаша, ваша дочь уже совершеннолетняя, где хочет, там и проживает… Воспитывать надо было нормально, мамаша…

Потом Роза не помнила, как жила. Не жизнь была, а сплошная тревога за Соньку. Где живет, как живет… Еще и беременная, с токсикозом… Что ест, ходит ли в консультацию… Ведь ни одной весточки Сонька о себе не давала, так на мать обиделась! Потом через десятые руки узнала как-то, что вроде этот Виктор комнату ей снял… Жива, значит, и то хорошо.

Тревоги ее закончились в одночасье звонком в дверь. Открыла и увидела Соньку с кульком в руках… Поначалу и не поняла, что это за кулек такой, потом дошло – ребенок же, господи! Картина, как говорится, маслом, вполне классическая! Дочь в подоле принесла, принимай, мамаша!

Сонька смотрела на нее так, будто совсем не чувствовала себя виноватой. Даже наоборот, с напором смотрела. Чего, мол, застыла на пороге, дай пройти…

– Мам, я к тебе прямо из роддома, надо бы какие-то пеленки-подгузники организовать, а? Давай, мам… А то у меня времени совсем нет…

– То есть как это – времени нет? – тихо удивилась Роза, принимая из рук Соньки кулек.

Отогнула край протертого байкового одеяльца, глянула в личико внучке… Хорошенькая. На Соньку похожа. Вот заворочалась, личико скукожилось… Сейчас плакать будет, наверное…

– Мам… Там, в пакете, детская смесь есть. Приготовишь, ладно? Там ничего сложного, на пакете все написано… Она хорошо ест… У меня молока так и не появилось, в роддоме сказали, что смесью кормить можно.

– Она? Девочка, значит?

– Ну да… А я разве сразу не сказала?

– Нет… А как назвала-то?

– Розой…

– Как?!

– Да Розой, говорю же! В честь тебя! Ну а теперь давай прощаться, мам… Мне уходить надо…

– Куда? Куда уходить? С ума сошла?

– Нет, со мной все в порядке. Я за любимым человеком иду, мам. Вернее, уеду. Виктора в другой город переводят, ну и я за ним…

– Он что, с женой развелся? Вы вместе едете?

– Нет, не развелся. Он едет с семьей. Но я все равно с ним… И не говори мне ничего больше, мам, тебе этого не понять! Я без него жить не могу!

– А без ребенка можешь?

– Без ребенка могу. Прости, что ж теперь поделаешь, если я такая… Если я так умею любить… Тебе не понять, мам. Ну все, я пошла… А вы тут оставайтесь – Роза с Розой… Только не надо меня разыскивать, ладно? Я потом сама о себе дам знать, когда все устроится… Я ведь все равно с ним рядом буду, мам… Все, все, не говори больше ничего! Я ушла, все… В другой город уеду…

Сонька поспешно шагнула к двери, а Роза так и осталась стоять посреди комнаты. Почему-то эхом звучали в голове последние Сонькины слова – «в другой город уеду»… Где-то она их уже слышала… Ах, да! Это же любимый муж так говорил, когда с ней прощался: в другой город, мол, уеду. Стало быть, дежавю, вот оно что. Надо же, как Сонька со своим отцом исчезли из ее жизни одинаково. Судьба у нее, что ль, такая – пережить предательство близких?

Очнулась, когда маленькая Роза заверещала в руках, и пришлось положить ее на диван и распеленывать дрожащими руками.

И в этот момент с ней произошло что-то. Будто вынырнула наконец из своей бесконечной реки, с жадностью вобрала в себя воздух… И легче стало, и силы появились выбраться на берег. Еще глоток воздуха, еще…

Да, надо жить дальше. Надо перепеленать Розу. Надо готовить смесь, потом кормить… Много, много теперь всего надо. И с работой что-то решать надо, ведь завтра с утра надо выходить на работу… Хотя какая теперь работа, господи? О чем это она? Но с другой стороны – жить на что? Как жить без зарплаты?

А надо как-то. Ничего не поделаешь, началась новая жизнь. В которой они теперь вдвоем. Две Розы, большая и маленькая…

С работы Розе Федоровне все же пришлось уволиться. Но этого обстоятельства она не испугалась – казалось, в голове заработал четкий калькулятор, как она может устроить свою нынешнюю жизнь.

