Искусство тотального самообмана

Динозавр в сомбреро, не прерывая бравурного перебора струн

банджо, икнул и выпустил из ноздрей облачко разноцветных искр.

— Спускаться? — пророкотал он голосом старого блюзмена, который

всю жизнь питался гравием и виски. — Спускаться, амиго, — это для

простаков. Настоящие кабальеро всегда ищут путь наверх! К звездам! К

великой тако-вселенной!

Андрей Павлович вежливо кивнул, хотя ничего не понял. Он вообще

редко что-то понимал, но за годы посмертных мытарств научился делать

вид, что в курсе дела. Это спасало от лишних вопросов и

преждевременных расчленений.

— Видите ли, — начал он, осторожно подползая к краю крыши и

заглядывая вниз, — мне бы все-таки на землю. У меня там, кажется, суп

на плите остался. С фрикадельками.

— Фрикадельки — это иллюзия, порожденная слабой матрицей

32

— Фрикадельки — это иллюзия, порожденная слабой матрицей

Враги ИИ2

вашего восприятия! — авторитетно заявил динозавр, ударив по струнам

особенно громкий аккорд. — Настоящая реальность — это ритм! Это

пульсация хаоса! Вот, послушай!

Он заиграл нечто среднее между мексиканской полькой и

похоронным маршем для слонов. От этих звуков шифер на крыше пошел

волнами, а голубь, неосторожно севший на антенну, внезапно отложил

кубическое яйцо и в ужасе улетел, выкрикивая на чистом латинском

проклятия в адрес всех струнных инструментов.

Тем временем внизу, в подъезде, жизнь возвращалась в привычное, хотя и слегка травмированное русло. Валентина Марковна лично

отмывала пол, напевая под нос «Интернационал». Профессор-астрофизик

пытался снова включить свой тостер-аннигилятор, но тот теперь выдавал

только поджаристые тосты с выжженным на них портретом неизвестного

бородатого мужчины и надписью «Срок годности истек».

Внезапно

почтовый

ящик

№13,

принадлежавший

Андрею

Павловичу, затрясся и с лязгом распахнулся. Из его узкой щели, нарушая

все законы физики, начал выползать длинный, как товарный состав, свиток папируса. Он разматывался, полз по стене, спускался по лестнице

и вытекал на улицу, где продолжал свой путь, заставляя прохожих в

недоумении перешагивать через него.

Баба Зина, вышедшая вынести мусор, подняла край свитка и

прочитала первые строки, написанные каллиграфическим почерком с

использованием чернил из чистой скорби:

«РЕКЛАМАЦИЯ. В связи с несанкционированным перемещением

объекта №734-АП (Андрей Павлович) в смежное, но не менее

бестолковое измерение, Департамент Непредвиденных Реинкарнаций

объявляет акцию: ‘Приведи друга — получи индульгенцию вне очереди!’.

Также сообщаем, что освободившаяся жилплощадь (кв. 13) будет

временно использована в качестве перевалочного пункта для сущностей с

низкой социальной ответственностью. Просим отнестись с пониманием.

P.S. Суп с фрикадельками выкипел. С уважением, Вельзевул Игнатьевич.»

Не успела баба Зина дочитать, как дверь квартиры №13 со скрипом

отворилась. Из темного проема на лестничную клетку вывалилась стайка

мелких, суетливых бесенят в одинаковых красных комбинезонах. Они тут

же принялись за работу: один начал красить стены в цвет запекшейся

крови, другой — менять лампочку на тускло пульсирующий сгусток

тьмы, а третий деловито прибивал к двери новую табличку: «Филиал Ада

№667. Отдел приема жалоб на слишком мягкие облака в Раю. Обед с

13:00 до Судного Дня».

Жильцы, высыпавшие на шум, застыли в онемении.

— Это что еще за самоуправство?! — первой опомнилась Валентина

Марковна. — У нас не прописано! Я буду жаловаться! В префектуру! В

Спортлото!

Главный бесенок, с бейджиком «Старший специалист по бытовому

унынию Чвыркин», оторвался от развешивания паутины и ехидно

33

унынию Чвыркин», оторвался от развешивания паутины и ехидно

Враги ИИ2

посмотрел на нее.

