- -
- 100%
- +
В молодости служил у герцога – продавал свой меч. Лет десять назад, подхватил в походе лихорадку, – так и не оправился.
Герцог пожаловал ему небольшой надел – здесь неподалёку, вот и живёт теперь с земли. Есть пара, или тройка рабов, однако, чтобы прокормить семью, приходится рыцарю работать и самому.
Сегодня, наверное, продукты привозили продавать, вот и услышал на базаре о Древоходце.
Денег-то у него больших нет, а вот гонора… Думаю: угрожать сейчас мне станет, если откажу.
– А вы что, угроз его не боитесь?
– Чего бояться-то? Я и не собираюсь никому отказывать – пускай договариваются!
– С кем договариваются?
– Им Древоходец нужен? Пусть с ним и договариваются.
Костуш немного «затупил», не сразу сообразив, а затем дошло:
– Это со мной что ли?
– Так кого из Древоходцев найдут, пусть с теми и договариваются. Я вот с тобой договорился, пускай и они пытаются, а я могу только их просьбы тебе передавать.
– А толпа в торговом зале, получается – по мою душу?
– Наверное, тоже. Этот-то из благородных – ему сидеть там, вместе со всеми – умаление чести.
В этот момент, видимо посчитав, что дожидаться, пока Гобус с Древоходцем закончат разговор, также умаление его чести, дверь открылась и рыцарь Ростан из рода Леггеров, заявил, что ему надоело ждать.
Костуш бочком протиснулся мимо застывшего в двери «благородного» и быстро, не оглядываясь, пошагал в свою комнату.
Костуш прилёг на диван, и начал мечтать: как на этой планете скупит рабов и землю, даст невольникам свободу, а затем организует с ними что-то наподобие коллективного хозяйства: «Заветы Ильича», как счастливо, радостно и дружно, бывшие невольники станут вместе работать, ну и, конечно, часть заработанного, бывшие рабы с удовольствием будут отдавать ему – доброму и заботливому хозяину.
В этот момент к Костушу пришёл пакет воспоминаний от Кости с Земли.
Не дожидаясь ночи, когда воспоминания Кости «считываются» во сне, решил прямо сейчас посмотреть, как дела у дубля.
Основная мысль, которую транслировал Костя, была связана с переносом детей на Земле.
Теперь, после прыжков Костуша у степняков, стало очевидно, что Костя со своим объёмом резерва, да ещё и без амулетов-накопителей, переместиться на Земле даже с маленьким ребёнком не сможет.
Свой очень медленный прирост резерва, Костя также сейчас объяснял слабой насыщенностью поля из-за малого количества «Волшебных полян» на Земле.
Дальше Костя предлагал выход: в чрезвычайных ситуациях, когда возникнет необходимость спасти детей, например, кого-то из своих близких, то в этих случаях Косте нужно будет переместиться на другую планету, и тогда Костуш сможет «прыгнуть» на освободившуюся от дубля Землю.
Сложности есть, Костя их понимал: это и проблемы с синхронизацией по времени; и обеспечение места, где можно было бы отсидеться, но готовиться к этому, предлагал начать уже сейчас.
И, вообще, Костя считал для них полезным чередовать проживание на Земле и на планете Эре. Таким образом, Костя время от времени будет жить на Эре и накапливать резерв, а Костуш заменит его на Земле.
Если раньше, чтобы привлечь внимание к важным сообщениям, они писали их на листке, а затем зачитывали, словно на камеру, то сейчас всё упростили. Достаточно мысленно было дать команду: «Передовица!» – команду предложил Костя, и важная информация выплывала первой, не теряясь среди других событий.
После идеи меняться друг с другом местами проживания, «передовица» от Кости закончилось, дальше пошли воспоминания, про подготовку к контрольной по алгебре.
Усваивать алгебру за десятый класс советской средней школы, Костуш предпочитал во сне, и «отключил» считывание памяти Кости – теперь они научились и так делать.
«Передовица!» – в свою очередь произнёс Костуш и начал наговаривать сообщение:
– Насчёт временной подмены тебя для спасения ребёнка на Земле, – придумал правильно, – начну искать тебе спокойное место чтобы отсидеться.
