Как убежать от любви

Наконец Саша прервал тяжелую паузу, проговорил хрипло:

– Нам надо серьезно поговорить, Заяц…

И снова у нее в бешеном ритме заплясало сердце – вот оно! Вот сейчас… Да, сейчас он ей все скажет… Сам скажет… Господи, мамочка, что же теперь будет… Прости меня, мамочка…

– Да, нам надо поговорить… – снова произнес Саша и решительно нажал на кнопку пульта, выключая телевизор.

В наступившей тишине слова его прозвучали как гром среди ясного неба. Потому что это были совсем не те слова, которые она ждала.

– Понимаешь, Заяц… Я хотел с тобой вот о чем поговорить… Сегодня соседка приходила, жаловалась на тебя… Говорит, ты сильно ей нагрубила…

– Да какая еще соседка, Саш… – произнесла она с отчаянием, чуть не заплакав. – Какая еще соседка…

– Ну, шустренькая такая. Глазки острые. Она еще к нам на поминальный обед приходила. Я не запомнил, как ее зовут.

– Это Тамара Семеновна с третьего этажа…

– Да. Наверное. Чего ты ей вдруг нагрубила-то, Заяц?

– А ты что, меня сейчас вроде как воспитываешь, да? Нехорошо грубить старшим? Ай-яй-яй? В угол поставлю, сладкого на обед не получишь?

– Ну, вообще-то да… Старшим грубить нехорошо вообще-то. Хотя знаешь… Дело ведь вовсе не в этом…

– А в чем тогда?

– Дело в том, Заяц, что эта соседка по большому счету права…

– И в чем это она права, интересно? – запальчиво спросила она, разворачиваясь к нему корпусом. – Ну в чем, скажи? Можешь мне доходчиво объяснить, я не понимаю?

– Зато я все понимаю, Заяц. Понимаю то, что мне пора уходить.

– Уходить?! Куда? И почему уходить?

– Потому! Сама должна понимать почему!

– Но я не понимаю! Может, я глупая, но я и правда не понимаю! Объясни!

– Да что тут объяснять… Знаешь, у англичан есть великолепная поговорка: если надо объяснять, то не надо объяснять…

– Нет, надо! Объясни!

– Ну что ты злишься, Заяц… Пойми, мы больше не можем жить вместе, в одной квартире… Потому положение и впрямь складывается несколько… двусмысленное.

– И ты вот так, запросто… Вот так… Оставишь меня одну? Так запросто бросишь, да? Потому что соседка сказала?

– Нет. Я тебя не брошу. Я всегда буду на связи. Всегда приду тебе на помощь в любом вопросе. Ты в любое время можешь рассчитывать на меня. Но сейчас я должен уйти, Заяц…

– Да ты… Ты же меня просто бросаешь, и все! Как предатель! Бросаешь в самую тяжелую минуту! Ты… Да ты…

Дальше она не смогла говорить. Ее трясло от горького разочарования, от его неожиданного и, как ей показалось, жестокого заявления… Даже слез не было, только болезненная лихорадка сотрясала тело. Саша глянул на нее с жалостью, и эта жалость показалась ей еще более оскорбительной, чем жестокость.

– Не реви, Заяц… Ты же сама все понимаешь…

– Я не реву. Еще чего. И понимать я ничего не собираюсь. Нет, одно я действительно поняла, да… Ты просто трус и предатель, вот ты кто… Ты бросаешь меня… Одну…

– Успокойся, Заяц. Возьми себя в руки. Ты сейчас ведешь себя, как маленькая девочка, которая боится, что придет тетка из опеки и уведет ее в детдом. Но ты ведь не маленькая, правда? Ты уже взрослый самостоятельный человек… Да, ты не жила одна, но надо начинать… Начинать жить самой, Заяц. Будет трудно, но ты справишься, я знаю. И я всегда буду рядом… Не буквально рядом, но – рядом… И приду на помощь по первому зову…

– Но… Зачем по первому зову… Если…

– Так надо, Заяц.

– Кому надо? Соседке? Ты так боишься общественного мнения, да? Боишься, что о тебе подумают, что скажут?

Саша помолчал, потом вздохнул и произнес очень тихо, глядя в сторону:

– Нет, не общественного мнения я боюсь… Вовсе нет…

– А чего ты боишься? Самого себя?

– Заяц, я не буду отвечать на этот вопрос…

– Конечно, не будешь! Потому что это правда! Ты самого себя боишься! Ты убегаешь не от меня, а от себя! Это ты заяц, а не я, понятно? Просто трусливый заяц!

– Ну все, хватит… – решительно поднялся с дивана Саша. – Я пошел вещи собирать…

– Давай, давай… И не забудь все вещи забрать, а то вдруг возвращаться придется! Вдруг я плакать начну и просить, чтобы ты остался! Давай, давай!

– Заяц, не хами. Лучше помоги мне собраться. Знаешь, я никогда не умел собираться, обязательно что-нибудь да забуду…

– Нет уж, это без меня! Сам собирайся, без моей помощи! – поднялась она с дивана вслед за ним и пошла вон из комнаты. На пороге обернулась и добавила зло: – Давай уже, выметайся быстрее…

Выскочила в коридор, потом в ванную, захлопнула за собой дверь. Еще и заперлась, будто он преследовал ее по пятам. Отдышалась, глянула на себя в зеркало… Глаза блестели сухим и злобным отчаянием, на щеках и на лбу выступили красные пятна. Но тело почему-то колотилось в холодном ознобе, и хотелось сделать над собой что-то, чтобы его унять… Наверное, это и есть состояние аффекта, в котором человек совершает всякие необъяснимые глупости. Да, в институте как раз лекция на эту тему вчера была…

Почему-то мысль об институтской лекции привела ее в чувство, и немедленно захотелось согреться, унять эту мерзкую дрожь. Протянула руку, открыла кран с горячей водой, села на край ванны, стала смотреть, как привычно-уютно льется вода, как легкий теплый пар заволакивает пространство.