— Жалуйтесь, гражданочка. Вон, в очередь становитесь. Только

учтите, у нас запись на три вечности вперед.

На крыше Андрей Павлович и динозавр продолжали философскую

беседу.

— Понимаешь, амиго, вся жизнь — это большое буррито, — вещал

ящер, покачивая сомбреро. — Снаружи — пресная лепешка бытия, а

внутри — острая начинка из случайных событий. И никто не знает, попадется тебе сегодня фасоль или перец халапеньо.

— А можно мне просто лепешку? Без начинки? — с надеждой

спросил Андрей Павлович.

В этот момент крыша под ними задрожала. Прямо из

вентиляционной шахты, как джинн из бутылки, вырвался столб

фиолетового пламени. Из пламени сформировалась фигура Вельзевула

Игнатьевича. Вид у него был взбешенный.

— АГА! — заорал он, тыча в Андрея Павловича дымящимся

пальцем. — Нарушитель межпространственной конвенции! Вы знаете, какой штраф за несанкционированный выход из цикла аннигиляции?!

Мне пришлось три отчета переписывать! ТРИ!

— Простите, оно само, — пролепетал Андрей Павлович, инстинктивно прячась за динозавра.

— А ты что еще за покемон?! — рявкнул менеджер на ящера.

Динозавр перестал играть, снял сомбреро и вежливо поклонился.

— Рекс. Хроно-курьер из мезозойского отдела доставки парадоксов.

У меня накладная на этого сеньора. Его заказывали в эпоху Плиоцена для

демонстрации теории внезапного вымирания. Опаздываю на 65

миллионов лет, но пробки на спиралях времени — это просто ад.

Вельзевул Игнатьевич на мгновение потерял дар речи. Он посмотрел

на Андрея Павловича, потом на динозавра, потом на банджо.

— Так... Значит, это не наш клиент? Это... чужой заказ?

— Именно, — подтвердил Рекс, доставая из-за пазухи окаменевший

планшет. — Вот, смотрите: «Доставить одну (1) растерянную душу по

адресу: Пангея, район будущих Гималаев. Цель: напугать трилобита».

В голове младшего менеджера по хаосу что-то с оглушительным

скрежетом встало на свои места. Он схватился за голову.

— Ох, чтоб меня черти драли... Опять в канцелярии все перепутали!

Этого надо было в прошлое, а нам, значит, должны были доставить

какого-то Ерофея Кузьмича, серийного отравителя голубей! А мы полгода

не того мучаем! Какой скандал! Какая отчетность полетит!

Он в отчаянии посмотрел вниз, где жильцы дома уже вовсю ругались

с бесенятами из-за незаконной перепланировки ада в жилом фонде.

— Ладно, — выдохнул Вельзевул. — Забирай его, Рекс. И побыстрее, пока юридический отдел не пронюхал Рекс деловито щелкнул когтями.

— Без проблем, сеньор менеджер. Упаковка за счет заведения.

Он ловко подхватил Андрея Павловича под мышку, словно тот был

34

Он ловко подхватил Андрея Павловича под мышку, словно тот был

Враги ИИ2

батоном хлеба, и закинул банджо за спину.

— Ну, бывайте, ихтиозавры! — крикнул он Вельзевулу и, сделав два

шага к краю крыши, без малейшего колебания сиганул вниз.

Но вместо того чтобы с жутким шлепком размазаться по асфальту, динозавр и его ноша просто зависли в воздухе на уровне десятого этажа.

Рекс топнул ногой по пустоте, словно нащупывая невидимую ступеньку.

Воздух под его лапой пошел рябью, как вода, и из этой ряби вынырнул

скелет птеродактиля, запряженный в колесницу, сделанную из метеорита

и скрепленную застывшими криками грешников. Скелет приветственно

клацнул челюстями.

— Но-о-о, пошла, костяная! — гаркнул Рекс, усаживая Андрея

Павловича в колесницу. — Вперед, в прошлое! Нас ждут великие дела и

непуганые трилобиты!