А вот заменить меня в княжестве Либоргском не получится: ты забыл про печать ученика – мэтр Гарвил сразу поймёт, что печати на тебе нет, так что закатай губу, и учись, мальчик, учись усердно: скоро выпускные экзамены.
Продиктовав сообщение, Костуш засмеялся: если поначалу ему очень хотелось вернуться на Землю, то постепенно поостыл, а тем более не имел ни малейшего желания перенестись сейчас на Землю и оказаться в шкуре ученика выпускного класса, потому как все знания, добытые дублем-Костей усиленной зубрёжкой, Костуш предпочитал усваивать во сне.
Посетители задержали Гобуса, отчего ужин проходил поздно. Детей уже уложили спать, жена ювелира поужинала вместе с детьми, а сейчас только проследила за подачей блюд и затем оставила их вдвоём.
За ужином обсудили вопрос о судьбе купленных Костушем рабов. Гобус согласился и Хойеру, и Ягуса отправить на свою молочную ферму, где управлял его родственник.
Костуш ещё попросил обеспечить своих новых подопечных необходимой одеждой и обувью, а перед отправкой на ферму выделить по пять золотых каждому.
– Куда девке-то пять золотых? Я за неё саму на рынке отдал меньше золотого! – удивился Гобус, но больше обсуждать не стал, махнув рукой.
Дальше Гобус предупредил, что его новому рабу – Ягусу, обязательно требуется пригляд.
– По молодости и неразумной горячности может отправиться мстить своим обидчикам, а если что натворит – вина за преступления раба ложится также и на его хозяина, то есть на тебя.
– А если дам ему свободу? – поинтересовался Костуш.
– По законам герцогства, в течение трёх лет после покупки, не имеешь право его освободить. Убить – пожалуйста, освободить – нет.
– Я с ним поговорю, постараюсь убедить быть благоразумным.
– Поговори, поговори, только я бы на твоём месте подстраховался. Надсмотрщики за рабами у нас там на ферме ребята опытные – могли бы за ним первое время присматривать, а, в случае чего, быстро найти и вернуть обратно, только, сам понимаешь, бесплатно они этого делать не будут.
Костуш согласился оплатить «за пригляд», а дальше спросил, как там поживают женщина с ребёнком и девочка, отправленные туда раньше.
Гобус ответил, что всё у них хорошо: крыша над головой есть, какой-никакой работой их обеспечивают. Ещё Гобус рассказал про здорового мужика -кузнеца, который заявился на ферму вместе с женой. Кузнец сказал что хочет встретится с Костушем и пока поживёт там.
– Значит Здоровяку удалось не только убить барона, но и вызволить жену, – с уважением к этому большому, молчаливому человеку подумал Костуш.
Прежде чем идти спать, Гобус напомнил про завтрашний ранний подъём и поинтересовался: не надумал ли Костуш подольше задержаться в Булуне – очень уж много людей, хотят воспользоваться его услугами.
Костуш ответил категорическим отказом: «Отпрыгаю обещанные два дня и всё – очень много своих дел».
Разбудили Костуша действительно рано. Умывшись и быстро перекусив, нашёл охранника и попросил проводить его к своим рабам.
При его появлении Хойера проснулась сразу, Ягус же продолжал спать.
Хойера, по просьбе Костуша, стала трясти Ягуса за плечо, парень очнулся не сразу, а когда пришёл в себя, смог хоть и медленно, но вполне осмысленно отвечать на вопросы.
Ягус помнил всё, что вчера внушал ему Костуш, – поверил, что будет свободным и повторив сейчас это вслух, начал громко рыдать.
Костуш не очень разбирался в психиатрии, но знал: слезливость наступает, когда психический кризис начинает затухать.
Пообещав Ягусу зайти ближе к вечеру, Костуш, вслед за охранником, вышел на улицу, где его уже ждал целый поезд из колясок.
Прежде чем отправиться к «Волшебной поляне», осмотрел всех детей: у мальчика инфекционное поражение лёгких, у девочки – сильный ожёг лица, а последним был племянник Гобуса, с родовой травмой ножки.
Дети весили в пределах пятнадцати-двадцати килограммов, и не должны были забрать много дара при переносе.