Потом долго лежала в горячей воде, согревалась. И в то же время прислушивалась к шорохам в квартире. Значит, сейчас он соберет свои вещи и уйдет… И даже не попрощается, наверное… Да, ему нет до нее никакого дела… Все обман, обман. Все ложь. Все, что она себе придумала. Он уйдет и не узнает, что она…

А что она? Да ничего. Просто в ванной лежит. А может и не просто лежать, а может утонуть, например… А что, бывают же случаи… Вот она сейчас нырнет с головой и не вынырнет… И задохнется… Он уйдет, а потом будет звонить, а она не отвечает! И на второй день не отвечает, и на третий! Он примчится от страха, от плохого предчувствия, сломает дверь в ванную и увидит… Да, и пусть ему будет больно. И стыдно. И поймет тогда…

От стука в дверь она вздрогнула так, что и впрямь чуть не нырнула под воду с головой. И вслед за стуком услышала встревоженный Сашин голос:

– Заяц, с тобой все в порядке? Ты чего там застряла? Ответь, Заяц…

– Да все со мной хорошо… Я ванную принимаю, только и всего.

– Давай выходи. Я кофе сварил. Мы с тобой еще не договорили…

– Да, сейчас выйду. Одну минуту!

Вылезла из ванной, растерлась полотенцем, снова глянула на себя в зеркало. Лицо порозовело, стало гладким, и даже выражение на нем появилось равнодушное, слегка насмешливое. Да, вот так-то лучше будет, конечно… Пусть не думает, что она так уж расстроилась да впала в отчаяние… А еще можно улыбнуться слегка. И глаза прищурить. Что, мол, все вещи собрал? Уходишь? Ну что же, давай… Вали отсюда… Никто не заплачет, да…

Накинула халат, затянула талию поясом. Даже с удовольствием затянула – благо есть что затягивать. Еще раз глянула на себя в зеркало, еще улыбнулась – а хороша ведь, чертовка… Даже без косметики хороша… И правильно, и надо саму себя хвалить, чтобы повысить самооценку! Чтобы не расплакаться, не просить его остаться… Нет, не будет ни о чем просить, пусть уходит! Если она ему не нужна, как оказалось…

На кухне вкусно пахло кофе. Саша вообще очень вкусно варил кофе, ни у кого так не получалось. Села за стол, он поставил перед ней чашку, подвинул сахар и молоко. Она любила такой кофе – чтобы крепкий, сладкий и с молоком. А Саша всегда говорил, что это издевательство над благородным напитком…

– Ну что, все вещи собрал? – спросила, как ей показалось, очень легко, и глянула ему прямо в глаза.

– Да, все. Наверное. Не знаю… – отмахнулся от ее вопроса Саша, садясь напротив за стол. – Не сбивай меня с мысли, Заяц. Я вот еще что хочу тебе сказать… Вернее, донести до тебя… Хочу, чтобы ты меня поняла все-таки…

– Да? И что же я должна понять? Вроде и так все ясно.

– Я еще раз хочу тебе повторить, что я вовсе не исчезаю из твоей жизни. Я рядом. Ты можешь звонить мне в любое время. И даже ночью. И я тебе буду звонить. И приезжать… Да я еще надоем тебе своим присутствием, Заяц… Мы не потеряемся. Ты не одна. Я с тобой. Ты мне не чужая, поверь. Надеюсь, что и я…

– А кто мы друг другу, ты можешь объяснить? Ну кто, правда? Чтобы звонить даже ночью, надоедать присутствием…

– Не начинай, Заяц… Пожалуйста…

– Я начинаю? – насмешливо распахнула она глаза. – Да ничего я не начинаю! Все ведь закончилось, не начавшись… Ты ведь решил уйти, бросить меня здесь одну… А кстати, куда ты уходишь, можно спросить?

– Да какая разница, в общем… – тихо ответил Саша, отводя от ее лица взгляд.

– Большая разница! И все-таки – куда?

– Я к жене возвращаюсь. Она позвала, и я решил вернуться.

– Ах, вот оно что… Ну да, ну да… Отчего ж не вернуться, если зовут, верно? Что ж, молодец… И по совместительству двойной предатель… И меня предал, и маму…

– Заяц, перестань! Сама-то слышишь, что говоришь?

– А ты не ори на меня! Я тебе теперь никто, если так!

– Да я не ору… Я спрашиваю – слышишь ли ты сама себя…

– Прекрасно слышу! И еще раз могу повторить – ты и меня предал, и маму! Ну, чего на меня так смотришь? Давай, вали отсюда, предатель! Вещички все собрал, ничего не забыл? Вот и вали! Видеть тебя больше не могу!

– Заяц, послушай…

– И не смей называть меня Зайцем, хватит! Я тебе не Заяц! Уходи, слышишь? Уходи к своей жене! Все, все, ничего не надо больше говорить! Уходи!