Во-первых, надо дом продать, который завещала ей тетка. Деньги небольшие, но на полгода скромной жизни хватит. Вопрос – как продать… Туда же ехать надо, заниматься вопросом. Но этот вопрос вдруг решился сам собой – однажды она достала из почтового ящика письмо… В нем подруга тетки предлагала купить дом и хлопоты по продаже брала на себя. Просила только прислать нотариально оформленную доверенность на сделку. Роза Федоровна помнила эту теткину подругу и тут же набрала номер ее телефона, который был указан в письме. Поговорили они весьма душевно, и о це-не сговорились вполне приемлемой, и через месяц Роза Федоровна получила свои деньги за дом. А тут еще и халтурка хорошая подвернулась – вечерами в школе полы мыть. Благо что школа рядом, в соседнем дворе. А за маленькой Розой в это время Лидочка посулилась присматривать, за что ей Роза Федоровна была страшно благодарна. Тем более вовсе это и не трудно было, потому как Розочка была на редкость спокойным ребенком, не плакала, даже когда подгузник был мокрым насквозь. Это обстоятельство даже несколько тревожило Розу Федоровну – отчего ребенок не плачет? Не требует, чтобы его на руки взяли? Неужели такая кроха чувствует, как бабушке трудно нести бремя полной и безоговорочной материнской ответственности, и боится потревожить бабушку своими младенческими потребностями? Она даже поделилась с подругами своими переживаниями на этот счет, но Лидочка только отмахнулась сердито:

– Да не сочиняй, что ты! Тоже мне, психоаналитик нашлась… Просто спокойный ребенок, вот и все! Радоваться надо, а ты на пустом месте проблемы придумываешь!

Лизочка же подумала и произнесла тихо:

– А мне кажется, Роза в чем-то права, Лид… Я где-то читала, что дети еще в материнской утробе все понимают и все чувствуют. Они же в этом посыле энергии растут, который от матери идет… Говорят, когда матери ребенок не нужен, то он даже не плачет, когда рождается. А если плачет, то будто извиняется – простите, мол, что я все же на свет появился…

Роза после этих слов тихо заплакала, а Лида сердито махнула в сторону Лизы рукой. И перевела разговор в другую сторону:

– А я, Лиза, твою Маринку вчера видела, едва узнала! Такая деловая стала, холеная, как с обложки журнала! Ее какой-то мужик из машины около дома высадил… Что, замуж, поди, собралась? А ты от нас этот факт скрываешь?

– Да какой замуж, ей еще учиться два го-да… – отмахнулась Лиза и почему-то грустно вздохнула.

И добавила так же грустно:

– Боюсь я, она вообще никогда замуж не соберется…

– Это почему же? – хором спросили Роза и Лида, переглянувшись.

– Да потому… Она сама так говорит. Хочу, говорит, для себя жить, хочу карьеру построить… Не надо мне, говорит, никакого мужа, и детей не надо… А еще говорит, что нынче это модно…

– Что модно? В одиночестве куковать? – удивленно уточнила Лида.

– Да нет… При чем здесь одиночество? Модно жить не по стереотипу, а отталкиваясь исключительно от своих потребностей. А потребность жить семейной жизнью есть не у всех. И способность тоже. Это она так рассуждает, Маринка… А мне, девочки, страшно становится, когда она так рассуждает…

– Так скажи ей, чтобы с ума не сходила! Что глупости это все! – рубанула ладонью воздух Лида. – Разве можно бабе одной всю жизнь прожить? Да у всякой бабы в крови должна быть заложена природная сверхзадача – гнездо свить да детей родить! Пусть без мужа, но гнездо с птенцами обязательно должно быть, как без этого! Ишь, умная нашлась – для себя жить! Будто гнездо с птенцами – это не для себя!

– Ага… Вон, одна уже птенца своего бабке подкинула и улетела… – мотнув головой в сторону Розы, тихо проговорила Лиза. – И в твое гнездо, Лидочка, того и гляди чужая птица прилетит да свое гнездо в гнезде вить начнет… Вот тогда и запоешь, для себя надо жить или не для себя…

– Нет, мой Вадик тогда женится, когда себе на квартиру заработает. Я ему так и сказала, и он со мной вполне согласился, – уверенно парировала Лида.

– Ну да, ну да… Вот так пойдет и прям заработает, ага… Квартиры, они ж нынче на дороге валяются… – насмешливо ответила Лиза.

И неизвестно, чем бы закончился этот спор, если бы в него не вмешалась Роза, исполнив, как всегда, функцию миротворца:

– Девочки, не ссорьтесь! Обеих в угол поставлю! Давайте лучше чай пить, я же манник сегодня испекла! Сейчас я стол к чаю накрою…

Метнувшись на кухню, она тут же вернулась в комнату, тихо и удивленно спросила:

– Ой, а откуда у меня в холодильнике столько продуктов? Я и не заметила, как вы…

– Откуда, откуда… Зайчик принес! – весело откликнулась Лиза, и по ее веселости Роза Федоровна поняла, что это Лизиных рук дело.

– Ой, Лизочка… Ну что ты… Опять ты…