Кортеж тронулся, и покатился к выезду из города. Когда проехали центр, начались дома с палисадниками, и почти каждый из них имел перед входом большую клумбу с совершенно незнакомыми Костушу цветами.
Проехав городские ворота, некоторое время тряслись по выложенному камнем тракту, знакомому Костушу по первому посещению города Булун, затем свернули на дорогу из щебня.
Ехать стало комфортней – не так тряско, правда иногда встречались глубокие ямы, объехать которые было сложно из-за высаженного по обочине густого кустарника, мешающего объезжать ямы.
С одной стороны дороги простирались засеянные чем-то поля, а с другой подходили сады с плодовыми деревьями, за которыми иногда просматривались небольшие каменные домики.
Несколько раз Костуш видел летяг, но вопреки россказням, ничем предосудительным они не занимались, а сновали вверх и вниз около деревьев собирая небольшие жёлтые плоды.
У Костуша возникли подозрения, что таких милых и симпатичных существ просто оговорили, как обычно любят сочинять гадости про ярких и красивых женщин.
Ехал Костуш в двуколке, управляемой нанятым Гобусом проводником, хорошо знающим дорогу к этой «Волшебной поляне».
Костуш был очень доволен, что с ним в двуколке не было родителей, всю дорогу «грузивших» бы его рассказами о болезнях чада. Проводник же только поздоровался, а всё остальное время молчал.
Щебёнка закончилась, пошла накатанная грунтовка, где Костуша укачало, и он заснул, а проснулся только уже на подъезде к «Волшебной поляне».
В отличие от места силы ближайшего к городу Булун, здесь никакой охраны, никаких смотровых вышек не было, да и дороги к поляне, как таковой, тоже не было – просто просека в лесу и заросшая травой тропинка, по которой нужно было идти уже пешком, огибая поваленные деревья.
Двуколка остановилась около первого поваленного дерева, постепенно подтянулись остальные коляски и выстроились в линию на просеке.
Все вышли и собрались около Костуша. Кто-то предложил растащить деревья, на что Костуш ответил, что ждать, пока освободят дорогу, не будет. Очерёдность: когда и с каким ребёнком он будет перемещаться – все знали.
Первым в списке был племянник Гобуса. Мальчика взял на руки его отец, и, вслед за проводником и Костушем, отправился к «Волшебной поляне», за ним шёл ещё один мужчина – встречающий, который сразу поинтересовался: сколько ему примерно ждать, на что Костуш ответил: «Надеюсь не долго, но точно сказать не могу».
Достаточно высокая трава затрудняла ходьбу, но зять Гобуса отказался кому-либо передавать ребёнка и пронёс сына до самой поляны.
Первое перемещение Костуш решил выполнить только на внутреннем резерве, не активируя амулеты–накопители: так он мог точнее определить расход дара на прыжок.
Переместившись, оценил состояние резерва: потратил около ста пятидесяти дар, это процентов на пятнадцать – двадцать больше, чем потратил бы на такой перенос около города Либорга, и всё же вполне достаточно, чтобы хватило сделать ещё четыре прыжка сегодня, и четыре завтра, о чём сразу сообщил встречавшему его Гобусу.
Ювелир был не один: с ним рядом стояла полноватая женщина, видимо сестра Гобуса – она же мать перенесённого ребёнка.
Когда, после прыжка, Костуш шёл с поляны, держа мальчика за руку, сестра Гобуса, увидев их, запричитала: «Сыночек всё равно хромает!».
– Он всю свою жизнь хромал, вот и привык, – ответил Костуш, – и обернувшись к ребёнку прикрикнул: «А ну нормально иди, прекрати притворяться!».
Напуганный строгим окриком, мальчик зарыдал, но дальше пошёл уже не хромая.
Наконец-то увидев своего ребёнка идущим нормально, мать стала вторить рыданиям сына.
Сдав ещё рыдающей матери уже успокоившегося мальчика, Костуш сразу забрал следующего ребёнка и ещё подряд три раза прыгал взад-вперёд, однако перед пятым и последним прыжком его настигло ощущение похожее на откат.
Во время эпидемии он за сутки совершал и большее количество перемещений, только вот пять раз подряд без перерыва – никогда.
