«Древоходец». Деревенский колдун.

– Кто же вы по специальности? Всё у вас проценты… Ещё раз объясняю: везде, где смотрел – всё чисто. Печень, лёгкие. Сосуды хорошие. Скажу так, если быстро сделаете, то очень высокие. Только быстро, быстро. Поставьте всех «на уши».

В этот момент дверь в кабинет приоткрылась, и в проёме показался главврач.

– Вы освободились?

– Да, уже закончили, заходи, – пригласил Константин Сергеевич, вытирая полотенцем руки.

– Вас там жду в палате, – обратился главврач к пациенту.

– Кто ждёт?

– Женщина, представилась матерью вашего сына. И, кажется, очень агрессивно настроена.

– Хорошо, иду.

Он тяжело вздохнул, и заторможенно начал застёгивать пуговице на сорочке. Пиджак надевать не стал – повесил на согнутой руке. Прежде чем попрощаться, обратился к Константину Сергеевичу: – Могу я после операции приехать к вам на осмотр?

– Да, конечно, более того, рекомендую обязательно это сделать.

– И, если всё будет плохо, честно скажите?

– Если всё будет плохо, тоже честно скажу. А пока, поверьте, шансы на хороший исход высоки.

Когда дверь закрылась, и они остались с главврачом одни, колдун поинтересовался: – Тигрыч, это как же ты мог, наглая твоя рожа, сейчас во дворе обо мне такое говорить? – «Капризный, сволочной?». Вот, значит, как, за спиной, о своём лучшем и, можно сказать, уникальном специалисте?

– Да ладно тебе, – лениво отмахнулся от «наезда» главврач.

Между ними была давняя договоренность: неуправляемый, желчный колдун и, в противовес ему, – внимательный, старающейся помочь буквально всем пациентам, главврач. Но, вот беда какая – главврач практически не имеет рычагов влияния на этого сумасбродного, а мало того ещё и алчного колдуна. А что вы хотите? Колдун – редкость, феномен, носитель непознанного.

Тигрыч, усевшись за столом спросил:

– И что у него? Судя по строгому выражению твоего лица – онкология? – поинтересовался Тигрыч, отбивая бодрую, дробь пальцами по столу.

Константин Сергеевич кивнул, достал записную книжку и начал делать в ней записи.

– Помнишь, я тебе рассказывал, как впервые пришёл на работу ординатором в больницу, и попал в отделение, где заведующий был армянин – Саркисян. Так вот, он пациенту после обследования, иногда заявлял, что диагноз поставить затрудняется. А когда больной выходил, он говорил мне: не знаю какой, не знаю где, но у него рак. Я в глазах у них его вижу. Может, конечно, рисовался… Но несколько случаев я проследил до конца и получалось, – он всегда был прав. А вот сейчас и я в глазах увидел.

– Да, помню, помню, – отозвался Константин Сергеевич. – Этот Саркисян, молодого тебя, полного надежд, напутствовал словами: «У вас есть стетоскоп, анальгин, пенициллин и клизма. Дерзайте, молодой человек, комбинируйте, творите».

– Да, да. Только и теперь мало что изменилось, по крайней мере у нас.

– Ну это ты зря, – возразил Константин Сергеевич. – Сейчас появились и МРТ, и КТ. С ними чувствую себя уже почти ненужным. И препараты появились…

– Перестань, единственно из-за МРТ, мы теперь чаще стали знать, от чего умрёт наш пациент, а не как раньше – только после вскрытия. Вот если бы все врачи обладали твоими способностями…

– Ладно тебе! И я часто бессилен. И рак и генетические …

– Да знаю, знаю я твои возможности. Плохая генетика – это божья ошибка, а мы страдаем от человеческих. Ведь не бог виноват в плохой подготовке врачей, в нищете наших больниц…

– Опять за старое. Сейчас ещё предложишь чиновников и их близких не выпускать за границу на лечение. Хватит тебе – одно и тоже, одно и тоже. – Возьми, —Константин Сергеевич протянул ему вырванный из блокнота листок. – Я описал всё что у него увидел. Приведи в грамотный вид. А то я не помню, как его опухоль квалифицировать – то ли Т1, то ли М2. Поставь правильно.