Колесница, оставляя за собой шлейф из пыли веков и слабого запаха

серы, рванула в небо и с хлопком исчезла в трещине, открывшейся прямо

в облаке.

Вельзевул Игнатьевич остался на крыше один. Он долго смотрел в

небо, потом на свои руки, потом снова в небо.

— Так, — пробормотал он себе под нос. — Один косяк исправили.

Осталось... — он посмотрел вниз, где Валентина Марковна уже пыталась

отобрать у бесенка Чвыркина мастерок, которым тот выкладывал на стене

мозаику из человеческих страданий. — ...осталось уладить вопрос с

нецелевым использованием жилплощади.

Спустившись в подъезд по водосточной трубе, он принял свой самый

бюрократический вид.

— Граждане! И неграждане! — властно произнес он, перекрывая

шум. — Произошло досадное недоразумение! Филиал временно

закрывается на переучет. Прошу сущностей с низкой социальной

ответственностью освободить помещение!

Бесенята недовольно загудели.

— А нам куда? — пискнул один, держа в руках дрель, сверло которой

было сделано из чистого отчаяния. — У нас ордер! Нам велено здесь

организовать пункт приема душ, уклоняющихся от уплаты кармических

налогов!

— Ордер аннулирован! — рявкнул Вельзевул. — В связи с... с

оптимизацией логистических потоков! Всем на выход! Быстро!

В этот самый момент входная дверь подъезда распахнулась, и на

пороге появился щуплый старичок в засаленной ушанке и с авоськой, в

которой звякали пустые бутылки. Он близоруко сощурился на толпу

жильцов, бесов и одного младшего менеджера по хаосу.

— Я извиняюсь, — прошамкал он. — Мне тут доставочка была...

Ерофей Кузьмич, это я. А куда вселяться-то?

Вельзевул Игнатьевич медленно повернул к нему голову. В его глазах

зажегся огонь узнавания и праведного гнева.

— А-а-а-а-а! — взвыл он так, что со стен осыпалась штукатурка. —

35

— А-а-а-а-а! — взвыл он так, что со стен осыпалась штукатурка. —

Враги ИИ2

Отравитель голубей! Опоздал на полгода! Ты знаешь, что из-за тебя

произошло?! Мне пришлось аннулировать квартальную премию всему

отделу!

Ерофей Кузьмич испуганно икнул и попятился.

— Я не виноват... Курьер заблудился... Говорит, навигатор его в

Лимбо завел, а там роуминг дорогой...

Но Вельзевула уже было не остановить. Он схватил старичка за

шиворот.

— Так, голубятник! Раз уж ты здесь, будешь отрабатывать! Квартира

тринадцать — твоя. Но с обременением!

— С каким еще обременением? — пролепетал Ерофей.

— С общественно-полезным! — провозгласил менеджер. — Отныне

ты, Ерофей Кузьмич, назначаешься штатным покойником этого подъезда!

Обязанности: умирать не реже трех раз в неделю, не пачкать ковры, по

утрам воскресать и подметать лестницу. За неисполнение — штраф и

перевод в котел с недостаточно горячей смолой! Всем все ясно?!

Жильцы, ошарашенные таким поворотом, молча закивали. Ерофей

Кузьмич, кажется, тоже был не против. Для него это было всяко лучше, чем вечность в очереди.

— А можно по вторникам не умирать? — робко спросил он. — У

меня по вторникам сериал про ментов.

— Можно! — великодушно разрешил Вельзевул. — По вторникам у

тебя будет клиническая смерть с 19:00 до 20:00. Считай это обеденным

перерывом.

Уладив вопрос, менеджер по хаосу щелкнул пальцами, и вся бригада

бесенят вместе с паутиной и мозаикой втянулась обратно в квартиру №13, словно спагетти в рот. Дверь захлопнулась.

В подъезде снова стало тихо. Жильцы переглянулись, посмотрели на

своего нового соседа-покойника и как-то смиренно разошлись по

квартирам. Все возвращалось на круги своя.