Костуш решил отдохнуть, сел на поваленное дерево, дожидаясь пока уйдут слабость и головокружение. Родственники последнего ребёнка – девочки с обожжённым лицом, замерли неподалёку и с тревогой смотрели на Костуша.
Девочка, почувствовав напряжение взрослых, стала говорить, похоже, что-то успокаивающие родителям, только вот понять её, по причине перекошенного лица, могли, наверное, только родители.
Когда Костуш наконец-то встал и сказал: «Всё, я готов!», – сопровождающие родственники с облегчением вздохнули.
После переноса встречающая девочку пара, была так сосредоточена на её очищенном от шрамов личике, что Костушу удалось незамеченным проскочить мимо к приготовленной для него Гобусом коляске.
От этой «Волшебной поляны» до города Булун путь был намного короче, а совсем приятной поездку сделали корзина с продуктами и бутылка лёгкого светлого вина, которые передал ему возничий.
До лавки ювелира осталось совсем немного, когда коляску остановил один из охранников Гобуса.
От него Костуш узнал: на улице, рядом с лавкой, скопилась толпа людей и все они ждут Древоходца, надеясь договориться насчёт своих детей.
Гобус, на всякий случай, вызвал стражу, но пока толпа вела себя спокойно, стража не вмешивалась, только просила не перегораживать улицу.
– Может отсидеться в каком другом месте? – предложил Костуш.
– Мастер Гобус боится, – если не появитесь, толпа ворвётся в лавку, будет требовать Древоходца и всё там разнесёт. Он просил вас поговорить, объясниться с людьми.
Костушу ничего не оставалось делать, как согласиться.
До дома Гобуса осталось метров сто, когда извозчик заявил, что дальше не поедет – боится за лошадей и за коляску.
– Почему же их так много? – растерянно произнёс Костуш, поражённый размеры толпы.
Ему ответил извозчик:
– Да потому как в городе уже все слышали и все знают.
– Чего знают?
–Про цену твою знают! Знают, что ювелир Гобус нашёл Древоходца-юродивого, который за двадцать золотых согласился вылечить детей его родственников и его кумовьёв!
– А двадцать золотых – это что, мало?
– Вот, юродивый и есть! Пятьдесят у нас цена, а то и шестьдесят, – ответил извозчик.
Как только Костуш выбрался из коляски, извозчик за уздцы развернул лошадей и сразу уехал, а он, вместе с охранником Гобуса, пошли навстречу толпе.
На подходе то них донеслись возгласы: «Вот он! Вот он идёт – Древоходец!».
– Да какой это Древоходец? Этого мордоворота знаю – охранник он у Гобуса!
– Другой, рядом с ним!
– Тот длинный тощий малый и есть Древоходец? Да не может быть!
– Точно тебе говорю – Древоходец и есть!
Толпа вся враз загудела, метнулась навстречу и вот уже Костуш оказался в окружении мужчин и женщин, что-то кричавших ему в лицо, отталкивающих друг друга, хватающих за одежду.
Одна из женщин рухнула перед Костушем на колени, обхватив его ноги, с подвыванием закричала: «Помоги!».
Люди напирали, стараясь пробиться поближе к Древоходцу, кто-то нечаянно его толкнул, и не имея возможности устоять из-за обхватившей ноги женщины, Костуш стал заваливаться на спину, но вовремя был подхвачен охранником и не упал.
Появившейся на ступеньках лавки Гобус призвал стражников помочь Костушу выбраться из толпы.
Криками и палками городской страже удалось растолкать толпу, вытащить Костуша и доставить к входу в лавку.
Немного помятый и растерянный, Костуша теперь стоял вместе с Гобусом на ступеньках.
– Ты должен им что-нибудь пообещать, а то они не успокоятся, – прошептал ему Гобус.
– Что, что я должен им пообещать!?
– Задержись ещё на день.
– Один день ничего не изменит – такая толпа! Завтра, ладно, обещанных четырёх я смогу перенести, а дальше? У меня накопители будут пусты!
– Всё же сколько-то детей послезавтра сможешь вылечить.? Им сейчас обязательно надо кинуть кость, а то сожрут нас!
Костуш некоторое время молчал, подсчитывая в уме, затем выдал результат:
– Если эти четверо детей на завтра, будут такими же мелкими, как сегодня, то возможно в накопителях немного дара и останется, тогда послезавтра троих должен вытянуть.