– А я думаешь помню?

– Заставь уролога, или покопайся в справочнике.

– Да кому это нужно, – правильно, или неправильно мы составим твою бумажку. Без снимков, без анализов. Ага: «Результаты получены методами нетрадиционной медицины». Всё равно над ней поначалу смеяться, точнее, ржать будут, – заметил Тигрыч забирая листок.

– Для тебя важно – твоя подпись будет стоять. Пациенту важно – по его состоянию на сегодня, там всё верно. Вот и напишите правильно, в соответствии…

– Как считаешь, деньги с него за осмотр затребовать?

– Смотри сам. Он после операции всё равно должен к нам приехать. Тогда и рассчитаешься. А сейчас не лезь. Человек напуган, не до этого ему.

– А если его на операции зарежут? Мы же деньги потеряем!

– Шутки у тебя стали чёрные. Это не твоё. Чёрный юмор – это моё. Я тёмный колдун, – сказал Константин Сергеевич, а после маленькой паузы переспросил: – Или ты серьёзно? Не шутишь? Ты хоть записку мою читал?

Тигрыч поднёс к глазам листок с записями колдуна, прочитал. – Да, сразу зарезать не должны – придётся некоторое время ему ещё потом помучаться, – сказал он, убирая записку в карман халата. – Тьфу на тебя! Нет, ни того человека у нас зовут злым колдуном!

Приоткрылась дверь в кабинет, заглянула молоденькая медсестра.

– Вы закончили, я всё забираю? – обратилась она.

Через открытую дверь были слышны громкие голоса.

– Кто там скандалит? – спросил Тигрыч

– К мотоциклисту из ВИП палаты мама приехала.

– И что её не устраивает?

Медсестра недоумённо пожала плечами: – Да кто ж их богатых знает? Когда девушка, забрав стерилизатор и простынь с кушетки вышла из кабинета, Тигрыч прокомментировал: – Мама приехала из «Парижу».

– Как я понял, с нашим клиентом в разводе?

– Да, давно уже. Она с детьми во Франции, а он здесь в Москве. Оба выходцы из Ленинградской области. Её папаша был там крупным чиновником из судейских. После свадьбы, зятьку помог – подбросил его наверх в Москву, в министерство юстиции. А в дочке отец души не чаял, всегда старался побаловать. Есть у нас такая нагрузка, общественная, на бизнесменов средней руки – устраивать качественный отдых для заслуженных людей. Понятно, нагрузка не на всех, а на тех, у кого нет хорошей крыши. Вот её папаша вежливо и попросил владельца местного мясокомбината организовать отдых для доченьки. Намекнул, особо не скромничать – отдельный особнячок на Лазурном берегу, обслуживание с доставкой на дом из хорошего ресторана – не самой же девочке готовить. И так месяца на три и каждый год.

– Да, развиваются отношения, – заметил Константин Сергеевич. – Раньше, помнишь, по классике – борзыми щенками судейские брали, а теперь…

– И форма и масштаб – всё поменялись. Да и суть. Тогда со щенками – это была честная взятка за услуги, а теперь уже другое, другая статья – вымогательство. Ну, ладно, ты слушай, слушай, – продолжил Тигрыч. – И вот однажды, случилось там непонятки с гувернанткой – выгнала её дочка. Гувернантка также входила, так сказать, в затребованный пакет услуг. А в это время сын мясника, по своим делам, был во Франции. Узнав про конфликт, решил подъехать, разобраться на месте. А там, сам понимаешь, – климат замечательный, море, романтика. А сынок, на хорошем мясце откормленный – живой протеин. Это тебе не муж-адвокат. Ну и закрутилась любовь на Лазурном берегу. А гувернантка, которую выгнали, она то мужу – Михаил Сергеевичу нашему, и стуканула, да ещё с фотографиями. Может он бы и стерпел, ради тестя, но тесть неожиданно отдал богу душу. Или не богу? Кому там судейские душу отдают? Не дождавшись ответа от собеседника, Тигрыч продолжил: – А после этого сразу расклады поменялись. С мужем развод. Мяснику, после смерти папочки, да с двумя детьми – она тоже без надобности.