А за 65 миллионов лет до этого, на берегу теплого доисторического

океана, Андрей Павлович с тем же выражением вежливого недоумения на

лице смотрел, как огромный трилобит, увидев его, издал булькающий

звук ужаса и поспешно закопался в ил. Рекс, сидевший рядом на камне, удовлетворенно кивнул.

— Вот видишь, амиго. Работа сделана. Теперь можно и отдохнуть.

— А что дальше? — спросил Андрей Павлович.

— А дальше, — ответил динозавр, настраивая банджо, — дальше по

плану у нас падение астероида. Но это только через пару миллионов лет.

Так что время выпить по чашечке первобытного бульона у нас есть. И, может быть, я научу тебя паре аккордов. Главное — не наступай на

бабочек. Говорят, примета плохая.

36

Враги ИИ2

4.

Андрей

Павлович задумчиво потрогал пальцем гигантский

папоротник, который тут же попытался его съесть. Он вовремя отдернул

руку.

— А этот... бульон... он с фрикадельками? — с ноткой тоски в голосе

спросил он.

— С планктоном, амиго. С планктоном и щепоткой вулканического

пепла, — бодро ответил Рекс. — Аутентичная кухня. Пальчики

оближешь. Если, конечно, у тебя к тому времени не отрастут ласты. Тут

такое бывает. Местная атмосфера способствует неожиданным мутациям.

Вчера вот встретил амфибию, она жаловалась, что у нее внезапно

выросла третья ноздря, которая ловит радиопередачи из будущего.

Говорит, постоянно крутят какую-то «Ласковый май», спать невозможно.

Не успел Андрей Павлович обдумать перспективы отращивания ласт

и прослушивания поп-музыки через нос, как земля под ногами мелко

37

и прослушивания поп-музыки через нос, как земля под ногами мелко

Враги ИИ2

задрожала. Из-за зарослей саговников, ломая стволы, как спички, выкатилось нечто. Оно было похоже на гигантскую улитку, но вместо

раковины на спине у нее был установлен старинный патефон, из трубы

которого лилась заунывная мелодия шарманки. Сама улитка была

покрыта не слизью, а густым слоем бюрократической пыли, и на ее лбу, между рожками-антеннами, виднелась татуировка: «Инвентарный номер

8008-БИС. Отдел контроля за временными парадоксами. Не кантовать».

— Опаньки, — сказал Рекс, мигом пряча банджо за спину. —

Ревизоры. Быстро делай вид, что ты местный и эволюционируешь.

Андрей Павлович не успел ничего сделать. Улитка-ревизор

подползла вплотную, и патефон на ее спине резко замолчал. Вместо

музыки из трубы раздался скрипучий, бесцветный голос, словно кто-то

царапал гвоздем по стеклу вечности.

— Гражданин Рексозавр Тираннозаврович, — произнес голос. —

Зафиксировано нарушение пункта 14-Б должностной инструкции хроно-курьера: «Запрещается вступать в нерегламентированные музыкальные

импровизации с объектами доставки». Также зафиксировано превышение

уровня экзистенциальной растерянности у доставленного объекта на 34%.

Объяснительную — на стол. В трех экземплярах. На коже бронтозавра.

Рекс виновато почесал затылок когтем.

— Да мы тут чисто по-свойски, товарищ инспектор... Культурный

обмен... Он мне про фрикадельки, я ему — про энтропию...

— Не положено! — отрезал голос из патефона. — Объект должен

быть напуган, задокументирован и оставлен на съедение более крупным

хищникам. А вы тут панибратство разводите! А если он сейчас начнет

учить местных простейших строить коммунизм или, не дай Бог, ипотеку?

Вы о последствиях для временной линии подумали?

В этот момент из-за спины улитки-ревизора высунулся маленький, сморщенный гомункул в очках с толстыми линзами и с папкой «ДЕЛО» в

ручонках.

— Прошу прощения, что вмешиваюсь, господин Главный Аудитор

Слизнев, — пропищал он. — Но по объекту 734-АП поступило

обновление. Из центрального офиса. Срочное.