Только давай сразу договоримся, – продолжил Костуш, – на последнем прыжке ты меня ждёшь с моей выручкой, и я больше сюда к лавке не возвращаюсь – останусь на «Волшебной поляне», там буду сидеть, пока не поднакоплю сил для прыжка домой.
– Как этих троих выбирать будем? – спросил Гобус. – Конечно, можно устроить торги: кто больше даст, или всё же лучше жребий?
– Не будем злить – давай жребий.
Костуш попросил всех замолчать, а когда наступила тишина, обвёл толпу взглядом: на него с напряжённым ожиданием смотрели сотни глаз. Обособлено стояли несколько людей, одетых как-то поизысканней, и, среди этой отдельной группы, он узнал рыцаря Ростана из рода Леггеров с которым вчера встретился в кабинете ювелира. Видимо, не смешиваясь с чернью, там сейчас собрались «благородные».
Костуш начал говорить, старался делать это как можно громче, отчего постоянно «давал петуха», срываясь на юношеский фальцет.
Он объяснил, что переносить детей может только благодаря амулетам-накопителям.
Запаса в амулетах -накопителях ему хватит только чтобы совершить семь прыжков: с четырьмя детьми на завтра уже определились, после чего у него останется дара в накопителях от силы на три перемещения – и на этом всё.
Так как желающих собралось много, а вылечить сможет ещё только троих, то этих троих пускай определит жребий. Ещё напомнил: если кто-то сможет предоставить заряженные амулеты – накопители, то с его ребёнком послезавтра тоже прыгнет, в добавок к тем троим, кто вытянет жребий.
Выслушав Костуша, толпа сразу загомонила, правда уже без агрессии: им оставили надежду-лазейку, и сейчас все начали обсуждать, как проводить жеребьёвку, единственно, перебивая гул обсуждения, кто-то выкрикнул:
– Какая цена будет?
– Двадцать золотых, – ответил ювелир.
Затем Гобус сунул несколько монет старшему наряда городских стражников и попросил проследить за порядком, а при этом саму жеребьёвку провести где-нибудь подальше от его лавки.
Через некоторое время гомонящая толпа, в сопровождении стражников, направилась к трактиру Добрая Кружка, рядом с которым на улице были выставлены столики со скамейками, там и решили проводить жеребьёвку.
Улица перед лавкой ювелира опустела, а Костуш, вслед за Гобусом, поднялся на второй этаж в его кабинет.
– Уф – пронесло! – произнёс Гобус и стал доставать из шкафчика бутылку с бокалами.
Костуш отрицательно помахал рукой, показывая, что не хочет пить и спросил:
– Вы такого не ожидали?
– Предполагал: может человек десять, пусть даже пятнадцать, но столько – не ожидал! Всё же очень давно к нам в город Древоходцы не приезжали.
– Мне извозчик сказал, что это из-за цены: другие Древоходцы пятьдесят – шестьдесят берут.
– Видишь ли, зачастую не так важны деньги, как упрочнение связей. Я выполнил просьбу баронессы Менеж, при этом ещё и помог нескольким авторитетным семьям, – всё это и мне, и тебе зачтётся в будущем.
Что же касается цены за перенос: сами Древоходцы получают не так уж много.
Приезд Древоходцев заказывают служители из мэрии по подписке, за что берут свой процент.
Дальше, расходы на охрану: ильхонцы, а почти все Древоходцы теперь ильхонцы, без своего отряда из дюжины вооружённых наёмников сюда не поедут.
И ещё: ильхонский Древоходец переносит только по два ребёнка в день, а то и одного, ты же мечешься, как зайчик – по пять за день. – Гобус при разговоре избегал смотреть Костушу в лицо, но, на последней фразе, осмелился поднять взгляд и улыбнулся.
– А зачем ильхонцам столько охраны? – заинтересовался Костуш.
– Может раньше и стоило охрану брать побольше: поначалу, и правда, немало было поборников прошлого Святейшества среди слуг церкви, того самого Святейшества, что призывал убивать всех Древоходцев, а сейчас и сама церковь, и Орден Смотрящих, да и герцогские дознаватели этих фанатиков поистребили. Так что, теперь всё спокойно!