Вот так и осталась одна. По-сиротски переехала в Париж. Проживает на средства, что папаша трудами праведными надыбал, да с мужа бывшего потягивает.

– Господи, Тигрыч! Откуда такие подробности! Зачем тебе знать всю эту дребедень?

– Зачем? А затем, что работаю я с одним сволочным колдуном! И вот мне, из-за его мелочных капризов и лени, очень часто приходиться отказывать клиентам. А чтобы не получить серьёзных неприятностей, я обязан знать, кому говорю – нет. Для этого у меня есть свои источники…

– Мутные какие-то твои источники.

– Уж какие есть.

Константин Сергеевич поднялся и прислушался. – Кажется, в коридоре затихло, успею проскочить.

С этими словами он подошёл к шкафу с одеждой, снял халат, и стал надевать плащ.

– Плащ то зачем? Тебе по улице до поликлиники пройти двадцать шагов.

– По привычке. Давно бы переход крытый сделал, а то зимой по морозу и снегу взад-вперёд бегать приходиться.

– Крытый переход ему! А деньги где? Вот сегодня опять! С этого Михаил Сергеевича – тысячу зелёных содрать за осмотр, а то и поболее… А ты неудобно, у него осознание… Вот и пусть осознает, что ты, можно сказать, ему шанс на спасение жизни дал – это должно чего-то стоить…

– Да замолчи ты. Пошли уже. Мне ещё в неврологическое забежать надо до приёма.

Они вышли из кабинета. В коридоре было пусто, только у палаты мотоциклиста стоял охранник его отца. Увидев их, он приоткрыл дверь в и сказал: «Идут!».

Из палаты вышла высокая блондинка в брючном костюме с короткой стрижкой. Лицо явно с ботоксной накачкой, но без следа косметики. Сузив глаза, она посмотрела на Константин Сергеевича, и резким низким голосом спросила: – Это ты колдун?– И, не дожидаясь ответа, сразу продолжила: – Что ты наплёл моему мужу? Кто ты такой? Пенёк деревенский! Какое право ты имеешь озвучивать такие диагнозы? Я ещё разберусь, как вы моего сына лечили! Я вас по судам затаскаю…

– Ага, ага. Сразу в Гаагский трибунал! И что б к сожжению приговорили. Это, как там – запнулся Константин Сергеевич. – Вспомнил! Акт веры – аутодафе.

Говоря всё это, он сделал попытку, не останавливаясь обойти блондинку, но она перегородила ему дорогу.

– Катя, прекрати! – положив ладони ей на плечи, сказал появившейся Михаил Сергеевич, и мягко стал оттягивать её в сторону, освобождая проход.

Женщина вырвалась из его рук, и опять начала: – В Сибири шутки свои шутить будешь – недоумок занюханный. Я изуродую не только твою жизнь, но и жизнь твоих…

Она прервала фразу, отвлёкшись на топот сзади. По коридору бежала женщину. Её с криками: Стой! Нельзя! – преследовал охранник с поста на входе. Женщина была худенькой, одета в джинсы и свитер под горло. Её волосы развивались от быстрого бега.

Не добегая метра четыре, она неожиданно рыбкой бросилась на пол и так на животе, в просвет между блондинкой и стенкой про скользила к Константину Сергеевичу, и обхватила его ноги.

– Умоляю! Умоляю! – Лежа на полу, и захлёбываясь рыданиями заговорила женщина. – Посмотрите моего сына. Мы уже десять дней живём в этом городе. Мы в дополнительном списке. Но который раз у вас не хватает времени осмотреть его.