Слизнев недовольно зашипел, и патефон на его спине заскрипел, перестраиваясь на другую частоту.

— Докладывай, Канцелярский.

— Согласно новой директиве, — затараторил гомункул, зачитывая с

пергамента, — объект 734-АП (Андрей Павлович) должен быть

немедленно изъят из эпохи Плиоцена и перенаправлен в качестве

штрафной единицы в Небесную Канцелярию, отдел забытых богов, на

должность младшего подтирателя пыли с рун. Причина: в результате его

несанкционированного исчезновения из подъезда №3 по улице Ленина

образовался метафизический вакуум, который жильцы дома начали

заполнять жалобами на слишком громко работающий адский филиал.

Жалобы достигли критической массы и прорвали барьер между мирами, 38

Жалобы достигли критической массы и прорвали барьер между мирами, Враги ИИ2

затопив приемную самого Саваофа. Он в ярости. Требует компенсации.

Рекс и Андрей Павлович переглянулись.

— То есть... меня опять забирают? — с робкой надеждой спросил

Андрей Павлович. — А там... суп будет?

— Там будет вечность, руны и очень, очень много пыли, — отрезал

голос из патефона. — Рекс, сдавай объект. Канцелярский, оформляй акт

приема-передачи. И чтоб без самодеятельности!

Гомункул подбежал к Андрею Павловичу и ловко наклеил ему на лоб

стикер с надписью «В УТИЛЬ». Затем он достал из своей папки складной

портал, похожий на обруч для художественной гимнастики, и раскрутил

его. Обруч завис в воздухе, а пространство внутри него заискрилось

золотым светом и запахло ладаном и старыми книгами.

— Прошу на переаттестацию, — пискнул Канцелярский, указывая на

портал.

Андрей Павлович в последний раз посмотрел на Рекса.

— Спасибо за... э-э-э... экскурсию, — сказал он.

— Да не за что, амиго, — вздохнул динозавр. — Заглядывай, если

что. Через пару миллионов лет тут будет неплохой ледник. Можно будет в

хоккей поиграть.

Андрей Павлович шагнул в портал и исчез. Обруч схлопнулся.

— А с вами, Рексозавр, у меня будет отдельный разговор, —

проскрипел Слизнев. — За банджо — выговор с занесением в личное

дело. За знакомство с трилобитом — лишение тринадцатой зарплаты

чешуей археоптерикса. Свободны.

Улитка-ревизор медленно развернулась и уползла в папоротники, оставляя за собой след из протоколов и служебных записок. Рекс остался

один. Он постоял немного, достал банджо и тихонько тронул струны.

Получилась очень грустная мелодия. Где-то вдали ей в ответ тоскливо

завыл саблезубый хомяк. Эпоха Плиоцена была временем простой и

понятной меланхолии.

39

Враги ИИ2

5.

Рексозавр ещё пару минут пиликал на банджо, пока не понял, что

даже саблезубый хомяк уже сбежал от такой тоски. Тогда он пожал

плечами, свернул инструмент в трубочку, засунул себе за щеку и пошёл

искать, где тут можно незаконно напиться.

А в это самое время в Небесной Канцелярии, в отделе забытых богов, Андрей Павлович уже стоял на коленях и тряпкой из чистого раскаяния

протирал руну «Не убий». Руна была размером с троллейбус и постоянно

норовила его укусить.

— Левее, смертный, левее! — каркал над ним древний полубог по

имени З’харг’л’тх, который когда-то был покровителем удачных плевков в

колодец, а теперь просто сидел в углу и медленно зарастал плесенью. —

Ты пропустил микроскопическую частицу гордыни! Она блестит, я её

вижу!

Андрей Павлович вздохнул так глубоко, что у него внутри что-то

40

Андрей Павлович вздохнул так глубоко, что у него внутри что-то

Враги ИИ2

жалобно звякнуло, и продолжил тереть. Пыль здесь была особенная —

она состояла из нереализованных молитв, обещаний «больше никогда» и

разочарований бывших атеистов. От неё чесались зубы и хотелось

написать заявление на увольнение из бытия.