– Наверное не совсем спокойно: я же рассказывал, что в прошлый раз наткнулся на ловушку с самострелом на Волшебной Поляне.
– Так это же просто самострел – мало ли кто мог его поставить, – раньше-то прямо отрядами на Древоходцев нападали! Ну а сейчас, какие отряды?
Из кабинета ювелира Костуш вышел в смурном настроении: ладно придётся задержаться на день, так ему ещё и категорически запретили выходить на улицу, правда и сам Костуш не осмелился бы выйти сейчас на прогулку.
Чтобы скоротать время до ужина, пошёл проверять свои новые приобретения и поначалу отправился на кухню к котятам.
Там было всё замечательно: с котятами игрались дети ювелира, и Костуш с удовольствием понаблюдал за их весёлой вознёй.
Затем, вместе с охранником, пошёл к пристройке проведать другую свою покупку.
Ягус опять спал, а Хойера, сидя уже в новой одежде, штопала дырки на старой кофте. Рядом стояли ботинки и ещё мешок с лямками, чем-то наполовину заполненный.
Увидев, что вошёл «хозяин», быстро вскочила на ноги и сразу, заявила, показав на мешок:
– Надавали всякой всячины, а тёплых вещей не дали, даже ношенных. Как зиму переживу?
– Сама купишь – тебе пять золотых передадут.
– Целых пять золотых? – ошеломлённо переспросила она, и на некоторое время замолчала, видимо пытаясь осознать размер свалившегося богатства, а затем очнулась и затараторила:
–Да где же я там в деревне добротные вещи куплю? Их надо здесь в городе смотреть!
– Уверен разберёшься, – отмахнулся Костуш, а дальше спросил, указывая на спящего Ягуса:
– Как он?
Хойера рассказала, что с парнем намного лучше: сам ест, помылся и сам переоделся в новую одежду.
– О вас всё выспрашивал, правда плакал иногда.
Дальше Хойера, улыбнувшись своей щербатой улыбкой, добавила:
– А ещё, когда переодевалась, приметила – он на меня смотрел…, уже как мужик смотрел!
– Значит всё хорошо, значит выздоравливает, коль на женщин засматривается.
– Было бы на что смотреть, – Хойера махнула рукой, – тощая, как щепка!
– Ничего, отъешься на ферме на молоке и сыре – станешь толстой и красивой, да ещё я приеду, зубы новые выращу! Вот только придётся тебе после этого с палкой ходить.
– А почему ходить с палкой? Это что же получается: если зубы мне вырастишь, – то хромой стану? – встревожилась Хойера.
– А как же без палки? Будешь толстой красивой и с зубами, – обязательно нужна крепкая палка мужиков отгонять.
Хойера прямо закатилась от хохота.
– Надо же, какой характер: и рабыня, и вся жизнь в издевательствах, в унижениях, а как легко смеётся! – с некоторым восхищением отметил Костуш.
Будить Ягуса так и не стал, а уходя попросил Хойеру приглядывать за парнем на ферме, чтобы глупостей не наделал.
На следующий день, вставать рано было ненужно: детей для перемещения четверо, – чётное количество, а значит надо ехать на ближнюю к городу «Волшебную Поляну», поэтому разрешил себе побольше поспать, а за завтраком узнал, что Ягуса с Хойерой рано утром уже увезли на ферму.
« Отпрыгался» в этот день Костуш быстро и всю вторую половину до вечера маялся от безделья.
Гобус появился дома ближе к ужину.
Ювелир отчитался перед Костушем за часть проданных гранатов, ещё некоторое время они потратили на перевод заработанных Костушем денег в камни из запасов Гобуса.
– Я на прыжках заработаю гораздо больше, чем на гранатах, – подвёл итог Костуш. – Может ну их, – буду только детишек таскать?
Гобус был категорически против. Оно и понятно: от прыжков Костуша ювелир получил только репутационные дивиденды, зарабатывать же рассчитывал на гранатах, а поэтому Гобус начал с горячностью объяснять, что сейчас ему, дескать, пришлось быстро реализовать часть камней, чтобы вытащить для Костуша средства на оборотный капитал, кроме того: осторожничают клиенты – не знают, насколько жёлтые гранаты редки, и есть ли другие поставщики.