Вы, наша последняя надежда! Все врачи: не знаем, не знаем, что с вашим сыном. Гору таблеток назначили – ничего не помогает. А он уже ели ходит. Я боюсь – следующий раз сам не дойдёт.

Тигрыч и подбежавший охранник попытались её поднять. Но она, привстав на колени, крепко схватила за руки Константина Сергеевича и подняв вверх заплаканное лицо продолжала повторять: «Умоляю! Умоляю!».

В таких, или подобных ситуациях, Константин Сергеевич оказывался неоднократно. Причём на улице редко, около дома – практически никогда. На улице, если рядом никого не было, подходить к нему – опасались. А вот в стенах больницы и прилюдно, его прихватывали частенько. Хотя от охраны больницы и требовали эти попытки пресекать, а после инцидента, когда отчаявшиеся мать угрожала ему ножом, велели и усилить бдительность, но не всегда охрана справлялась. Конечно, если такие просители не требовали чего-то невозможного, Константин Сергеевич, бывало и уступал, шёл навстречу. Но сейчас была другая ситуация – рядом стоял главврач. А по легенде – главврач был добрым и понимающим. И, поэтому, Константин Сергеевич, отыгрывая свою роль стервозного колдуна, отстранённо молчал и ждал вступления Тигрыча. Тот, вместе с отдувающимся после бега охранником, наконец-то поставили женщину на ноги, и, деликатно взяв её за локоток, замурлыкал своим баритончиком, вкрапив туда с ласковые интонации:

– Уважаемая, проблема не в том, что у Константин Сергеевича времени на вас не хватает. Он мог бы и задержаться, и чаще вести приёмы. Нет, дело совсем в другом: его дара просто не хватает на долго. Он может обследовать, от силы, десять человек в день, или чуть больше. Я думаю, сегодня он тоже не сможет принять дополнительно? – Тигрыч вопросительно посмотрел на Константина Сергеевича.

– Думаю, нет, – ответил тот.

Фразу про ограниченное число пациентов в день, Тигрыч сказал специально громко, явно для Михаил Сергеевича, видимо питая ещё надежду «срубить» с того деньги.

– А завтра же вы работаете? – продолжил Тигрыч. – У вас ведь повторные и стационар? Голубчик, может найдёте время?

–Лев Дмитриевич, – начал Константин Сергеевич, слегка запнувшись и чуть не соскользнув на Лев Тигрыч, – у меня завтра прокачка шести инсультников, пять человек с суставами и …

Константин Сергеевич высвободил руки, и незаметно махнув кистью, показал Тигрычу – «ладно».

После этого, ещё некоторое время дал себя поуговаривать, затем согласился.

Женщина, вытирая слёзы стала всех благодарить, и, получив от Тигрыча разовый пропуск на завтра, ушла поддерживаемая под руку охранником.

Всё это время Михаил Сергеевич и его бывшая жена стояли молча, переводя взгляды то на лежащую в ногах женщину, то на просящего за неё главврача. Когда всё закончилось, они по-прежнему продолжали молчать, обдумывая увиденное.

Паузу прервал Константин Сергеевич, обратившись к ним: – Я бы мог не озвучивать диагноз. Конечно, так для врача спокойней. Отправил бы на КТ, и пусть дальше другие разбираются. Выслушивают угрозы про Сибирь, и куда там ещё… Но крайне опасно упускать время. В случае скорой операции, у вас очень хорошие шансы. А после операции, побыстрее, как сможете, покажитесь мне – определимся с дальнейшим лечением. Сейчас Лев Дмитриевич выдаст вам предварительное заключение. Только вы хотя бы УЗИ у нас сделайте – должен же он за что-то зацепиться, а не только мои слова…

– Да зачем оно мне – ваше заключение! – перебил его Михаил Сергеевич. – Насколько я понял, всё, что вы мне наговорили – ничем подтвердить нельзя. А для обнаружения опухоли достаточно сделать КТ? – Всё правильно поняли. В таком случае, просто напишем справку с о вашем состоянии, о стадии развития болезни на сегодняшний день. В справке будет отмечено, что информация получена методами нетрадиционной медицины. Там будет полная правда. Ещё раз повторю – правда о состоянии на сегодняшний день. Что будет завтра? Точно могу сказать: завтра лучше не будет. Ну а дальше – всё зависит от вас. А я, – Константин Сергеевич посмотрел на часы, – извините, очень спешу.