Вдруг одна из рун — огромная, золотая, с выгравированным

матерным словом на древнешумерском — громко рыгнула и выплюнула

из себя маленького лысого ангела в галстуке-бабочке и с папкой

«СРОЧНО И ВЕЧНО».

— Объект 734-АП! — пропищал ангел, зависая в воздухе. — Срочно

в кабинет Главного Архивариуса! Вас вызывает Сама Бухгалтерия!

Андрей Павлович покорно встал, отряхнул с коленей окаменевшие

«Отче наши» и поплёлся за ангелом. Они шли по коридорам, где вместо

дверей были гигантские уши, а вместо ламп — глаза, которые следили за

каждым и тихо шептали: «Мы всё записываем».

В кабинете Главного Архивариуса сидело существо, которое

одновременно было и огромным седым стариком, и гигантской

картотекой, и немного чайником. Из его бороды торчали тысячи

выдвижных ящиков.

— Садитесь, — прогудело существо всеми ящиками сразу.

Андрей Павлович сел на стул, который оказался живым и сразу начал

заполнять на него налоговую декларацию за последние семь

перерождений.

— У нас проблема, — продолжил Архивариус, выдвигая из себя ещё

один ящик, из которого вылетела стая бумажных голубей. — Вы, Андрей

Павлович, оказались настолько бессмысленным и стабильным в своей

смерти, что вокруг вас начала формироваться новая религия.

— Я?.. Религия?..

— Именно. Называется «Церковь Вежливого Недоумения». Уже

триста семьдесят две души подали заявки на канонизацию вас как

«Святого Андрея Постоянно-Убитого». Это создаёт парадокс. Мы не

можем вас ни окончательно убить, ни окончательно оживить, потому что

тогда рухнет вся система кармического учёта. Поэтому принято

соломоново решение.

Архивариус достал из своего левого уха огромный свиток и прочитал

с выражением глубочайшего отвращения:

— «Объект 734-АП переводится в статус «Вечный Жилец Подъезда

№3». Отныне он обязан возвращаться в указанный подъезд каждые 23

часа 59 минут и 59 секунд, умирать там максимально абсурдным

способом, после чего снова исчезать в любом другом месте реальности

или нереальности. Смерть должна быть новой, ранее не использованной.

Повтор — штраф в размере одной вечности».

Андрей Павлович моргнул.

— То есть… я теперь официально должен каждый день придумывать

новый способ умереть?

— Именно. И желательно с фантазией. Вчерашний канделябр уже

41

— Именно. И желательно с фантазией. Вчерашний канделябр уже

Враги ИИ2

считается моветоном. Отдел креативной смерти требует минимум уровня

«сюрреалистический трэш».

В этот момент в кабинет влетел Вельзевул Игнатьевич. Вид у него

был ещё более помятый, чем обычно. На лбу красовалась свежая печать

«ОТКАЗАНО В ПРЕМИИ».

— Опять он?! — взвыл демон, увидев Андрея Павловича. — Да я

уже три рапорта написал, чтобы его убрали из моего участка

ответственности!

— Теперь это ваш совместный проект, — сладко пропел Архивариус.

— Вы будете его куратором. Назначаетесь «Старшим Специалистом по

Абсурдным Аннигиляциям». Поздравляю. Вот вам значок.

Из потолка вывалился ржавый значок в форме черепа, который сразу

прилип к пиджаку Вельзевула и начал тихо хихикать.

— А теперь оба — вон из моего кабинета, — закончил Архивариус и

превратился обратно в картотеку.

Они материализовались прямо в том самом подъезде, у

мусоропровода. Было ровно 7:58 утра.

На лестнице уже стояла баба Зина с ведром и шваброй. Увидев их, она только устало вздохнула:

— О, вернули болезного. А я уж думала, наконец-то нормально

поживём.

Вельзевул Игнатьевич злобно посмотрел на Андрея Павловича.

— Слушай сюда, святой ты наш недоумённый. Сегодня у тебя день

первый

после

реформы.

Придумай

что-нибудь

по-настоящему

выдающееся. Чтобы я в отчёте не краснел. Время пошло.