– Подожди! – остановил его Тигрыч. – А если мы его к Митрофанову направим в НИИ Урологии? Митрофанов с пациентами от нас работал, и теперь полностью доверяет твоим заключениям. Он особо перепроверяться не будет.

– Разумно, можно и к Митрофанову, – ответил Константин Сергеевич, и, коротко попрощавшись, быстро пошёл к выходу на улицу.

Хотя время действительно «поджимало», он всё же решил отойти за угол и покурить, а то, когда ещё удастся. С места, где он встал, просматривалось крыльцо второго входа в больницу с несколькими ступеньками и аппарелью. Он прикурил сигарету и сделал только пару затяжек, когда увидел, как на крыльцо вышла женщина, только что получившая право на осмотр своего сына. Она, сбежав по ступенькам, направилось ко входу в хирургический корпус.

Колдуна женщина не видела, и поэтому спокойно, встав перед дверьми, приглашающе помахала через стекло рукой.

Кому она машет, Константин Сергеевич понял сразу, и, поэтому поглубже отошёл за здание.

– Тысячи рублей хватит?

– Да, нормально – хватит. Нам с ребятами вечером посидеть. Что я не понимаю? – голос охранника с поста узнать было нетрудно.

– А быстро ты бегаешь! Я, на серьёзе, догнать тебя не мог, даже и претворяться не пришлось. Что ответила женщина, было неслышно, а охранник продолжил: – Сейчас, этого почти нет. Колдун и немой лавочку прикрыли. А раньше первую и вторую очередь в списке за тысячу долларов продавали!

– Нет, нет. Сейчас никто не продаёт. Даже не слышала – никто не предлагал, – ответила женщина, и закончила: – Всего доброго, спасибо вам!

Списка на приём было два. Один основной – десять человек, которых он, принимал в первую очередь. Второй дополнительный. Из дополнительного он мог принять, когда и пять человек, а когда и никого. Всё зависело – пришлось ли делать, как сегодня, обход по заявкам врачей, а также, какой сложности пациенты в первом списке.

Что бы попасть в первый список, надо было, предварительно приехать в больницу на «комиссию» из врачей, или прислать представителя с выписками и анализами. Комиссия, зная возможности Константина Сергеевича, принимала решение поставить клиента в основной список или отказать.

Сроки ожидания приёма по основному списку могли доходить и до двух месяцев. Тех, кто по каким-либо причинам не мог ждать, стремясь быстрее попасть на приём – вписывали в дополнительный, можно сказать, в «живую очередь». Туда же, в дополнительный, попадали и клиенты сомнительные. Комиссия считала, что они непрофильные, но те настаивали на приёме, и их тоже иногда вписывали в дополнительный. Но на обычный день, в основной список комиссия могла поставить не десять, а только восемь человек. Две позиции резервировало за собой главное командование – в лице Тигрыча. По звонку, или за отдельную, повышенную плату, он мог предоставить эти два места.

Стоимость приёма у «колдуна» была сама по себе немаленькой, но вокруг очереди постоянно возникали различные махинации, особенно в дополнительном списке.

У Константина Сергеевича был помощник – Павел, который был проведён, как массажист. Он действительно делал массаж, но он же помогал и во время приёма у колдуна. Павел следил за порядком в очереди, гасил конфликты, успокаивал буйных. Причём, он всё это делал практически не издавал не звука. Обходился жестами, или взглядом. Иногда, ему приходилось применять и физическую силу. Он обхватывал нарушителя, приподнимал, и тащил к выходу. Когда-то его самого привела на диагностику мать. Павел после перенесённого менингита, потерял возможность полноценно говорить.

Константин Сергеевич не смог сразу помочь и предложил устроиться к нему работать массажистом, пообещав за ним наблюдать, и, возможно, рано или поздно разобраться с его болезнью. Может стараниями Константин Сергеевича, может само по себе, но произошло улучшение. Павел хоть и отрывисто, и глотая некоторые звуки, начал боле-менее понятно изъясняться.

Но, то ли боясь насмешек, то ли в силу выработанной привычки молчать, он предпочитал с незнакомыми людьми изъясняться жестами. А некоторая скованность мимики, вызванная теми же причинами, что и проблемы с речью, привела к тому, что все люди, не знающие его близко, воспринимали Павла как глухонемого, хотя со слухом у него всё было замечательно. Эта его особенность и позволило раскрыть заговор с махинациями вокруг записи на приём, в котором были задействованы и врачи из комиссии и их родственники. Подставная пациентка, договариваясь о продаже своей очереди прямо в коридоре поликлиники, совсем не обратила внимание на «глухонемого», стоящего с лицом статуи у окна.

О махинациях известили главврача. Тигрыч сам подрабатывал на продаже мест из резерва, и демпингующие конкуренты ему были не нужны. Врач из комиссии, пойманная на махинациях из-за неосторожности своей родственницы, с рыданиями вылетела с работы. Хотя, во время разбирательства, она утверждала, что в играх с подставными участвовали почти поголовно и другие врачи, но Тигрыч следствие «спустил на тормозах». Решил – не нагнетать, в надежде, что остальные усвоят урок правильно.

Именно тот случай и вспомнил сейчас охранник, беседуя с женщиной. Тогда, при разборке, как раз и всплыла сумма в тысячу долларов, которую сейчас он и огласил.

– Сегодня охранник следил за коридором – ждал подходящей ситуации, а просительница находилась где-то рядом. Когда увидел, что я стою на месте, в окружении людей и деваться мне некуда – дал ей отмашку. Сделали всё как по нотам, – с улыбкой подумал Константин Сергеевич.

Идти разбираться с охранником, он не собирался. Если ещё раз устроит подобный спектакль – тогда возможно. Единственно, у него появилась мысль: – Интересно, сколько бутылок водки купят на эту тысячу рублей? Ответа у него не было. Он не знал цен не только на водку, но плохо ориентировался и вообще в ценах на любые продукты и товары, за исключением сигарет. Более того, даже не знал, сколько приходиться платить пациентам, чтобы попасть к нему на приём. Нет, после скандала с махинациями в очереди, он поинтересовался у Тигрыча. Ту цифру он не забыл, но после серии то резких, то плавных «падений» рубля, эта цифра сейчас уже ничего ему не говорила. Но зато он твёрдо помнил зарплату своих сотрудников, вплоть до стоимости часа работы. И если ему всё же доводилось что-нибудь оплачивать, он соизмерял цену с зарплатой, вычисляя – сколько это будет в часах. Когда цена казалась завышенной, – начинал торговаться, или ругаясь отказывался покупать, поддерживая реноме въедливого колдуна, а не блаженного дурачка, швыряющего деньги налево и направо.

Он так и не вспомнив цену на водку, зато вспомнил жалобы Тигрыча на старшую сестру, которая приторговывает медицинским спиртом. Но это ещё ладно, – старшая сестра не продавала спирт больным, точнее, не попадалась на этом. А вот санитарки продают самогон своей выгонки пациентам, почти без оглядки на состояние и диагноз.

– Так что, если охранники захотят, они смогут вполне достойно набраться и на эту тысячу, даже не выходя за территорию больницы, —пришёл в своих вычислениях к окончательному выводу Константин Сергеевич, и, ловким щелчком послав окурок в урну, направился к запасному входу в больницу. Он должен был зайти ещё в неврологическое отделение.